The other lover. Diana.

С Дарреллом Эбботом и его братом Винни Джеймс и Диана познакомились еще в далеком 85м. Слухи о том, что в Техасе есть какой-то ОЧЕНЬ гитарист, долетали и до них, и всем было интересно, что же это за пацан, которого все так хвалят, и которого уже забанили все местные конкурсы по игре на гитаре, просто потому что им надоело, что победитель всегда один и тот же. Для Дианы это был больше профессиональный интерес, чем праздное любопытство, и когда после гига в Далласе к ним подошли парень с девчонкой и начали весьма красноречиво убеждать, что ну просто необходимо поехать в Арлингтон и посмотреть, убежать особо и не нужно было. Диана согласилась сразу, Джеймс подхватил, и Ларс не мог НЕ поехать: Лана тоже хотела увязаться вместе с ними, но ей надо было решать другие важные дела, потому что тур был далек до завершения, но не отпускать же этих двоих вместе? А кто следить за ними будет? Завтра у них еще один гиг, последний в этом отрезке тура — в Хьюстоне, но после того, как они отыграют там, то обязательно вернутся. Номера телефонов на бумажках, рукопожатия и дружеские объятия, как будто все друг друга знают тыщу лет. Забились и обо всем договорились. И just like that: Диана, Джеймс и Ларс, отыграв в Хьюстоне, на следующий день полетели обратно в Даллас, где аэропорту их уже ждали, сели в тачку и поехали в небольшой городок в получасе езды, налегке и в предвкушении. Диана, обещавшая взяться за ум и прекратить бухать так, как делала это до своего почти увольнения, свое обещание сдержала лишь отчасти: она сбавила обороты, но к ней теперь присоединился Джеймс, который эти обороты наоборот набирал, и даже Ларс, которому слава уже ударила в голову, себе почти ни в чем не отказывал. Клифф как был на другом уровне, так и остался, но никто ничего против не имел, и Клифф с ними не поехал. Места в тачке было мало, и им втроем пришлось сесть сзади, но кроме них там лежали еще какие-то вещи, и Джеймс оказался зажатым в сэндвич с двух сторон: Диана у окна, он в центре, Ларс с другой стороны, шмотки после Ларса. Он в самолете успел накатить, да и стеснялся он уже гораздо меньше, поэтому думал он ровно полминуты перед тем, как взять ноги Дианы и закинуть их на свои, почти сажая ее на одну коленку. Ди, базарившая с сидевшей спереди девчонкой, той самой, которая подходила к ним после концерта, и которую звали Рита, даже не запнулась и не дернула бровью. Продолжила говорить, сама подвинулась так, чтобы было удобнее, и расслабилась, а Джеймс, не получив по рукам, закинул их на спинку сидения. Ларс с другой стороны от него трещал с водителем: пацан, который и школу не закончил, наверное, но уже работал диджеем на местной радиостанции и шарил за метал и треш. Это было охуенно: просто сидеть сзади, вжимаясь в спинку, с шикарной девчулей на коленях, слушать чужой треп с двух сторон и не вслушиваться, наматывать на стертые о струны пальцы рыжие волосы и просто чиллить, пока за окном городской пейзаж сменялся пригородом, а потом снова городом, но уже гораздо меньшего масштаба. Диана в какой-то момент тоже откинулась назад и прижалась к его боку, и это было как-то слишком круто. Джеймс уже не первый год находился с ней рядом почти постоянно, но новизна ощущений до сих пор не прошла, да и подобные моменты случались не так уж часто, чтобы успеть надоесть. На место они приехали слишком быстро, и оказалось, что едут они в местный клуб на концерт, смотреть на группу, в которой играет Даймонд Даррел Эббот. *** — Это же ебаный глэм, — первое, что произнесла Диана, войдя в клуб и посмотрев на сцену. Она еще даже вслушаться не успела, но хули слушать, если внешний вид и так все говорит