Happy New Year

Накаджима смерил приближающихся изучающим взглядом, пока не озвучил вопрос. — Где Рю? Фёдор безразлично пожал плечами и опустился рядом с Гоголем, будто не замечая его присутствия. Сигма, отстранённо стоя в стороне, не сразу сообразил, что вопрос как к сокурснику Рюноскэ касался по большому счёту его, и потому ответил с небольшой задержкой тем, что обернулся на Достоевского, так ничего и не сказав. — Хэй? — Ацуши поднялся со своего места, скрестив руки на груди, и встал между Сигмой и Фёдором, специально обращая на себя внимание. Лишний раз парень громко хлопнул в ладоши, но желаемого результата не последовало. — Сигма! Вкрадчивого оклика было достаточно, чтобы юноша дёрнулся и отчуждённо посмотрел на Гоголя. Блондин внимательно осмотрел его с ног до головы, после чего поднялся и направился обратно в университет. Сигма поплёлся следом под недоуменные взгляды оставшихся. Минув скопление студентов, которые группками толпились на протяжении всего пути, Николай проскользнул в раздевалку. Сигма не успел удивиться, как Гоголь предугадал, что помещение будет свободно от других учащихся, смахнув всё на исключительную память друга. Блондин молча обернулся к второкурснику, задержал своё внимание на чужой несобранности и вновь отвернулся, смотря куда-то на многочисленные крючки и забытые кем-то сумки с формой. В следующую секунду Сигма опустился на колени, скрыв лицо в предплечье. Гоголь остался неподвижен, но на этот раз вся его его сосредоточенность была обращена к странному поведению юноши. Он терпеливо ждал, когда тот начнёт говорить и когда слов не последовало, присел на корточках напротив. — Где Рюноскэ, Сигма? Второкурсника пробивало на слабую дрожь. Он был благодарен Николаю за предоставленное на успокоение время, поэтому после трёх долгих минут смог собраться, чтобы заговорить. Начинал юноша неуверенно и вдавался в подробности с большой неохотой, но очень скоро оживился, перестал путаться в хронологическом порядке и постарался изложить суть настолько понятной, насколько позволяла фотографическая память. — ...Однако мы не хотели оставлять его там. Серьёзно. Я бы лучше ввязался в драку, чем позволил им коснуться Рюноскэ, но, — его голос на мгновение осип, но юноша живо прокашлялся, приводя заминку в порядок, — к тому моменту я заметил в дверях кого-то ещё. Из-за ужасного ракурса и освещения я не сразу понял, что это Фёдор. И он наотрез отказался от моей идеи. Понимаешь? Гоголь остановил его, проигнорировав последний вопрос. — То есть вы оставили его там? Вы- Обстановка накалялась. Николай хотел было выругаться, но пришла очередь Сигмы перебить его. — Нет, боже, конечно нет. Там стояло всего три парня, но я сомневаюсь, что даже с большим желанием мы бы помогли ему, учитывая физическую подготовку каждого из нас. Фёдор мгновенно набрал чей-то номер, и пока ничего не успело случиться, ворвались два ученика с четвёртого курса и декан. Всё ещё переваривая информацию, Николай поднялся с корточек, расшагивая по раздевалке от одной стены к противоположной и так несколько раз, пока вновь не остановился напротив Сигмы. — Ты не ответил. Где сейчас Рюноскэ? — Относительно, с ним всё в порядке, но мы были вынуждены отвести его в медпункт. Он просил держать это втайне от Ацуши, чтобы не возникало лишней "сопливой мелодрамы". Вот только я опасаюсь, что Накаджима узнает рано или поздно и без нашей помощи. Вот только тогда, боюсь, это произойдёт совсем при других обстоятельствах, думаю, отнюдь не радостных. По мере дальнейших рассуждений друга, слушатель хмурился. Казалось, его брови настолько