Глава 3: Мотель
3 апреля 2023 г., 10:25
В нескольких километрах от главного шоссе Лайт обнаружил захудалый, малонаселённый мотель. Он выглядел не особо презентабельно, но и не настолько убого, чтобы быть под наблюдением полиции. Второй этаж здания опоясывал широкий балкон, на который выходили двери всех номеров, и с которого по закрытой лестнице можно было незаметно спуститься прямо на расположенную внизу парковку.
Ночь быстро уступала место утру. Лайт вышел из ванной комнаты, вытирая мокрые волосы полотенцем и чувствуя, как его наконец-то покидает напряжение. Этот мотель был идеальным местом для того, чтобы собраться с мыслями, допросить Рьюзаки и даже, возможно, перехватить пару часов сна.
Миса, зевая, лежала на одной из двух кроватей, накрытой настолько уродливым покрывалом, что на его фоне пёстрое платье девушки буквально резало глаз. При виде Лайта она встрепенулась.
— Наконец-то Миса может пописать! Ты так долго мылся, Лайт! — она умильно склонила голову к плечу и улыбнулась, явно напрашиваясь на какой-то ответ. Когда Лайт демонстративно не обратил на неё внимания, Миса заметно сникла и тут же выместила своё раздражение на Рьюзаки, который был прикован к стоящему посреди комнаты стулу. Проходя мимо, она, словно жестокая старшая сестра, стиснула ему раненое плечо. Рьюзаки зашипел, сгорбился и метнул ей в спину злобный взгляд.
Лайт сделал вид, что ничего не заметил, и только когда Миса скрылась за дверью ванной, позволил себе весело улыбнуться. Он наконец-то вновь обрёл уверенность и полный контроль над ситуацией.
И потому изрядно удивился, когда Рьюзаки ответил ему самодовольным взглядом. Вскинув бровь, Лайт отбросил полотенце в сторону.
— Что?
— Ты совершил ошибку, Лайт. Ты уже вписал моё имя в Тетрадь смерти.
Ягами окинул его пристальным взглядом, пытаясь понять, к чему Рьюзаки клонит. Решив подыграть ему, он принял уверенный вид и ухмыльнулся:
— Считаешь это ошибкой? Записав твоё имя, я лишь гарантировал, что тебя не сможет убить Рем. А как только ты потеряешь для меня свою ценность, я брошу тебя умирать в какой-нибудь канаве.
Рем, стоящая в углу комнаты, удивлённо вскинула голову:
— Ты не хотел, чтобы я его убивала?
— Нет. Пока нет, во всяком случае. Я хочу, чтобы Эл умер, но сначала мне нужно кое-что от него узнать.
— Хочешь узнать о других L, — огромные зрачки Рьюзаки пристально уставились на него. — Вот зачем ты меня похитил.
Лайт вдруг подумал о том, как странно не видеть во рту детектива изгрызенный ноготь или какой-нибудь более съедобный заменитель. Отсутствие чего-то подобного наверняка очень нервировало Рьюзаки, и Лайт, осознав это, испытал некоторое садистское удовлетворение.
— Да. Я хочу знать, существуют ли другие L, и если да, то что им может быть известно об этом деле. Также мне нужны их имена и лица.
— Лайт, ты не мог оставить мне больше двадцати трёх дней жизни. Неужели ты так уверен, что сможешь за этот срок получить от меня нужную информацию? — в голосе Рьюзаки звучала насмешка. — Тебе понадобится не только информация… тебе понадобится сотрудничество.
Рем всё никак не могла отойти от их предыдущей темы:
— Ягами Лайт, почему ты не хотел, чтобы я убивала Рьюзаки?
Лайт раздражённо закатил глаза и тяжело вздохнул:
— Потому что это принесло бы вред Мисе. А поскольку у меня не было возможности предупредить тебя, я перешёл в наступление и взял ситуацию в свои руки.
Миса, должно быть, подслушивала, поскольку выскочила из ванной и обхватила Лайта мыльными руками:
— Ты защищал Мису! О, Лайт-тян!
Рем, в свою очередь, продолжала буравить его взглядом, который очень Лайту не нравился.
— Именно так. Если бы Рьюзаки умер, другие L решили бы, что Миса-Миса запомнила его имя с того раза, когда встретила его в университете. Они сразу начали бы охоту за тобой. Верно я говорю, Рьюзаки?
Лицо детектива, хоть и покрытое кровью, приняло выражение почти детского удивления.
— Так Миса и в самом деле забыла моё имя! — осенило его. — Значит, ты планировал воспользоваться богом смерти, чтобы убить меня опосредованно! Очень ловко, Лайт! Но, Рем, я до их пор не понимаю твоей мотивации. Ответь мне. Почему ты делаешь то, что говорит тебе Лайт?
Рем, чей пристальный взгляд был по-прежнему устремлён на Ягами, решила удовлетворить любопытство детектива.
— Потому что Ягами Лайт — дьявол, и он держит судьбу Амане Мисы в своих руках. Только дьявол может хотеть убить бога смерти, Ягами Лайт.
— Эй, Лайт-тян не такой! И ты не должна его так называть! — возмутилась Миса, сердито глядя на высокую фигуру шинигами.
Лайт начал терять терпение.
— Мы впустую тратим время на болтовню, — оттолкнув от себя Мису, он угрожающе навис над Рьюзаки. — Скажи мне то, что я хочу знать, Эл. Давай я сразу тебе объясню. У меня два пути склонить тебя к сотрудничеству: физическая боль и убийство людей. Мы начнём с боли, но я хочу, чтобы ты чётко понимал, что если это не даст результата, будут жертвы.
