Негласные правила

      Тридцать секунд спустя их машина вылетела на шоссе. Миса сидела на пассажирском сиденье с Тетрадью смерти на коленях, готовая записать всё, что Лайт ей скажет.              Лайту же с трудом удавалось справляться с разыгравшимися нервами. Его руки тряслись, дыхание срывалось, он почти неотрывно смотрел в зеркало заднего вида, в любую секунду ожидая появления полицейских.              — Миса! Ты слушаешь?              — Конечно! Миса всегда слушает, Миса…              — Мне нужно, чтобы ты убила моего отца и всю целевую группу.              — ЧТО?! — её вскрик тут же перешёл в кашель. Справившись с ним, Миса повернулась к Лайту. Она выглядела по-настоящему расстроенной. — Но он же твой отец!              — Миса, мы должны это сделать. Они предали нас, и им слишком много о нас известно. Ты ведь хочешь создать лучший мир? Тот, где мы с тобой сможем быть вместе?              — Да, конечно, но… твой отец… и Мацуда…              — Миса!.. — в голосе Лайта прорезалось предупреждающее рычание, его терпение явно было на исходе.              — Ну… ну, ладно. Я напишу имя Аизавы-сана. Это же его настоящее имя?              — Да, ты просто убедись, что пишешь буквы пра… а-АГХ!              Лайт вдруг ударился лбом о рулевое колесо и поспешно вцепился в него, пытаясь удержать машину под контролем. Рядом завизжала Миса. Рьюзаки каким-то образом оказался между их сиденьями — один сплошной клубок из яростно толкающегося туловища, бодающейся головы и пинающихся ног. Его босая ступня сильно ударила Мису по лицу, и та, закричав, выронила Тетрадь смерти. Лайт крепче вцепился в руль — спина детектива, толкающая его в плечо, сделала вождение почти невозможным. Он попытался ударить Рьюзаки локтем, но тот лишь сильнее навалился на него и продолжил бить ногами по вопящей фигуре Мисы, пытаясь отделить её от орудия убийства.              — Пистолет, Миса! Где сумка, достань пистолет, чёрт возьми, Рьюзаки! — Эл бросил на него бешеный взгляд, и Лайт, быстро наклонившись и схватив упавшую сумку, сам начал одной рукой нащупывать пистолет. Рюк, сидящий снаружи на лобовом стекле, словно паук, наблюдал за всем этим с огромным интересом. Их мотало по всему шоссе, отовсюду слышались отчаянные сигналы других водителей, уворачивающихся с их дороги. В какой-то момент они боком задели чей-то автомобиль, раздался душераздирающий скрежет, машина задёргалась, и Лайту пришлось приложить все силы, чтобы справиться с управлением.              Миса, выкрикивая ругательства, начала отбиваться. Она молотила по Рьюзаки кулаками, и хотя детектив был явно сильнее её, из-за своих травм и наручников он сейчас оказался в крайне невыгодном положении.              Лайт наконец-то нащупал холодный металл пистолета и теперь пытался навести его на Рьюзаки, при этом стараясь следить за дорогой. Детектив, заметив в руках Лайта оружие, ещё теснее прижался к его телу — так было наиболее безопасно.              — Дерьмо…              Раздался хлопок, следом визг Мисы. Эл скорчился от боли, но Лайт не смог разглядеть, куда именно попала пуля. Вновь обретя контроль над машиной, он вернулся на свою полосу, после чего уже спокойней прицелился Рьюзаки в затылок… и заорал от ярости, когда в поле зрения появилась ухмыляющаяся рожа Рюка.              — Чёрт возьми, Рюк, сука!..              Бог смерти со всё той же ухмылкой перевернулся вниз головой и красноречиво занёс ручку над своей Тетрадью. Лайт едва подавил в себе желание его ударить.              — Ладно! Я понял!              Он повернулся к Рьюзаки. Их взгляды встретились всего на сотую долю секунды, но это показалось вечностью… Эл, дико взъерошенный, в грязной, заляпанной кровью футболке, рядом Миса, продолжающая бить по нему кулаками… В следующее мгновение чары разрушились, и Лайт с размаху опустил рукоять пистолета детективу на голову. Он промахнулся, и удар пришёлся по нижней части шеи, однако и того хватило — Эл вытаращил глаза и согнулся от боли.              Лайт выровнял машину и ударил его снова, на этот раз чётко по затылку, и Рьюзаки, закатив глаза, рухнул на колени Мисы бесформенной грудой из босых конечностей, лохматых волос и крови. Миса, перестав вопить, судорожно вздохнула и торопливо спихнула потерявшего сознание детектива себе под ноги.              