сильно склоняются домиком, что вот-вот две стороны соприкоснутся. При других обстоятельствах Сигма мог бы пошутить про монобровь, но ситуация не позволяла. История о том, как Акутагава подвергся издевательствам в связи недавнего каминг-аута, вспыхнуло новой волной ненависти в глазах Гоголя. Он вернулся к похождениям от стены к стене. — Их имена, курс и ни слова Накаджиме, — потребовал Николай. Когда его просьба была исполнена, он покинул раздевалку, оставив Сигму в том же положении, каком тот сидел перед его уходом. Блондин предположил, что второкурсник захочет некоторое время побыть наедине с собой, и своевременно оказался прав относительно чужой потребности. С полученной информацией Гоголь, подавляя всю противоречивую неохоту, вернулся в аудиторию, откуда его прогнали вместе с Ацуши на прошлой паре. Во время перерыва сокурсники разбежались кто куда, и в помещении остались только худые стайки, столпившихся около своих рядов. Тацухико не торопился покидать своё место и, как обычно, лениво крутил карандаш в руках. Заметив приближение блондина, он нахмурился и сразу же сместил точку наблюдений на свою ладонь, делая вид, что нет ничего на свете важнее и интереснее игры с атрибутом канцелярии. Гоголь подошёл вплотную и остановился по другую сторону от чужого стола. Всё ещё не решаясь заговорить после последних событий, он без объяснений стащил ручку Шибусавы, подпёр одной ладонью подбородок, вместе с тем подвигая чей-то табурет к противоположному ряду, чтобы водрузить на него пятую точку, и принялся с не меньшим усердием крутить ручку, будто пытаясь выбить лидерство на Олимпийском чемпионате. — Что, чёрт возьми, тебе нужно? — не столько рассерженно, сколько равнодушно и скучающе поинтересовался Тацухико. Прикинув все "за" и "против", Николай неуверенно отозвался: — Помощь? — Ты меня раздражаешь. — Спасибо. Это касается Ацуши, — сделал попытку повторно переубедить сокурсника и бывшего соседа по комнате Гоголь. — Какое мне дело. — И Фёдора. Николай широко улыбнулся, слушая, как с треском разломался пополам карандаш в руках Шибусавы. Пусть в сокращённой форме, Гоголь пересказал всё, что узнал от Сигмы. И о том, как Достоевский вмешался, чтобы помочь Рюноскэ, и о возомнивших себя рассудителями допустимости нетрадиционных ориентаций компании четверокурсников. На вопрос, что же они сделали с Акутагавой, Николай отмалчивался и тут же переводил тему. — Их трое, но если хорошо постараемся, то справимся в два счёта. Нельзя привлекать Ацуши, полагаю, Фёдора тоже, так как его вера не позволит прибегнуть к рукоприкладству по отношению к братьям нашим людским созданиям. — Ну что ты. Вдруг я тоже верующий, а ты разглагольствуешь в моём присутствии такими нерадивыми вещами? Гоголь изогнул бровь. — То есть в наше время верующие мужского пола засматриваются на других парней? Тацухико нахмурился, ведь только сейчас до него дошла невозможность их отношений с Достоевским. Николай поспешил успокоить его, но это были не столько утешительные убеждения, сколько правда, которую блондин наблюдал на протяжении всей дружбы с Фёдором. — Ладно, шутка. Поверь, его мировоззрение и самоубеждение в той или иной точке зрения, независимо от веры. Если он правильно интерпретирует божье наследие, то ваши взаимодействия не станут проблемой. Тацухико недоверчиво покосился на сокурсника, но в итоге повержено вздохнул. — Твои действия. — Выбросить их с окна. — Нет. — Закрыть в толчке. — Нет. — ..