Эл пожал плечами:
— Должен заметить, я разочарован твоими варварскими методами, Лайт. Я мог бы ожидать такого от Киры, но для Лайта Ягами, сына Соитиро, это за гранью низости. И твои угрозы слишком далеко заходят. Я точно такой же незрелый эгоист, что и ты. И я полностью готов пойти на человеческие жертвы, если это приведёт к тому, что ты попадёшь в руки правосудия.
Блеф чистой воды, но прибегнув к нему, Эл ничего не терял.
— Следовательно, угрожать мне смертью гражданских либо влиятельных лиц не только неоправданно, но и очень пагубно для твоей репутации, — заметил он и с улыбкой добавил: — А убить Ватари ты всё равно не сможешь.
Хотя бы эти слова не были блефом, и Эл почувствовал, как к нему возвращаются силы. «Ватари придёт за мной и за тобой, а ты не знаешь его имени».
***
— Он мёртв! — воскликнул Аизава, рассмотрев искорёженный автомобиль. Оставив местную полицию разбираться с дымящейся и всё ещё опасной кучей металлолома, он торопливо вернулся к Иде и остальным и покачал головой: — Его придавило к земле, к тому же голова насквозь пробита осколком. Должно быть, Кира подкинул ему мобильник в качестве приманки. — Проклятье, — шеф Ягами принялся мерять шагами землю. Его коллеги следили за ним одинаково расстроенными взглядами. — Мало того, что мы потеряли единственную зацепку, так ещё и выяснили, что Кира готов убивать всех без разбора. Теперь все они избегали называть Лайта по имени, чтобы хоть как-то эмоционально дистанцироваться. Пока что это неплохо срабатывало. Двадцать минут назад они смогли засечь мобильный телефон Рьюзаки. Местоположение было неточным, и Мацуда с Моги потратили немало времени, рыская по улицам пригорода и пытаясь вычислить, у кого из немногочисленных прохожих находится телефон. Наконец, какой-то худой, пьяный мужчина заметил их и бросился бежать. Полицейские помчались в погоню, но не успели свернуть за угол, как жуткий крик оповестил их, что всё кончено — их цель попала под поезд. Сигнал мобильного тут же пропал. Тем временем Иде, Аизава и шеф ехали по практически пустой дороге, следуя за сигналами телефонов Лайта и Мисы. Каждая из догоняемых ими машин оказывалась не той, что нужно, пока Ватари с вертолёта не сумел сопоставить сигнал мобильника с перемещением одного конкретного автомобиля. Однако последующая погоня тоже окончилась кровавой кашей. Вертолёт, обдав следователей порывом ветра, опустился на пустующее шоссе в некотором отдалении. Второй пилот, один из людей Иде, остался ждать внутри, а Ватари в полном боевом снаряжении зашагал к ним. — Тупик, — сказал ему Ягами, страдальчески скривившись. — Все три сигнала потеряны. Придётся искать другую зацепку. Ватари нахмурился: — Мы могли бы раскрыть личность Киры средствам массовой информации и объявить его в розыск. — Нет, — качнул головой Ягами. — Это вызовет панику. Взгляд, которым наградил его Ватари, был лишён привычной мягкости, и шеф помрачнел. — И нет, это не потому, что я стыжусь публично признаться в том, что Кира — мой сын. Я прекрасно понимаю, что в сложившихся обстоятельствах мой стыд не имеет никакого значения. Но как только Кира узнает, что мы раскрыли его личность, мы поплатимся жизнями. — Однако это может быть единственным вариантом, — не менее мрачно заметил Ватари. — Если мы все умрём, кто представит в суд уличающие Киру доказательства? — требовательно спросил Ягами. — Эл? У него был на такой случай запасной план? — Я сомневаюсь, что Эл предвидел, что ваш сын его похитит, — жёстко ответил Ватари, и Ягами резко выпрямился, будто получив физический удар. — Послушайте, Ягами-сан, — снова заговорил Ватари, и шеф уставился на него, потрясённый тоном старика. — Эл корчился в агонии, когда его выводили из здания. Вполне возможно, что он уже мёртв. Но если так, зачем бы Кира стал возить с собой мёртвое тело? Нет. Эл всё ещё жив, и я намерен его найти. Но чем дольше мы медлим, тем выше шанс, что Кира его убьёт. Я настаиваю, что нужно оповестить общественность и объявить Киру в розыск. Так мы сумеем к нему приблизиться. — Ватари, общественность поддерживает Киру! Есть риск, что раскрой мы его личность, и люди станут защищать его, даже помогут ему скрыться! И тогда, во-первых, все мы будем мертвы, а во-вторых, новой целевой группе понадобятся месяцы, если не больше, на то, чтобы его найти. Я предлагаю поискать другую зацепку и попробовать выследить его самостоятельно. — А если все мы упадём замертво? — Я попрошу Аизаву составить официальное сообщение для прессы, которое будет повсеместно распространено в случае нашей смерти. Согласны? — Хорошо, — кивок Ватари был, как всегда, вежлив, но в нём не осталось ни капли привычной доброты. Старый слуга исчез, и Ягами обнаружил, что смотрит в жёсткие глаза воина, объявившего вендетту. — Я подожду зацепки. Но, Ягами-сан, предупреждаю. Если я увижу возможность спасти Рьюзаки, я воспользуюсь ею, даже если это пойдёт вразрез с вашими планами. Я очень много лет не сражался, но сейчас у меня осталась одна последняя миссия, и я не отступлю, пока она не будет выполнена. Я хочу, чтобы Эл был в безопасности. — Я понимаю, Ватари, — ответил шеф Ягами, глядя на старика с глубоким почтением. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Метрах в тридцати от них, в мерцающем свете разбитой машины одиноко стоял Мацуда. Каждую секунду он ожидал, что упадёт замертво, и это сводило его с ума… И тут ему в голову пришла идея. Достав мобильник, он прокрутил список контактов, пока не нашёл нужный номер.***
