Идеал ли?

      Шум двигателей, как лезвием по извилинам уставшего мозга, гремел, нагоняя лёгкую панику на девушку, для которой полеты на самолете и без того были самой большой пыткой. Вивьен бы согласилась пешком идти от Рима до Парижа, если бы не горящие сроки прибытия в малый театр, где ее ждали уже вторую неделю. И все три часа она не разжимала кулаки, крепко держащие подлокотники узкого сидения, но глаза так и просились выглянуть в окно хотя бы на секундочку.       Там, за плотным, двойным стеклом иллюминатора, занимался рассвет. Совсем вдали ещё, за ровной линией перистых облаков, краснела тонкая полоса солнечного света, незатейливо намекающего на раннее утро, все время до которого девушка даже не сомкнула глаз. Спать хотелось жутко, голова гудела от боли и недосыпа, но каждый раз, когда разум затуманивался, все мышцы тела разом напрягались, не давая своей хозяйке отдохнуть.       То дело было в том, что она никак не могла перестать думать о завтрашнем дне, обещающем большие перемены в жизни, то на подкорке сознания рисовались пугающие картины, некогда в реальности случившиеся с ее родителями. И так не хватало сейчас чьего-то крепкого плеча, на которое можно было бы положить голову и успокоиться, зная, что все обязательно будет хорошо. Но вместо поддержки в лице кого-то заботливого, может даже любящего, была только пластиковая стена самолета и похрапывающий сосед, голосистость которого слегка убаюкивала напряженный мозг.       В планы Вивьен входило слишком много новых событий. Во-первых, обустройство в новой стране. Будучи опытной в переездах, ей не сложно было догадаться, что первой и, пожалуй, самой сложной задачей станет найти себе квартиру. Год назад в Риме в самый первый день пребывания там она встретила Адриану, любезно согласившуюся приютить Вивьен к себе до лучших времён. И вместе с тем, стала одной из причин разрушенной жизни. Теперь девушка четко понимала, что согласится даже на аховую цену или любые неудобства, но только для себя одной! Никаких подруг, знакомств и внушающих доверие слов — в Париже она будет осваиваться сама по себе.       Во-вторых…а что именно в этих вторых? У нее не было денег, не было места жительства и уверенности в том, что ее обязательно возьмут в театр. Да даже если и возьмут, жизнь в эту же минуту не наладится, и помимо поиска подработки и квартиры, ей придется сутками на пролет заниматься балетом, дабы наверстать все то, что она забыла за долгие пять лет восстановления после травмы.       И никакого четкого понимания, что ей делать тогда, когда она сойдёт с самолета, у нее не было. Дать волю судьбе самой решить ее новую жизнь — проще простого, но что-то обязательно, как обычно, пойдет не так. Обязательно возникнет какая-нибудь проблема, которая сначала просто потянется хвостом за замученной девушкой, а по дороге соберёт на себя кучу других сложностей, что в итоге закрутится в огромный ком и раздавит ее.       Просто потому, что так в ее жизни было всегда. И ничего не поменяется за один перелёт, весь остаток которого она проведет в глубоком сне.

***

      — Девушка… — послышался незнакомый голос через пелену тумана сквозь сон. — девушка!       Очень назойливый голос. В ответ которому хочется заехать кулаком в бессовестную рожу!       Вивьен распахнула глаза и выпрямилась на сидении, промаргиваясь и всматриваясь в чужое женское лицо перед собой. Темноволосая стюардесса от неожиданности даже отшатнулась назад, облегченно выдыхая, будто и вовсе думала, что на ее рейсе пассажирка умерла, а не просто уснула, раз в течение нескольких минут не реагировала на попытки разбудить ее.       — Мы приземлились, вам нужно покинуть борт для его подготовки к следующему рейсу. — по-доброму улыбнулась работница авиакомпании, кивая в сторону выхода.       И Вивьен спросонья едва сообразила, что от нее требуется, лишь оглянулась по сторонам, подмечая, что все пассажиры уже давно покинули свои места, за окном ослепляюще светило утреннее солнце, и на борту жарища стояла такая, что единственное, чего хотелось больше всего, это как можно скорее оказаться на свежем воздухе.       О чем тут же пришлось пожалеть.       Совершенно ничего не понимающая Вивьен еле нашла правильный путь к получению багажа, и если бы она сразу попросила помощи в снятии его с ленты, возможно, управилась бы с тяжелым чемоданом быстрее, чем за десяток минут. Огромное здание аэропорта пестрило туристами и коренными жителями Франции, и было несложно подметить, насколько те оказались похожими на итальянцев.       Такие же эмоциональные, вечно куда-то бегущие и орущие так, словно соревновались, кто сумеет громче. А голова Вивьен с каждым шагом по плитке болела все сильнее и сильнее, и так хотелось попросить всех разом заткнуться по-хорошему. Потому что на по-плохому у нее даже сил не было уже никаких.       