Может, хотя бы подложить кнопки на стул? — Гоголь, нет. Блондин насупился за неимением других идей отмщения друга, пока Тацухико не предложил свой вариант. — Мы можем выловить одного из них в коридоре и пригрозить. Нужды сильно вредить я не вижу, иначе проблем не оберёмся, а они нам на первом году обучения ни к чему. Раздосадованный отсутствием фантазии Шибусавы, блондин махнул рукой, но предложение принял. Тацухико быстро собрал свои вещи, не собираясь после их планов оставаться на парах, и покинул аудиторию вместе с Николаем. В первую очередь изучив расписание четверокурсников на общем стенде в холле университета, парни пришли к нужному кабинету, но заходить не стали. Через пятнадцать минут оттуда вышел студент, совпадающий по описаниям Сигмы с одним из виновников торжества. Гоголь среагировал мгновенно и обратил внимание Шибусавы на увиденное, хотя он и без того не страдал отсутствием зрения, чтобы вычислить удаляющегося из массы людей. Преследование они решили закончить, когда цель завернула к чёрному ходу, по всему видимому, чтобы сократить расстояние до спортплощадки. Стараясь оставаться незамеченным, Тацухико подкрался со спины, крепко сжав ладонь на чужом плече. Студент вздрогнул от неожиданности, но не обернулся. — Что тебе нужно? Николай появился рядом, словно из ниоткуда. Едва жертва отмщения подала голос, чтобы задать вопрос, он радостно залился смехом, как если бы услышал самую смешную вещь на свете. — Точнее вам. Шибусава при виде картины лишь утомлённо вздохнул, наклонившись к самому уху своего заложника. — Не желаешь потрудиться и объяснить, что произошло часом ранее? — О чём вы? — отозвался парень, но его голос предательски дрогнул, делая очевидными правдивость некоторых обстоятельств. Тацухико сильнее сжал плечо студента, отчего тот ссутулился, едва не согнувшись пополам. Николай будничной походкой обогнул спину сокурсника, чтобы предоставить себе лучший вид на происходящее. Он неспеша рассмотрел лицо парня, его неясный, но явно напряжённый взгляд и запустил руку в копну угольных волос. Очередная крепкая хватка заставила студента изобразить на лице гримасу отвращения. Гоголю она не понравилась, потому что ровно в эту секунду голова студента была запрокинута назад за волосы. Удовлетворённый тихим звуком, напоминающим писк, блондин перевёл взгляд на Шибусаву, предоставив на него все последующие этапы разбирательств. — Я не собираюсь задавать вопрос дважды и убедительно советую ответить хотя бы со второй попытки. Николай мог отчётливо различить разницу в росте и физических способностях между студентом и Тацухико. Первый был на голову ниже, несмотря на четырёхлетнюю разницу в возрасте, тем не менее, отсутствие физической подготовки тоже здорово доставит ему проблем, тогда как Тацухико хорошо слажен и проблем с применяем силы не имеет. Довольствуясь этим, Гоголь расслабился и убрал руку от чужих волос, убираясь в сторону. — Мы всего лишь припугнули того парня, — начал застигнутый врасплох студент, но вскоре сдался. — Гомосексуализм — это отвратительно, и я не собираюсь отчитываться за то, что считаю справедливым! Тацухико без комментариев прописал ему по лицу и паралельно с этим ловко ударил локтём в живот. На этот раз заложник согнулся пополам, но полностью опуститься к полу Шибусава ему не позволил. Он, держась за одно только плечо, полностью отрезал студента от падения, которое стало бы облегчением, учитывая дрожь в ногах. — Что ещё хочешь сказать по своей глупой смелости? Произнося последние слова, сокурсник Николая улыбнулся, но как-то неестественно, не скрывая в глазах зло, которое вот-вот норовил выпустить наружу. И это сработало. Студент схватился за запястье, умоляюще взыв отпустить его и только тогда