The other lover. Diana.

С того дня прошло девять лет, и за это время случилось очень много говна, которым Диана не гордится и за которое ей откровенно стыдно. Ее зависимость и рехабы (сколько их было уже? Пять? Больше?), Клифф; Лара, которая никуда не делась; Джеймс, который сменил ее теперь, кажется, на посту главного алкаша Алкоголики, и их коллективное видение... Много всего. Каждый год есть две даты, после которых все идет по пизде: 11 апреля и 27 сентября, и если в апреле Диана каждый раз вспоминает, что ее жизнь не сломалась, и что ей дали второй шанс, то в сентябре… в сентябре она почти каждый год срывается, это приводит к скандалам, Джеймса это раздражает, хотя его почти все раздражает в последнее время. Сейчас август, они в туре не с кем-то, а с Guns N’ Roses, а Ди уже считает дни до той ужасной даты. Джеймсу сегодня 29 — последний раз, когда первой цифрой в его возрасте будет двойка. Хочется сделать для него что-то особенное и приятное. На прошлой неделе они капитально посрались, когда Диана в очередной раз впряглась за Джейсона. «Никогда не говори мне, что мне делать, поняла?» — при всех. Когда они остаются вдвоем? Совсем другая история. Раньше ему откровенно нравилось это: нравилось то, что Диана всегда была главной и говорила ему, что делать, нравилось прогибаться, соглашаться, подчиняться. Ему не было стыдно, но, чем старше Джеймс становился, и чем сильнее на первый план начала выходить его мачо-персона, тем больше он начинал стрематься. Ему все еще нравилось это: нравилось быть кем-то другим с ней, нравилось отдавать контроль в ее руки, нравилось все отпускать и просто расслабляться, но личные конфликты в больной голове и дикий контраст с отношениями с Ларой делали свое дело. От скромного и застенчивого пацана не осталось абсолютно ничего. Джеймс с годами превратился в того, кем его всегда видела Лара: в настоящего лидера и Мужика с большой буквы; в грубого мужлана, трясущегося за свою маскулинность. Лара тоже никуда не делась, даже больше: теперь она официальный менеджер, и теперь она решает столько вещей, что хочется удавиться. На пару со своим братом они просто убийственная комбинация. Из личной жизни Джеймса она тоже не исчезла, и в этом Диана виновата сама. Это она тогда предложила не говорить, не афишировать и не палиться, и аргумент у нее был тогда весомый: мы с тобой потрахались, и я осталась в группе; на что это похоже со стороны? Джеймс и сам видел, на что это похоже, поэтому не стал спорить. Но и Лару отшить он не смог, потому что тогда что-то сделать самостоятельно у него не хватало духа. А потом… Потом сделать это было уже нереально без ебучих последствий. В итоге вышла эта убогая почти шведская семья, в которой Диана всегда была на втором плане. А она-то всегда думала, что быть второй в чем-то — не для нее. И при всем этом пиздеце у Джеймса хватало наглости ревновать ее абсолютно ко всем и каждому, но хуже всего доставалось Джейсону, с которым по уебищной иронии у Ди не было абсолютно ничего, кроме хороших дружеских отношений. Может, Джеймсу просто противна была сама идея, что сейчас Диана может и предпочитает общаться с кем-то другим, а не с ним, как раньше. Может, еще какие тараканы у него в голове копошились — хуй знает. Ничуть не помогал и тот факт, что со Слэшем у нее были хорошие отношения: они какое-то время отвисали вместе в ЛА и скорешились — да, да, именно скорешились, а не потрахались; они ебашили вместе в определенный, довольно тяжелый для Ди период, откисали на чьих-то хатах, напоминавших притоны, и лениво джемили вместе, просто так, просто по приколу. Что во всем этом видел Джеймс, знает один Джеймс. Диана долго думала над тем, что ему подарить. На прошлый день рождения это был серебряный кулон в виде башки волка. Джеймсу очень зашло, и он постоянно таскал его, даже когда они срались в пух и прах. В этом году она с самого начала смотрела на всякие кольца, но в итоге уже к весне решила, что какое-нибудь кольцо ему обязательно подарит Лара. Чего Лара ему не подарит, потому что вообще не шарит, так это гитару, за которые Диана шарит лучше, чем многие. Она прекрасно знает, что и как Джеймс подгоняет под себя, и на чем ему нравится играть; они о гитарах за всю жизнь говорили больше, наверное, чем об их недо-отношениях. В конце весны она