Никто не заметит

      Шорох. Всхлип. Крик. Ксавьер открыл глаза и глянул в сторону кровати соседа. Роуэн задыхаясь пытался принять лекарство. Торп дал ему ещё некоторое время, чтобы Ласло справился сам, но пообещал себе помочь, если парень начнёт терять сознание.       Услышав пару пшиков и коротких вдохов Роуэна, Ксавьер развернулся к стене и вновь предпринял попытку уснуть. Ласло его ценностей не разделял. Вскакивая с постели, юноша поправил пижаму и подошёл к кровати соседа.       Мысленно Торп умолял Роуэна улечься обратно или, хотя бы, не донимать его, но бог всегда был туговат на ухо. — Помоги мне, — Роуэн всё ещё тяжело дышал. — Пошёл нахрен, — сдавленно шепнул Торп. — Там в бассейне… — вдруг особенно встревоженно произнёс Роуэн тряхнув соседа за плечо.       Они стремительно шагали по тёмному коридору в сторону спортивных залов. В Неверморе их было несколько. Фехтовальный, гимнастический, общий и, наконец, бассейн, к которому одноклассники успели подойти. — Как же меня задрали твои кошмары, — буркнул Торп, пиная маятниковую дверь. — Благодари бога, что у тебя их нет, — бросил Роуэн между делом, забегая в соседнюю дверь.       Подходя к бассейну почти одинаковой неуверенной поступью, соседи переглянулись. Ласло приметил тёмный силуэт в воде и рефлекторно указал на него пальцем. Ксавьер помнил, что Роуэн не умеет плавать, и потому он уже разувался, проклиная эту вылазку всем своим естеством.       Вынырнув вместе с Вент из-под воды, Ксавьер посмотрел на неё уже без удивления, словно сам бросил её в бассейн. Постепенно ему начинало казаться, что теперь любое событие в его жизни будет так или иначе связано с миниатюрным бледным тихим лупоглазым ужасом, которого он доселе не знал.       Ласло попытался помочь соседу вытащить девушку, после чего почти истерично схватился за сердце. Он растерялся, не зная, что делать дальше. Ксавьер поднял на него усталый взгляд из-под мокрых ресниц. Он не слышал дыхания Вент, что не вызывало в нём никакого беспокойства. — Поручить делать искусственное дыхание тому, кто сам толком дышать не может… или я слишком молод для двух трупов на своей совести? — произнёс Торп, бросая взгляд то на соседа, то на бездыханную одноклассницу, — беги за директрисой и медсестрой.       Ксавьеру не впервой было делать искусственное дыхание. Его младшая сестра, часто попадавшая в неприятности связанные с озером у семейного особняка, позволила Торпу отточить этот навык до мастерства.       Но от неё не пахло хлоркой и сыростью, как от одноклассницы, что безвольной куклой лежала под Торпом. Он глянул в сторону бассейна, борясь с мыслями окунуть голову девушки в воду, а самому поплавать возле вольным стилем, наблюдая как её висок прибивает к холодному кафельному углу.       Рут открыла глаза внезапно, словно резко проснувшись ото сна, а не вырвавшись из сырых лап смерти. Ксавьер уже привычно укладывал руки в замке на её грудь, как вдруг встретился с непонимающим взглядом девушки. — Жива? — почти сразу спросил Ксавьер, поднимаясь. Рут кивнула, — какая жалость, — отпустил он, перед тем как двинуться в сторону выхода.       Он столкнулся с Уимс в проходе, кивнул и буднично пошагал в спальню. Ошарашенная и заспанная Ларисса даже не сразу сообразила, что отпускать юношу без длительного допроса в данной ситуации недопустимо.       