Errante

Морриган бросает в огонь ворох сухих, пожухлых, потерявших свой цвет листьев, и костер ярко вспыхивает, разбрасывая золотые искры, которые, кажется, могут долететь до самого неба — но лишь звездами отражаются в глазах присмиревшего мабари, не смеющего даже заскулить — иначе ведьма вмиг прогонит его от своей палатки. Алистер не знает, не выглядит ли он сам со стороны как очарованный мабари; он не думает об этом. Он смотрит на танец Морриган, чувствуя, как пылает его лицо — надо ведь отвернуться, подумаешь, ведьма, надо... Он встречается взглядом с ее золотыми глазами и понимает, что пропал — вот ведь дурак, как та же Морриган скажет. Полный идиот. Ведьма заливается хриплым мелодичным смехом и продолжает танцевать, а Алистер чувствует себя свободным и сильным, как ветер. Он чувствует витающие в воздухе чары, чувствует, как магия обволакивает его тело и разум, как огонь притягивает к себе, не давая освободиться. «Ну и пусть», — думает он почти равнодушно, чувствуя, что сейчас его сердце просто перестанет биться. Морриган смеется, и в этом смехе даже нет язвительности. Будь Алистер в себе, он бы сказал что-нибудь на этот счет, но сейчас ему все равно, этот смех звучит для него как лучшая в мире музыка. Пожалуй, даже церковные гимны менее вдохновенны, чем танец полудикой ведьмы Морриган из Диких Земель. Это магия, думает Алистер, точно магия — не могут обычные люди двигаться с такой грацией и изяществом, не могут обычные люди гореть, словно огонь, не могут люди... Ну и пусть, думает он. Ну и пусть.