Лайт знал, что в этом Эл прав. Настоящее имя Ватари… он не мог узнать его ни от Рем, ни от Рюка, а Миса этого человека никогда не видела. И несмотря на то, что в штаб-квартире повсюду были натыканы видеокамеры, у Лайта не было ни единого шанса поискать кадры с Ватари, поскольку проклятый Рьюзаки ни на секунду не переставал следить за ним своими жуткими немигающими глазищами. С другой стороны, если бы он всё-таки провёл поиски прежде, чем раскрывать себя, смог бы он найти для Мисы что-нибудь? Лайт вдруг почувствовал укол неуверенности. Возможно, следовало подождать, пока Ватари не вернулся бы в штаб, а потом заснять его на одну из камер видеонаблюдения… — Ты не сумел бы найти ни одного кадра, Лайт. Я был очень осторожен. — Что? Откуда ты… — Я подозревал, что Миса, в отличие от тебя, способна видеть имена. Поэтому я старался держать её подальше от Ватари, даже когда она потеряла память. И теперь я очень рад, что это сделал. Даже если я умру, то хотя бы один из тех, кто идёт за тобой, не будет убит. — Я не убийца, — прошипел Лайт. Определившись с планом действий, он подошёл к лежащей на кухонном столе сумке и принялся рыться в ней в поисках ножа. — Я был избран, чтобы судить этот мир, Рьюзаки. Люди желают видеть во мне бога, но ты оказался достаточно глуп, чтобы попытаться меня остановить. И теперь ты заплатишь за то, что мешал установлению утопии… Внезапный хохот Рюка заставил Лайта резко обернуться к нему. Шинигами трясся едва ли не в истерике. — Что? — рявкнул Лайт. — Что смешного? Рюк возник всего в паре десятков сантиметров от его лица: — Теперь Лайт считает себя богом смерти? — У меня есть Тетрадь смерти, разве нет? — огрызнулся Лайт. — Но сейчас ты убиваешь не с её помощью! — Рюк запрокинул голову в беззвучном хохоте, после чего снова уставился на Ягами. — А насилием. — Справедливость есть справедливость, Рюк. Я не так глуп, чтобы думать, что установление порядка физическим путём чем-то отличается от того же самого, но сделанного при помощи Тетради смерти. Я не завишу от Тетради, Рюк. Моя Справедливость выше этого. Рюк завалился на бок, так что его гротескная фигура зависла над полом под нелепым углом. — Сейчас ты собираешься убить руками. Разве это не… преступно? — он странным образом выделил последнее слово. — С чего ты взял, что я убью его, Рюк? Этот, с позволения сказать, детектив очень скоро умрёт сам. Я лишь хочу, чтобы перед смертью он смог принести пользу. Хочу дать ему последнюю цель в жизни. — Ты что, всерьёз считаешь себя богом? Лайт ожёг Рюка ещё одним сердитым взглядом и в сердцах ткнул в него ножом. Рюк снова расхохотался — лезвие ожидаемо прошло сквозь него. Лайт с раздражённым рычанием убрал нож обратно в сумку. Да, это было бы эффективно и элегантно, но потом пришлось бы возиться с кровью. Он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее… пусть лучше будут сломанные кости — то, что не запачкает белую ткань. — Ты видел сайты. Видел, как меня прославляют на телевидении. Люди любят меня. Они хотят, чтобы я стал их Богом, — голос Лайта наполнился патетизмом. — Только дураки вроде тебя, Эл, не видят истину — то добро, что я несу в мир. Преступность в Японии снизилась на семьдесят процентов. На семьдесят! Впервые за всю историю люди безбоязненно ходят по улицам! Снова порывшись в сумке, Лайт достал восьмидюймовый разводной ключ, который ранее прихватил из багажника второй машины. Взвесил его в руке. Идеально. Если Эл и заметил инструмент, то ничем этого не показал. — О нет, они боятся, Кира. Они в ужасе. От тебя. Тебя любят лишь невежественные массы… все твои поклонники — это люди, которым нравится создаваемое тобой насилие, которые испытывают кайф, когда национальное телевидение демонстрирует им убийства предположительных мерзавцев. Ты пробуждаешь в людях худшее. — Если они меня боятся, то лишь потому, что заслуживают смерти. Они знают, что сделали что-то плохое, — ответил Лайт, изучающе разглядывая своего пленника в попытке решить, с чего начать. Эл, в свою очередь, уставился на него с шокированным изумлением. — Лайт… я не понимаю, как ты можешь быть таким умным и в то же время таким ограниченным. Ты в самом деле настолько незрелый, что считаешь себя вправе судить других? — Почему нет? Почему бы не дать эту власть мне? Наша правовая система утверждает, что способна судить людей, но посмотри, чего она добилась! Убийц каждый день освобождают из-под стражи, невинных людей держат в тюрьмах, преступления расследуют неправильно или вовсе закрывают на них глаза. И это, по-твоему, справедливость? — Лайт посмотрел на разводной ключ, потом вновь устремил на Рьюзаки пламенный взгляд. — Мир прогнил, Эл, так же, как система, что его