Негласные правила

      — Теперь ты, Рьюзаки! Тебя мне тоже незачем оставлять в живых. Я не собираюсь таскать тебя с собой и уж точно не собираюсь оставлять полиции, — Лайт оттолкнул с дороги стул и полез в сумку, чтобы найти пистолет с глушителем. — Эй, Рюк! Как тебе такое развлечение? Я убью ублюдка прямо сейчас!              Его снова переполнял адреналин, и всё недавнее малодушие исчезло, как и не было. Сжав пистолет в руке, Лайт снял его с предохранителя и с непоколебимой решимостью повернулся к Рьюзаки. Однако путь ему преградила Рем.              — Ягами Лайт, остановись. Если ты попытаешься убить его, я запишу твоё имя в Тетрадь смерти, — её ручка угрожающе зависла над страницей.              Такого Лайт не ожидал.              — Почему?              — Потому что его смерть уже записана. Убивать его раньше времени — против правил. Эл Лоулайт должен умереть через двадцать три дня.               — А что будет, если я нарушу правила?              Рем переглянулась с Рюком.              — Я не знаю, — призналась она. — Когда боги смерти нарушают правила, они превращаются в песок. Я не знаю, что происходит с людьми, но не хочу, чтобы ты рисковал. Возможно, что ничего не случится, но возможно, что ты умрёшь, и тогда Миса тоже может умереть.              — То есть, ты убьёшь меня, чтобы я не умер? — скептически уточнил Лайт. Рем, похоже, тоже увидела изъян в своём супергениальном плане. Недовольно поджав губы, она спрятала Тетрадь смерти и просто встала между Лайтом и Рьюзаки, как прочный физический барьер.              — Значит, ты не дашь мне его убить, так, Рем? Отлично.              «Ты не тронешь меня, потому что это причинит боль Мисе, может, даже толкнёт её к самоубийству… но чёрта с два я рискну вступать с богами смерти в прямую конфронтацию, даже если…»              В голове Лайта родилась идея. Совершенно блестящая идея! Его мозг с молниеносной скоростью прокрутил её, проверяя на наличие недостатков, примеряя под различные сценарии и, наконец, утверждая к выполнению. Лайт опустил пистолет и злобно посмотрел на Рем. «Я больше не позволю мешать мне, Рем. Никто не смеет контролировать мои действия».              Схватив одну из Тетрадей смерти, он решительным шагом вышел из комнаты. Рем растерянно посмотрела ему вслед. Поведение Лайта казалось ей бессмысленным. Что он задумал?              Рюк, поймав её взгляд, пожал плечами:       — Ты его разозлила. Я понятия не имею, что он теперь сделает. Он совершенно непредсказуемый.              Эл поднял голову и уставился в пространство пустым, невидящим взглядом.              — Рем. Почему ты его слушаешь? Ты дура. Трусливая дура.              Рем высокомерно выпрямилась:       — Человек не имеет права называть меня так. Не моя вина, что Миса настолько глупа, что любит его… — она удивлённо смолкла, когда вдруг раздался стук в дверь. Эл, погружённый в себя, никак на это не отреагировал, зато оба бога смерти полетели посмотреть, что происходит снаружи.              В залитую утренним светом дверь стучал встревоженный молодой человек в костюме служащего мотеля, а с другого конца длинного балкона к нему торопливо шагал Лайт. Его лицо вновь представляло собой маску спокойствия и собранности.              — Простите, что вам нужно? Это моя комната.              Парень, похоже, об этом знал, и было видно, что ему очень неловко.              — Мне показалось, что я слышал крики и шум драки. Там есть кто-то ещё?              На лице Лайта засияла открытая, смущённая улыбка, и Рем вынуждена была признать, что он, помимо прочего, был превосходным актёром.              — Ах, это! Простите, что побеспокоили вас. Мы с другом немного поругались, но теперь уже всё в порядке. Никаких проблем.              — Я уже сообщил управляющему, — не отступал служащий. — Сказал ему, что проверю комнату, чтобы убедиться, что ничего плохого не…              — В этом нет необходимости, — мягко прервал его Лайт, плавным движением перегораживая дверь. — Я ведь уже сказал, мы больше не будем шуметь. У вас на бейдже написано Ким Чанг-хи. Это ваше настоящее имя?              Парень сердито сверкнул глазами:       — Да, а у вас что, претензии к моему происхождению? Слушайте, если вам нечего скрывать, дайте мне осмотреть комнату… — он внезапно побледнел. — На вас кровь! Что здесь происходит? Я сообщу управляющему!..              — Стойте!              — Чёрта с два, чувак, ты весь в крови! — он поднёс ко рту рацию, но Лайт молниеносным движением её выхватил. Парень вскрикнул и отскочил. — Эй, отдай! Не заставляй меня вызывать полицию!              Он становился всё более испуганным.              — Эй, какого чёрта ты делаешь? — вскричал он, увидев, как Лайт пишет что-то в тетрадь. — Так, всё, я звоню копам…              Какое-то время Рюк и Рем с любопытством наблюдали, как парень нервно бормочет какие-то угрозы, не в силах ни с кем связаться без рации, а потом его лицо разом стало вялым и незаинтересованным. Срок его жизни сократился до жалких двадцати четырёх часов.              — Вообще-то это выглядит так, будто у вас кровь носом шла.              — Верное наблюдение. А теперь будьте любезны уйти, — Лайт вернул ему рацию.              — Извините за беспокойство. Я скажу управляющему, что всё в порядке.              Ещё несколько пустых, вежливых фраз, и парень ушёл. Рем проводила его зачарованным взглядом и обернулась к Лайту.              — Что ты задумал, дьявол?              Лайт безразлично улыбнулся:       — Если тебе так интересно, можешь пойти за ним и посмотреть.              Рем пристально уставилась на него. Она чувствовала, что Лайт манипулирует ею, и злилась от того, что он ничего не говорит. Рем не имела ни малейшего понятия о том, что он намерен делать дальше. Может, он отправил этого парня за Мисой? Может, он хочет избавиться от Рем… а возможно, и от Мисы тоже. Служащий не сможет убить её, потому что правила Тетради смерти запрещают, чтобы одна смерть становилась причиной других. И всё же, этот человек мог навредить девушке…              Лайт резко развернулся на каблуках и зашагал в противоположную сторону, и Рем осталось лишь злобно рычать ему в спину. Решив действовать импульсивно, она обернулась к Рюку.              — Сделай мне одолжение. Не позволяй ему стрелять в Лоулайта, пока меня не будет.              — А почему нет? — пожал своими массивными плечами Рюк. — Мне плевать, если Лайт сам себе навредит.              Рем в ответ наградила его таким свирепым взглядом, что он поспешно вскинул руки в человеческом жесте согласия:       — Ладно-ладно! Хотя мне и правда всё равно.              Рем удовлетворённо кивнула и последовала за служащим, чтобы убедиться, что он не навредит Мисе, где бы она сейчас ни была. Вообще-то это Рюк должен был повсюду следовать за Мисой, как за своей «хозяйкой», но этот ублюдочный гедонист нарушал правила, всё время таскаясь за Лайтом. Рем понимала, почему. Трагедии и смертоубийства окружали мальчишку, как мухи — навозную кучу, а Рюк был зависим от этого так же, как от яблок. Нет, в том случае, когда дело касалось сохранения жизни Мисы или самой Рем, помощи от Рюка ждать не стоило.       

***

      Лайт, избавившись от компании богов смерти, шагал по длинному, частично крытому балкону, одна сторона которого открывала вид на парковку внизу, а вторая представляла собой ряд дверей. Почти все номера пустовали.              Он благодарил свою удачу за то, что появился тот служащий. Рем теперь наверняка увяжется за ним, а значит, не станет следить за Лайтом, а ведь именно от этого целиком зависело успешное выполнение его плана.              За одной из дверей послышались голоса. Лайт остановился и прислушался, а убедившись, что это то, что нужно, достал из кармана универсальный ключ, который ранее украл у служащего.              Обитатели комнаты — мужчина средних лет, довольно уродливый и взъерошенный, и женщина, походившая на работницу секс-индустрии, — обнаружились в постели. Пару секунд они изумлённо таращились на него из-под одеяла, потом мужчина резко сел.              — Эй! Какого чёрта? Не видели таблички «Не беспокоить»?              Лайт спокойно направил на него пистолет, мужчина придушенно пискнул и поднял руки.              — Где ваши бумажники?              Мужчина кивком указал ему на столик, где лежали бумажник и дамская сумочка. Лайт, продолжая держать парочку под прицелом, свободной рукой принялся искать их документы. Женщина захныкала, но получив спокойный, предупреждающий взгляд, затихла. Оба постояльца казались вконец перепуганными, поэтому Лайт без опаски отложил пистолет на стол и принялся переписывать имена с их удостоверений личности в Тетрадь.              Из стены в углу высунулась любопытная морда Рюка. Зависнув под потолком, подобно двуногому пауку, он принялся наблюдать за происходящим, но это Лайта не беспокоило. Вряд ли Рюк помчится пересказывать увиденное Рем.              Закончив, Лайт выдернул шнур из стационарного телефона, вынул из мобильников своих жертв аккумуляторы и положил их вместе с пистолетом к себе в сумку. После чего вежливо поклонился и вышел за дверь.              Только когда они с Рюком прошли половину обратного пути, Лайт позволил себе облегчённо выдохнуть. Там, в комнате, ему удалось сохранять спокойствие, и всё же… ещё несколько часов назад он и подумать не мог, что будет держать кого-то под прицелом. Ему крайне не нравилось запугивать или убивать случайных гражданских, даже если они выглядели полнейшими подонками, поэтому Лайт с нетерпением ждал того времени, когда необходимость в этом отпадёт. Это всё Рьюзаки виноват, чёрт бы его побрал! Это из-за него Лайту раз за разом приходится совершать убийства мирных жителей…              Он проверил время. 