Идеал ли?

      — Законы общаги просты, не я их придумала, и не мне советовать тебе не нарушать их.       Стойкий, чересчур самоуверенный голос щекотал нервы, вместе с цокотом квадратного каблука босоножек вбивая туристку в деревянный пол. Уже зародившаяся неприязнь больше казалась театральным выступлением, приготовленным будто заранее и терпеливо дожидающимся своего часа.       — В этом блоке чужих не терпят: хочешь породниться, приноси пользу обществу.       Приносить пользу в общество в ее планы изначально не входило. И без плешивых блондинок, внешне смахивающих на братц, внутренне — на веник, разобралась бы. Но заспанный по пути до проплешин мозг даже зачем-то улавливал связь монолога, хотя и не надолго. До следующей реплики буквально.       — В твоём распоряжении твоя часть комнаты — ровно половина и не более того. Плюс ванная, кухня с верхней полкой в холодильнике и один крючок в проходной.       Такими широкими темпами и Букингемский дворец сошел бы на престижную комнатушку в богом забытом общежитие. Вивьен едва не поперхнулась, услышав бесконечный список своих дозволенностей, что увлеченная своим превосходством дамочка в цветочном платьице пропустила мимо ушей.       — Ах, да! Самое главное: без предупреждения сюда водить кого попало не стоит. Сама понимаешь, женская компания не всегда готова к приему гостей противоположного пола.       Казалось, ничего более умного придумать после даром врученной полки холодильника уже было невозможно. Но теперь Вивьен удивилась уже по-настоящему.       — Боишься, что потенциальный противоположный пол при случайном знакомстве с тобой не вернётся сюда во второй раз, когда ты уже будешь накрашена нормально?       Усомниться в правильности брошенной фразы заставил возмущенный взгляд собеседницы, но вернуть свои слова обратно было уже поздно. Да и не в стиле Вивьен, попросту гордо вздернувшей подбородок и продолжавшей заниматься своими делами. После двух дней многочасовых перелетов, собеседований и потерянного багажа ей было уже настолько все равно, что вылетит из ее рта, что она и вовсе не могла контролировать поток речи. А тот рвался наружу с такой силой, что при любой другой возможности она бы с удовольствием заговорила кого-нибудь до смерти.       — Что? — нахмурилась девушка, возмущённо, но очень старательно скрывая это, сложив руки на груди.       — Я говорю, верхняя полка в холодильнике не слишком большая честь для меня? Может, дашь мне часть своих извилин, и я вывешу творог за окно, или это уже будет перебор с честью, м?       — Каких извилин… Боже, что?       Когда Вивьен вышла из лифта на пятом этаже общежития и увидела в самом конце коридора стоящую владелицу комнаты, ей почему-то сначала та показалась довольно-таки милой на вид. Высокая блондинка с двумя толстыми косами, в приличном платье и румяными щеками. Такие обычно отличались примерным поведением, отличной успеваемостью и открытостью к новым знакомствам. Пока она не подошла ближе и не встретилась с жутко злобным взглядом, таким, будто Вивьен сломала ей всю жизнь своим внезапным заселением. Возможно, так оно и было, но новой гостье стало плевать уже с первого слова, вылетевшего из-за розовых губ.       — Зайка моя, как там тебя, Энн, — вздохнула Вивьен, переводя внимание на новую соседку. — я такая же обычная студентка, как и ты, и имею точно такие же права на проживание здесь, как и ты. То, что я сегодня тут первый день, не значит, что я не понимаю твои намерения запугать меня, чтобы я сидела тише воды, ниже травы и бегала у тебя в прислуге.       — Я не…       — Не это имела в виду? — ухмыльнулась Вивьен, наблюдая за растерявшейся соседкой. — ах, Энн, я год жила в одной квартире с пресмыкающимся и прекрасно знаю, как незаметно змеи обвиваются вокруг шеи, а потом…раз! — хлыстнула Вивьен валяющимся на спинке стула чужим ремнём, от чего напуганная Энн дернулась назад. — и нет больше тебя, как самостоятельной личности, имеющей право голоса.       — Ты…мерзкая! — воскликнула особо не приятная особа, чуть ли не тыча Вивьен пальцем в грудь.       — Может быть, и что будем с этим делать? — усмехнулась та в ответ, едва не сходя с ума от чужого бешенства.       