судит. Кому, как не тебе это понимать? Ты детектив, которого нанимают выслеживать преступников и «привлекать их к ответственности». Ты ничем от меня не отличаешься. — Я их не убиваю. — Нет, ты всего лишь отдаёшь их в руки правосудия, которое их убивает, — иронично ухмыльнулся Лайт и решил всё же сделать над собой усилие и приступить к выполнению задуманного. Он подтащил к Рьюзаки второй стул, поставил его слева и сел так, что теперь его колени почти упирались в край сиденья пленника. Эл с опаской скосил на него глаза. — Я знаю, как ты мыслишь, Эл. Если бы ты передал органам правопорядка преступника, заслуживающего смерти, и его бы отпустили, неужели ты хочешь мне сказать, что дал бы ему уйти безнаказанным? Эл промолчал. — Я так и думал. Ты утверждаешь, что веришь в систему правосудия, но ответь мне, сколько законов ты сам регулярно нарушаешь? Ты тоже считаешь, что стоишь выше закона, — Лайт позволил себе гримасу отвращения, после чего наклонился вперёд и принялся играть с настройками на разводном ключе. — Лицемер. Вся эта твоя игра в высокую мораль — притворство. В глубине души ты такой же, как я. — Я никогда не отрицал, что некоторые мои мотивы эгоистичны. Но я, по крайней мере, осознаю собственную гордыню и могу держать её в узде, когда на кону стоит что-то более серьёзное, — ответил Рьюзаки. — Я всегда чётко слежу, чтобы каждый человек, которого я привлекаю к ответственности, получил полноценное судебное разбирательство… и никому не предъявляю обвинений до тех пор, пока не получу неопровержимые доказательства. А на какие доказательства опираешься ты, Кира? Репортажи по телевизору? Лайт сидел и задавался вопросом, почему он всё никак не может заставить себя начать допрос. Впрочем, он рассудил, что время терпит. На покрытом синяками лице Рьюзаки появилось выражение презрения: — Ты почти не задумываешься над своими жертвами. Чтобы судить кого-то, нужно быть твёрдо уверенным в виновности человека, а для этого нужно поработать, потратить усилия и время, иногда годы. Думаешь, почему я просто не убил тебя? — фыркнул Эл с некоторой надменностью. — Я легко мог бы это сделать, знаешь ли, причём без каких-либо негативных последствий для себя. Но поскольку у меня не было доказательств, существовал крошечный шанс ошибки, а это неправильно — судить кого-то, если ты не уверен. К тому же я склонен доверять собственным суждениям только в том случае, когда их поддерживают другие. Ты же швыряешься наказаниями направо и налево так, словно они ничего не стоят и для каждого одинаковы. — Если бы ты убил меня, как линчевателя, ты спас бы жизни сотням своих драгоценных преступников, Эл, так что твоё моральное превосходство ничего не стоит, — злобно возразил Лайт. — Ты не убил меня, потому что это стало бы для тебя поражением в нашей маленькой игре. И как ты вообще смеешь критиковать мой метод наказания? Пока ты тратишь время на то, чтобы под микроскопом рассмотреть каждое преступление и убедиться, что жалкая парочка уголовников не станет жертвой судебной ошибки, остальные психопаты бегают на свободе. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, а наш мир слишком прогнил, чтобы дожидаться, пока должным образом сработают законы. Я за год смог сделать то, чего мировые судебные системы не могли добиться за всё время существования человеческой цивилизации. И мир это признаёт. Меня любят за это. — Семьи убитых тебя не любят. — В общей картине они — ничто, — огрызнулся Лайт. — Как и ты. Лайт ошеломлённо застыл. — Я — ничто? — с его губ сорвался тихий смешок, а следом ещё один, чуть более громкий, призванный отогнать эту мысль. — Я тебе уже сказал, мир с тобой не согласен. И поскольку единственное, что отделяет правосудие одного человека от всей правовой системы — это одобрение общественности, то чем моё правосудие хуже? Интернет-сайты поддерживают меня, люди в новостях поддерживают меня. Пресса меня обожает. Для них я — бог, Эл. А потом появляешься ты и говоришь им всем, что равен мне и что ты можешь убить их бога. «Почему я всё ещё трачу время на этот разговор?» — снова подумал Лайт, поймав себя на том, что оттягивает начало допроса… на самом деле ведь нет ничего сложного в том, чтобы обхватить разводным ключом один из длинных, тонких пальцев Рьюзаки и сжимать до тех пор, пока кость не треснет, а детектив не начнёт выдавать информацию. Лайт знал, что на это потребуется время и, возможно, несколько пальцев, может быть, даже на ногах, так почему бы не начать прямо сейчас… И всё же, презирая собственную нерешительность, он позволил разговору продолжиться — это давало ему возможность скрыть своё малодушие от Мисы, которая тихо сидела в уголке и наблюдала за ними. Тогда, в штаб-квартире, распалённый злобой и отчаянием, он с радостью воткнул бы в глаз Рьюзаки ручку. Но сейчас, в спокойной обстановке, когда Лайт полностью себя контролировал, правильность его намерений выглядела всё более сомнительной… туманной… Ему просто нужно перестать давить на себя. Он начнёт, когда будет готов. Во время этой вынужденной паузы Эл не сводил с него глаз. — Лайт… мне до сих пор