Вент, не успевшая скрыться, завидовала Торпу, которому удалось сбежать. Роуэн рассказал, что увидел сон, в котором Рут тонула. Рут отвечала на расспросы Уимс движениями головы. Исходя из этих показаний директриса приняла решение отправить Ласло в спальню, Вент в лазарет, а Баркли в свой кабинет. — Директор Уимс, — Бьянка потёрла глаза сладостно зевая, — чем обязана столь срочной аудиенции? — Заканчивай спектакль, Бьянка. Мне известно, что ты не спала, и чем ты занималась, в отсутствие сна.       Бьянка вскинула брови скрещивая руки на груди. — Рут находится в лазарете. У твоего поступка были свидетели. Ты хоть понимаешь, что могла убить свою одноклассницу?! — Ларисса перешла на непривычно высокий тон, поражённая деянию ученицы. — Какая жалость... Велика была бы потеря? — спросила Бьянка вызывающе безразлично, — Воспользуюсь вашим недоумением, Ларисса.       Баркли вновь сняла свой медальон в одно движение, после чего спела очередную песню директрисе. Бьянка уже устала считать, сколько раз ей приходилось прибегать к подобного рода процедурам, чтобы её не исключили. Только за этот учебный год она появлялась в кабинете уже четвёртый раз. И в очередной раз она уходила с наилучшими пожеланиями от директрисы. В этот раз Ларисса пожелала Бьянке доброй ночи.       Для многих же эта ночь просто не могла стать доброй. Ни для Бьянки, ни для Рут, ни для Роуэна, ни для Ксавьера, которого вновь трепала бессонница. — Такая заноза, а не всплыла… — ворчливо прошипел Торп, ворочаясь с бока на бок. — Рут? — вдруг спросил Роуэн, мечтательно закладывая руки под голову, — Милая же девочка. — Ксавьер посмотрел в сторону соседа, уговаривая себя ничего не спрашивать. — Я был влюблён в неё… — засыпая произносит Ласло.       Утро наступило быстрее ожидаемого. Торп даже почувствовал себя в какой-то мере отдохнувшим. Он собирался на фехтование, суматошно копошась в вещах. — Влюблён значит? — как бы невзначай спросил Ксавьер выходящего из ванной Роуэна.        Ласло не сразу понял о чём речь, но затем вспомнил. — Ну да, — он уселся на кровать потирая голову полотенцем, — что ты ищешь? — Рубашку. Давно? — Ласло оглядел соседа, одетого в рубашку, — да не эту, — тут же отмахнулся Ксавьер, — Такую же. Было две. Не могу найти вторую…       Роуэн пожал плечами, после чего вспомнил вопрос Ксавьера, а вместе с ним, и тот период времени. — Нам тогда было по… 13, а ей только-то исполнилось… 12? Вся из себя такая закрытая, таинственная, мрачная… — задумчиво произнёс Ласло, криво улыбаясь. — Сейчас она блёклая и мутная, а не мрачная и не загадочная. Ходит за мной повсюду… Я даже не замечал, пока Бьянка её не попыталась утопить.       Роуэн горделиво вспомнил вчерашнюю ночь, отметая все сырые жуткие подробности происшествия. В его прикрытыми запотевшими очками глазах он виделся себе героем. — Мы экстрасенсы все мутные. — хихикнул Роуэн и поправил очки, — То, что ты вдруг о ней спрашиваешь, разве не странно?       Ксавьер уже был убеждён, что Рут не имеет отношения к экстрасенсам, но не спешил делиться этой теорией, после реакции Лариссы. Он глянул на соседа, стараясь оправдать свой интерес. — Кто-то был в моей мастерской. И если это была эта серая моль — я должен выяснить и преподать ей урок. Сегодня на фехтовании и выужу. — У неё единственной освобождение от занятий. — тут же отозвался Роуэн, — Что-то не то с суставами… или типа того. — они переглянулись с Ксавьером, тот был удивлён, — я пытался такое получить. Поэтому знаю.       Ксавьер вскинул бровями, безмолвно заявляя «как скажешь». — К тому же… после вчера… ей стоит прийти в себя. Уимс отправила её в лазарет.       