заказала кастомную ESP MX-250 Explorer, черную с жемчужной инкрустацией на грифе «из человека в волка». Гитара была готова примерно за месяц до даты, и с этим туром пришлось очень хорошо изъебнуться, чтобы таскать ее с собой и не спалить раньше времени, но Диана изъебнулась. Оказалось в итоге, что могла бы спокойно оставить ее дома и не делать себе мозги: несколько дат накануне отменились, и следующий концерт по плану — только после его дня рождения. На время все вернулись в ЛА, где Джеймс собирался отмечать. Диана собиралась сделать все красиво и даже извиниться первой — тоже подарок своего рода, «извини» от нее услышать можно было нечасто теперь. С момента срача Джеймс с ней показательно не разговаривал. Каждый ебаный раз одно и то же: как только они едут в тур с кем-то еще, начинается эта непонятная ревность, откуда-то вылезает необходимость доказать и показать, кто тут главный альфач, и что вот НА НЕЕ даже смотреть лишний раз не стоит. Из-за Джейсона они посрались на лайтах: это просто уязвленное эго Джеймса требовало внимания. Из-за Слэша они посрались по-серьезному. Так, что уже девятый день Джеймс просто игнорировал Диану, и она даже не была уверена, приглашали ее прийти на вечеринку, или нет. Это была полная хуйня: после того, как пьяный Джеймс в шутку, но на самом деле серьезно, как обычно хуесосил Джейсона в общей гримерке после выступления, Диана заебалась и в который раз впряглась, поставив Хэта на место всего парой слов. Ободряюще хлопнула Джейсона по плечу, поймала его благодарный взгляд и улыбнулась ему. Джеймсу это, естественно, не понравилось, и, утащив Диану с собой в свою личную гримерку и хлопнув дверью так, что листок с его именем отвалился, он в красках объяснил ей все, чем он так недоволен. В красках и так, что это слышали все остальные, как и то, что на это отвечала Диана. Потом все стихло, и через пять минут она вылетела в вихре рыжих волос, бахромы своей косухи и черепов на цепочках, хлопнула дверью у поспешно идущего за ней Джеймса перед самым носом и свалила от греха подальше. Джеймс поднимал на нее руку уже неоднократно, и делал это все чаще, но в большинстве случаев Диана сама подливала масла в огонь, будучи просто не в состоянии заткнуть свой рот вовремя и распаляя чужую агрессию только сильнее. Да, Джеймс поднимал руку, замахивался, но ни разу не ударил ее; максимум, что он делал и прекращать не собирался — хватал за запястья и локти и бесцеремонно таскал ее туда-сюда. Наверное, тот день, когда его рука все-таки опустится, станет последней каплей и последним днем Дианы Мастейн в Металлике. Пока что этого не произошло. До того, как она вывалилась из гримерки, Джеймс, переставший орать, подошел к ней вплотную, влез в личное пространство и поймал за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. Он был красный, как помидор, и запыхавшийся, поджимал губы, пытался успокоиться. Он сжал пальцы слишком сильно, и Диана скривила лицо, свела брови к переносице, уставилась на него с вызовом. — Не разговаривай со мной так при остальных, поняла? — тихо и угрожающе спокойно произнес Джеймс. Диана презрительно усмехнулась в ответ и закатила глаза. — Ты заебал со своей маскулинностью. Кому ты что доказываешь, я не понимаю? Кто вообще ставит под сомнение, что ты у нас «самый большой и главный мужик»? — Ты, когда разговариваешь со мной так, как будто я какой-то сопляк, — Джеймс болезненно нахмурился и скривил рот. — Постоянно. Ты это делаешь постоянно, блять. — Потому что ты ведешь себя, как идиот! Постоянно! Как какой-то школьник-переросток и ебаный хулиган, который пытается самоутвердиться за счёт более слабых! Тебе почти тридцать, мать твою, Джеймс! Здоровый лоб! — Диана дернула головой и вырвалась из его хватки, но отходить не стала, а только задрала нос выше и придвинулась совсем близко. Ее указательный палец впился ровно в центр его груди. — Пора уже перестать вести себя, как имбецил, и повзрослеть! Джеймс схватил ее за запястье и сдавил так сильно, как будто хотел сломать. Внутри все кипело и клокотало: да кто она такая, чтобы отчитывать его и разговаривать с ним ТАК? Какое она имеет право? Диана сжала челюсти и поджала губы, но не стала ныть, что ей больно. Пускай и дальше напрягается; завтра там будет синяк, и она ткнет это запястье ему под нос, когда