Она со стороны сейчас выглядела потерянной — ещё хуже, чем год назад, когда впервые уехала из Ирландии в новую страну, прожив на своей родине больше девятнадцати лет. Растрёпанная, с красными, сонными глазами, в мятой футболке и старых кедах. Проходящие мимо люди с опаской и интересом кидали на нее взгляды, и, казалось, вот-вот найдётся какой-нибудь герой и предложит ей денег, посчитав бездомной.       Хотя так оно и было. Ей даже некуда было ехать, кроме как в театр, где в список предложений место жительства точно не входило. Накануне вечером, когда она только покупала билет в один конец, ей даже в голову не пришло, что спать тоже нужно будет где-то не на улице, но тогда это было последним, о чем она могла бы подумать. Разве что уже в самолете она вдруг поняла, что помимо собеседования в театре ей ещё придется отправиться на поиски квартиры по всему городу хоть до глубокой ночи — пока мозг ее сам не выключится где-нибудь на лавочке.       Благо сейчас до сна уже не было никакого дела. Кое-как заставив саму себя встать с металлического сидения и продолжить путь к выходу из душного здания, Вивьен нащупала в кармане последние деньги и умудрилась найти таксиста, любезно согласившегося подвезти ее до центра города. И со знанием международного языка у нее проблем не было, хотя десять лет назад, ещё будучи ребенком, она терпеть не могла, когда тетушка заставляла ее зубрить грамматические правила, сейчас, сидя в такси и выслушивая маршрут от водителя, она была благодарна Розе за то, что та внушала ей очевидное.       Даже рассказы таксиста о его бешеном ритме жизни понимала прекрасно, но желания отвечать ему чем-то, кроме кивков головы, не было. Сонный разум заставлял себя не засыпать снова, и она то и дело старалась отвлекать внимание на город за окном.       За полгода с ее последнего пребывания здесь ничего не изменилось. Все те же узкие улочки с припаркованными вдоль тротуаров машинами, толпы идущих по своим делам людей и пробки на дорогах из-за чрезмерного количества светофоров. Воспоминания прошлой поездки накатывали печальной ностальгией. Как тогда она, в окружении близких друзей, впервые почувствовала себя живой и настоящей. Очутилась в новой стране обычной туристкой, чья жизнь именно тут перевернулась с ног на голову. Начала отношения с человеком, в которого, как тогда казалось, была по уши влюблена. Стала совершенно другой, даже характером, вечно недовольным всем и самовлюбленным, изменилась в лучшую сторону.       И будто по иронии судьбы ей было суждено вернуться именно сюда, только теперь совершенно одной и несчастной. Не нужной никому в этом огромном, красивом городе, как ни странно, влюбленных. Влюбленных разве что в себя, что Вивьен было более свойственно, особенно сейчас, когда при каждом воспоминании последней поездки во Францию становилось тошно от времени, потраченного не на того человека.       А может, то было и к лучшему?       — В пункт назначения прибыли! — едва выговорив фразу на английском, внезапно улыбнулся водитель.       — Спасибо… — а Вивьен в ответ лишь коротко кивнула головой и вылезла из автомобиля, тут же замирая на месте.       Огромное здание, совсем не сочетающееся по габаритам с именованием себя малым театром, возвысилось над ее головой, буквально принижая к земле давлением своего изящества. Вивьен раскрыла рот, не веря своим глазам, что те действительно видели то, что последние несколько лет ей только снилось. На фасаде самая настоящая вывеска с названием места гласила о реальности происходящего, намекая на то, что времени до назначенной встречи уже не оставалось, но сдвинуться с места девушка фактически не могла, продолжая стоять на ровном месте и клевать носом по сторонам.       Пять лет подряд она чуть ли не каждый месяц отправляла заявки во все театры, училища и академии, где можно было хотя бы на одно выступление выходить на сцену в качестве балерины. Да даже показывать мастер-классы молодым студенткам или просто танцевать — хоть что-то делать, связанное с балетом. И каждым раз все, как один, говорили одно и то же:       «Вы позор для всего мира искусств!»       Разве в этом была ее вина?       Когда на Лебедином озере в одном из самый больших театров Европы ее бесстыдно столкнули со сцены. Разве за это ее можно было обвинить в непрофессионализме? Или в том, что ей с позором пришлось уйти со сцены не только потому, что видеть ее на ней больше не хотели, но ещё и по причине сломанного позвоночника и трех лет бесконечных попыток снова хотя бы встать на ноги?       