Безупречной Вивьен можно было назвать хотя бы потому, что она умела все. И прикинуться послушной идиоткой, как в начале, когда ходила по пятам за Энн, и всем своим железным видом показать, как себя с ней вести точно не надо. Благо, влетало ей за это крайне редко, и даже сейчас обиженная оскорблениями соседка вскипела до состояния раскаленного чайника и с собственным позором вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. А Вивьен, улыбнувшись своей победе, как ни в чем не бывало, продолжила обустройство.       Общежитие, в которое ей посчастливилось попасть, было в пятнадцати минутах от академии, куда ее, кстати, приняли не то, что с широко раскрытыми объятиями, а так, будто она сама эти курсы и основала. Там же и возник вопрос, где можно снять крайне дешевое жилье, и директор, не раздумывая, предложил ей прогуляться до старого, но хоть какого-то здания с более менее удобным ночлегом. Управляющая, конечно, покрутила пальцем у виска, мол, сезон заселения уже закончился, и свободных мест нет. Но щенячий взгляд девушки и совет взрослой женщине не брать на свою совесть ответственность за студентку, которая на улице просто напросто умрет через пару дней, если та не подселит ее хоть к кому, сделали свое дело.       И следующий этап новой жизни отметился галочкой!       Комната оказалось небольшой, можно даже сказать, тесноватой, но достаточно удобной только для ночного сна. Остальное время суток Вивьен планировала проводить за учебой и работой, которую ещё нужно было найти, но точно не сегодня. Скинув грязные от бесконечного количества многолюдных мест джинсы, незваная туристка буквально упала на скрипучую кровать и зарыла нос в колючем пледе. Столько сложностей за эти два дня она пережила, что и врагу пожелать было бы совестно. Кто бы вообще мог подумать?! Позавчера в Риме, вчера в Париже, а сегодня уже в Лондоне! И благо здесь ей, вроде как, предстояло пробыть целый год, но отчего-то закрадывались сомнения.       А как справиться-то со всем этим? Найти в себе силы следующим утром встать с постели и отправиться в начало той самой жизни, о которой она когда-то могла только мечтать. Об этом явно следовало подумать сейчас, когда часы только-только показали девять часов вечера, и спать ложиться было ещё рано. Но мозг так устал бодрствовать в сложной реальности, что даже пребывание его в тоскливых снах с воспоминаниями о прошлом показалось лучшей идеей, и тяжелые веки закрылись, захлопнувшись дрожащими рядами ресниц.       Эти дни были сложными.       Но кто сказал, что следующие будут легче?

***

      — Мартини и чашку эспрессо! — крикнул женский голос в густоту людских голов.       Шум стоял такой, что уши глохли. Нельзя ли было сделать музыку потише, или кто-то там сверху желал окончательно выбить из сознания загруженную проблемами голову рыжеволосой? Впрочем, отвлекающий маневр в череде современных треков все же был. По крайней мере, единственное, о чем теперь думала девушка, было название очередной песни, которое все крутилось на языке, но так и не вспоминалось.       — Тебе будет очень не очень, если ты смешаешь алкоголь с кофе! — выкрикнул в ответ бармен, дождавшись, когда женское тело приземлится на высокий стул.       — А тебе есть дело? — ухмыльнулась в ответ Вивьен, кокетливо подпирая рукой голову.       Столько людей вокруг, и все, как один человек. Безжизненно будто, загипнотизировано покачивались в центре зала, подползали к бару за очередной стопкой и возвращались обратно. Такая знакомая обстановка, что ощущение мерзости все ещё немного перекрывало желание оказаться частью этой толпы.       — Да, на моей совести потом будет висеть вина за то, что чуть не угробил такую красотку, — подмигнул парень, продолжая натирать и без того чистый бокал. — я не налью тебе кофе, лучше дам что-нибудь покрепче градусом, а не слабительным действием.       — Как скажешь, пупсик!       Бесконечно можно было наблюдать за тремя вещами:       Как Вивьен строила новую жизнь на ошибках прошлого, как Вивьен запрещала самой себе даже смотреть в сторону людей, и как она же умело соблазняла малознакомого мужчину в ночном баре.       Лондон ими славился знатно, о чем она была не в курсе до тех пор, пока третьей ночью пребывания в новом городе не решила прогуляться. Тогда на пути ей встретились несколько пабов на каждом углу каждого дома, и она вдруг так резко вспомнила о своей прошлой работе в подобном заведение, что пулей убежала от греха подальше. Но не прошло и недели, как на душе начали скрести кошки, требуя незамедлительного отправления на поиски ночных приключений на свою задницу.       