кое-что неясно. Зачем тебе понадобилось пытать меня Тетрадью смерти? В этом нет логики, ты мог бы добиться не меньшего, а то и большего эффекта без боли. — Тебе действительно нужно спрашивать меня об этом? — фыркнул Лайт с некоторым весельем, снова опуская глаза на разводной ключ. — Разве ты не находишь это очевидным? Эл уставился на него немигающим взглядом: — Нет. Не нахожу. Лайт наклонился ближе к нему, и в его глазах появился новый, злой блеск: — Что ж, в таком случае я буду рад тебя просветить. Я тебя ненавижу. Я ненавижу в тебе всё. Я хочу, чтобы ты страдал. Эл непроизвольно отодвинулся подальше от Лайта и этого взгляда. — Значит, это зависть. Ты впервые в жизни повстречал того, кто, как тебе известно, обладает большим интелле… — Не льсти себе. Я ненавижу тебя потому, что знаю, кто ты есть на самом деле… другим не видно, насколько ты незрелый, бессовестный и расчётливый, — зло оборвал его Лайт и встал со стула. — Твои привычки, твоя внешность отвратительны. У тебя нет никаких норм поведения, ты ведёшь себя на людях, как урод, и, тем не менее, все говорят о тебе, как о каком-то… гениальном супергерое. Но ты урод, Эл. Ты избалованный, богатый вундеркинд, считающий, что все должны плясать под твою дудку. Лайт сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Казалось, он уже целую вечность умирал от желания высказать всё это. — Хорошо, что ты скрываешь свою личность, Эл, потому что если бы мир узнал, кто ты есть на самом деле, он посмеялся бы над тобой. — В отличие от тебя, Лайт, меня совершенно не заботит мнение мира. И симпатии людей имеют для меня значение лишь в той степени, в какой они полезны для дела. — Лжец! — ткнул в него пальцем Лайт. — Ты лжёшь даже себе. Но у тебя должно хватить ума, чтобы понять, что ты всего лишь жалкий, одинокий неудачник. — Я предпочту это, чем быть психопатом. — Так признай это! — Лайт склонился над детективом, впившись ему в глаза своим горящим злобой взглядом. — Кстати, ты плохо разбираешься в друзьях, Рьюзаки. Ты ведь и правда думал, что нравишься мне, да? Должно быть, я притворялся даже лучше, чем мне казалось, раз ты на это купился. Голос детектива остался спокойным: — С моей стороны было бы большой самонадеянностью считать тебя другом, Лайт. Может быть, я сказал это лишь затем, чтобы обмануть тебя. — Это в моём стиле, а не в твоём. Нет, ты действительно имел это в виду, — Лайт хихикнул, будто бы в удивлении. — Ты на самом деле считал меня другом. Я понимаю, ты, наверное, думал, что потеряв память, я стал другим. Но знаешь, что, Эл? Даже когда я не помнил, что я Кира, я ненавидел тебя, — его взгляд потемнел. — А теперь я могу, наконец, перестать притворяться, что ты мне симпатичен. И для меня огромная честь быть тем единственным, кто скажет тебе в лицо, что ты ничтожество. С лица детектива не сходило покровительственное выражение, означающее «ты идиот». Лайт пытался получить преимущество, по-дилетантски играя на элементарной человеческой уязвимости, и Эл мог без труда справиться с этой стратегией. Он делал это на протяжении многих лет. Но в данной ситуации было то, что отличало её от всех прочих — существовала крайне высокая вероятность того, что Лайт говорил правду. Его недавний садизм можно было объяснить лишь истинной ненавистью. Эл спокойно воспринял бы факт того, что прежний Лайт просто недолюбливал его, но откровенная ненависть была чем-то совсем иным. Эл ощутил, что в его отношении к Лайту что-то изменилось. Ожесточилось. Тот Лайт Ягами, которого он считал другом, был мёртв, и крошечная часть души детектива, которая мучилась из-за его разоблачения, умерла вместе с ним. Теперь в нём не осталось никаких колебаний. Он поднял голову. Лайт критически смотрел на него, явно анализируя его молчание. Встретив взгляд детектива, он неприятно улыбнулся. — Но очень скоро твоё тело найдут, и всем станет ясно, что у тебя не было шансов против меня. Может быть, я даже оставлю для них послание, написанное на твоей футболке твоей же кровью, — при мысли об этом его улыбка стала шире, глаза мечтательно затуманились. — «Я — L. Кира — бог». Пресса будет в восторге. И это неизмеримо улучшит мою репутацию. Заметив, как Эл стиснул зубы, Лайт внутренне возликовал. Его простые комментарии задевали детектива за живое. — Хотя своей глупостью ты мне за последний год очень помог, Эл. Гнев, вспыхнувший на лице Рьюзаки, был настолько сильным и искренним, что это было почти ему несвойственно. — Ошибаешься, Кира. С самого начала у тебя было абсолютное преимущество, и если бы ты не был таким ребёнком, тебя было бы невозможно найти. Никому. Ты сам привёл меня к себе. Лайт вздрогнул. В этих словах была доля правды. Если бы он тогда не отреагировал на телетрансляцию, возможно, Эл никогда не сумел бы его вычислить. — Неплохая попытка, Эл. Но всё это было частью моего плана, чтобы приманить тебя поближе и убить напрямую, — с минуту Лайт изучал своего пленника, чувствуя внезапный прилив ещё большей неуверенности. Успешно скрыв это, он усмехнулся. — Все мои действия были направлены на то, чтобы в итоге ты оказался там, где ты