Она винила саму себя лишь в том, что десять лет назад вообще начала заниматься балетом, заранее предвещав себе ужасную, полную страданий из-за несостоявшихся мечт жизнь.       Спустя десять лет, она сделала уверенный шаг навстречу своей цели и, поднявшись по широким ступенькам ко входу, открыла тяжелую, массивную дверь, оказавшись внутри здания.       В огромном холле с высоченными потолками не было никого, и грохот захлопнувшейся за женской спиной двери эхом раздался по всему помещению. Вивьен оглянулась по сторонам, убеждаясь в том, что нигде не слышно даже музыки, и не бесстрашно направилась к одной единственной двери в самом конце длинного коридора. И как назло из-за угла неожиданно показалось пожилое женское лицо, а после и низкая, полная дама в строгих туфлях и с папками в руках, сама испуганно вздрогнув.       — Девушка, мы закрыты до вечера. — постучав пальцем по циферблату наручных часов, указала она.       — Я на собеседование. — но нежданной гостье уже было все равно на чьи-то указания.       Гордо подняв голову, Вивьен прошмыгнула мимо нее и направилась дальше, сама не зная до конца, куда именно, но главное вперед — к своей цели в виде кабинета директора, что было ясно по золотой табличке на двери. За спиной пуще прежнего зажужжала все та же дама, приказывая немедленно остановиться и покинуть здание театра без вызова охраны, на что Вивьен попросту закатила глаза, про себя уже начиная смеяться с реакции управляющей, и очень зря.       Самоуверенно шагая вперед, она даже по сторонам не смотрела, от того влетела носом в чью-то крепкую грудь и едва не упала на плиточный пол, если бы не своевременно схватившая ее чужая рука и грозный взгляд.       — Pourquoi y a-t-il des étrangers dans le bâtiment? — нахмурился седовласый мужчина, обращаясь к подбегающей работнице.       — Чего?! — попыталась возмутиться Вивьен, совершенно не понимая, о чем он говорит, но мужская рука только крепче сжала ее предплечье, заставляя послушно заткнуться.       — Еlle est littéralement entrée par effraction et je n'ai même pas remarqué! Je vais appeler la sécurité tout de suite et ils la sortiront d'ici! — воскликнула женщина, собираюсь развернуться и направиться за охраной, что Вивьен тут же поняла.       — Какая секьюрити?! Не надо никакой секьюрити, я на собеседование пришла!       Приняв попытку выкрутиться из мужской хватки, она уже готова была пустить в ход зубы, лишь бы спасти свою задницу от французской полиции и ещё больших проблем. Не хватало ещё, чтобы в первый же день все уже пошло через одно место, но Вивьен притягивала к себе все плохое, как магнитом. Даже сейчас, когда она выудила из кармана джинс телефон, на экране которого светилось приглашение на работу в качестве балерины, мужчина, как назло, не сразу взглянул на ее руку, показательно не желая слушать лепет нарушительницы, благо, нечаянно кинул короткий взгляд, и строгость сползла с его лица.       — Вивьен О’Доннелл? Это вы? — будто не веря своим глазам, он снова взглянул на экран, после чего перевёл взгляд на запыхающуюся девушку. — я вас не узнал…       Конечно не узнал. От былой молодой балерины остался разве что рыжий цвет волос, и то тот будто бы выцвел за бессонную, утомительную ночь. Да и повзрослела Вивьен сильно за то время, что ее не было в балете. Не по годам даже повзрослела — слишком быстро и не совсем в нужную сторону.       — Простите Абель, она не со зла хотела вас прогнать. Дело в том, что до спектаклей театр закрыт для посещения, а первый сегодня будет только в семь часов вечера, — принялся оправдываться директор, совсем иначе улыбаясь пострадавшей. — я сейчас же попрошу ее отменить вызов охраны, а вы пока можете пройти в мой кабинет.       Мужчина указал на дверь в самом конце коридора и тут же исчез из поля зрения Вивьен, торопясь успокоить взволнованную сотрудницу театра. И девушка, все ещё молча переваривая в голове произошедшее, зашагала в указанную сторону, не переставая проклинать всех и вся и потирать побаливающую после хватки руку.       Длинный коридор, устланный типичным для подобных мест красным ковролином, будто не имел конца. Всюду на стенах были развешаны портреты великих актеров театра, на пятиметровом потолке сверкали до блеска начищенные хрустальные люстры, и у Вивьен действительно создавалось впечатление, будто она идет по старинному дворцу, где каждый шорох из-за объема помещений отзывался эхом.       В театрах ей, в свое время, доводилось бывать часто. Какими бы те ни были, каждый запоминался чем-то особенным: то нотками современного стиля среди узорчатых рюшек на пыльных занавесях, то мраморными лестницами или золотыми бра на каждом втором метре стен. Но это место, казалось, сочетало в себе все и понемногу и не могло не вызывать восхищения. А на подкорке сознания вспыхивали воспоминания прошлой театральной жизни, пока Вивьен неуверенно шагала в кабинет.       