он будет трезвый, а ему, как обычно, будет стыдно, и за закрытой дверью, когда никто не видит и не мешается, он будет извиняться и целовать эти несчастные синяки, которые сам оставил. — Никогда не говори, что мне делать, поняла? — прорычал Джеймс, рывком притягивая ее к себе и впечатывая в себя грудью. Вместе с ней прилетели и ее волосы, задели его лицо; в ноздри заполз знакомый запах. Ей всего-то надо было сказать: «Хорошо, я поняла, Джеймс», и он успокоился бы моментально, обнял ее и зарылся лицом в этих волосах. Но Диана очень редко говорила то, что он от нее хотел услышать. — Я буду говорить то, что считаю нужным, понял? — копируя его тон, ответила она. — А указывать будешь своей датской соске, она никогда не против. После этого Диана вырвала свою уже начавшую неметь руку и вышла, хлопнув дверью, оставив Джеймса беситься наедине с самим собой, пинать стулья и ящики и разносить гримерку. И все бы ничего, если бы в этот же вечер, вернее, уже ночью, она пошла спать в свой номер в отеле. Но Диана, уебывая подальше от Металлики, почти влетела в Roses и остаток ночи провела с ними. Эксл ее бесил невероятно с самого начала, на других было как-то фиолетово, но из-за Слэша она готова была закрыть глаза на этого петушка с нереальным чсв. Слэш предложил дунуть. Диана не так давно в очередной раз вышла из рехаба и была чистая до сих пор, но решила, что один косяк никому не навредит, что это в лечебных целях и что после Джеймса ей надо было расслабиться. Шишки были какие-то очень убойные, Ди была уставшая после концерта и ебейшего дня и вымотанная морально после грызни с Джеймсом. Ее так развезло и прибило, что было вообще похуй, где прилечь; хотелось просто упасть и расслабиться. Оказалось, что прилегла она на полуголого (как обычно) Слэша. Видимо, это было очень удобно, потому что через час она уже спала у него на плече и почти жевала его волосню во сне. В таком виде ее нашел Джеймс, успокоившийся настолько, что стало стыдно за свое поведение, и решивший помириться. Естественно, ни о каком «помириться» речи идти уже не могло. Хуй знает, что Джеймс там себе подумал. Диана ничего объяснять ему тогда не стала: сразу — элементарно не могла, а потом просто не хотела. Она сто раз говорила, что Слэш — кореш и братан, и что у них никогда ничего не было и быть не могло. В тупой башке Хэта эта инфа отказывалась укладываться, ну и пошел он. Следующий концерт они отыграли без проблем, не разговаривая вообще и даже на саундчеке перекидываясь фразами, касавшимися друг друга, через других, потому что такая хуйня случалась в турах довольно часто: Диана и ее язык без костей, Джеймс с его вспышками гнева, подогретыми алкоголем, Ларс, который частенько только масла в огонь подливал... Дисфункциональная "семья", которая каким-то образом держалась вместе, но каждый был профессионален ровно настолько, чтобы на сцене на время сета задвинуть свои личные проблемы и выложиться на полную. Конечно, разница была. В периоды ссор Джеймс и Диана на сцене держались друг от друга на максимально возможном расстоянии, старались не оказываться слишком близко и не перекидывались ни взглядами, ни парой слов между песнями. Джеймс обычно был показательно активным, носился туда-сюда своими семимильными шагами, тряс башкой слишком яростно, часто подходил к Ларсу, забирался на платформу с ударной установкой и корчил всякие рожи. Диана всегда стояла с левой стороны рядом со своим крестиком на полу, почти никуда не отходила и все внимание сосредотачивала на грифе своей Flying V — черной или серебристой, в зависимости от того, на какой гитаре играл Хэт. Всегда на контрасте. Никакие рожи она не корчила, стояла с максимально каменным ебалом и наклонялась так, что волосы почти скрывали лицо. Иногда Джейсон, спонтанно топающий по сцене, подходил к ней, и они играли вместе, но сама Диана ничего не инициировала. В периоды, когда у них с Хэтом все было хорошо... в такие периоды история была совсем другая, но на концерте 29 июля в Ист-Ратерфорде у них с Джеймсом "хорошо" было примерно ничего. После этого, к счастью или сожалению, три даты отменились, и все ненадолго вернулись в ЛА. Джеймс все так же показательно игнорировал Диану, а она не менее показательно игнорировала его. Во всей этой ситуации максимально выигрывала только Лара.