сразу? Да и потом, они приехали к самому началу, и слушать пока было нечего: группа еще не начала. — Ааам ну типа да, — Ларс, стоящий рядом с ней, крутил башкой, пытаясь увидеть лучше. Дана поправила волосы на плече, тряхнула челкой и, решительно выдохнув, направилась к бару. — Мне надо выпить. — Подожди, я с тобой, — Джеймс не отставал, подошел слишком близко и почти врезался носом в ее макушку, когда она резко остановилась. — Слушай, Ди, давай без… — Да-да, я знаю, — прогнусавила Диана, поворачивая к нему голову и корча рожу. — Давай без хуйни сегодня. Я знаю, Джеймс. Поэтому мне надо выпить. — Да я просто… — Я знаю. Хэйр-метал, глэм — называй, как хочешь, а ничего, кроме отвращения у Дианы он не вызывал. Ну, что это такое? Пацаны, одевающиеся и выглядящие, как девки, а иногда даже более женственно, чем сами девки? Ужас, да и только. Джеймс, выглядевший, как высокая блондинистая швабра, и таскавший по сути не менее узкие джинсы, чем все эти глэм-придурки, в ее глазах смотрелся куда привлекательнее, да и вообще: не внешность главное! В случае с Хэтом это подтверждалось миллион раз. Сейчас он в светлых джинсах, охуенно сидящих на заднице, и в белой тишке Мисфитс без рукавов стоял рядом с ней на баре и заливал в себя второй двойной виски, предварительно стукнувшись с ней стаканами. Ситуация на лице у него стала получше, чем пару лет назад, и волосы стали длиннее; из нелепого подростка он уже постепенно начал превращаться в того, по кому потом девочки будут страдать только так, но пока что еще не до конца превратился. Зато голос у него уже сломался, и он перестал давать петуха на лайвах. Диана заказала третий виски, но опрокинуть его не успела, потому что группа начала играть, и челюсть отвалилась буквально с первых секунд. Все, что говорили про Даррелла Эббота, было правдой, и никто не преувеличивал. Даже, блять, наоборот: словами они всего не передавали. Ди резко развернулась, заехав Джеймсу по лицу волосами, и уставилась на сцену, высматривая гитариста. Джеймс последовал ее примеру, и с его ростом видно ему было лучше. — Офигеть, — прокомментировал он, вытягивая шею. — У этого пацана гитара больше, чем он сам. — Мне нихуя не видно отсюда, — Ди недовольно наморщила нос и цокнула языком. — Пойдем к сцене. Влив в себя свой виски и тряхнув головой, она уверенно начала пролезать через небольшую, но плотную толпу вперед, и Джеймсу оставалось только послушно потащиться за ней, осушив свой стакан. В башке уже все давно плыло, и три двойных виски подряд — это не детские шутки, но Диане как будто было все равно. Она совершенно не выглядела пьяной, и Джеймс поймал себя на том, что стоит у нее за спиной и держится руками за плечи не потому, что надо держать ее, а потому что шатает его. То, что творил худой, как спичка, пацан с диким почти что афро, торчащим во все стороны, одетый, как попугай, в цветастые глэм-шмотки, было просто невероятно. Группа — Пантера — играла в основном каверы на всякое популярное музло, но ебаный ты Боже, как они играли эти каверы. Ди встала у самой сцены, почти напротив Даймонда Даррелла, и как загипнотизированная смотрела на его руки. Пацан играл лучше, чем она, даже играя каверы, и это не вызывало зависти или злобы. Это вызывало какое-то дикое восхищение. — Ебаный свееет, Джеймс, — Ди проморгалась, подалась корпусом назад, спиной вжимаясь Хэту в грудь и закидывая голову ему почти на плечо, чтобы он ее услышал. Джеймс, к счастью, не стал тупить и почти сразу наклонился к ней сам, сжал пальцы на плечах. — Я бросаю гитару. Ты только посмотри на это. Джеймс впервые, наверное, видел, чтобы Диана Мастейн кого-то открыто хвалила. Ну, справедливости ради, тут было, за