Ей совсем было не место здесь — среди такой красоты и роскоши она выглядела гадким утенком. В старых кедах и потертых голубых джинсах становилось страшно даже думать о своем собственном, неподобающем внешнем виде. И если бы кто-то сказал, что её будет ждать совершенно иной малый театр, нежели она ожидала, она бы нарядилась так, как умеет. Но хватило бы желания?       Сейчас было лишь одно — чтобы ее взяли.       Не на шутку стало не по себе от одной мысли, что директор ещё раз оглянет ее с ног до головы и откажет только потому, что выглядит она, мягко говоря, не так, как должна уважающая себя балерина. Они все такие изящные, хрупкие, идеальные, а что она из себя представляет? Изнеможенную, побитую жизнью девушку? Таким явно было не место в искусстве, и она прекрасно понимала это, боясь сделать лишний вздох, чтобы не заставить директора сомневаться.       Даже войдя в кабинет, Вивьен максимально тихо прикрыла за собой дверь, замирая на месте и не сдвигаясь на шаг дальше. Помещение блестело зелеными банкнотами — один дубовый стол стоял дороже, чем вся ее жизнь. И порядок такой был на поверхностях и в застекленных витринах, скрывающих в себе многочисленные кубки и награды, что хотелось собственноручно навести лёгкий бардак, дабы хоть как-то соответствовать действительности.       — Итак! — резкий голос за спиной возник из ниоткуда, а за ним и хлопок двери, после чего воодушевленный директор, интригующе потирая руки, обошёл громадный стол и плюхнулся в кожаное кресло. — присаживайтесь, чего вы стоите?       Мужчина с ухмылкой на лице кивнул головой на стул, и Вивьен в один миг, как по приказы, села на него в ровную позу, напрягаясь от волнения ещё сильнее.       — Ещё раз прошу прощения и за Абель, и за себя… — стыдливо поджал губы директор. — совсем не хотел скручивать вас, очень некрасиво вышло…       — Ничего страшного, я все понимаю, — скромно улыбнулась Вивьен, прекрасно осознавая и свою вину. — я тоже…       — Ах да, я совсем забыл представиться: меня зовут Ренард Гранье, я являюсь директором этого театра вот уже двадцать пять лет и безумно рад, что мне посчастливилось встретиться с вами, Вивьен, вживую! — тут же перебил ее мужчина, едва не подпрыгивая на кресле.       И Вивьен О’Доннелл поперхнулась собственным языком от неожиданности услышанного. Чтобы к ней хоть раз кто-то из высшего общества так уважительно обращался при знакомстве, а не сразу посылал на все четыре стороны из-за того, что она никчемная балерина? Вивьен ощутила себя полной идиоткой, будто этот милый старичок просто издевался над ней!       — Благодарю, мне тоже очень приятно познакомиться с вами, месье Гранье. — улыбнулась она, едва скрывая панику.       — Что вас привело к нам, милочка?       На шута он похож не был совершенно, но все больше и больше подходил под эту категорию. Вивьен удивленно распахнула глаза, внутри желая рассмеяться во весь голос с того, как собственноручно отправивший ей приглашение директор сейчас не понимал, что она забыла у него в гостях. Благо ей хватило самообладания спокойно улыбнуться в ответ и в сотый раз за последние сутки обдумать заученную фразу.       — Полгода назад я была в Париже и увидела объявление о том, что малый театр ищет балерину в свою трупу, подала заявку и получила приглашение на пробы, — неуверенно отозвалась Вивьен, на что мужчина одобрительно покачал головой. — разве вы не помните?       — Ах, Вивьен, я не хотел вас потревожить, s'il vous plaît excusez-moi, — виновато поджал губы Ренард. — просто я должен был убедиться в том, что это именно вы сидите передо мной. Честно, я восхищен вами, как балериной, и все ещё поверить не могу, что вы согласились прийти именно к нам!       — Вы единственные, кто согласился принять меня. — пожала плечами девушка, тут же затыкая болтливый рот.       — Я понимаю…       Повисло неловкое молчание, перебиваемое только постукиванием мужских пальцем по деревянному столу. Вивьен перевела внимание на интерьер кабинета, всеми способами стараясь угомонить взволнованный мозг, что вот-вот норовил выпрыгнуть из черепной коробке и в панике убежать домой. Но она уже сидела здесь, перед директором, возможно, своего желанного будущего, и терпеливо дожидалась, когда тот снова с ней заговорит.       — Знаете, мне стыдно за всех моих коллег, даже тех, которых я не знаю лично, что они посмели вам отказывать, — будто читая ее мысли, улыбнулся мужчина. — в тот злосчастный день я был на Лебедином озере, сидел на втором ряду и видел ваше падение, и мне очень жаль, что грязное СМИ раздуло сенсацию, обвинив вас в непрофессионализме, а не вашу коллегу, которая вас столкнула.       