7:21:05. Отлично, Тетрадь уже начала действовать, и ни один из этих ничтожных людишек теперь не позовёт на помощь.              При мысли о том, что сейчас начнётся, сердце Лайта забилось быстрее.              Наблюдая за богами смерти, он сумел выяснить о них кое-что, и теперь собирался использовать это знание в своих интересах. И Рюк, и Рем не раз говорили ему, что существуют правила, о которых не написано в Тетради, но которые богам смерти нельзя нарушать. Случай с Джеласом был одним из примеров такого нарушения: если бог смерти делал что-то противоестественное, вроде спасения человеческой жизни, то умирал сам.              Лайт выяснил ещё одно правило, о котором ему не говорили. Он заметил, что ни Рюк, ни Рем никогда, ни разу не пытались взаимодействовать с физическими объектами мира людей. Хотя явно были на это способны. Яблоки Рюк поедал вполне по-настоящему, однако Лайта не покидало ощущение, что даже такое крошечное физическое действие было для шинигами необычно. Это простая логика: хотя физическое взаимодействие с предметами из мира людей было для них возможно и даже приятно, они избегали это делать. Следовательно, это было запрещено. И Лайт очень хорошо себе представлял, что будет, если бог смерти нарушит запрет.              Сияя довольной улыбкой, он отпер дверь и вошёл. Эл, всё такой же подавленный и угрюмый, встретил его появление полным яда взглядом. Понятно. Всё ещё хандрит из-за смерти Ватари.              — Эй, Лайт, — окликнул плывущий позади Рюк и с пустым любопытством склонил голову к плечу. — А что ты там только что сделал? Я знаю, что ты написал их имена…              В этот момент сквозь стену просочилась Рем:       — Тот человек не сделал ничего особенного.              — А чего ты от него ожидала? — язвительно вскинул бровь Лайт.              Ответить Рем не успела — в комнату вбежала сияющая Миса:       — Лайт, я сделала, что ты хотел, она была одна в комнате…              — Миса!.. — хотела предупредить её Рем, но было поздно — следом за девушкой в комнату ввалился полуодетый мужчина. Миса, оглянувшись, удивлённо вскрикнула, а мужчина, не замечая больше никого из присутствующих, бросился на неё и схватил за горло.              — Ты убила её! Ты убила мою Юки! Убила её…              Миса, задыхаясь и беспомощно пытаясь оттолкнуть безумца, упала спиной на кровать, и он продолжил её душить.              Рем, не способная помочь физически, молниеносно достала Тетрадь смерти, но замешкалась. Срок жизни мужчины составлял восемь минут. Он вполне мог успеть навредить Мисе, однако её цифры не изменились. Значит, она не была в смертельной опасности… и всё же Рем держала Тетрадь наготове.              Миса в попытках отбиться царапалась и колотила по мужчине своими маленькими кулачками, но толку от этого не было никакого. Рем ждала. Она знала, что это не продлится долго. Сейчас Лайт ей поможет…              Миса с трудом прохрипела имя Лайта, и парень тоже принялся звать её дрожащим, паникующим голосом. Однако Рем заметила, что вместо того, чтобы броситься на помощь рыдающей от ужаса девушке, он поспешил закрыть дверь. Странно… только убедившись, что дверь заперта, Лайт ухватил обезумевшего мужчину за туловище и попытался оторвать от Мисы.              — Пусти её!              Рем, наблюдая за этим, лихорадочно размышляла. Почему Лайт не воспользуется Тетрадью смерти? Потом она вспомнила — он же получает все имена от Мисы! А выстрел из пистолета, конечно же, привлечёт ненужное внимание.              «Однако когда он хотел застрелить Лоулайта, он об этом не беспокоился…»              Как бы то ни было, Рем стало ясно, что Лайт ничем помочь не сможет, а значит, сделать это придётся ей самой. Убийство этого мужчины не продлит Мисе жизнь, так что Рем всё равно ничем не рискует.              Она приставила кончик ручки к бумаге, но снова замешкалась, осенённая новой мыслью. Возможно ли, что Лайт каким-то образом подговорил этого человека? Она не следила за дьяволом, так что это могло быть правдой… Нет. Ему невыгодно причинять Мисе вред, пока у неё есть «глаза». Он не так глуп.              Руки Мисы слабо дёргались. Она с трудом повернула лицо к Рем, перепуганная, бессмысленно разевающая рот, как рыба; в её взгляде была безмолвная мольба о помощи. Её милая Миса… Рем больше не могла ждать.              Она записала имя Томо Такано в центре страницы.              Ещё сорок мучительных секунд ей пришлось ждать, с присущим людям нетерпением отсчитывая мгновения, после которых смерть вступит в силу. Наконец, время пришло. Рем взволнованно подалась вперёд, но… ничего не произошло. Мужчина продолжал безумно смеяться и рыдать, тряся Мису, как тряпичную куклу, Лайт всё так же безуспешно пытался его оттащить.              