сейчас. — Лжёшь, — тихий голос Рьюзаки был полон неистового гнева. — Я знаю, что ты увяз по уши. Иначе зачем бы тебе прибегать к физическому насилию? Лайт-кун, мне отлично известно, как ты мыслишь, и ты никогда не стал бы марать руки, если бы не был вынужден. Ты загнан в угол, — в его глазах сверкнул вызов. — Кира в ловушке. — Я в ловушке? — голос Лайта сочился издевательской теплотой. — Это не я сижу прикованный наручниками к стулу, урод. Ты ведь, кажется, известен тем, что всегда держишься в тени и никому не раскрываешь свою личность. Но мне известны твоё имя, твоё лицо, все твои уязвимые точки, все ресурсы. Я даже знаю твои психологические слабости. Ты позволил мне узнать всё это, и это ты теперь в ловушке… — Я ещё не проиграл, Кира. Мне тоже известны твои лицо и имя! И все твои слабости! Ты прав, будь у каждого из нас выбор, мы никогда не раскрыли бы свои личности, но у тебя на руках не все козыри, Лайт. Ты планируешь бежать из Японии, но о чём это говорит? Истинный бог до сих пор неприметно жил бы в своём доме и не боялся бы полиции. Ты знаешь, что уже проиграл. А тебе известно, что происходит с проигравшими преступниками? — Эл посмотрел на него своми огромными глазами, полыхнувшими необъяснимой радостью. — Их убивают. Лайт ощутил, как его накрывает та же нестерпимая, жгучая ярость, которая толкнула его напасть на Рьюзаки в штаб-квартире. Только вот сейчас его ничто не сдерживало. Он даже не успел понять, что делает, а его кулак уже звучно врезался в лицо Рьюзаки. Где-то рядом взвизгнула Миса, стул опрокинулся на пол, Эл закричал, а Лайт продолжил бить его кулаками по лицу, пинать ногами… ухватив детектива за ворот футболки, он грубо дёрнул его вверх, поднимая вместе со стулом, и в тот момент, когда он занёс кулак для нового удара, внезапный звук заставил его остановиться. Где-то в комнате весело пиликал мобильный телефон. Лайт резко повернулся к Мисе, испуганно застывшей посреди комнаты с прижатыми ко рту ладонями, потом опустил взгляд на Рьюзаки. Голова детектива была откинута назад, обнажая бледную шею; он шумно, с клокотанием пытался втянуть в себя воздух сквозь кровь, заливающую рот и нос. Лайт, тяжело дыша, медленно опустил кулак. Телефон продолжал звонить, и до него дошёл весь ужас совершённой ошибки — он забыл, что у Мисы несколько телефонов. Ещё два звонка, и Лайт, подскочив к девушке, вырвал мобильник из её руки. На крошечном экранчике высвечивался номер менеджера Мацуи. Лайт нажал на кнопку принятия звонка и молча поднёс телефон к уху. — Миса? Миса, это ты? — послышался взволнованный голос Мацуды. Не дождавшись ответа, он торопливо затараторил: — Ты взяла трубку, так что я думаю, что ты там, Миса. Послушай, я… мне не следовало звонить, но я хочу сказать, мы знаем, где ты. Ты же, наверное, с Лайтом, да? Его мобильник какое-то время был рядом с твоим, правильно? Миса? Слушай, мы знаем, что вы оба — Киры. Я просто… Миса, пока не случилось что-то ужасное, пока мы все не умерли, я хотел сказать… пожалуйста, не убивай нас! Пожалуйста, сдавайся! Я не хочу, чтобы и ты умерла! Вашу тайну знает только целевая группа, и если вы с Лайтом сдадитесь, вас не будут судить публично, мы даже полиции ещё не сообщили. Миса, пожалуйста, просто идите с Лайтом в участок и сдавайтесь… Лайт, это ты? Это… Лайт оборвал связь и слепо уставился на мобильник в своей руке. Значит, они знают. Они нашли уцелевшую видеозапись, или другие L видели, что произошло и сказали им. А теперь эта тупая идиотка Миса забыла про свой рабочий мобильник. Ладно, по крайней мере, точное местоположение им пока неизвестно, так что ещё есть время на то, чтобы замести следы и скрыться. Он перевёл взгляд на Мису, буквально заставляя себя сдерживать гнев. Девушка рухнула на колени. — Прости, — залепетала она, в ужасе глядя на него. — Когда ты сказал, что тебе нужен мобильник, я не знала, зачем он тебе нужен, я не подумала, что тебе нужны они все, я совсем забыла про этот! Мне так жаль, Лайт, что теперь будет? Кто звонил? Лайт взял её за руку и поднял на ноги: — Миса, просто скажи… это единственный оставшийся телефон? Она кивнула. — Пойди, подкинь в чью-нибудь отъезжающую машину. Там наверняка должно быть полно фургонов службы доставки, или какой-нибудь автобус, или мусоровоз. Иди быстрей. Миса выхватила из его ладони миленький девчачий телефончик и, не говоря ни слова, умчалась. — Итак, Эл, похоже, что Ватари и мой отец уже обо всём знают. Слава богу, что Мацуда такой сентиментальный идиот, предупредил нас. Эл ничего не ответил. Его лицо было залито свежей кровью, и Лайт вдруг ощутил, как ноют сбитые костяшки пальцев. Опустив на них взгляд, он увидел, что они тоже измараны в крови. «Значит, теперь им известно, кто я. И если я сдамся, они не откроют моё имя ни полиции, ни общественности. Но сдаваться — не вариант. Мне нужно как-то выиграть время, пока моя личность не обнародована. Известно ли им, где я?» — лихорадочно размышлял Лайт, с трудом справляясь с нервами. Он снова чувствовал, что перестаёт себя контролировать, и знал, что должен с этим бороться. — Отец будет скрывать моё имя до последнего, но у Ватари на этот счёт меньше сомнений. И он может связаться с прессой раньше, чем я успею узнать что-то о других L. Эл издал гортанный, булькающий смешок: — Что, уже утратил веру… в эффективность пыток? — Заткнись, ублюдок. Ты просто хочешь задержать меня здесь. Чтобы я тратил время, выбивая из тебя информацию, пока они подбираются ко мне вплотную. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт... — Лайт принялся нервно расхаживать по комнате. — Я надеялся, им потребуется больше времени на то, чтобы узнать, что я Кира… теперь я уже не смогу застать других L врасплох. Весь смысл их убийства заключался в том, чтобы помешать им раскрыть мою личность перед общественностью. Но теперь это уже неважно. Он резко остановился и вперил в детектива острый взгляд. — И ты, и Ватари теперь бесполезны для меня, а ресурсы Ватари ещё и опасны. Лучше пусть за мной охотятся четверо неуклюжих следователей, чем один богатый мститель. Он блуждал по лицу Рьюзаки изучающим взглядом, как смотрят на товар на распродаже. — Так что теперь у меня нет абсолютно никаких причин оставлять в живых ни тебя, ни твою правую руку.***
— Ты идиот! — заорал шеф Ягами, и Мацуда затрясся, как осиновый лист. — Ты звонил Лайту?! — Я… я не думал, что он тоже там! Я просто позвонил Мисе… — Ты «просто позвонил Мисе»… Мацуда!.. — слишком разъярённый, чтобы закончить предложение, шеф принялся метаться взад-вперёд в попытках взять себя в руки. Мацуда выглядел так, словно готов был наложить в штаны. — Я просто подумал, они же в любое время могут нас убить и, может быть, если попробовать обратиться к лучшей стороне Мисы… у неё и правда есть лучшая сторона! Вы бы видели, когда она на съёмках… — Мацуда, заткнись! — рявкнул Аизава. — Ты считал, что спасаешь наши жизни? А теперь подумай немного, вот просто включи хоть раз голову, прежде чем что-либо делать! Мы уже вычислили местонахождение мобильника, почему ты просто не подождал, пока мы доберёмся туда? Теперь Кира знает, что мы близко. С лица Мацуды разом пропали все краски: — Он знает, что мы — угроза… — И теперь, согласно тому сообщению, что он оставил на компьютере, ты попросту обрёк нас всех на смерть, — договорил за него Аизава. Мацуда, осознав, что натворил, впал в такой экзистенциальный ужас, что теперь лишь стоял и разевал рот, как вытащенная на берег рыба. Посмотрев на него пару секунд, Аизава раздосадованно махнул рукой и отвернулся. Шеф подошёл к Иде: — Насколько мы близки к местоположению мобильника? Иде проверил передатчик: — Основная область поисков примерно в часе езды. Я могу немедленно направить туда полицию. — Нет. Я не хочу без необходимости рисковать их жизнями, и не хочу пока что поднимать на уши всё полицейское управление. Мы всё ещё можем подкрасться к Кире незаметно, но придётся сделать это самим. Просто нужно думать, как Эл… Проклятье, это сложнее, чем мне казалось… Аизава, Моги! Оба полицейских немедленно подскочили к нему. Мацуда, так и не отошедший от шока, остался на месте. — Давайте попробуем думать, как Рьюзаки. Какими могли бы быть действия Киры? Моги хорошенько пораскинул мозгами и предположил: — Возможно, он не просто так оставил телефон у себя. Лай… то есть, Кира ничего не делает просто так. Аизава потеребил пальцем нижнюю губу: — Это может быть ложный след, так же, как и с остальными мобильниками. Мацуда сказал, что в трубке была тишина, так что на звонок могла ответить очередная жертва. — А может быть, — подхватил Моги, — Кира предвидел, что Мацуда проявит сентиментальность и позвонит. Это в какой-то мере предсказуемо, он ведь сделал это, чтобы защитить Мису от перестрелки и упросить её пощадить наши жизни. Такое ведь вполне можно было от него ожидать, да? — И Кира смог просчитать всё так далеко вперёд? — засомневался Соитиро. — А почему нет? — фыркнул Моги. — В этом случае он бы точно знал, что получит предупреждение, если мы подберёмся слишком близко. Аизава покачал головой: — Или он мог отдать телефон жертве и ждать от неё сообщения, прячась неподалёку. К тому же, вдруг бы Мацуда не позвонил? Мобильник стал бы для Киры угрозой, если бы он держал его при себе. Моги оживился: — Ты прав! Он мог поменяться с кем-то телефонами, чтобы мы преследовали не того, и контролировал бы жертву, чтобы та предупредила его, когда Мацуда позвонит… — Значит, если мы поймаем нынешнего владельца мобильника Мисы, то сможем воспользоваться функцией повторного набора, чтобы найти его текущий номер! Они торжествующе посмотрели друг на друга, но через секунду Моги нахмурился: — Нет, погоди, Кира бы об этом подумал. Он просто выбросил бы телефон прежде, чем мы смогли бы его вычислить… — Хватит! — шеф Ягами поморщился, словно у него внезапно разболелась голова. — Забудьте об этом. Думать, как Эл было плохой идеей. Давайте будем простыми и логичными. Этот мобильник — наша единственная зацепка, так что мы просто обследуем то место, где он находился, когда Мацуда позвонил. Полицейские облегчённо выдохнули. Шеф Ягами мельком покосился на Аизаву и неодобрительно скривился: — И вынь палец изо рта. Он снова шагнул к Иде, но прежде чем успел заговорить, тот радостно обернулся: — Получилось! Мы сумели сузить местоположение мобильника до пяти кварталов. — Отлично. Предупреди Ватари и выдвигаемся.***