Он так медленно разжевывал каждое свое слово и плевал ими в лицо девушка, что с каждым новым сердце Вивьен отбивало все более болезненные удары. Этот совершенно не знакомый ей человек знал все в таких же подробностях, что и она. Видел своими глазами, как она упала, потеряла сознание и пролежала в таком состоянии несколько десятков минут, пока ее не увезли на скорой в ближайшую больницу.       Он буквально принимал участие в том дне, ставшем для Вивьен роковым. И казалось, сейчас ей стало значительно легче смотреть ему в глаза, ощущая нечто близкое в его искреннем переживании.       — Могло бы быть и хуже, чем пару статей в интернете и больше двадцати отказов. — будто заученно отозвалась девушка, собирая руки в кулаки под столом.       — И все же вы могли подать на нее в суд. — пожал плечами Ренард, откидываясь на спинку кресла.       — Сейчас это уже не имеет значения: что было, то было, я не держу ни на кого зла, а просто хочу вернуться обратно в балет, вот и все.       Директор согласно покачал головой, обдумывая чужие слова, и встал со своего места, прогулочным шагом доходя до высокого шкафа. Открыв дверцу и пару секунд поискав что-то на глубокой полке, спокойно выудил синюю папку и вернулся на свое место, положив ее перед внимательно следящей за ним Вивьен.       — Вивьен, честно, я искренне желаю вам только хорошего и с радостью предоставлю любую возможность снова начать заниматься балетом, — начал он, усевшись в кресло. — я так удивился, когда увидел ваши данные в заявке, что сначала не поверил своим глазам! Боже мой, сама Вивьен О’Доннелл захотела присоединиться к нашему скромному театру!       — Ну, не такой уж он и скромный, как по мне, — улыбнулась девушка, искренне краснея от приятных комплиментов в свою сторону. — я редко видела такой красоты театры, тем более малые, а ваш — воплощение истинного искусства.       — Не так давно он ещё не считался малым, но по определенным причинам его переименовали, но это уже другой разговор, — подытожил директор, открывая папку. — сейчас наша задача определиться с вашими направлениями, подобрать удобный для вас вариант училища, после…       — Подождите, — бесстыдно перебила чужую речь Вивьен. — что вы имеете в виду под «училищем»?       Мозг настолько устал из-за недосыпа и событий прошедшего дня, что никакого четкого понимания в словах директора в голове не создавалось. То ли он просто специально говорил загадками, будто желал разозлить Вивьен окончательно, хотя до точки кипения сдавших нервов оставалось не так долго.       — Вам не мешало бы…как бы правильнее было бы выразиться…rappelez-vous l'oubli depuis longtemps, — запнулся мужчина, обдумывая верные слова. — наверстать упущенное! Вот! Простите за мой английский, он немного хромает.       Наверстать упущенное? По его же словам, лучшей балерине из всех, что он встречал?! Ещё бы секунда, и Вивьен прямо здесь исполнила бы все свои заученные когда-то навыки, откланялась и послала бы его куда подальше, потому что слова его раздражали уже слишком сильно. Что он вообще возомнил?!       — Понимаете, вы так давно не занимались этим сложным видом танцев, что, возможно, уже подзабыли некоторые тонкости, — будто читая ее мысли, продолжил он. — ваше тело подзабыло, ему нужно дать время войти во вкус, и только потом выходить на большую сцену, увы.       — Я могу пару недель позаниматься с вашими балеринами, этого времени мне хватит. — по словам произнесла девушка, еле сдерживая порыв.       — Нужен как минимум год.       — Что?!       Это на целый год больше, чем она проживет!       Нервы один за другим подожглись в организме, вынуждая тело вскочить на ноги и едва не наброситься на испуганного старика. Всю дорогу до Парижа она была уверенна, что давняя цель исполнится именно сегодня, завершив тот долгий путь, длиной в пять лет. Пять! А что теперь? Ещё целый год, за который на ее место вот так просто могут взять кого угодно другого, и все потому, что она якобы уже ничего не помнит?!       — Я слишком многого добилась пять лет назад, чтобы сейчас вы говорили, что мне следует потратить целый год на то, что я и так прекрасно умею! — возмутилась Вивьен, размахивая руками. — все это время я держала себя в форме, а последний год занималась танцами, может, не совсем похожими на балет, но с растяжками и прочими «тонкостями» у меня нет проблем!       — Вивьен, я вас прекрасно понимаю, но послушайте же меня! Вам стоит пройти хотя бы курсы, тем более, в наше время такая возможность есть у каждого второго, и выбор огромный, — обойдя стол и взяв Вивьен за плечи, Ренард успокаивающе улыбнулся и усадил девушку обратно. — я не требую с вас свернуть горы, но и вы поймите. Прежде чем я подпишу бумаги о вашем поступлении в нашу трупу, вы должны предоставить корочку о том, что закончили балетную академию, а срок этой корочки истекает через два года, если берёшь в балете паузу. Ваш истек три года назад.       — Я могу предоставить все необходимые документы о своих достижениях, обучениях и прочее, что потребуется! — вскочив на ноги от очередного всплеска эмоций, Вивьен снова оказалась сидеть на стуле под давлением чужих рук.       — Комиссии будет все равно на то, что вы когда-то исполняли главную роль в Лебедином озере, — пожал плечами директор, всеми способами стараясь успокоить Вивьен. — я лишь хочу как лучше для вас самой. Вам бы действительно не мешало бы потренироваться, чтобы не сделать себе хуже с физической точки зрения! Поверьте! Так будет лучше вам самой!       Ей самой будет лучше только в том случае, если прямо сейчас он подпишет документы и возьмёт безо всяких проблем. Но судя по тому даже, сколько пустых бланков лежало ровной стопочкой в папке, он совершенно не шутил и уж точно действительно не мог взять ее просто так.       И осознав это, Вивьен вмиг поникла, практически обмякая на стуле в руках взволнованного директора. Голова самопроизвольно опустилась, и рыжие волосы, спавшие на расслабленные плечи, скрыли полное отсутствие каких-либо эмоций на ее побелевшем лице.       И надежд, что пару минут назад светились в зеленых глазах, уже не осталось.       — И что мне теперь делать?.. — едва промямлила Вивьен, поднимая голову на возвращающегося на свое место директора.       — Найти любые курсы балета, пройти их и получить диплом по выходе, — будто виновато поджал губы Ренард. — возможно, если повезет, вас отпустят раньше, но, как я знаю, курсы идут как минимум год, хотя, если рассмотреть варианты в других странах, может…       Директор продолжал рассуждать, не замолкая ни на секунду, пока каждое его слово влетало в одно ухо Вивьен и вылетало через другое. Год, два — да хоть пять лет! Это уже не имело значения, да, в начале ее расстроил тот факт, что ей придется ещё целый год ждать исполнения своей главной мечты, но это был, какой никакой, но уже первый шаг на этот сложный путь.       Она наивно поверила в то, что сегодня все ее проблемы вдруг так просто решатся. По щелчку пальца кто-то управляющий ее жизнью поверх чёрной полосы ее непростой судьбы нарисует белую линию и даст волю вперед — в счастливое будущее. Но она сама, в итоге, сделала себе хуже, когда внушила, что такие сказки иногда случаются в жизни тех, кто и так много настрадался.       Она, видимо, ещё не достаточно.       И не сразу поняла, что за перечисленными наставлениями директора о количестве бумаг и документов, курсах и корочках и прочих непростых задач, стоял главный вопрос, от которого, пожалуй, зависело есть ли ей вообще смысл начинать этап подготовки к возвращению в балет.       — Сколько это стоит? — перебила его вдруг девушка, ставя вопрос твердо и с долей страха.       Директор кивнул головой, явно поняв, к чему клонит Вивьен, и задумался, видимо, вспоминая название числа с таким количеством нулей. А Вивьен едва пальцы не скрестила, про себя молясь, чтобы сумма, хоть и примерная, но оказалась не слишком катастрофически большой.       — Я думаю, хорошие курсы будут не меньше трехсот евро в месяц, но можно попробовать поискать более дешевые варианты.       И все. Смысла продолжать разговор уже не было. Ни один мускул на женском лице даже не дёрнулся от неожиданности и удивления, потому что она прекрасно знала, что подобные занятия стоят столько, сколько за всю свою жизнь она бы не заработала. А директор, оглянув ее окончательно потерявшее надежду лицо, осторожно дотронулся до ее руки.       — Я могу помочь вам хотя бы какой-нибудь суммой?.. — растерянно поинтересовался он, окончательно разбивая вдребезги выдержку Вивьен.       Глаза защипало от предательски подступивших слез, в голове электрический разряд затмил разум, и перед зрачками встала мутная пелена ужаса, вынуждая Вивьен медленно подняться на ноги…       — Извините, мне надо…       И выбежать из кабинета до того, пока собравшиеся на ресницах слезы не покатились по красному от эмоций лицу.       Спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, Вивьен забежала в туалет, хлопнув за собой дверью с такой силой, что, казалось, все хрустальные люстры театра разом должны были упасть с высоких потолков. А вместо звука их падения в радиусе нескольких тысяч километром раздался истошный вой осипшего от нехватки сил голоса.       