Лайт вернул обе руки на руль и постарался восстановить хотя бы подобие контроля.              — Смотри за ним, Миса, и скажи, если начнёт приходить в себя. Я ему ещё пулю всажу…              — Лайт! — взвизгнула вдруг Миса, оглянувшись назад, и он выругался — в какофонию автомобильных гудков влился знакомый звук полицейских сирен.              — Чёрт. Будь ты проклят, Рьюзаки!.. Дерьмо! — Лайт в бешенстве ударил кулаком по рулю, едва удержавшись, чтобы не снять ногу с педали газа и не пнуть лежащего на полу человека. — Миса, сдвинь его и достань сумку. Где Тетрадь смерти?              — Она… о боже… о, господи боже, она под ним, я не уверена, тут всё в крови, Лайт…              — Да просто достань Тетрадь, быстрей!              Миса кое-как сумела приподнять и сдвинуть Рьюзаки назад, привалив его спиной к краю своего сиденья. Подняв с пола сумку, она трясущимися руками вытащила вторую Тетрадь смерти.              — Всё, я готова. Мне убить твоего отца, или что мне…              — Забудь пока об этом, нет времени. Нужно убраться с этого шоссе. Видишь ту полицейскую машину за нами? Постарайся разглядеть водителя и убей в автокатастрофе. Поняла? Смотри внимательно.              — Поняла. Сейчас, я… Лайт, я не вижу… кажется, их там двое, но на них шлемы или вроде того…              «Чёрт. Значит, полицейские здесь не из-за проблем с дорожным движением. Они знают, что преследуют Киру».              Молниеносно приняв решение, Лайт вывернул руль в сторону главной автомагистрали. Вокруг снова бешено засигналили, несколько машин с визгом прянули в стороны, пытаясь избежать столкновения с неуклюжим водителем. Всё это очень напоминало погоню за третьим Кирой… но, в отличие от того раза, сейчас полиция не могла предугадать его маршрут или место назначения, а значит, выставить полицейский заслон им будет гораздо сложнее. А с главной автомагистрали намного легче съехать, что даёт очень высокие шансы сбежать, если всё станет совсем плохо.              Вой сирен становился всё громче, но Лайт лишь покрепче сжал руль и постарался дышать ровно. Перед ним открылся широкий простор восьмиполосного шоссе. Плавно нажав на педаль газа, Лайт легко встроился в транспортный поток. Хотя теперь, вероятно, в аккуратном вождении не было смысла. У полиции наверняка уже было описание их машины, и затеряться среди других автомобилей не получится.              Рядом слабо застонал Эл. Краем глаза Лайт заметил, что Миса испуганно выглядывает из-за его головы, поймал её умоляющий взгляд, но сейчас он был слишком занят, чтобы тратить время на улучшение её эмоционального состояния.              Полицейских сирен словно бы стало больше, к ним добавилось мелькание проблесковых огней. Другие машины начали притормаживать и отворачивать в стороны, чтобы выбраться из опасной зоны. Неужели облава? Если так, если количество полицейских автомобилей увеличилось, то у Лайта нет ни единого шанса уйти от них на этой дешёвой машинке. Но если он будет избегать крупных дорог, им станет проще загнать его в ловушку. Неужели он зря решил выехать на автомагистраль?              Некогда думать, некогда думать, нужно бросить машину и спрятаться, в переулке, в автобусе, в туалете, в другой машине… где-нибудь, где он сможет видеть лица людей, сможет управлять ими с помощью Тетради смерти… Тогда да, он зря свернул сюда. Нужно найти дорогу помельче, нужно съехать отсюда прямо сейчас!              Впереди показался выезд с магистрали, и Лайт начал перестраиваться. Эл застонал громче. Миса снова выглянула из-за него.              — Лайт, он приходит в себя!.. — её голос испуганно дрожал.              — Чёрт, тогда убери пока сумку подальше, пистолет у меня рядом…              Эл открыл глаза, охватил затуманенным взглядом всю картину — приближающуюся автомобильную развязку, мелькание полицейских огней, — и похоже, за долю секунды понял, что именно происходит. Прежде чем Лайт успел среагировать, нога детектива согнулась в колене, и ступня ударила по рулевому колесу. Автомобиль вильнул в сторону и в последнюю секунду отвернул от развилки, чиркнув боком по металлическому разделителю.              — Блять!.. — Лайт схватил Рьюзаки за ногу, отпихивая от руля, потом с размаху ударил по лицу. Рьюзаки вскрикнул и в ответ снова навалился на него всем своим весом.              — Миса, убери его…              — Я пытаюсь! Не могу, он слишком сильный… — Миса обхватила детектива за туловище, пытаясь оттащить от Лайта. Частично ей это удалось, и Лайт смог увидеть, что дорога перед ними по большей части пуста, а следующих за ними по пятам машин с мигалками и сиренами становится всё больше. Надо бежать, как ему убежать? Что, если убить Мису? Что это ему даст? Или Рьюзаки, можно убить Рьюзаки… или взять в заложники? На каких условиях? Убить шефа, убить следователей, чем это поможет…              — Лайт! — позвала его Миса. Её голос был испуганным, умоляющим, она ждала от него заверений, что всё будет хорошо. Лайт проигнорировал её. Ему нужно подумать…              — Миса, если я остановлю машину, отдашь мне обе Тетради. Эл будет нашим заложником, я направлю на него пистолет… нет, подожди, пусть лучше Тетради останутся у тебя, или нет…              Эл, похоже, снова начал терять сознание, от потери крови, вероятно. Хоть какое-то облегчение.              — Миса, включи радио, найди какую-нибудь волну.              Девушка поспешила подчиниться, переключила несколько каналов, и в салоне зазвучал спокойный, хорошо поставленный голос ведущей новостной передачи.              — Нам поступило сообщение, что на тридцать пятом шоссе в северном направлении полиция ведёт погоню за подозреваемым, который находится за рулём небольшого бежевого автомобиля. Все въезды и выезды в районе семьдесят восьмой развязки перекрыты, и всех водителей просят прижаться к обочине, чтобы избежать опасности. Нам известно, что преследуемый — молодой мужчина-преступник. С ним также может быть пассажир, хотя мы пока не располагаем информацией о том, сообщник это или заложник.              Лайт разогнался до ста сорока километров в час и злобно обогнал более медлительного водителя. Целая кавалькада полицейских машин неотступно следовала за ним на расстоянии тридцати метров.              — Только что поступила свежая информация! Полиция сообщает, что водитель бежевой машины может быть связан с Кирой. Всех граждан просят немедленно съехать с дороги и прикрыть лица. Если Кира увидит ваше лицо, вы окажетесь в непосредственной опасности. Повторяю, полиция сообщает, что…              — Выключи, — бросил Лайт сквозь зубы. Он в ловушке. Выхода нет. Ему нужен план…              В этот момент Эл, совершенно обессилев, привалился к боку сиденья Мисы и положил затылок удивлённой девушке на плечо. И это вдруг натолкнуло Лайта на идею.              — Миса, если мы остановимся, я воспользуюсь пистолетом, чтобы взять Рьюзаки в заложники. Понимаешь? — он не смотрел на девушку, но предположил, что она кивнула. — А потом, когда мы начнём переговоры, я буду угрожать им тем, что убью целевую группу. Серьёзность наших намерений мы покажем на примере Мацуды, а потом заставим моего отца обеспечить нам проезд в безопасное место. Миса! Твоя задача — писать имена в Тетрадь. А я буду держать пистолет. Тебе всё понятно?              — Лайт, мне страшно! Я боюсь за тебя! Что будет с…              — Я устал от тебя, Кира. Сдохни! — на этот раз Эл собрал достаточно сил, чтобы суметь броситься на Лайта и руль всем телом. Машина дико завиляла из стороны в сторону, Миса снова завизжала, но Лайт почти не слышал её за собственным яростным воплем. Он попытался снова взять машину под контроль, дал по тормозам, но в этот момент Эл изо всех сил ударил его головой, и Лайт почувствовал, как его начинает тянуть вперёд и в сторону — машину начало заносить. Вывернув руль, Лайт смог немного выровнять занос, но тело справа продолжало мешать ему. Он смог замедлиться до восьмидесяти километров в час, потом до шестидесяти, до пятидесяти, и всё это время рядом безостановочно кричала Миса, громко и пронзительно, вкладывая в этот крик весь свой гнев и ужас.              А потом раздался скрежет, жуткий визг разрываемого, сминаемого металла, гудки машин, крики, после которых остались только боль и жар, и Лайту показалось, будто он попал в барабан адской стиральной машины.       