Шибусава ослабил хватку, небрежно отмахнувшись, как от назойливой мухи. Парень неудачно приземлился на спину, и первокурсник с лёгкостью наступил на него, придавив грудь. — А говорил проблемы на первом году нам ни к чему, — попутно прицокнул языком Николай, обращаясь к Тацухико. — Он меня так выбешивает, ты бы знал, — Шибусава перевёл обернулся к студенту, — Ещё раз я увижу рожу твою или кого-то из твоей компании возле Акутагавы, и простым предупреждением наш диалог не ограничится. Я ясно выразился? Мученик сразу закивал, обозначая беззаговорочное потакание любым словам Тацухицо, после чего был отпущен на все четыре стороны. Испугавшись, будто его могут преследовать, студент бежал, спотыкаясь по дороге, как можно дальше от чёрного хода и явно забыв о том, куда изначально собирался. — Не боишься бумеранга? Шибусава обернулся на звук, надолго запечатлев в памяти жестокую улыбку Гоголя. — В первую очередь это была моя идея, — обосновал свою невозмутимость Тацухико, — а за свои слова я в ответе. Николай кивнул, а следующее его предложение — навестить Рюноскэ в медпункте — развеяло напряжённую обстановку между парнями. Акутагава не повернулся, даже если прекрасно понимал, кто вошёл в помещение. Шибусава и Гоголь молча прошли вперёд, так же не обращая внимания на друга. У них было несколько вопросов к медсестре, которые не требовали развёрнутых ответов. По итогу, убедившись, что Рюноскэ ничего не угрожает, они подцепили следом за собой второкурсника и покинули кабинет. — Акутагава, — начал было Тацухико, собираясь сказать что-нибудь утешительное, но брюнет остановил его вежливым жестом, призывая к тишине. В повисшем молчании они прошли недолго. Минув стены университета и убедившись, что его бойфренда нигде нет, Рюноскэ всё же заговорил. — Вы ничего ему не скажете. Николай мгновенно вскинул руки. — И не собирались. Вообще, ты оторвал нас от занятий, когда Сигма пришёл, чтобы рассказать обо всём. Брюнет накрыл глаза ладонью и отрицательно покачал головой, мол, ребят, дело, конечно, ваше, но со мной всё в порядке. Никто отрицать не стал, а Шибусава незаметно улыбнулся, решив, подобно Гоголю, сохранить в тайне акт отмщения. Парни вышли с территории университета и теперь направлялись на остановку. Тацухико планировал провести друзей, после чего вернуться в общежитие, а пути Николая и Акутагавы разойдутся позже, так как каждому предстоит сесть на свой автобус. — Ацуши уже ушёл? — неожиданно решил поинтересоваться Рюноскэ. — Возможно. Я его сегодня не видел, — нагло соврал Гоголь. — Пусть только пальцем его тронут. Блондин нахмурился и остановился. Остальные последовали его примеру. Парень долго смотрел в глаза Акутагавы, пока не решился спросить. — Ты же не собираешься избегать его? Или того хуже- — Я не знаю, — перебил недосказанную мысль брюнет и двинулся дальше. Николай прожигал ему спину, а Тацухико лишь пожал плечами. Теперь взгляд блондина сквозил чуть левее, прямиком на сокурсника. Тот сделал удивлённое лицо, словно говоря не впутывать его, но быстро сдался. — Слушай, Акутагава, — Шибусава оставил Гоголя позади и уединился для разговора с брюнетом. — Не стоит принимать решение в одиночку. Сомневаюсь, что Ацуши обрадуется вашему разрыву. Для него это будет большой удар, понимаешь? Я к тому.. Нет. Игнорировать проблему тоже не стоит и я бы посоветовал обсудить её. — Нет, — коротко отрезал Рюноскэ. — Хорошо, хорошо. Тогда вот что. Просто не торопись. Не думаю, что это происшествие вообще повторится. — Почему ты так уверен? Всегда есть и будут люди, которые ненавидят однополые отношения. Презирают