что. Он ничего не ответил, и очень скоро рядом нарисовался Ларс с тем радио-пацаном, потом откуда-то подошла Рита и еще какие-то люди явно из тусовки Пантеры. После того, как закончилась песня, Рита почти залезла на сцену и крикнула: «Даррелл, смотри, кого мы достали!» Даррелл посмотрел и заметил только сейчас две башки рядом: рыжую и белобрысую, и лицо у него чуть не лопнуло. Диана думала, что у пацана глаза вывалятся от удивления, и до нее только сейчас дошло, что все это было сюрпризом. И что Рита, наверное, его девушка, или просто очень охуенная подруга. До конца сета, чтобы парня не довести до ручки, Диана, Джеймс и Ларс стояли в стороне, а сразу после Рита утащила их в гримерку. Когда туда зашел Даррелл, не улыбаться было просто нереально, потому что он с порога как самое настоящее солнышко осветил все и всех. В нем было столько детской открытой радости и восторга, что хочешь, не хочешь, а заулыбаешься в ответ. Ему было 18, вообще-то, но выглядел он лет на 15 от силы, да и вел он себя, как ребенок. Оказалось, что Металлика для него — серьезное влияние и пример еще с Metal Massacre, что он фанат, и был на концерте один раз, и много еще всяких вещей, на которые хотелось умилительно улыбаться и трепать его по волосам. После гига практически сразу все поехали к Эбботам домой. У Дианы в 18 было две гитары; у Даррелла — побольше, и все одинаковые Dean ML. Его сигнатурная, но на тот момент еще не успевшая ей стать, как Explorer у Джеймса и King V у нее самой. От этой поездки остались только хорошие воспоминания: смех, совместные фотки, шутки и бухло. Много бухла. Очень много бухла. Эта атмосфера Диане была по душе, да и Джеймсу тоже. Даймонд Даррел и впрямь оказался настоящим бриллиантом. *** В 1991 на Монстрах Рока была уже совсем другая Пантера: от глэма и каверов на чужие песни и следа не осталось, Даймонд стал Даймбэгом, и гитар у него в комнате теперь наверняка было просто несчетное количество. Внешне он изменился, но по характеру так и остался тем же восторженным пацаном, таким же простым в общении и такие же солнечным. Диана была ужасно рада его видеть. Кроме внешнего стиля, сменился и стиль музыки, во многом благодаря новому вокалисту. Его Диана лично пока что не знала, но, видимо, у Джеймса появился достойный конкурент в том, кто тут главный мужик-МУЖИК в индустрии. Пантера присоединились только на самом последнем шоу в Москве, которое они открывали, и до сета Металлики времени была уйма. До начала всего действа по-человечески побазарить времени не было: все в России первый раз, все со своими, и все заняты разными делами, но перекинуться приветами, пожать руки и обняться — это они успели всем составом. Джеймс тоже был рад видеть старых знакомых, но свою радость он проявлял гораздо в меньшей степени, чем Ди, которая выступление обновленной Пантеры посмотреть очень хотела, предлагала и Джеймсу, но он отказался, зато Джейсон согласился (Джеймса это мягко говоря не обрадовало, но менять свое решение он все равно не стал и ушел торчать вместе с Ланой туда, где их разместили), а потом и Ларс в какой-то момент пришел постоять рядом, но на весь сет не остался. Диана и Джейсон смотрели, стоя сбоку сцены и охуевая в самом хорошем смысле. Им бы совместный тур замутить — был бы просто отвал башки. Посмотреть определенно было, на что, но гораздо больше, чем вышагивающий по сцене гневными стомпами на манер пещерного человека, бритый под машинку, мускулистый и татуированный Фил Ансельмо, орущий в микрофон брутальным голосом, а потом вдруг поющий вполне чисто и берущий высокие ноты, Диану интересовал Дайм. Тон гитары, риффы, визгливые соло, поведение на сцене и лица, которые