Рем в недоумении опустила глаза на страницу. Она неправильно написала?              Нет, имя правильное. Её Тетрадь смерти не сработала. И тому могло быть лишь одно объяснение: имя Такано уже было вписано в Тетрадь.              Рем ощутила, как всё её существо наполняет невыразимая ярость. Как он посмел. Как он только посмел! Это был грех страшней любого, что когда-либо совершал человек. Но почему? Зачем ему вредить Мисе? Знал ли об этом Рюк? Почему этот ублюдок ничего не сказал? Обернувшись к своему ненадёжному соплеменнику, она увидела, что тот увлечённо наблюдает за происходящим.              И тут она осознала, что Лайт лишь притворяется слабым, с фальшивым отчаянием выкрикивая имя Мисы и без всякой реальной помощи позволяя ей мучиться в руках Такано. В эту секунду, будто бы подтверждая её догадку, Лайт отвлёкся от беспорядочного сплетения конечностей и повернулся к Рем с глумливой усмешкой.              — Шинигами, послушай! — донёсся вдруг сбоку предостерегающий голос. Она повернула голову. Эл, отчаянно натягивая наручники, пытался привлечь её внимание. — Прочти запись в Тетради смерти, там, на столе! Давай!              Рем открыла Тетрадь и начала быстро пролистывать, остро сознавая каждую секунду той ужасной боли, что сейчас испытывала девушка, которую она любила. Рем едва могла заставить себя сосредоточиться, настолько сильная её охватила паника — совершенно чуждое ей чувство.              Наконец, запись нашлась.              7:21:00 утра, Акане Юки мгновенно умирает от сердечного приступа.       7:21:00 утра, Томо Такано молча наблюдает за её смертью и никому об этом не сообщает. Томо Такано входит в номер 20В, где находятся два бога смерти, и сразу же начинает душить девушку, причиняя ей сильную боль.       7:28:00 утра, девушка, которую душат, в результате этого получает серьёзное повреждение мозга, но сохраняет способность выполнять приказы своего возлюбленного.       7:30:00 утра, Томо Такано мгновенно умирает от сердечного приступа.              Прочитав это, Рем поняла, что никогда ещё не встречала ничего и никого столь же отвратительного, как Лайт Ягами.              Отшвырнув Тетрадь в сторону, она повернулась к Рьюзаки:       — Чего он добивается, человек? Скажи мне!              — Он заманивает тебя в ловушку! — крикнул ей Эл, и в его взгляде горел тот же гнев, что сейчас сжигал саму Рем. — Он хочет тебя убить! Что бы это ни было, это уловка!              Уловка? Нет. Это противостояние. Лайт продолжал старательно изображать перед Мисой отчаянные усилия, но девушка уже едва ли замечала, что происходит вокруг неё, и уж конечно, не заметила очередную жестокую усмешку, которую Лайт послал в сторону Рем. Он провоцирует её. Насмехается над ней. И, дойдя до пределов своей больной извращённости, делает приманку из той, кого Рем так любит. Использовать в своих целях глупость — это одно, но использовать любовь… Рем поняла, что у неё остался единственный способ его остановить.              И всё же она медлила.              — Дьявол! — обратилась она к Лайту звучным, наполненным жаждой мести голосом. — Ты не посмеешь навредить ей. Ты это остановишь. Ты не уточнил степень повреждения мозга. Она может стать бесполезной для тебя!              Лайт молча смотрел на неё, и его глаза почти светились злобным, порочным огнём. Такано вздёрнул Мису на ноги и в ярости начал швырять из стороны в сторону. Она была почти без сознания, но ещё могла слабо отбиваться. Жалкие усилия. Лайт спокойно стоял, копируя позу Рем, и продолжал смотреть ей в лицо, излучая высшую степень злобы и уверенности в себе.              «Он всего лишь жалкий человек». Рем скрестила с ним взгляд, хотя ей было очень трудно не опустить глаза вниз, когда Мису жестоко бросили к её ногам. Обезумевший человек за волосы потянул девушку назад, но Рем не пошевелилась, подчиняясь законам своей расы. Она разгадала блеф Лайта. Рем была уверена в этом. Прежде чем произойдёт что-то непоправимое, он наставит на мужчину пистолет. Он сделает это, потому что он ни за что не станет рисковать Мисой — самым ценным своим ресурсом. А Рем останется в живых и присмотрит за ней.              Ей просто нужно подождать.              Прошло десять секунд. Двадцать. Они стояли друг против друга, застывшие, как статуи, и ждали, кто сломается первым. Лайт не станет рисковать. Не станет.              А через мгновение в глазах Лайта разгорелся новый огонь, и по лицу медленно распространилось выражение подлинной эйфории. И только тогда Рем поняла всю глубину его безумия. Он слишком далеко раздвинул рамки своей морали, и та попросту разрушилась. Он перестал быть человеком.              