то, что сами не понимают. Лезут к совершено левым людям, и ты знаешь, чем это заканчивается, — парень показал собеседнику синяк на скуле. — Я не в силах изменить людей, но, по крайней мере, в силах предостеречь от этого Ацуши. — А ты думаешь, от этого он станет натуралом? — вторгся в разговор Гоголь, наконец поравнявшись с друзьями. — Но.. — Не спорь, — быстренько заткнул его блондин. — Смотри, в тот день вы по обоюдному согласию соглашаетесь на отношения. Прежде всего, такие вопросы стоило решать ещё тогда, но что поделать сейчас, когда они всплывают на поверхность? В первую очередь не смей подвергать его разрыву. Время позаботиться о последствиях давно прошло и за вами остаётся только продержаться. Хоть скрывайтесь, хоть в открытую соберите восстание против гомофобов — дело ваше, но рушить всё по вине беспочвенных стереотипов я вам не позволю. — Что ты предлагаешь? — неохотно поддался убеждениям Акутагава. — Мы ему не говорили, но рано или поздно он сам всё поймёт. Лучше, чтобы первый шаг сделал именно ты. Поговори с Ацуши, решите, что делать дальше. Решение нужно принять вместе. В отношениях ты не можешь сделать выбор за двоих, какие бы благие цели не преследовал. Следующие десять минут никто не решался подать голос. Друзья вышли к остановке и ждали автобус. Тацухико уже предвкушал, как переступит через себя и по номеру телефона пробьёт профиль Достоевского. Что писать, он пока не придумал, но время ещё будет. Первой подъехала маршрутка Рюноскэ. Уже будучи на посадочных ступенях, он обернулся и посмотрел на друзей, будто до последнего искал долю неискренности во всём вышесказанном. — Я услышал и подумаю над вашими словами. После чего автоматические двери закрылись, и вместе с Акутагавой транспорт пришёл в движение. Даже если слова Рюноскэ не являлись однозначным согласием, Тацухико и Николай расценивали "подумаю" именно так. — Одним делом меньше, — радостно пропел Гоголь. — Хочешь сказать, есть что-то ещё? Шибусава выглядел, словно ожидал такого поворота, но больше ничего не сказал. — Хм, — блондин подпёр подбородок, сделав на долю секунды задумчивый вид. — Отыскать Ацуши, Сигму и Фёдора, так как они всего полчаса назад находились на скамье перед главным входом. Косвенно прощупать почву в разговоре с Накаджимой, чтобы, если понадобится, предостеречь Рюноскэ от его реакции. — Ничего не забыл? — Ах да! Проводить Сигму и докупить бумагу для реферата. Тацухико посмотрел на него иначе. — Между вами определённо что-то происходит. — Доброе утро, — с этими словами Николай показал знак из указательного и среднего пальцев, но быстро спрятал руку обратно в карман. Очередь Шибусавы остановиться и смотреть на друга с глупым непониманием. — Что-то не так? Беру пример с тебя и Фёдора. — Между нами ничего нет, — последние слова парень произнёс вкрадчиво, в надежде, что однажды Гоголь прекратит постоянные напоминания, но зная, что это произойдёт как минимум не сегодня. — Пока что да. — Без пока что. — Тацухико! — Нет. — Тацухико-о-о, — в последний раз протянул Николай, перед тем, как второй спутник заметил горе-троицу выходящими с территории университета. — Твою ж мать, — тихо ругнулся в кулак Шибусава. — Ничего не хочешь сказать ему? — Нет. Абсолютно точно нет. Гоголь, лишённый возможности именно сегодня лицезреть признание, пожал плечами и, как ни в чём не бывало, помахал Сигме, Фёдору и Ацуши. Парни ожидали, что встречные тут же примутся расспрашивать о Рюноскэ, но кроме напоминия о грядущем празднике ничего не услышали. Друзья наперебой предлагали свои идеи, чтобы отметить пришествие Нового года.