Сколько ещё испытаний ее ожидало?! Сколько ещё можно было терпеть издевательства собственной жизни над собой же?! Весь день она едва стояла на ногах, из последних сил заставляла себя улыбаться людям вокруг, но разве можно было и дальше так мучать себя?       Ноги едва донесли тело до раковины, руки самопроизвольно принялись умывать лицо, глаза и шею, по которым все ещё текли градом горячие слёзы. Своего отражения Вивьен в зеркале не видела — то ли слёзы размазали зрение разводами, то ли она не хотела видеть собственное «я» в зеркале, где не нее все также будет смотреть та самая наивная идиотка.       Заслужившая?       За одни сутки лишившаяся всего.       Любви, которую так долго и мучительно для самой себя и своего уже бывшего возлюбленного она строила. А бывшего ли? Осознание того, что все кончилось ещё там — в Риме — никак не приходило в голову. Вот так разлюбить за одну секунду было просто невозможно, и Вивьен четко ощущала, как не хватало ей сейчас его рядом. Как бы сильно она не ненавидела все то, что он наговорил прошедшим вечером, как бы не уговаривала себя забыть его имя — сейчас ей до ужаса хотелось увидеть его.       И очередной громкий всхлип вырвался из самой глубины глотки, а за ним и новый рев, будто раненного, почти убитого зверя.       Всю ночь, оставшиеся деньги и силы она потратила на то, чтобы сейчас сидеть в туалете на холодном кафельном полу и орать во всю глотку от невыносимой душевной боли? Чтобы потом вернуться в кабинет директора и снова услышать от него ту цену, что стоит ее единственная мечта.       Как же сильно ей хотелось вернуться на два дня назад, когда она вместе со своим возлюбленным поехала к его знакомому на день рождения и весь вечер провела с самыми близкими друзьями. Пила, танцевала, отдыхала — отрывалась, как в последний раз! Когда так спокойно и уверенно было на душе, когда она даже не думала ехать в Париж, даже принимать приглашение в малый театр!       Когда ей было все равно на свою мечту, потому что единственной на тот момент была — продолжать быть счастливой с теми, кто таковой ее делал.       Сейчас единственной мечтой стало остановить беспрерывный поток слез. Взять себя в руки, успокоиться, вытереть красные глаза и с такой же гордо поднятой головой вернуться обратно в кабинет директора, где он наверняка уже бил тревогу, куда она убежала.       Но не было сил сделать даже шаг. Она так устала морально, не физически уже, а душевно за сутки. Самый худший день в ее жизни наступил так внезапно, что любой другой не менее плохой мигом забылся. Она осталась совсем одна, никому не нужной и себе тоже. Зачем было продолжать терпеть все это? Мучиться, реветь, срывать горло в лохмотья только потому, что у нее не получилось?       Проще было бросить все к чертовой матери и вернуться.       К своей тетушке в Южную Америку, где та путешествовала уже больше двух лет. Зажить обычной, спокойной жизнью, как раньше, как в Ирландии. Пойти на самую простую работу, не требующую особых усилий и жить так, словно не было всех тех проблем, с которыми пришлось столкнуться.       Да! Именно так!       Резко подняв голову, Вивьен заглянула в зеркало, за пеленой слез замечая уставшую, без каких-либо надежд девушку, с синяками под глазами и мокрыми ресницами. Умылась ещё раз, как можно тщательнее стараясь скрыть лопнувшие от напряжения в голове сосуды глаз и красное лицо. Голос, вероятно, сошел на нет, но стало так все равно на него. И на все остальное, впрочем, тоже.       На карте осталось достаточное количество денег, чтобы перекусить в самой простой забегаловке, купить билет в один конец и улететь навсегда из Европы, где она, как полная идиотка, побывала за один год в трех странах и не в туристических целях, а в целях окончательно уничтожить себя.       Как она дошла обратно до кабинета, сама не поняла. В голове стоял дикий туман, отчего каждый шаг по полу разносился неприятным эхом, когда на голову надели бочку и изредка постукивали по ней кувалдой. Подойдя к нужному месту, Вивьен на миг замерла, будто подумывая даже не заходить к директору на прощание и сбежать сразу, но вспомнила хотя бы то, что ее сумка все ещё лежала на стуле, не говоря уже о банальной вежливости по отношению к доброму мужчине.       И взяв себя в руки, открыла дверь, тут же собираясь сказать пару слов на прощание, но мужчина резко выставил перед собой палец, строго приказывая помолчать пару минут, и снова отвернулся к окну, прикладывая мобильник к уху.       — …да-да, я тебя понял, ага, хорошо…да ну нет, если надо будет, звони сразу же, что смогу, то сделаю! — рассмеялся Ренард, явно пребывая в хорошем настроении, чем снова начал раздражать Вивьен. — конечно! Спасибо тебе огромное, дружище, век буду обязан! Давай, созвонимся.       