Всё существо Рем заполнило одно единственное чувство — ненависть. Оно боролось в ней с любовью к Мисе, разжигало в ней желание разорвать мягкое, смертное тело Лайта на лохмотья, показать ему, с какой силой он осмелился играть. Унизить его так глубоко, чтобы его страдания не смогло унять даже небытие. Но любовь Мисы к Лайту сдержала эту ненависть.              Лайт победил. А Рем проиграла.              Но её гордость ничего не значила тогда, когда рядом была Миса, которая нуждалась в её помощи.              Сделав своё тело крепче и плотнее, Рем сдёрнула Такано с Мисы и подняла в воздух, как пёрышко. Мужчина, ощутив, как нечто невидимое держит его над полом, распахнул рот в беззвучном крике ужаса, задёргался, и Рем сломала ему шею, как ветку. Отбросив тело в сторону, она опустила взгляд на Мису. Девушка была на грани обморока и хватала ртом воздух так, словно никогда в жизни не пробовала кислорода. Но теперь она была в безопасности, и при мысли об этом Рем почувствовала волну сладчайшего облегчения. Она выполнила свой долг.              Эл посмотрел на неё с горькой злостью:       — Дура…              Да, она и правда дура. В её руках появилось странное ощущение, и Рем опустила на них взгляд. Они распадались, точно, как руки Джеласа когда-то. Тетрадь смерти выскользнула из пальцев, и Рем коснулась её своим разумом, чтобы та сгорела, едва достигнет пола. Этот ублюдок никогда не дотронется до её Тетради. Хватит и того, что его грязные руки касаются Мисы, но он никогда не завладеет иным полезным инструментом. Тетрадь умрёт вместе с Рем.              Она бросила на Мису последний взгляд. Дьявол склонился над ней, умоляя оставаться в сознании, разыгрывая очередной грандиозный, мелодраматичный спектакль и краем глаза наблюдая за Рем. Она не понимала людей. Если на то пошло, она даже Мису не понимала. Или понимала? Рем сделала глупость, полюбив Мису, а Миса сделала глупость, полюбив Лайта. Может статься, что у них обеих был один и тот же недостаток.              Рем чувствовала, как распадаются ноги, и неотрывно смотрела в красные от лопнувших сосудов глаза Мисы. Она знала, что Лайт станет погибелью для неё. Но, по крайней мере, ещё хоть какое-то время Миса будет счастлива… и Эл всё ещё жив…              — Миса…              Через мгновение небытие заменило собой эти прекрасные глаза, которые она так по-глупому полюбила.       

***

      Эл до хруста стиснул зубы, с отвращением наблюдая за тем, как Лайт взволнованно хлопочет вокруг полумёртвой, замученной Мисы. В общем-то, Эл не испытывал особого сочувствия к девушке, которая безжалостно убивала полицейских, но ему было неприятно смотреть на то, как кого-то используют настолько грязным способом.              Лайт чуть не плакал, и когда Миса, дрожа, поднесла к его лицу тонкие пальцы, крепко обнял её, словно испытав громадное облегчение.              — О, Миса, я так волновался! Я не мог убить его Тетрадью смерти, не знал его имени…              «Лжец». Эл прекрасно понял, что произошло. Может, из-за небольшого сотрясения у него и двоилось в глазах, но это не оказало серьёзного влияния на его мыслительные способности. Миса, разумеется, и понятия не имела, что именно Лайт подстроил это нападение, но даже если бы Эл попытался сейчас рассказать ей об этом, её упрямое отрицание лишило бы правду смысла.              Эл не испытывал никакого любопытства по поводу того, что Лайт написал в Тетради. По всей видимости, что-то настолько отвратительное, что даже шинигами отказалась позволить этому случиться. А ведь Рем была в этой комнате единственным здравомыслящим существом. Миса же позволила бы отрубить свои руки, если бы думала, что этим доставит Лайту удовольствие. Она слишком прочно подпала под колдовские чары мазохизма.              Миса продолжала трястись и хрипло рыдать в объятиях Лайта, и Эл отвернулся от них. Он и без того чувствовал себя неважно. Вместо этого он перевёл взгляд на Рюка, недоумённо склонившегося над кучкой песка.              Выходит, что Лайт способен убить даже бога смерти. Это была кошмарная мысль, и всё же Эл не мог не впечатлиться. Не так-то просто убить шинигами. Несмотря на то, что поведение Лайта становилось всё более непредсказуемым, как у загнанного в угол животного, все его действия по-прежнему были пронизаны опасным блеском интеллекта. Незрелость Лайта Ягами вкупе с его манией величия, его умом и Тетрадью смерти делала его самым опасным человеком на планете. Пожалуй, Эл даже мог поставить себе в заслугу то, что до сих пор был жив.              Рюк поймал на себе взгляд детектива и уставился на него в ответ:       — Эл. Ты знаешь, что тут произошло?              — Мне казалось, это очевидно, — моргнул Эл. — Лайт хотел меня застрелить, Рем ему не позволила, тогда он психанул и убил её.              «И я следующий».              Выпученные глаза Рюка вытаращились ещё больше:       — Он и меня может убить?              — Сомневаюсь. Нет, если только ты не нарушишь каких-нибудь правил, связанных с твоей Тетрадью смерти.              Рюк нахмурился и шагнул ближе к нему, тыча пальцем в свою чёрную грудь:       — Эй, Эл, ты же не стал бы врать мне, да?              — Зачем мне это? Я ничего не имею против шинигами. Я желаю смерти только Лайту Ягами.              Лайт, разумеется, всё это слышал. Шепнув Мисе на ухо несколько ласковых слов, он помог ей сесть на кровать, после чего подошёл к столу.              — Тешишься иллюзиями, Эл? — он не стал больше ничего говорить из-за Мисы, но Рьюзаки ясно видел эту фразу в его глазах: «Двое готовы, остался один».              Во взгляде Лайта всё ещё сверкал отблеск недавнего успеха, движения оставались энергичными и агрессивными. Достав из сумки пистолет, он направил его детективу в голову. Эл посмотрел поверх дула ему в глаза, понимая, что существует крайне высокая вероятность того, что это его последние секунды жизни.              Жаль. Ему было не страшно умереть, но он боялся тех смертей, что последуют за его собственной, боялся того, что может случиться с гражданскими лицами и полицейскими… и особенно с шефом Ягами и целевой группой. Эл уже подвёл Ватари и не хотел подводить остальных. Им придётся расплачиваться за его ошибки и просчёты, которых он не осознавал до этой минуты. Смерть должна была стать лишь его обязанностью, но не их…              Лайта почти потряхивало от триумфа.              — Ну, вот и всё, Эл. Ты не смог меня победить. После того, как я убью тебя, я так же убью всех, кто идёт за мной, а потом мы с Мисой исчезнем. Даже другие L не смогут меня найти, — он улыбнулся, и в этой улыбке был почти намёк на уважение. — Прощай, Эл. Ты был хорошим противником. И, знаешь? Ты даже был неплохим другом, — он снял пистолет с предохранителя. — Тебе просто не следовало идти против Бога.              В ту секунду, когда он уже готов был нажать на спусковой крючок, перед ним возникла громадная фигура Рюка.              — Что за… Рюк, уйди!              Эл посмотрел на бога смерти с не меньшим изумлением. Рюк выглядел несколько неуверенно, однако не сошёл с места и твёрдо прижал ручку к Тетради смерти.              — Лайт, мне, конечно, очень неприятно вмешиваться, но я не могу позволить тебе его убить.              — Что?.. Почему? Рюк, это смешно! Какая тебе разница, что со мной произойдёт?              — Мне — никакой. Но я не хочу, чтобы ты нарушал правила моей Тетради смерти.              — Это запасная Тетрадь Рем.              — А вот и нет, неправильно! Рем мертва, и теперь её Тетрадь принадлежит мне. Ну, то есть… мне кажется, что это так работает. В общем, суть в том, что если из-за тебя Эл умрёт раньше, чем ему положено, я думаю, что этим ты нарушишь правило.               Лайт изумлённо округлил глаза и начал медленно опускать пистолет. Его руки дрожали.              — Какое тебе дело, если я что-то нарушу, Рюк? Разве всё это не часть развлечения?              Рюк склонил голову к плечу:       — Для меня да. Но наш Король не любит, когда его правила нарушают, — гротескное лицо бога смерти внезапно оказалось всего в нескольких сантиметрах от Лайта. — А я не хочу… получить наказание.              — Рюк, ты трус! Тебя просто напугало то, что случилось с Рем! — зарычал Лайт, но пистолет всё же опустил. «Рюк, в отличие от Рем, и правда может меня убить. Лучше не рисковать».              — Ладно. Как бы сильно мне ни хотелось увидеть смерть Рьюзаки, думаю, ничего страшного, если он поживёт ещё немного. Теперь он в любом случае не опасен, — Лайт наградил Рюка ободряющей улыбкой и положил пистолет на стол. — Вот, видишь? Мы просто возьмём его с собой. И вообще, знаешь что, Рьюзаки? Если мы с Мисой от тебя устанем, то просто бросим доживать свои последние дни где-нибудь на помойке или в сточной канаве. Достойный конец твоей жизни, а, Эл?              — Ты больной, Лайт Ягами. Я никогда бы не подумал, что даже Кира станет ценить чужую жизнь так дёшево, — ответил Эл, в то время как его мысли опережали одна другую. «Почему ты слушаешь Рюка? Неужели он действительно может тебя остановить? Или ты наконец-то понял, что окончательно теряешь контроль над собой и начинаешь убивать, не думая о последствиях? Ты боишься самого себя?»              Улыбка на губах Лайта застыла, как приклеенная. Глубоко на подсознательном уровне он был согласен с анализом детектива, но сознательно никогда бы этого не признал. «Если ты надоешь мне, Эл, я просто вышибу тебе мозги, когда Рюк отвернётся. В отличие от него, я не трепещу перед королём шинигами. Пусть он трепещет передо мной».       