Миса вернулась почти сразу. — Лайт! — воскликнула она с ликующей улыбкой. — Я прокралась вниз по лестнице, и там была пара, загружающая вещи в машину. Я подбросила телефон им в багажник! Они уедут с минуты на минуту! — Хорошо, Миса, теперь помолчи, мне нужно подумать. Рем! Шинигами молча посмотрела на него. — Мне нужно, чтобы ты убила Ватари. Ты ведь можешь это сделать? — Да, я могу это сделать. Но не буду. Ты слишком часто задаёшь одни и те же вопросы. Лайт был в какой-то степени готов к отказу, и почти сразу придумал, как её убедить: — Рем, если ты его убьёшь, ты ничем не навредишь себе. Даю слово. Это никоим образом не продлит жизнь Мисы, потому что Ватари нас больше не преследует. Не напрямую, по крайней мере. Ты могла бы сделать это просто как ничего не значащее одолжение… — Нет! — Эл, который до этого сидел, опустив голову, резко распахнул глаза. — Рем, неужели ты всё ещё выполняешь его приказы? Ты ничего не выиграешь, убив Ватари. Рем молча переводила взгляд с одного на другого. Эл выглядел измученным и доведённым до отчаяния, Лайт — сильным и требовательным. Это была проблема. Рем знала срок жизни Мисы, но если Ватари может в будущем поймать её и вынести ей смертный приговор, то разве, убив его сейчас, Рем не продлит ей жизнь? Она никогда раньше не слышала, чтобы боги смерти подобным образом вмешивались во взаимосвязанные сроки жизни. Это была новая территория. И опасная. — Я не знаю, что ты задумал, Ягами Лайт, но я знаю, что если убью кого-нибудь, спасая Мису, то могу умереть. И если это ничего не значащее одолжение, зачем ты хочешь, чтобы я это сделала? — Это будет очень полезно для меня и Мисы, вот и всё. Это не увеличит срок её жизни или что-то подобное. Убив Ватари, ты… не спасёшь меня или Мису. Но это принесёт пользу, я обещаю… — Шинигами, он лжёт, — перебил его Эл. — Это нужно ему, а если ты сделаешь что-то для Лайта, то, значит, и для Мисы Амане… — Заткнись! — заорал на него Лайт, после чего повернулся к Рем, озарённый новой идеей. Сейчас его мозг явно работал сверх своих возможностей. — Это нужно, чтобы защитить тебя! Я хочу, чтобы ты убила его сейчас, потому что позже тебе придётся это сделать, чтобы спасти Мису, и тогда ты можешь умереть. А сейчас, пока он для нас не опасен, его убийство ничем тебе не грозит! Я даю тебе слово, Рем! Ты должна доверять мне! Это лишь для твоей собственной защиты… — НЕТ! — Лайт никогда ещё не слышал, чтобы голос Рьюзаки звучал так громко. Он не думал, что это вообще возможно. — Рем, разве ты не видишь, что он лжёт? Ты же сама сказала, что если сделаешь что-то для защиты Амане, то умрёшь, и сейчас произойдёт именно это! Не слушай Лайта, он обманывает тебя… — Давай, Рем, сделай это сейчас! Просто убей ег… — Тихо! — голос Рем, прозвучавший необычайно властно, заставил их замолчать. Какое-то время она переводила недоверчивый взгляд с одного молодого человека на другого, и её странные волосы покачивались от каждого движения. Наконец, она повернулась к испуганной девушке, неприметно стоящей в сторонке. — Амане Миса. Что ты хочешь, чтобы я сделала? С мгновение Миса стояла неподвижно, потом подошла к Рем, то и дело оглядываясь на замершего в напряжении Рьюзаки и дрожащего от азарта Лайта. Ей вдруг стало ясно, как она может помочь своему возлюбленному. — Рем, убийство Ватари ничем мне не поможет, потому что оперативная группа уже знает про нас. Но оно поможет тебе, Рем! Ведь тогда Ватари уже не сможет выследить и поймать нас, и тогда тебе не придётся убивать его потом и умирать! Прошу тебя, сделай это… — Не делай, они лгут… Лайт тыльной стороной ладони ударил Рьюзаки по лицу так сильно, что даже Рюк удивлённо хрюкнул. Но детектив, словно не заметив этого, впился в лицо Рем полным отчаяния взглядом: — Рем, прошу тебя, прислушайся к голосу разума! Написав это имя, ты подвергнешь себя опасности! Я тоже не хочу, чтобы ты умирала, не убивай Ватари, пожалуйста!.. — его мольба перешла в крик, когда Рем достала ручку, а Лайт победно ухмыльнулся. — Нет! Не надо!.. — Готово, — провозгласила Рем, опуская Тетрадь. Со стула, где сидел Эл, послышался полный бессильной ярости всхлип. Рем выждала время, потом подняла к своему лицу руку, с интересом рассмотрела. — Я не умерла. Ты был прав, Ягами Лайт. — Конечно, я был прав, — удовлетворённо кивнул Лайт, после чего принялся быстро просматривать документы, украденные им из штаб-квартиры. — Миса? Мне нужно, чтобы ты нашла ещё одного человека, у которого мы могли бы взять машину. Я могу доверить тебе это? Только не привлекай к себе внимания и убедись, что он уедет на нашей. Хорошо? — Да, Лайт! Я всё сделаю! — она выбежала из комнаты и закрыла за собой дверь.***
Вертолёт находился в небе, когда второй пилот увидел, как старик в боевом снаряжении начал вдруг хрипеть и хвататься за грудь. К тому времени, как он нашёл подходящее место для посадки, старик был уже мёртв.
