Никто не заметит

      В очередной раз, как на работу, Вент шагала в помещение с молочными стенами. Она садилась в чрезмерно большое кресло, которое было бы великовато даже для директрисы Уимс. Клала на колени ладони, настолько ледяные, что мороз просачивался через брючную ткань за минуту. Глядела на бейджик своего психиатра.       В очередной раз доктор Моника Ярия открывала свой журнал и задавала рядовые вопросы, которые, плавно перетекали в непринуждённый разговор. За два месяца пребывания в клинике, Рут научилась разговаривать с кем-то, помимо голоса в голове и воображаемого друга. — Привезите Ксавьера, — вновь требовала Рут, после вопроса доктора о её пожеланиях. — Мы уже это обсуждали, Рут. К тебе пока не допускаются посетители, — девушка скрестила руки на груди отводя глаза к окошку, — к тому же, подумай о Ксавьере…       Нервный смешок сорвался с губ Вент. Будто бы она не думала о Ксавьере всё время. День за днём образ одноклассника преследовал её. Рут почти перестала спать, поскольку Ксавьер никогда ей не снился, но бодрствуя она могла воображать его постоянно. — Рут, я вижу, что сверлишь угол в взглядом, — сказала Ярия, отмечая что-то в журнале, — перестань окружать себя фантомами. Это тебе не на пользу.       Вент почти не слушала доктора. Всем своим привилегиям за «достойное поведение» Рут, как ей казалось, была обязана именно Ксавьеру. Хоть и воображаемому. Его голос она слышала, когда требовался совет. Его руки она чувствовала на плечах, когда нуждалась в поддержке. Его губы она ощущала, когда оставалась без присмотра. — Я хочу поговорить с отцом, — внезапно даже для самой себя сказала Вент.       Доктор выронила ручку, но тут же подняла её и что-то записала. И Рут и Монике было сложно понять её эмоции.       Моника ещё долго расспрашивала Рут, уверена ли она в своём решении, но девушка была непреклонна. Успешно пройдя тесты на самообладание и выпив предписанные лекарства, Вент и Ярия удалось получить одобрение Главврача Джекила.       Через неделю Рут пустили на нулевой этаж в сопровождении трёх санитаров. На табличке едва различимой в полумраке было написано: «Уильям Стэнли Альв. Хайд. Категория: 3». Рут вспомнила, что на её двери висит подобная табличка. — Ты знаешь, что эту больницу построил твой предок? — мужской грудной голос послышался из тёмного угла.       Интерес щекотал сознание, но это всё, чем могла похвастаться Рут. Ни страха, ни радости, ни удивления. — Себастьян Альв, — голос приближался, — Он задумал её, как пансионат, где хайды могли справляться со стрессом, получить помощь.       Незаметно для себя Рут начала увлекаться монологом бестелесного голоса. — Какая же ты красивая, боже… — вдруг отвлёкся мужчина.       Вент пошла в сторону звука, но её мягко отдёрнул санитар. — Доктор Джекил выкупил пансионат. А после своих двойственных мемуаров превратил его в… питомник для отверженных. Теперь каждая шальная пиявка или непривитый пёс сидят тут в клетках. Прямо, как твой старик, — усмехнулся мужчина и наконец показался из тени.       Он осторожно высунул нос из прутьев, серьёзно глядя на дочь, отзеркаливая её выражение, а затем показал язык и вернул голову обратно в клетку. — Впрочем, пока ты можешь звать меня Билли. Если так будет комфортнее.       Они поговорили лишь пятнадцать минут, из которых Билли смог узнать лишь имя дочери и сколько ей сейчас лет. Старший санитар, получивший сообщение от главврача, объявил: «на сегодня достаточно».       Постепенно, как и с лекарствами, дозировку времени с отцом для Рут начали увеличивать. За хорошее поведение и высокий прогресс в тестах по самоконтролю ей позволяли оставаться наподольше. Постепенно, она начала разговаривать с отцом. Делиться мыслями. Играть в настольные игры, которые были доступны в клинике.       Их отношения положительно влияли на динамику выздоравления. Уже через полгода Билли позволили проводить с дочерью каждый день, а к Рут допустили посетителей. — Профессор Аксий? — удивлённо спросила Рут, вскинув брови. Аксий никогда не видел её столь эмоциональной. — Вообще-то… — мужчина осёкся, — можешь звать меня Дарвин, — он довольно улыбнулся и поправил галстук. Дарвин хотел сказать, что теперь он занимает пост директора, но не знал, как объяснить Рут почему. Даже его визит был обусловлен предсмертными заметками Уимс. «Проведать Рут. Подарок» гласила не отмеченная галочкой строчка. — Я принёс тебе корзину с фруктами, но её забрали. Проверить. Тут всё так строго. Невермор бы сгнил с такой системой безопасности, — шепнул Аксий, подмигивая Вент. Она неловко хихикнула, стараясь подавить внутреннее согласие.       