Не переставая тихо смеяться, директор убрал телефон в карман брюк и медленно развернулся лицом к Вивьен, и будто вообще только что вспомнил о ее существовании, тут же поменяв выражение лица и подбегая к ней.       — Вивьен, у вас все хорошо? Может, воды? — разволновался он, хватая девушку за плечи и чуть ли не крутя перед собой, дабы осмотреть ее состояние с физической точки зрения. — Вы так неожиданно убежали, что я даже не понял, куда, но…       — Спасибо вам, месье Гранье, за заботу и помощь, и вообще за все, но мне нужно идти. — перебила его Вивьен, вырываясь из чужих рук и хватая свою сумку.       — Почему же? — не на шутку удивился директор, преграждая перед собеседницей путь. — послушайте же, у меня есть отличная новость!       — А у меня нет никаких, даже самых маленьких денег даже на самые худшие курсы в мире! — резко отозвалась она, пытаясь пройти мимо него.       И так хотелось заорать, что помимо денег нет ещё и сил, и желания, и уверенности в себе, и стремления чего-то там добиться! И грубо оттолкнуть стоящего на пути Ренарда, что точно не собрался так просто выпускать ее из кабинета. Мало того, он буквально спиной добежал до двери и встал в позу звезды, руками и ногами намертво хватаясь за стены, лишь бы Вивьен точно не прошла.       — Что вы делаете?! — возмутилась девушка, отшагивая назад в страхе. — немедленно выпустите меня! Я же сказала, мне ценно ваше предложение вернуться в балет, но у меня нет возможности сделать это!       — Возможность есть всегда, если очень сильно хотеть этого! — воскликнул в ответ директор, выставляя указательный палец перед женским лицом. — и я вижу, что вы сильно хотите, и поэтому договорился со своим другом из Лондона, и мы прямо сейчас с вами садимся покупать вам билет, иначе вы на эмоциях сбежите туда, куда хотели изначально, и не воспользуетесь этой возможностью бесплатно пройти курсы, и я никогда себе этого не прощу!       — Что?..       Со стороны он сейчас выглядел, как идиот, да и по словам его таковым назвать можно было бы проще простого. Но то, что он имел в виду, когда буквально орал на Вивьен, едва не выплевывая глотку из-за неудобной позы, в которой все ещё преграждал ей дорогу, так медленно вошло в ее голову, пару раз переосмыслилось и отрезвило сошедший с ума разом, что она совершенно ничего не поняла.       — Ну что значит что?! — застонал от безысходности директор, закатив глаза. — у меня в Лондоне есть друг, очень, между прочим, хороший человек, да ещё и директор академии драматических искусств. В этой академии есть хореографический факультет, на нем — направление балета, и два раза в год они набирают группу на курсы для тех, кому нужно получить корочку, а вам как раз нужно получить корочку, Вивьен!       Ренард рассмеялся ещё сильнее, чем когда говорил по телефону, и потер ладонями, будто совершил самый лучший в мире поступок и теперь во всю хвалил самого себя, всем видом показывая, какой он все-таки молодец. Только Вивьен продолжала ничего не понимать, тупо смотря на его счастливое лицо и хмурясь ещё сильнее.       — Вивьен, я попросил его, чтобы он взял вас бесплатно на год на эти курсы, и он с радостью согласился! — смеясь уже над самой девушкой, подвел итог директор.       А Вивьен, что ещё пару минут назад рвалась бросать все к чертовой матери, вдруг округлила глаза в бешеном удивление, все ещё не веря своим ушам, которые от счастья едва не отвалились с головы, вытанцовывая победный танец на зеленом ковролине кабинета. Неужели ее страдания услышали? Или это просто глупая шутка?       — Вы шутите… — на одном дыхании протянула она, чувствуя, как снова предательски подступают к глазам слезы. — нет, вы не могли… Вы же не всерьёз?.. Вы…       — Ну иди сюда, — по-доброму улыбнулся Ренард, и Вивьен буквально кинулась в его объятия. — не реви только, а то тебя не возьмут: там нытиков не любят.       Там, где у нее будет возможность начать этот путь. Будет, потому что она этого сильно хочет. И потому что в этом мире она ещё хоть кому-то, даже незнакомому, но нужна!       — Спасибо…спасибо…спасибо! — продолжала орать она уже ему в ухо, даже не думая, что тот точно оглохнет от таких бурных эмоций. — я все отработаю, я верну все, до копейки! Честное слово!       — Я верю-верю, но об этом тоже потом, — похлопав Вивьен по плечу, прокашлялся от радости директор. — а сейчас у нас другая задача: нужно успеть купить билет, тебя ждут в академии завтра к двенадцати утрам!       Сегодня она снова будет бежать из очередной страны в новую. Только теперь со счастливым билетом в руках и без чемодана, который забыла в такси, пока ехала из аэропорта.       Но разве это имеет значение, если ровно через она вернётся в малый театр с новым? И уже настоящей балериной.