он делал: все тот же восторженный пацан, только теперь с усами и бородой, и волосы торчат не наверх, а падают вниз. Все по красоте. Фил выглядел на сцене, как животное, да и за ее пределами не сильно лучше, потому что алкашка в кругу Пантеры лилась водопадом, и это был серьезной конкурент для «Алкоголики». Находиться среди Пантеры и их крю и НЕ бухать, было просто не-воз-мож-но, как выяснилось чуть позже. У Дианы уже одно такое животное имелось, и второго ей совершенно не нужно было, но ее животное с некоторых пор умом и сообразительностью не отличалось, и взять и спросить по-человечески, что к чему, Джеймс не мог. Особенно пьяный Джеймс, а таким он был уже почти что постоянно. После того, как Диана и Джейсон вернулись обратно к остальным и оба (Диана в большей степени) начали рассказывать о том, что Пантера — это заебись, что звучат они свежо и очень мощно, и что надо будет предложить им совместный тур, Джеймс слушать ничего не захотел. Он был не в духе. Мало того, что в России было холодно, так еще и условия для музыкантов тут были так себе, но это даже неважно, потому что он и не к такому был привычный. Но ему хотелось до начала их сета, да и вообще уже давно, просто посадить Диану на колени и заставить гладить себя по голове, потому что он устал, потому что вчера была годовщина смерти одного из его лучших друзей, потому что в этом Европейском туре он уже заебался. Хотел поговорить с ней спокойно и спросить, как она себя чувствует. Джеймс прекрасно знал, что она каждое 27е сентября переживает гораздо сильнее, глубже и болезненнее, чем остальные и чем он сам. Но правильных слов он сразу подобрать не смог, а потом вместо того, чтобы пойти куда-то с ним и посидеть в тишине вдвоем (если тишину удалось бы найти в принципе), Диана захотела идти смотреть на кого-то другого. Ну и хуй с ней. Джеймс только скорчил презрительную рожу им с Джейсоном в спины и пошел сажать себе на коленки Лану, которая погладила его по голове, и ее даже просить об этом не надо было, но это все было не то. Конечно, они отыграли свой сет, и сразу после него в их «гримерке» Джеймс, разгоряченный и на эмоциях, залив в себя почти целый граненый стакан водки, схватил Диану за запястье и оттащил в сторону. Он хотел поговорить, но вместо разговора получились какие-то пьяные упреки в том, что она постоянно сваливает при любой возможности и не хочет проводить время с группой (читать: не хочет проводить время С НИМ). Ему самому было мерзко от того, сколько в голосе было обиды и требовательности, как у какого-то капризного пиздюка, и это ужасно злило. Вместо того, чтобы быть обиженной соплей, он решил быть настоящим мужиком и начал злиться. Это было совсем не то, чего он хотел, но получилось, как всегда. Диана, как обычно, ничего терпеть не стала, но ругаться и устраивать сцену сейчас у нее не было ни сил, ни желания. Накатила какая-то апатия, и хотелось просто уйти. В пизду это. Пускай сам разбирается со своей хуйней. Собственно, так она и сделала. Не сказала ничего, что в принципе было для нее очень странно, вырвала свою руку из чужих пальцев, отошла в угол и, отвернувшись и никого не стесняясь, стянула с себя потную концертную тишку и надела чистую. Джеймс смотрел на ее голую спину и лопатки и хотел удавиться, срочно встать так, чтобы на нее никто больше не смотрел, закрыть ее от чужих глаз. Диана поправила волосы движением, которое Джеймса всегда приводило в чувства, небрежно откидывая их назад, но на него даже не посмотрела. Взяла свою косуху и ушла куда-то. Она пошла искать Дайма, а нашла целую ораву пьянющих чуваков, для которых на вопрос «выпьешь?» не существовало ответа «нет», и спрашивать надо было