Рут рассказывала, как обстоят её дела. О новом странном юноше, поступившим недавно. Всё что Вент успела понять: он, как и они с отцом, был хайдом, а также убийцей, которого пришлось почти медикаментозно довести до бессознательно состояния, чтобы он не вредил себе и окружающим.       Аксий напряжённо прочистил горло. — Ты в этот зоопарк вписываешься также, как балерина, — недовольно качал головой Аксий, — я говорил с врачом. Он сказал, что ты приходишь в норму. Не думала завершить обучение? Я всё ещё жду твой доклад на тему анатомических метаморфоз, — начавший с доброй улыбкой, Дарвин закончил с театрально сердитой гримасой. — Сейчас я очень занята, может быть, в следующем году, — постаралась отшутиться Рут, — но, вообще… я даже рада, что я здесь. Могу больше узнать о себе. О другой себе… Да и папа тут…       Аксий нахмурился. — Твой отец? Уилл Альв здесь? — Вы знакомы? — приподняла брови девочка. — Он… хах, — Дарвин почесал нос и уложил подбородок на ладони.       Аксий рассказал Рут, что являлся студентом Альва и ходил на дисциплину вместе с её матерью. Драйк в его памяти сочетала в себе неудержимую целеустремлённость и трогательное добродушие. С общей любовью они ходили на прорицание, вместе открыли шахматный клуб и поддерживали друг друга в делах сердечных.       Когда же Рут спросила, что случилось потом, Дарвин замялся. — Драйк заболела дисциплиной и изучением отверженных. Она хотела написать выпускную работу об этом. Как я понял, Профессор Альв, какое-то время помогал ей. А я… увлёкся неестествознанием и Профессором Гудманом. В тот год в Неверморе сменилось много преподавателей. Видимо это проклятье нашей академии… — Аксий взглянул на Вент, очнувшись от воспоминаний.       Рут было не по себе слышать о Драйк столько хороших слов. Одно дело от отца, но от собственного учителя, от, как оказалось, близкого друга матери… Это было непостижимо для неё. — Вообще-то, у твоей мамы остались кое-какие записи и наброски в школе, относительно работы. Если ты хочешь… — Пожалуйста, профессор… мистер Дарвин… сэр… — защебетала Рут. — Я тебя услышал, — кивнул Дарвин, — он поднялся из-за стола и улыбнулся Вент, — как будет свободная минутка, завезу. Надеюсь бумаги твои драконы не боятся… — Аксий глянул в сторону охраны, — если от них будет пахнуть апельсинами и грушами, имей в виду, тебя обокрали.       Рут нехотя попрощалась с мужчиной, после чего пошла проведать отца. Теперь её отпускали на нулевой этаж без эскорта. — Ко мне заходил мистер Аксий, — подала голос Рут, заставляя отца оживиться. Он с большим интересом встретил эту информацию, — рассказал о маме. И о том, как они дружили. И о том, что он гей… — Не удивлюсь, если он приехал только ради этого. Отсюда эту тайну не вынести. Прости, — Билли увидел, что дочь несколько поникла. — Как выберемся, сходим в бургерную неподалёку. Там отличные молочные коктейли. — Я бы посмотрела кино… Я много раз сбегала в Джерико и пробиралась в кинотеатр. Мне очень нравилось… потому что все люди, даже не зная друг друга, увлечены чем-то вместе… значит у них есть что-то общее… и они… — Не обращают на тебя внимания. — Было приятно смеяться вместе с кем-то над шуткой в фильме… приятно слышать смех не над собой… В конце месяца, если врачи утвердят, нас смогут отпустить в город на час. На фильм не хватит, но на бургер… — Да, надеюсь в этот раз поводки будут без шипов. — Вент не поняла серьезен отец или нет, — и если мы выучим команду служить, нам могут даже бросить косточку… — Это шутка?.. — Наши «привилегии» это шутка, милая. Мы такие же изгои, но почему-то этим людям позволено нами управлять. Хотя это оборотни лают и послушно приносят фрисби. — Рут молчала, — Я не знал о тебе шестнадцать лет. А теперь, когда мы обрели друг друга — вынуждены сидеть в клетке. Не такой жизни я хочу для своего ребёнка… Мы должны сбежать. Пока не знаю как, но уверен, наших сил хватит, чтобы перебить дюжину таких увальней, как Малкольм. — он взглянул на дремлющего верзилу-санитара.       