***

      Лайт ненадолго отлучился в туалет, чтобы смыть в унитаз компрометирующую страницу из Тетради смерти, и как раз шёл к Мисе, чтобы помочь ей встать, когда зазвонил стационарный телефон. Лайт застыл на месте, как громом поражённый, и уставился на него в полном шоке. Как такое возможно? Почему телефоны продолжают его преследовать?              Назойливое дребезжание не прекращалось, и Лайт с опаской подошёл ближе. Может, это из обслуживания номеров? Или кто-то услышал крики Мисы? Лайт сказал служащему, чтобы тот отклонял все жалобы других постояльцев и заверил управляющего, что всё в порядке…              Сняв трубку, он осторожно приблизил её к уху.              — Лайт? Алло! Это твой отец. Сынок, ты там? — у Лайта отвалилась челюсть. — Слушай внимательно. Мы знаем, что ты или Миса убили Ватари, знаем, что Рьюзаки, вероятно, мёртв, и что мы, вероятно, следующие. Поэтому в качестве меры предосторожности мы раскрыли полиции твою личность. Сейчас они на пути к тебе. Лайт?.. Лайт, ответь мне! Чёрт возьми… послушай, больше нет смысла убегать. Всю полицию тебе всё равно не убить. Мацуда совершил ошибку, позвонив тебе, но если ты продолжишь убивать, ты сделаешь себе только хуже. Послушай своего отца, сынок. Сдавайся. Просто жди в номере отеля и прекрати ненужные убийства…              Лайт, не желая больше ничего слушать, с силой опустил трубку на рычаг. Дерьмо. Всё только что перешло от хорошего к плохому, к самому худшему! Паника вновь накрыла его, как цунами.              — Чёрт, чёрт, чёрт, как они узнали, где я? Как смогли узнать номер комнаты?              Мобильника Мисы здесь давно нет, и Лайт абсолютно уверен, что ни на нём, ни на Мисе нет никаких следящих устройств…              — Рьюзаки! — подскочив к детективу, Лайт схватил его за волосы, с силой оттянул голову назад, заставляя посмотреть себе в лицо. — Где он? Где маячок?!              Эл сделал попытку проигнорировать его, однако в следующее мгновение с трудом подавил крик — пальцы Лайта впились в рану на плече.              — Где он?!              Хватка в волосах ослабла, и Эл судорожно втянул в себя воздух:       — Ты прекратишь? Нет у меня маячка, идиот! Они, должно быть, отследили телефон Мисы и нашли ближайший к сигналу мотель, а потом опросили служащих… нгх! Ты ведь регистрировался, так? Даже если ты назвал фальшивое имя, на ресепшене могли подтвердить описание внешности…               Лайт на секунду задумался, а потом, вне себя от столь очевидной оплошности, выместил ярость на детективе, ударив его кулаком в живот. Эл согнулся пополам, а Лайт принялся ходить по комнате из угла в угол.              — Проклятье! Нужно было использовать кого-нибудь, чтобы снять комнату!              Ещё одна дурацкая, кретинская ошибка, и снова его безопасность висит на волоске! Ну, ничего, это ещё не значит, что его поймали. Вовсе нет. Этот звонок тесно связан со смертью Ватари… Поразмыслив, Лайт смог сложить у себя в голове всю картину и ясно увидел, что время ещё есть. Тем не менее, он метался по комнате, как загнанный зверь.              — Значит, они предупредили полицию. Возможно, мне не следовало трогать Ватари. Его смерть напугала их, заставила опасаться за собственные жизни. С другой стороны, убив Ватари, я гарантировал, что другим L не удастся почти ничего обо мне узнать… я отрезал их… но сейчас… другие L, они вообще не имеют значения… моё имя, они знают меня, моё лицо, каждый человек будет знать моё лицо и имя, чёрт возьми… ТВОЮ МАТЬ! — он ударил по стене ногой, и Миса испуганно пискнула. Эл всё ещё сидел, согнувшись, дыша через нос и дрожа.              «Сосредоточься на сиюминутной задаче». Лайт чувствовал страх, и эта относительно новая эмоция очень сбивала его с толку. Звонок отца не означал, что на улице его уже ждёт отряд полиции… на самом деле это означало как раз обратное. Скорее всего, целевая группа предупредила местный полицейский участок, но им нужно время, чтобы снабдить всех непроницаемыми шлемами и затонировать стёкла автомобилей. Шеф не станет подвергать жизни своих людей опасности и не отправит их за Кирой без соответствующих мер предосторожности.              Смерть Ватари наверняка заставила членов целевой группы запаниковать, они решили, что тоже вот-вот умрут, отсюда и звонок в мотель. Позвонив сейчас, они рисковали тем, что предупредят Лайта о ловушке, но у них был шанс убедить его сдаться и пощадить их жизни. Однако, если бы Лайт уже был окружён, они не стали бы тратить время на звонки, а просто ворвались бы в номер. Значит, это был блеф, и ещё есть время улизнуть, надо лишь сделать всё гладко…              — Так, что мне делать дальше, что дальше… ладно, всё получится. Первое. Рьюзаки, я тебя здесь не оставлю. Если они тебя найдут, ты поможешь им меня поймать. Лучше я буду прятать тебя, пока ты не умрёшь… Мы выберемся на шоссе… возьмём машину и просто найдём место, где можно отсидеться, с помощью Тетради покинем Японию… на лодке, возможно? Я смог бы раздобыть лодку, по воздуху не уйдём… надо добраться до воды… так. Сначала машина. Миса, мы уезжаем!              Миса, всё ещё держась за повреждённое горло, кивнула и с трудом поднялась на ноги.              — Что… — её голос сорвался на скрипучий писк, Миса болезненно сглотнула и попробовала снова. — Что мне делать?              — Не разговаривай, я знаю, что тебе ещё больно, — сказал Лайт. Придуманный на скорую руку план снова придал ему некоторую уверенность. — Заведи машину и перегони на то парковочное место, что я показывал. И постарайся не мелькать на людях, твои синяки могут привлечь внимание.               Лайт специально снял комнату рядом с крытой лестницей, ведущей к парковке, чтобы в случае чего можно было легко и без лишних свидетелей добраться до машины.              Миса, с трудом ковыляя, добралась до двери и вышла, а Лайт схватил сумку и принялся торопливо закидывать в неё вещи: вторые наручники, пистолет, обе Тетради смерти… Забросив сумку на плечо, он напоследок окинул взглядом комнату и повернулся к детективу.              — Рьюзаки, мне придётся тебя вырубить.              Эл напрягся всем телом, его широко распахнутые глаза наполнились бессильным отчаянием.              — Лайт, прекращай меня бить! Я понимаю, что после наших сложностей с цепью ты полюбил махать кулаками, но это уже смешно…              — Заткнись.              Лайт схватил фарфоровую настольную лампу, выдернул из розетки шнур. Эл предпринял отчаянную попытку отодвинуться вместе со стулом, но не вышло. Основание лампы ударило его в височную область, повсюду разлетелись осколки фарфора. Стул опрокинулся набок, и Эл обмяк на полу в полубессознательном состоянии, чуть слышно постанывая. Лайт нашарил в кармане ключ от наручников, быстро отцепил его от стула, сковал ему руки за спиной. С каждым разом у него это получалось всё лучше.              Убрав ключ обратно в карман и старательно не обращая внимания на то, как дрожат руки, Лайт ухватил вялое, тяжёлое тело Рьюзаки под мышки и поволок к двери. Под ногами громко хрустели осколки фарфора. У самых дверей дорогу перегораживал труп Такано, и пришлось отпихнуть его ногой в сторону.              Выпустив Рьюзаки из рук, отчего тот снова повалился на пол, Лайт осторожно выглянул за дверь — стояло раннее утро, а в такое время в мотелях обычно довольно оживлённо. На лестнице показалась Миса, и Лайт замахал ей рукой. Девушка торопливо подошла. В ярком солнечном свете красные следы на её шее были особенно заметны, и хотя они ещё не превратились в синяки, это была ещё одна причина добраться до машины как можно незаметней.              — Миса, хватай его за другую руку, потащим. Погоди, видишь вон куртку? Давай сюда, помоги мне его прикрыть… вот так.              Набросив Рьюзаки на плечи куртку, они подняли его с пола и, с трудом удерживая в вертикальном положении, выволокли за дверь. Лайт то и дело с тревогой крутил головой по сторонам. Когда до конца лестницы оставалось всего несколько ступенек, где-то совсем рядом послышались голоса, и беглецы неподвижно застыли на месте, от неожиданности едва не выронив свою ношу. Прошло несколько мучительно долгих секунд. Лайт стоял, боясь вздохнуть, и напряжённо прислушивался. Наконец, где-то хлопнула дверь, и голоса стихли.              Лайт толкнул тело Рьюзаки к стене, навалился на него всем своим весом, чтобы удержать от падения, и сделал знак Мисе. Та осторожно приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Внутрь немедленно хлынул яркий солнечный свет. Через секунду, убедившись, что путь свободен, девушка обернулась и кивнула.              — Миса, пойди, заведи машину и разблокируй все двери, а потом открой багажник для Рьюзаки.              Миса снова кивнула и пропала из виду. Лайт посильнее привалился спиной к тёплому телу Рьюзаки, всей душой надеясь, что никто не решит пройти по лестнице и не увидит их в таком положении.              — Твою мать… — тело детектива начало соскальзывать. Лайт сделал отчаянное усилие, чтобы удержать его, но не преуспел, и Эл мешком рухнул на землю. Проклятье, даже будучи без сознания, этот человек находит способы над ним поиздеваться! Наклонившись, Лайт принялся поднимать детектива, но открывшаяся вдруг за спиной дверь заставила его разжать пальцы.              Это оказалась всего лишь Миса.              — Господи! — Лайт издал облегчённый вздох. — Предупреждай в следующий раз!              — Прости, — голос Мисы был хриплым, но, по крайней мере, говорить она могла. — Я всё сделала, но не могу открыть багажник, я не знаю, где он открывается. Там все кнопки на английском, а я плохо понимаю…              Она закашлялась и схватилась за горло, которое всё ещё болело.              — Ладно, забудь, помоги мне засунуть его на заднее сиденье. Старайся выглядеть естественно. На счёт три. Раз, два, три!              Они распахнули дверь и потащили тощее тело Рьюзаки к машине, как попало затолкали на заднее сиденье. Убедившись, что его босые ноги не торчат наружу, Лайт захлопнул дверь и бросился к водительскому месту.              Может, если повезёт, на этой парковке не окажется камер видеонаблюдения и полиция не сумеет выяснить, на какой машине они уехали. Хотя нельзя сказать, что Лайту сегодня очень везёт. Нужно ожидать худшего и как можно скорее найти возможность сменить машину.