только «что наливаете?». Дайма она тоже нашла, естественно, но ни о каком «побазарить наедине» и речи быть не могло. Естественно, он сразу же предложил накатить. Естественно, она не отказалась. Бухать с ними оказалось куда приятнее и легче, чем со своими: тут не надо было постоянно думать, как бы все не запороть, не надо было напрягаться, не надо было держать себя в руках. Другие люди, которые ее не знают, и которые ее не осудят; этим людям вообще наплевать в принципе, и это круто. И вообще, она держалась уже давно, но каждый раз после рехаба происходит одно и то же: все вокруг нее бухают. Это ее проблема, да, и справляться с ней одна должна сама, но оставаться трезвой и чистой, когда вокруг тебя творится черти что, и когда не поддерживает никто, очень, очень, ОЧЕНЬ тяжело. К сожалению, только алкоголем в ее случае дела редко ограничиваются, но это уже другая история. С Даймом можно было часами базарить, честное слово, но выловить его одного было абсолютно нереально: он постоянно был в центре происходящего, главный инициатор, заводила, самый безбашенный и самый веселый. Он, да и остальные чуваки, не заморачивались и просто веселились: именно то, что делала сама Диана в начале 80х, пока не получила предупреждение и второй шанс. Окунуться во все это снова, особенно после начавших трещать по швам отношений с Джеймсом — это как надеть разношенную пару найков после узких и неудобных туфель на шпильке. Очень приятно и легко, и переобуваться потом не хочется. Диана хотела пообщаться с Дарреллом, обсудить гитары, музыку, примочки и вообще все на свете; может, даже поджемить с ним немного, но вместо этого оказалась в самом центре попойки и не смогла отказаться, несмотря на то, что получила не так давно очередной жетон. Последние пять лет рехабы — такая же часть рутины, как долгие туры и часы на студии, которых, кстати, все меньше и меньше. Еще и эта дата. 28 сентября, и Диана была до сих пор трезвая и чистая просто потому, что они были в Европе, и достать стафф в Европе было проблематично, и особенно в России, где по-английски люди особо не говорят, да и вообще. Алкашки тут было, правда, в избытке, и до концерта Ди продержалась только каким-то чудом. Но концерт в Тушино отгремел в буквальном смысле, следующая дата только через 20 дней, так что… У Пантеры была не только водка, но и виски, и Диана сразу же, как только подошла к огромной и уже пьяной компании, получила от Даррелла в руку стакан с двойной порцией двойной порции— типа, штраф. — Плесни чего-нибудь сверху, — Диана улыбнулась ему, светя зубами. — Я в завязке с января. Дайм закинул руку ей на плечи и потащил с собой в самый центр, как заправский фокусник вытащил у стоящего к нему боком Фила Ансельмо банку колы прямо из руки и плеснул немного в сраный граненый стакан (точно такой же, из которого Джеймс хлестал водку), сделав реверанс. Фил уже начал пьяное «ээй, какого…», но обернулся и увидел Диану с ее рыжей копной растрепанных и влажных после выступления волос, в тишке с логотипом Карателя, в косухе с бахромой и кучей черепов, со стаканом в руке и с довольной улыбкой/ухмылкой на лице, при которой глаза всегда хитро сощурены, и на одной щеке всегда есть ямочка. Если бы это было дома в Штатах, обязательно были бы групиз. Это было не дома, это было в сраной мать ее России, куда еще совсем недавно вход был вообще всем закрыт, и на этом сосисочном празднике Диана была в меньшинстве. В подавляющем. — Hello me, meet the real me, — не обращая внимания на смотрящего на нее Фила, обратилась она к стакану. Дайм рядом с ней заржал, хлопнул по плечу и откуда-то достал стакан и для себя. — Погоди-погоди. Через полминуты у него было то же