Озадаченный вид Рут заставил Уильяма нервничать. — А я тебе уже рассказывал легенду о хайдах?       Рут покачала головой. Альв глянул в сторону охраны и указал руками на дверь клетки. Вент позволили войти и она почти сразу оказалась в объятиях отца. Уильям сел позади дочери и начал заплетать ей волосы.       Он рассказал ей, что они происходят от древнейшего рода хайдов, чья история берёт начало в рыцарские времена. Рыцарь спас росомаху от охотников и приручил её. С тех пор она следовала за ним, защищая в сражениях и от других хищников, а также, приносила дары в виде пойманных лесных жителей. Однажды, когда рыцарь погибал от холода и голода, росомаха содрала с себя шкуру, отчего погибла. Рыцарь спасся от мороза, но есть зверя не стал, а схоронил её тело. Наутро росомаха восстала прекрасной девой. Плодом их любви и стал первый хайд. — Если я не защищу моего рыцаря… и он достанется другой… смогу ли я полюбить снова? — спросила девочка, оборачиваясь — Твой рыцарь не выберет другую, родная. Твой рыцарь всегда будет лишь с тобой, — он попросил дочь обернуться, — Ты очень похожа на маму. И всё же, волосы у тебя в меня, — Рут взглянула на его лысину, заставляя Билли засмеяться, — Ты удивишься, но в молодости у меня была грива вольного мустанга. Я сам был, как росомаха.       На утро, отяжелённая мыслями о легенде, побеге и прошлом матери, Рут предвещала встречу с доктором Ярия. Сидя на ковре в общем зале, девушка увидела выходящего из кабинета новенького. — Тайлер, — кивнул юноша, встряхнув кудрями, — воздержимся от рукопожатий? — он глянул на смирительную рубашку на себе, — а ты, должно быть, Рут?       Девушка кивнула, с вызовом глядя на него. Следующий раз они встретились в этой комнате лишь спустя месяцы.       Тайлер, ранее весьма буйный и противящийся лечению, стал куда спокойнее и даже начал проявлять дружелюбие к персоналу. И не только персоналу.        Рут читала роман уже в двенадцатый раз, потому, она легко отвлеклась на шорох в коридоре. Галпин, сопровождаемый теперь одним санитаром, а не четырьмя, улыбнулся девушке. Он многозначно смотрел в сторону книжного шкафа, что стоял в зале и ещё несколько раз стрельнул в его сторону глазами, перед тем, как санитары увели его на процедуры.       Между книг Вент обнаружила свёрток, который тут же спрятала под рубашку. В комнате, забравшись под одеяло, девушка прочла небольшую записку, гласящую: «Познай себя, дитя» приложенную к заметки матери.       Утром Рут отказалась от завтрака. У неё были неотложные дела.       Показав наивысший бал, за всё пребывание здесь, по самоконтролю она отправилась к отцу. Билли привычно глянул на дверь, Малкольм переваливаясь с ноги на ногу пошагал к клетке.       Вент поднесла к лицу желтоватые листки и принялась зачитывать. — Гибриды вампиров и оборотней. Брошенный в лесу матерью-вампиршей гибрид выжил, убивая диких зверей и уподобляясь им. Он был найден вампирским обществом в человеческой форме. Те пытались обучить его, а после изгнали вместе с человеческой крестьянкой. Она нашла подход к монстру и использовала его, чтобы выжить. Позднее, она родила от него двух близнецов. Киана и Альва, от которых и произрастают все ныне живущие хайды. Пометка, — Рут вскинула палец, — они все являются кровными родственниками, потому их связи строго воспрещены обществом для разряжения гена. Альв знал о своей природе, но не рассказал брату, стараясь сохранить секрет, чтобы держать силу под контролем. Не зная своей сути, потомки Киана по случайности пробудились первыми и первым же использовали свои способности в корыстных целях.       Рут опустила листок, пытаясь разглядеть выражение лица Билли. Он скрылся в тени. — Скажи мне, что ты не знал этого, — жалобно подала голос Рут, но после ею, будто бы, завладела злость, — скажи мне, что ты, со своим нарциссизмом, идиот ничего не знающий о себе. Скажи, профессор.       Рут усмехнулась, скрещивая руки на груди. — Не знал, что наши предки испокон веков конфликтовали друг с другом? Сражались за и против сущности внутри нас? — Конечно знал, — вдруг ответил Уильям, — Ведь твои бабушка и дедушка Салем и Уотан Альв. Уотан Киан в девичестве.       