На кой черт ее только дернуло просадить деньги на алкоголь, вместо того, чтобы сэкономить эти остатки хотя бы на еду? Мало кого заволновал бы этот вопрос, и уж точно не Вивьен, что внимательно рассматривала переполненные разноцветными бутылками полки за спиной милого бармена, выбирая себе следующий напиток. Целую неделю она прожила в Лондоне и столкнулась с таким количеством проблем, что потратить лишние фунты на состояние беспамятства ей уже было не жаль.       В общем и целом, все было куда лучше, чем она ожидала. На курсах ее в первый же день расхвалили так, что она наконец поверила в себя и свое будущее в балете. Соседка по комнате четко поняла, что лезть к своей новой сожительнице не стоит хотя бы потому, что та практически не бывает дома, а если и приходит, то поздней ночью, и уже в семь утра будто испаряется. Да и Вивьен строить какие-либо адекватные и не очень отношения с Энн не планировала. Если они уж и пересекались в блоке, то равнодушные взгляды и полное молчание подтверждали их статус — просто живут в одной комнате и не более того. Один раз только Вивьен пришлось засунуть гордость куда поглубже и поинтересоваться у неприятной ей девушки о ближайших и дешевых магазинах. Та не с особой радостью, но перечислила пару торговых центров, где Вивьен купила необходимое на первое время, потому что чемодан с ее вещами, видимо, так и катался в багажнике таксиста в Париже.       И все было ничего, пока не появилась новая проблема: где найти работу? Любую — ночную, дневную, круглосуточную, но хотя бы какую-нибудь, чтобы быть уверенной в том, что в самый неподходящий момент банковская карта на кассе не выдаст ошибку. Куда бы она не заходила, у кого бы не спрашивала, абсолютно нигде ее не принимали. То ли потому, что она приехала черт знает откуда и зачем, и доверять ей мало кто решался, то ли потому, что она не имела никакого опыта, и гарантий того, что справилась бы с чем угодно ни у одного работодателя не было.       Ежедневные поиски проваливались в пух и прах как только ей прилетал вопрос о причине ее переезда в Лондон. Делиться подробностями своей личной жизни с незнакомыми людьми не особо-то и хотелось, а объяснить по-другому причину своего кочевания по всей Европе не выходило. Она уже и сама себя начала считать идиоткой и мало удивлялась, когда ей говорили:       — Нет!       Едва не грохнувшись от неожиданности со стула, Вивьен вскинула голову, врезаясь взглядом в чёрные, сердитые глаза.       — Пап, ну какое фортепиано ты хочешь притащить ко мне домой, зачем оно мне там надо?! — возмутилась девушка на другом конце барной стойке, продолжая неотрывно смотреть на Вивьен и держать у уха телефон. — ты ещё на контрабасе научи меня играть, в самом деле! И вообще, скажи спасибо, что я хотя бы пою!       — «Остерегайся бога и люби дьявола» — это не про нее… — шепнул бармен в считанных сантиметрах от головы Вивьен, кивнув в сторону шумной незнакомки и усмехнувшись.       — Кто это вообще? — явно удивилась рыжеволосая, совершенно не понимая, к чему ей эта информация.       — О-о-о, солнце…ты не местная что ли? — хмыкнул парень, отстраняясь от собеседницы и выставляя перед ней бокал с заказом. — гроза района, имя которой лучше не знать, потому что как только ты нечаянно вспомнишь его, она тут же окажется рядом…       Загадочно протянув действительно пугающую фразу, бармен покачал головой, и заинтересованная Вивьен даже сообразить не успела, как тут же в нос ударил ядовитый запах табака и резких духов, а после и чье-то тело едва через барную стойку не перевалилось, привлекая внимание к все тем же чёрным глазам.       — Что я и говорил, — усмехнулся парень, даже не дернувшись от резких движений молодой особы. — здравствуй, Мур, что на этот раз? Летняя школа по игре на балалайке кривыми руками или берём выше? Курсы «как стать второй Уитни Хьюстон, имея дома пианино»?       — Ты сейчас по морде получишь рукой, которая завтра на этом пианино сыграет на твоих похоронах, Ник! — возмутилась девушка, усаживаясь ровно. — дай мне, как обычно, и помолчи, пожалуйста…       Закатив глаза, бармен, явно по имени Ник, ушел к другому краю своей рабочей площадки, что-то выискивая будто в секретных от всех шкафчиках, и Вивьен, проследив за ним взглядом, внезапно столкнулась глазами с прищуром на незнакомом и явно не одабривающем ее лице.       — Я точно где-то видела тебя, и если бы мне было не лень, я бы попыталась вспомнить, но мне лень, — протараторила девушка, рассматривая Вивьен, словно экспонат в музее. — но здесь я тебя раньше точно никогда не замечала…       — Это даже не странно, если учесть, что на пути к этому стулу ты столкнула с ног несколько человек, — пожала плечами Вивьен. — к тому же, я приехала только неделю назад и здесь впервые.       Девушка выгнула бровь, всем видом показывая, что пропустила мимо ушей чужие слова, потому что дела до них ей не было никакого, и явно собралась сказать что-то в ответ, но глаза ее буквально влетели на лоб, и она отпрыгнула на шаг назад, едва не падая замертво.       — Точно! — воскликнула Мур. — я то смотрю, такие волосы знакомые забыть невозможно… Боже мой! Бо-же м-о-о-о-й!       Девушка схватилась за голову, принимаясь мотать ей из стороны в сторону то ли в диком восторге, то ли в панике, то ли вообще ужасе, пока в голове Вивьен уже выстраивался план побега из слишком странного местечка, попавшегося ей на пути в общежитие.       — Ты согласилась помочь ей ограбить Букингемский дворец? — нахмурился Ник, возвращаясь к компании девушек. — Почему она так радуется?       — Я вообще молчала…       — Ник, это же она! — снова воскликнула Мур, хватая Вивьен за плечи. — девушка Дамиано Давида, помнишь, я тебе рассказывала про него?!       Если ещё секунду назад хотелось вырваться из чужих рук, то сейчас Вивьен замерла на месте, пожелав только провалиться сквозь землю. Стыд непонятно за что окатил все тело, благо, она не видела саму себя со стороны, но прекрасно ощущала, как залились кипятком щеки. И ее будто резко отключили, что со стороны легко читалось по каменному выражению лица и совершенно пустому взгляду, но внутри почти забывшего мозга сломалась очередная пружинка, и попытки не думать больше о случившемся мигом выпрыгнули на ней из черепа.       — Ну помню, и что? — вскинул бровь бармен. — у меня в листе обязанностей отдельной графы с обслуживанием девушек Дамиано Давида нет.       — Боже, придурок, не слушай его! — отмахнулась девушка, возвращая внимание Вивьен. — прости, что я так резко и громко, но я просто фанатка ребят, и тебя, и вас всех, боже мой!       Она, как маленький ребенок, запрыгала на месте, прижимая руки к груди и визжа во всю глотку от радости внезапной встречи. А Вивьен едва не опустила голову, зарываясь в собственные мысли, но пара уже сделанных глотков алкоголя только укрепили стержень внутри ее напряжённого тела.       — Ты обозналась, я понятия не имею, о ком идет речь. — твердо проговорила Вивьен, не дрогнув ни одним мускулом в ответ на сползшую с чужого лица улыбку.       — Как это обозналась?.. — прищурилась Мур, оглядывая собеседницу с ног до головы. — тебя было бы невозможно забыть, не пудри мне мозги, солнце!       — А там есть, что пуд… — попытался вставить банальную шутку Ник, но его перебила ловко прилетевшая в обнаглевшую рожу плотная салфетка.       — Да ты захлопнешься сегодня или нет, умник хренов?! — заорала она, закатив глаза. — весь вечер, как я не приду, бу-бу-бу, а Жаклин то, а Жаклин се, бла-бла, я что, так похожа на клоуна по-твоему?!       — Нет, что ты! Как ты могла такое подумать, дорогая. — выставил ладони парень, возвращаясь к своей работе.       Отчего-то сейчас Вивьен чувствовала себя не в своей тарелке. В совершенно незнакомой компании развеселого парня и странной на вид и поведение девушке ей стало не по себе от чувства, что ее присутствие явно лишнее. Или их. И упоминание частички прошлого болью гуляло по загнанной в угол душе, ища возможность вырваться наружу и сбежать, но Вивьен упрямо не давала ему даже на одну секундочку проявиться во всей красе приятных воспоминаний.       Как бы сильно шум и людские голоса не отвлекали мозг от поиска решения всех проблем, но оказаться совершенно одной в этом баре она была бы только рада. В полной тишине и одиночестве сидеть и пить, как могла позволить себе раньше в квартире в Риме, где никто и никак не мог бы помешать ей. Даже чертовой Адрианы и ее желания принимать участие в личной жизни подруги сейчас не хватало.       Поддержки и чьего-то крепкого плеча, которое так просто выслушает весь поток гнусных мыслей и поможет забыть искренним советом.       — Эй, ты чего-то совсем раскисла… — нахмурилась Мур, вырывая Вивьен из себя. — если ты обиделась на меня за то, что я тебя перепутала с другим человеком, ты уж прости, я не подумала, что…       — Два дня назад я рассталась со своим любимым человеком, без предупреждения бросила всех близких друзей и улетела в Париж, где меня снова закидали обещаниями и послали сюда, чтобы, как игрушку, от греха подальше передать в другие руки, оставить на произвол судьбы там, где у меня нет никого и ничего, что сможет внушить мне в голову то, что рано или поздно все образуется в лучшую сторону, и я, наконец, смогу начать жить дальше без воспоминаний того, что уже пережила за всю свою никчемную жизнь! — с каменным лицом протараторила Вивьен, внезапно приходя в себя от понимания, что только что сделала, даже сама не поняв. — то есть…я имела в виду, что…       А что она могла иметь в виду, если каждое сказанное слово было самой настоящей и единственной правдой? Попытаться сейчас взять и рассмеяться, прикинув все вышеперечисленное глупой шуткой? Она уже устала самой себе внушать, что история ее судьбы может скраситься юмором, который, как защитная реакция, помогал ей держаться на плаву и не тонуть в собственных проблемах.       Но ее судьба ее не предупредила и позволила так просто вылить груз мрачной информации на совершенно чужих людей. Ник, что пару секунд назад готовил очередную шутку в сторону веселящейся Жаклин, округлил глаза, замерев на месте и боясь перевести взгляд с Вивьен на что-то отвлеченное, будто она в миг схватит со столешницы нож и зарежет саму себя, а Жаклин скривила что-то наподобие «это не мое дело», но брови ее неуместно поползли вверх в удивлении.       — Извините, ребят, просто накопилось… — вдруг отмахнулась Вивьен и нервно рассмеялась с самой себя, стараясь максимально перевести тему с недавнего потока речи.       Повисло неловкое молчание, каждый из участников которого задумался о чем-то своем, не желая первым начинать разговор. Вивьен опустила голову, прекрасно ощущая на себе чужие взгляды, но упрямо делая вид, что опустевший бокал мартини привлекает ее куда больше, чем шорохи вокруг. И голова налилась свинцом, желая упасть на твёрдую барную стойку и разбиться в дребезги от стыда, переполнившего организм.       Это ж надо было так слету отправить сразу двух людей в прострацию. Хотя, будь у нее больше объема легких, наверняка продолжила бы ту нелепую речь, вываливая на случайных людей и все остальное, что ей пришлось пережить. Но так сильно не хватало вот так вот выговориться кому-нибудь, до посинения лица от нехватки воздуха, до горящих от слез щек.       Как раньше она могла позволить себе с теми, кто на самом деле готов был слушать ее вечно, но в ее глазах раздражался от каждого нового слова.       — Просто накопилось?.. — наконец, едва выговорила Жаклин, привлекая внимание Вивьен. — ты меня извини, конечно, но это просто…жесть…       — Налить? — подал голос Ник, сам не понимая, зачем предлагает подобное.       Но голова рыжей буквально взлетела вверх и четко уловимый кивок убедил бармена в том, что предложение его сегодня спасёт кому-то жизнь.       Ровно неделю назад, сидя в самолете на пути в Париж после, пожалуй, самого сложного в своей жизни расставания с близким человеком, Вивьен несколько раз самой себе поклялась, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не откроет душу ни одному человеку. Не позволит никому узнать самые сокровенные переживания — те, что сидят глубоко в сердце за железной дверью с забетонированным замком, ключ от которого она сама же и выкинула.       Ровно через неделю, сидя в баре где-то в глуши Лондона с незнакомыми ребятами и остатками осколков от бокала, разбитого в порыве эмоций, Вивьен уже третий час подряд делилась всеми подробностями своей жизни.       Бар потихоньку опустел: кое-где за столиками ещё общались компании друзей, за барной стойкой сидел одиноко седой мужчина, крутя пальцами пустую рюмку из-под крепкого алкоголя. Так тихо и хорошо было здесь и сейчас. Ник заканчивал свою работу, неспешно потирая полотенцем вымытую посуду, и изредка вставлял пару слов в диалог девушек. Жаклин, едва не падая со стула через каждое слово от засыпающего сознания, внимательно слушала собеседницу, бормоча что-то едва различимое в ответ. А Вивьен… Ее сознание уже давно дремало, но истертая крепким алкоголем глотка продолжала выдавливать из себя звуки, собирающиеся в целую историю о своем непростом прошлом.       Она рассказала все. Будто сидела одна в совершенно пустой комнате перед зеркалом и сама с собой делилась своими проблемами. И с каждой новой частью ее история двум ребятам все больше и больше казалась выдумкой. Но по пустому взгляду и дрожащему голосу было ясно — ей тяжело говорить, а значит ни капли лжи с ее стороны не было.       