самое: два двойных виски плюс кола, его стакан стукнул ребром о ее, и они оба опрокинули содержимое одновременно. Диана зажмурилась и тряхнула головой, виски обжег горло и сразу же разлился приятной теплотой по всему телу. Кто-то одобрительно протянул «а она знает, как надо!», кто-то подхватил, и все жетоны трезвости, накопленные с января, отправились в пизду, но было так откровенно поебать. Хотелось просто отвлечься и забыться. Ди села Дайму на уши сразу же и отцепляться не собиралась; он и сам был рад потрещать, и после первого стакана был второй, третий, еще и еще. По шарам дало быстро и очень сильно с непривычки, и буквально через полчаса Диана уже не думала ни о чем, находясь в эпицентре попойки вместе с Дарреллом и Филом, заливая в себя шоты наравне с ними и совершенно теряя голову. Было очень жарко, тесно и потно. На сцене перед океаном народа отжигами AC/DC, и сюда доделали звуки музыки и рев толпы, но тут была совершено своя атмосфера. В какой-то момент в дело естественно пошли гитары, и Диана, пьяная настолько, что и море по колено, и выше только горы, на синей Dean ML Дайма с молнией, подключенной к маленькому усилку, сидя на ящиках из-под оборудования впритык к не менее пьяному Филу, начала играть музыку, которую с Джеймсом и Металликой не играла никогда. Что-то из того, что приходило ей на ум, но по характеру не подходило группе и в итоге отправлюсь в стол. У нее и слова были для этой песни, но больше кусками. Feeling paranoid, true enemy or false friend? Anxiety’s attacking me and my air is getting thin I’m in trouble for the things I haven’t got to yet Кто-то начал отстукивать ритм, Диана сбилась и потерялась в словах, а потом начала играть другое, коротко ударяя по струнам и сразу прерывая звук. Well me, it’s nice talking to myself A credit to dementia Someday you too will know my pain And smile it’s black-toothed grin После этого все остальные слова вылетели из головы, и ничего лучше, чем сыграть визгливое соло, Диана не придумала, в процессе совсем завалившись на Фила, который был, кажется, не против такого. Разговоры о том, «что это? Новая песня Металлики? Звучит необычно!». Диана на это только смеялась, отдав Дайму его гитару и уже используя вокалиста Пантеры в качестве кресла со спинкой. Фил пытался убрать изо рта ее волосы, но саму ее убирать никуда не торопился, а потом снова кто-то организовал шоты, и кто-то крикнул, что надо на брудершафт! Диане было абсолютно все равно, с кем из толпы потных пьяных мужиков пить на брудершафт, но Дайм стоял совсем рядом, и у него в руках уже было не два, а целых три стакана, и как он, будучи настолько пьяным, умудрялся их все держать, было вообще непонятно. Фил начал подниматься, и Диане тоже пришлось, но далеко вперёд полететь она не успела, потому что Ансельмо поймал ее сзади за талию обеими руками и поставил ровно, потом кто-то что-то заорал — Ди не разобрала, что; голова и вообще все уже кругом шло, и, наверное, эта хуйня на брудершафт станет последней на сегодня, и после она просто упадёт и не встанет. Диана закрыла глаза, чувствуя, как руки на талии поднимаются выше, а потом исчезают, а когда открыла снова, Фил уже стоял на ящиках, на которых они только что сидели, и протягивал ей руку. Диана попыталась собрать глаза в кучу и зачем-то протянула ему свою в ответ. Через пару секунд она уже стояла с ним на ящиках, улыбаясь от уха до уха, у нее в руке был граненый стакан, у Фила тоже. У него была странная улыбка: уголки рта вниз, и совершенно черные глаза. Захотелось потрогать его бритую башку, и Диана не отказала себе в этом желании, провела ладонью по короткому ежику и переплела с ним руки. — We’re taking over