Рут выронила листы. Она с трудом могла верить в услышанное, поскольку просто не хотела. — Ты так похожа на свою мать с этим огнём глазах… Похвально. Ты начала поднимать вопросы своих корней. У тебя на это есть полное право, — Уильям появился из тени, — Драйк этого права не имела… но она всегда была так любопытна и смела в своих порывах. Она была почти одержима идеей написать разоблачающий нас труд.       Рут скривила губы и поджала ладони подмышками. — Разумеется, ей двигали благородные побуждения. Она мечтала о светлом, равноправном мире, где каждому будет место. Но, чем больше она узнавала о нас, тем больше менялась её цель. Уже через полгода она хотела опубликовать книгу, чтобы показать, что хайды «поддаются дрессировке». Поскольку я начал ей подчиняться.       Драйк изучала вопрос хайдов с помощью Уильяма. В ходе исследования, Билли влюбился в девушку, которой, в основном, двигал научный интерес. Вент видела, как Альв растворяется в ней, и сама начала испытывать нечто странное. Являясь сильным эмпатом, Драйк не могла контролировать собственные чувства, и потому, казалось, отвечала Альву взаимностью. Девушка, понимая, что происходит между ней и преподавателем, начала вести подробные дневники, где записывала прецеденты подчинения хайда. Когда Альв понял истинную суть Вент, он в полной мере продемонстрировал, что она над ним не властна. Тем способом, каким обычно дикие звери показывают свою силу. — Ты изнасиловал её… — подала голос Рут, но Уильям даже не заметил. — Я попытался поговорить с ней после, но не мог. Она словно разучилась. Перестала появляться на занятиях. А через три дня заявилась, требуя моего увольнения, угрожая рассказать об изнасиловании, — он вскинул указательный палец, — я всё ещё считаю, что это был акт любви. На ней и царапины не было. Я был предельно осторожен. Скорее следы остались на мне, она так брыкалась, пока я держал её рот закрытым, чтобы она не ляпнула ни одной. поганой. команды!       Уильям утёр вспотевший лоб напряжённой ладонью к затылку. Он выдохнул и опустил глаза. — Но… беременность студентки от учителя звучала, как отличная причина для увольнения. Изнасилование всё же подтвердили врачи. Наверняка купленные. И тогда я купил своих, — Уильям указал на санитаров, спокойно наблюдающих за происходящим. Меня признали невменяемым, находящимся в состоянии хайдффекта и вместо тюрьмы отправили лечиться. Сюда, — он опёрся на прутья клетки, — Иронично. Я не планировал задержаться надолго. Меня должны были почти сразу отпустить, но врач сменился. И он был неподкупен. А когда… я узнал, что твоя мама наложила на себя руки… я буквально вышел из себя. Однажды полюбив, ты поймёшь, что тобой управляют, дочка. Но ты не будешь против этого. В какой-то миг, ты просто примешь это, как данность. Я принял, когда Драйк уходила от меня в ту ночь. Это путы, но мягкие. Ласкающие. Они свидетельствуют о связи. И нет хуже чувства, когда ты эти путы теряешь. Особенно, по вине того, с кем ты был связан. — Ты убил четырёх санитаров. — И был обколот литрами успокоительного. А как только оно начало действовать, я вспомнил о тебе. О том, что твоя мать не просто оставила меня гнить здесь, сходить с ума без неё и наших уз… но и бросила тебя совсем одну. Я выворачивал себя наизнанку. Меня приковывали к стенам, что я рушил. Они не пускали меня к тебе. Убеждали, что в тебе нет нашего гена, — Альв усмехнулся, — Единственное, что я мог сделать, потребовал перечислять свои накопления в оплату твоего обучения.       Рут, замершая, словно от взгляда горгоны, не могла прервать пространный монолог отца. — Я всё ждал, когда же ты придёшь навестить своего старика. — вдруг Альв заплакал, — покажешь мне свои огромные глаза… Я услышал, что ты кого-то поранила, когда превратилась… Как тебе сила, дочка? Сам я… уже никогда не смогу увидеть себя в этой форме… — он начал отшагивать от прутьев в сторону стены, — но на тебя я бы посмотрел…       Ужас охватил лицо Рут, когда она увидела, как отец начал лезть на стену, под потолок. Он прыгнул в её сторону и начал гнуть прутья, вытаскивая нечеловеческое лицо меж них. — Представляешь сколько в нас на двоих мощи?!       