Потому что себе соврать невозможно.       — …а вчера у меня сломался чайник, и я вдруг неожиданно поняла, что это край, — устало вздыхая, протянула девушка. — у меня нет ничего: ни дома, ни друзей, ни уверенности в завтрашнем дне. Я даже самую простую работу найти не могу, всем нужен кто-то с опытом и пропиской.       — Да сейчас в Лондоне вообще работу найти не просто, так что ты не одна такая. — улыбнулся Ник, подбадривающе похлопывая Вивьен по плечу.       — Дурак ты, Ник… — задумчиво цокнула языком Жаклин, открывая второй глаз. — человек тут душу изливает, а ты все шутки шутишь.       — Да ладно, моя жизнь уже и так сама по себе похожа на шутку, — дернулась Вивьен. — если бы была только убежденность в том, что этот цирк будет работать и дальше…       Устало развалившись на барной стойке, подперев тяжелую голову рукой, Вивьен взглянула на двух друзей, затеявших спор на отвлеченную тему. Они даже чем-то напоминали ей тех, кого пришлось оставить в Риме и своем прошлом. Такие сонные, пьяные, сидящие друг на против друга и упорно выясняющие отношения до кровоизлияний в глазах. И так сердце заныло от понимания, что в жизни ей не хватало как раз этого. Спокойных посиделок с близкими людьми за бокалом и долгими, ночными разговорами.       Эту жизнь она жила не так давно, но посчитала ее ошибкой.       — …ой, все! Хочешь переспорить меня, предоставь список вакансий, где тебя будут ждать с распростертыми объятиями! — воскликнул Ник, вырывая Вивьен из задумчивости. — и давайте уже закругляйтесь, мне надо сдавать смену и вас заодно хотя бы до машины довести, алкоголички!       — Да, что-то мы засиделись, — резко выпрямилась Вивьен, хлопнув ладонями по стеклянному покрытию стойки. — завтра жду от вас обоих список вакансий!       — Да хоть сейчас! — усмехнулась Жаклин, и тело ее занесло назад, благо, она вовремя успела ухватиться за протянутую руку новой знакомой. — Боже, сколько мы выпили…       — Для тебя этот счет — норма, — протянув Мур чек, по-доброму улыбнулся Ник и перевёл внимание на Вивьен. — а ты выпила больше, но выглядишь трезвее, в чем твой секрет, солнце?       — У нее все со слезами испарилось! — по-доброму улыбнулась Жаклин, и Вивьен впервые за вечер ощутила влагу на лице, тут же рассмеявшись с этой нелепости. — не знаю, стало ли тебе легче, но, во всяком случае, я рада, что выслушала и, возможно, чем-то помогла.       Помогла и ещё как. Голова гудела от выпитого алкоголя, зрение едва фокусировалось на двух фигурах перед глазами, но на душе так хорошо стало. Легко и непринужденно, будто вместе с каждым глотком напитков болезненные воспоминания всасывались в кровь и вместе с каждым словом навсегда покидали развеселую голову.       — Я ни черта не вспомню завтра утром, но твой коронный «ик» и совет слать всех обидчиков не забуду никогда! — рассмеялась девушка в ответ, распыляя веселье на ближайшие пару метров. — надеюсь, мы ещё с вами когда-нибудь посидим так…       — Ага, ты от меня теперь никуда не денешься! Стабильно раз в месяц будем собираться на этом месте и по очереди реветь друг другу в жилетку, — строго указала Жаклин, будто на секунду взбодрившись, но снова лениво растеклась по горизонтальной поверхности, тыча бармена в плечо. — Н-и-и-к, достань мою карту и оплати там что-нибудь…       Бармен усмехнулся, спокойно подцепив женскую сумочку одним пальцем и по-хозяйски, будто делает это каждый день, вышвырнул все содержимое на стол, выискивая банковскую карту.       — Боже, как я ее люблю! На ее «Ник, оплати что-нибудь» я бы мог содержать своих детей уже шестой год! — ухмыльнулся парень, дожидаясь оплаты выпитого Мур заказа. — но детей у меня нет, поэтому содержу я самого себя, что и тебе советую делать почаще, особенно когда она бухая и ничего не соображает.       — Мне ничего не жалко для тебя, пупсик, но завтра вернёшь! — простонала Жаклин откуда-то из-под стола.       — Ага, — усмехнулся Ник, поворачиваясь к Вивьен. — девушка, доставайте ваши документики, будем расплачиваться за алкогольное преступление.       И Вивьен, продолжая смеяться с совершенно глупых, но до черта смешных шуток двух новых знакомых, протянула Нику свою карту, медленно поднимаясь со стула.       Ноги заныли так, словно последние три часа она бежала марафон, голова едва не повела ее кругом по залу, благо сохранить равновесие все же удалось. Прекрасный вечер подошел к концу, и как бы сильно ей не хотелось перемотать воспоминания на начало знакомства с ребятами, все же сейчас было важнее дойти до выхода из бара и вдохнуть глоток свежего воздуха.       