this town! — хриплым сорванным голосом прорычал Фил, и все крю Пантеры заорало в ответ. Диана подмигнула ему, опрокинула свой виски и, положив ладонь на бритый затылок и заставив Фила опустить голову, мокро чмокнула лоб прямо у линии роста волос. Так же резко, как придвинула, отпустила и отодвинулась сама, со всей дури кинула стакан на пол и. И увидела Джеймса, стоящего на краю толпы. Ей было не до того, чтобы обращать внимание на его настроение: ей было весело в первый раз за долгое время, и всем остальным тут тоже было весело. — Джеееейми! Ваше высочество! — все еще стоя на ящиках, Диана сделала нелепый издевательский реверанс и чуть не упала. Фил ее поймал — снова за талию, снова сзади, и руки убирать он не торопился. — Вы решили почтить нас, простых смертных, своим присутствием? Срочно кто-нибудь налейте ему, как штрафнику! После такого приветствия не заметить Джеймса было уже нереально, и ему сразу же сунули в лапу стакан с виски-колой. Дайм очень быстро оказался рядом, закинул руку на плечи, как смог, и потащил его в центр. Джеймсу хотелось убивать и ломать всем лица, но он улыбнулся максимально неестественно, влил в себя вискарь, кое-как посмеялся над какой-то хуйней. Он сюда пришел с определенной целью, и оставаться ему не хотелось абсолютно. При виде Дианы рядом с кем-тo; нет, не просто блять рядом, а в самом центре, в куче непонятных пьяных чуваков, которые ее облизывали и лапали глазами, а кто-то — и не только глазами, кровь закипела моментально, в ушах застучал пульс и челюсти сжались до желваков. Джеймс не знал абсолютно ничего про лысого чела с татухами на руках, кроме того, что руки ему надо оторвать, потому что нехуй распускать и трогать чужое, и того, что растительность на лице у него была только в том месте, где сам Джеймс ее всегда сбривал. В принципе, уже первого было достаточно для того, чтобы дать пизды. — Мы уходим, — Джеймс подошел к ящикам и задрал голову. Он сам был пьяный, но Диана была просто в мясо, и вряд ли она вообще осталась бы в вертикальном положении, если бы этот мудила ее не держал. — Да нихуя! — ответила она, тряхнув волосами. — Ты только пришел. И я никуда не хочу уходить. Джеймс перевёл взгляд с нее на чела у нее за спиной, встретился с ним глазами и злобно сощурился, скривил рот. — Здесь весело, блять, ты прикинь, а, Хэт? — не унималась Диана, не обращая внимания на битву взглядов. — Тут просто ве-се-ло. Никто не делает мозги. Никто не несёт хуйни. Весело. Так все еще бывает, оказывается. Я уже забыла нахуй, как это, когда тебе весело. Прикинь? За-бы-ла. Она рассмеялась, но ей было уже совсем не весело, и если бы Джеймс был трезвее, он бы это заметил. Джеймс трезвее не был, и он был занят другим. Ему нужно было показать и доказать, у кого тут член длиннее, и кто тут главный, и что его — Джеймса — вещи трогать нельзя. О том, что Диана — не вещь, он как-то забыл. Он даже не заметил, что руки Фил с ее талии убрал, и что сам он стоял и сжимал кулаки до белых костяшек, так, что кольца врезались в пальцы. Не заметил, как Диана неловко почти свалилась с ящиков, и как Дайм, стоявший все это время рядом, ее поймал. Как она агрессивно мотала головой, отказываясь от всего на свете, сама не зная даже, от чего, и как напролом потащилась куда-то в сторону, а потом вообще потерялась в толпе, оставив свою куртку валяться где-то там. Настроение переключилось очень резко, и все темное говно и боль, которые она последние… сколько там часов? топила в двойных виски с колой, вылезли все-таки на поверхность и оскалились своей black-toothed grin. Заливай, не заливай, а одна и та же хуйня повторялась из года в год. Просто в этом году догнала на день позже.