Вент пошагала спиной в сторону выхода, отшатываясь от отцовской клетки. Стоило ей покинуть помещение, как санитары накинулись на Ульяма с наполненными лекарством шприцами. — Удалось? — шепнул Тайлер, заставив Рут вздрогнуть.       Галпин сидел на диване, почёсывая локти в смирительной рубашке. — Иногда я забываю, чего ты хочешь. Чтобы он вырвался и сделал нас своей стаей изгоев или… — Рут, — оскорблённо усмехнулся Тайлер, — стал бы я тогда просить своего отца помочь тебе? Или рисковать задницей, оставляя тебе эти записи? — вспоминая болезненные уколы Галпин поморщился. — Ты так и не сказал, как они здесь оказались. — Отец забрал у моей… у… она… — не решаясь заговаривать о Миссис Торнхилл, Галпин отвёл глаза. — Хотела бы я, чтобы мой отец был таким…       Рут понимала, какого это пытаться говорить, когда нет ни малейшего желания. Она не стала давить на нового друга и потому попыталась перевести тему. — Так что? Он признался? Это удалось записать? — возвращаясь к первому вопросу, Тайлер постарался звучать мягче. — Этого хватит на три смертные казни… Знаешь, — она повернулась к Галпину, — осознав, что у меня нет матери, всё о чём я могла думать это то, как я хочу иметь родителей. И вот она я… собираю доказательства, чтобы законно умертвить отца. — Ты уже придумала себе моральное оправдание? — округлил брови Тайлер, Рут тяжело кивнула. — Я чокнутая социопатка с шизофреническим расстройством, мать которой покончила с собой, отец является плодом инцеста, что передал мне сущность неконтролируемого монстра, а ещё моё сердце разбито молчаливым депрессивным подростком, который то и дело забывал о моём существовании, — протараторила Рут, после чего натянуто улыбнулась.       Тайлер многозначно и многочисленно кивал, а после опустил подбородок на грудь. — Ты упомянула, что ты социопатка?       Вент усмехнулась и легонько ударила Тайлера по голове. — Я рада, что тебе лучше. Рада настолько, насколько это возможно, — она посмотрела на следы от уколов, — то чем меня накачали перед этим родительским собранием… я думала, что усну под крик о том, что мою мать изнасиловали. Неловко бы вышло.       Галпин искренне посмеялся, после чего испытал стыд. — Нет, серьёзно. Что ты принимаешь? Выглядишь таким… умиротворённым. — Доктор Ярия сказала, что дело не в медикаментах. Моя… моя… — Хозяйка? Повелительница? — накидывала Рут, укладывая голову на плечо Тайлера. — Я предпочитаю… Доминантка.       Рут оглядела постоянное одеяние. — А так сразу и не скажешь.       Они посмеялись и оба повернули головы в сторону движения в коридоре. Донован Галпин походкой победителя направлялся к подросткам. — Тебе же разрешили снять рубашку ещё на прошлой неделе, — он обнял сына и попытался его развязать. — Не надо, мне так уютно, — проныл Тайлер и шериф вскинул руки.       Рут оставила мужчин наедине, мирно дожидаясь, когда Донован подойдёт к ней с новостями. — Я заберу записи. Вероятно, уже в этом месяце тебе понадобится траурное платье. Поражаюсь твоему удовольствию на лице, но я никогда не был на твоём месте… — Спасибо Донован. А что… на счёт… — Подожди, сначала я поблагодарю тебя за Тайлера. Я вижу, что ваше общение пошло ему на пользу. И записи твоей мамы, и твоя решительность… Я благодарен тебе за то, что ты вернула мне сына. — Он вернулся сам, шериф. Я лишь подсветила протоптанный вами путь.       Донован, не способный сдержать эмоций, обнял девушку, застав её врасплох. — Помню какой запуганной и пустой ты была полгода назад, когда Тайлера только привезли. Неужели скорая кончина отца имеет столь целительные свойства? Не отвечай. И не рассказывай Тайлеру. — Шериф, — с нажимом произнесла Рут, серьёзно глядя на мужчину. — Да, о твоей просьбе. Я постараюсь привезти оставшиеся записи Драйк. Ты уже договорилась с Ярия, чтобы тебе предоставили машинку? Или она заставит писать от руки? — Ноутбук, детектив. У меня есть ноутбук.       Донован многозначно и многочисленно закивал. Рут улыбнулась. — Писать книгу на ноутбуке? Нынешнее поколение совсем развращено…       Донована убедительно потребовали заканчивать разговор, поскольку часы приёма были окончены. Он ещё раз взглянул на Рут, подошёл обнять сына и покинул клинику. А Рут, уснула с мыслями о том, что с этого дня её ждёт новая жизнь.