И хоть как-то добраться до дома, чтобы больше создавать себе очередных проблем, потому что…       — Карта выдает ошибку, оплата не проходит. — послышался голос за спиной, а Вивьен замерла на месте, медленно переваривая каждое слово.       Пожалуй, самый главный страх вдруг стал реальностью. Последние деньги вместе с алкоголем всосались в кровь, не позволив мозгу вовремя остановиться и предотвратить возможные проблемы. А разве она умела жить так, чтобы из-за собственной глупости не создавать себе очередные проблемы? Хотя прекрасно знала сегодня вечером, прежде чем пойти в бар, что идея эта не из лучших, но почему-то убедила себя в том, что все будет хорошо, что достаточно уже сложностей, и можно хотя бы один раз просто спокойно отвлечься от забот и отдохнуть.       Но Вивьен же на то и Вивьен…       — Может, у тебя есть другая карта или наличка, солнце? — поинтересовался Ник, привлекая ее внимание.       — Я…сейчас посмотрю… — отозвалась она, выискивая сумку рукой.       И что делать? Упасть в ноги и молить о пощаде или сделать ноги? Как бы тщательно Вивьен не ковырялась в сумке, как бы старательно она не делала вид, что где- то под подкладкой действительно завалялась пара сотен фунтов — тщетно. Все наличные деньги она ещё по прилете положила на одну единственную карту, которой расплачивалась везде абсолютно, даже не задумываясь, что рано или поздно они просто напросто закончатся.       Подняв голову, Вивьен столкнулась взглядом с двумя парами заинтересованных глаз, внимательно наблюдающими за тем, как она продолжает дурить голову уже себе самой, надеясь на удачу в поиске несуществующих денег. Ник даже усмехнулся, явно поняв всю суть происходящего, но предотвращать возможный побег Вивьен пока не собирался.       — Сейчас, минуточку… — нервно улыбнулась Вивьен в ответ на предвкушающие взгляды.       И осознание безысходности медленно пробралось в голову, возвращая разум в глухую реальность, где в сумке все также было пусто, и рука вытащила из нее разве что забытую раннее совесть.       — Кажется, у меня нет денег… — удивленно протараторила Вивьен, стыдливо опуская голову.       — Я почему-то так и подумал, — как ни в чем не бывало, усмехнулся Ник, складывая руки на груди. — после твоей истории я вообще удивлен, что ты удивлена этому факту.       Вивьен замерла на месте, с опаской глядя на серьёзное выражение лица Ника, который, кажется, мысленно уже вызывал полицию, а может и вовсе готовил план наказания. Сумму в чеке Вивьен даже и не видела, но судя по все ещё пьяному даже в такой ситуации сознанию, цифра едва ли уместилась бы на ее надгробие.       — И что делать будем? — прищурился парень, ядовито сверля Вивьен взглядом. — сразу полицию, или попробуем вспомнить, есть ли у нас знакомый Робин Гуд?       — Ник, я… — протянула Вивьен, заливаясь краской и страхом. — я сейчас что-нибудь придумаю, я-я-я…позвоню друзьям и…       Попрошу у них денег после того, как без прощания и даже предупреждения сбежала? Вау, Вивьен сама с себя была в шоке, но готовность сделать все, что угодно, лишь бы не попадать в полицию в совершенно чужой стране, где ее, возможно, ждало великое будущее.       Но Ник вдруг неожиданно рассмеялся, отбивая звонкое пять еле сдерживающей смех Жаклин, и покачал головой.       — Шучу я, шу-чу! — оправдался парень, приходя в себя. — я запишу твой заказ на себя, у меня тут скидка большая, деньги вернёшь как-нибудь потом, хотя там выйдет фунтов двадцать — это ничто по сравнению с тем, что было бы в твоем чеке без меня. Но мой тебе совет, Вивьен, найди себе работу, чтобы не влипнуть когда-нибудь в подобную задницу, но уже без меня.       Едва ощутимое чувство облегчения расслабило мозг и тело, но взбесило нервы до невозможности.       — По-твоему это смешно?! — возмутилась девушка, подлетая к барной стойке. — я чуть не позвонила своему бывшему с просьбой перевести мне на выпивку, а тебе смешно?!       — Представляю его реакцию, я бы посмотрел, может, попробуем? — рассмеялся парень, едва успев увернуться от летящей в него скомканной салфетки.       — Дурак ты!       Вивьен закатила глаза в ответ и резко дернулась в сторону, когда чужая рука схватила ее за плечо, и оказывавшаяся в считанных сантиметрах Жаклин так соблазнительно произнесла:       — За это надо выпить!