В лазарете же он и оказался спустя несколько часов после занятий. Чуть более нервный и дёрганный, чем обычно, парень подошёл к кровати одноклассницы, разглядывая её сонную. Бледнее прежнего. На краю одеяла у изножья были засохшие пятна от земли и листвы. Ласло потянулся рукой к ним, как вдруг дотронулся до мизинца ноги девушки. Она была ледяной, словно только что из морозильной камеры. Роуэн подавил желание отогнуть одеяло, чтобы увидеть, что оно скрывает и встретился глазами с пробудившейся Вент. — Рут… Одеяло… Ты… ты должна быть осторожнее. Держись подальше от леса, от таких, как Бьянка и Ксавьер… — сбивчиво затараторил Роуэн. — Держись подальше от меня, — ответила девушка, почти оборвав одноклассника.       Парень осел на стул, после чего вскочил и рванул из комнаты, как ошпаренный. Рут нашла в себе силы перевернуться на бок, подминая подушку под щёку. Сон был для неё лучшим лекарством, другом или подарком. Даже вчера, находясь на дне бассейна, убеждённая в том, что спастись ей не удастся, девушка попыталась уснуть. И у неё почти вышло, однако вода предательски пробралась в лёгкие. — Вау, оно говорит! — подал голос Ксавьер, открывая штору.       Чуть больше получаса он провёл в лазарете, дожидаясь действия обезболивающих.       Торп про себя отметил, что впервые, после сцены в клубе, услышал голос девушки. Отметая лишние мысли встряхиванием головы, Ксавьер взглянул на Вент, подъезжая к ней на стуле. Он попытался понять, почему Роуэн начал говорить о лесе, и оглядел Рут. Торп почти сразу заметил пятна на одеяле. — Чтобы ты знала, я потратил утро и часть пальца, чтобы заменить замки в мастерской, — пугающе спокойно произнёс он, поднимая руки вверх и демонстрируя забинтованную левую кисть. На правой также виднелись небольшие порезы. — Забил около сотни гвоздей и готов забить ещё один, — он ткнул Рут в лоб, — если ты ещё раз туда сунешься.       Парень поднялся, поправляя галстук. Всё это время девушка смотрела на него почти не моргая. — А теперь, позволь процитировать классика, — с улыбкой начал он. Следом Торп слегка наклонился в сторону девушки и произнёс её слова её же тоном, — держись подальше от меня.       Стоило ему покинуть лазарет, как Рут схватилась за края матраса, почти разрывая его тканевую плоть. Выждав час и отметившись у медсестры, Вент бросилась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, девушка болезненно взвыла, бросаясь на предметы мебели.       Её жертвой стали палитра, что девушка разбила в щепки, рисунки Ксавьера, теперь разорвано валявшиеся по полу, как и его резинки для волос, что он ненароком забывал в разных уголках академии.       Рут даже с треском сорвала с себя рубашку Торпа, украденную два месяца назад из прачечной. Только минуту назад девушка надела её на себя, стараясь успокоиться, и вот уже белые лоскутки ткани под аккомпанемент стучащих об пол пуговиц, разлетались по комнате.       Всё её естество тянуло в лес, в мастерскую, несмотря на угрозы Торпа. Она чувствовала, верила и знала, что там, ей удастся успокоиться. И вот, уже подбегая к окну в порыве прыгнуть, Рут увидела Ксавьера, отдаляющегося от ворот в сторону деревьев. Дрожащими пальцы оставили четыре кривых следа на стекле. Белый кулак оставил вмятину размером с дыню в стене возле окна.       Окна в мастерской не были заколочены. Ржавая цепь. Хлипкий замок. Всё осталось неизменным, за исключением понятия мастерской, которая стараниями Ксавьера превратилась в библиотеку. Теперь книг здесь было столько же, сколько и полотен.       Игнорируя кровоточащую после фехтования рану, юноша прикрыл дверь и уселся за очередной труд очередного исследователя изгоев. Обложка гласила «Почти неизведанные существа» К.Ю. Пол.