***

      Солнечные зайчики нагло выплясывали лезгинку на прикрытом по нос женском лице. Совсем легкий, но ощутимый ветерок колыхал волосы, спавшие на лицо, и те так приятно щекотали кожу, что сквозь сон хотелось мурчать от удовольствия. А где-то совсем вдалеке, будто по ту сторону вселенной, играла легкая, классическая музыка, и ранние пташки, сидя на карнизе за приоткрытым окном, подпевали нежной мелодии, щебеча тонким голоском:       Пора вставать, Вивьен мать твою О’Доннелл!       Девушка распахнула глаза и с глубоким вздохом, будто только что вырвалась из лап клинической смерти, подскочила на кровати так, что позвоночник хрустнул каждой косточкой, а лоб влетел в полку, висящую слишком низко над кроватью.       — Твою мать! — выругалась Вивьен, хватаясь за ушибленное место и распахивая глаза ещё шире.       На ее половине комнаты творился настоящий хаос, будто по полу пробежалось стадо слонов, по пути выпив пару стопок для пущего веселья. Всюду разбросанная одежда, снятая ею, видимо, не без усилий ночью, пустая бутылка виски у подножия кровати и звонящий на краю тумбочку телефон. Приятная мелодия из диснеевского мультфильма оказалась звонком от неизвестного номера, мучащего сознание уже которую пару минут.       Ещё раз оглянув беспорядок на полу, девушка свесила ноги с кровати, схватив телефон и не успев принять вызов. Как и предыдущие пятнадцать от одного и того же абонента, что ровным рядом пропущенных красных цифр красовалось под временем суток.       11:25, она проспала все, что можно было.       И даже не дернулась, не вскочила с кровати и не побежала собраться по своим делам. Сегодня у нее был первый выходной в академии, ночь перед которым она провела не пойми где и с кем, и в какое время она оказалась дома, уже было не ясно. В голове проскочило воспоминание душного бара, толпы людей и одного бокала мартини — единственного из всех выпитых, что она запомнила.       А что было дальше? Глухая тишина и пустота перед глазами с отголосками чьего-то звонкого смеха и новой трели звонка, вернувшего Вивьен в реальность.       Схватив телефон с тумбочки во второй раз, она едва не упала на пол, но вызов принять успела. И с того конца трубки тут же послышался мужской ор, переходящий уже чуть ли не на мат.       — Вивьен, где тебя черти носят, а?! — продолжил возмущаться незнакомый голос, отрезвляя удивлённый разум девушки. — я должен твою задницу прикрывать перед администратором, или ты, может быть, соизволишь оторвать свою задницу от кровати и явиться вовремя в свой первый рабочий день?!       — Ты кто?       Первый этап возвращения к жизни был пройден — она хотя бы открыла глаза до конца и заметила, что из одежды на ней было ровным счётом ничего.       — Охренеть, кто я? — удивился парень на другом конце трубки. — я твой ангел хранитель, Вивьен, ты в раю, твою мать, по ошибке! Быстро поднялась на ноги, умылась, причесалась и пулей в Сохо, я переселю тебя в ад, но сначала уничтожу ещё раз!       — А почему я голая?.. — совершенно не слушая чужие наставления, спросила сама у себя Вивьен, перебирая лохматые волосы рукой.       — Спроси у Жаклин, которая осталась у тебя «передохнуть пару минут» после того, как я вас обеих туда притащил. — цокнул языком мужской голос.       Второй этап возвращения к жизни тоже, вроде как, прошел — события прошедшей ночи ударили в рыжую голову с такой силой, что стыд окатил девушку до самых пяток, вынудив распахнуть глаза в панике.       Сначала приятное одиночество в компании только легкого алкоголя и шума других посетителей бара за спиной. Потом милый бармен и попытка соблазнить друг друга, прервавшаяся Мур и ее плохим настроением. После чего счет времени и бокалов алкоголя пошел в пляс, и случайная жалоба на свою жизнь перетекла в разговор, длиной в три часа и сумасшедший чек, сумму которого тот самый парень на другом конце трубки и погасил.       И хотя все более менее встало на свои места, часть информации, произошедшей после предложения Жаклин выпить за спасение банковской карты Вивьен, уже стала недоступна девушке, потому что та вскочила с кровати, как на пружине, и метнулась к настенному зеркалу.       Внутренне было очень плохо, внешне — ещё хуже. Создалось впечатление, что ее ночью пару раз убили и воскресили, заставляя переживать всю свою жизнь заново по несколько раз. Растрепанные волосы скрутились запутанными прядями, помада размазалась по лицу, или это румянец от стыда перед самой собой проявился. Что такого можно было сделать по пути домой, чтобы поздним утром проснуться в таком отвратительном, отекшем виде?       И третий этап возвращения к жизни поставил жирную точку на догадках — она опустошила весь бар за компанию с новой подругой и по настоятельной рекомендации нового друга устроилась в него же работать, даже не помня, кем именно.       — Я буду через пятнадцать минут! — крикнула Вивьен в трубку, сбрасывая номер.       И рванула в сторону ванной, ещё не догадываясь, что до бара ехать сорок минут.