***

      Для шефа Ягами авария выглядела, будто в замедленной съёмке. Сидя в головной полицейской машине, он хорошо видел, как бежевый автомобильчик начал беспорядочно метаться по дороге, потом сорвался в занос, и чей-то голос по рации приказал всем полицейским немедленно притормозить. К облегчению шефа Ягами, на бежевом автомобиле загорелись стоп-сигналы, и он значительно снизил скорость, но в тот момент, когда Соитиро позволил себе понадеяться на лучшее, автомобиль снова вильнул и боком наехал на другой, стоящий на полосе торможения. Взлетев в воздух, бежевая машинка закрутилась, упала на бок, осыпая всё вокруг обломками металла и стекла, и инерция протащила её ещё метров на тридцать вперёд.              Все полицейские резко дали по тормозам, послышался визг стирающихся о бетон покрышек. Когда искорёженная машина, наконец, остановилась, полицейские автомобили окружили её, держась на безопасном расстоянии.              Шеф Ягами хлопнул дверцей и помчался туда, не тратя время на то, чтобы прикрывать лицо. Краем уха он слышал, как Мацуда что-то кричит ему вслед, но не остановился.              Бежевая машинка горела, воздух наполнялся треском перегретого металла. Ещё немного, и бензобак взорвётся. Автомобиль лежал на боку, но был измят до такой степени, что было почти невозможно понять, где у него верх, а где низ. Рядом слышались чьи-то крики. Это оказалась Миса… её выбросило через лобовое стекло, и сейчас она лежала в четырёх метрах от машины. Ягами оглянулся и махнул рукой Мацуде и Аизаве. Следователи тут же подбежали к девушке, схватили её за руки.              — Лайт! — истерически визжала она. — Лайт! Где ты? Лайт!              Шеф мельком посмотрел на то, как она бьётся в руках полицейских, а потом поспешил к машине. От неё исходил невыносимый жар, лобовое стекло было разбито… Соитиро опустился на колени и заглянул внутрь. Его сын, Лайт Ягами, Кира, был там, окровавленный, зажатый вверх ногами между рулём и сиденьем.              — Лайт! — от жара Соитиро едва мог видеть сына, не говоря уж о том, чтобы разглядеть, чем его придавило. Совсем рядом что-то угрожающе затрещало, и стало ясно, что у него осталось совсем мало времени, чтобы его вытащить… должно хватить…              — Лайт? — он протянул руку, ухватил сына за рубашку, пытаясь его сдвинуть. — Лайт, очнись!              Этот приказ, казалось, заставил Лайта открыть глаза. Он изумлённо уставился на отца, потом огляделся, и в его взгляде вспыхнул страх.              — Папа! Вытащи меня!              — Сейчас, Лайт, держись! — Соитиро что есть сил потянул сына на себя, и тут что-то ещё привлекло к себе его взгляд… клочок белой хлопковой ткани, слабо виднеющийся в густом дыму…              Эл. Рьюзаки.              Рьюзаки был в машине.              Сердце шефа Ягами упало. Его сын — Кира… Лайт — Кира, преступник, и он пытается спасти преступника… но Рьюзаки тоже нужно спасать, а времени совсем не осталось. Под влиянием импульса Соитиро прополз чуть дальше, протянул руку и ухватился за грязную ткань на плече Рьюзаки. Он уже начал было вытягивать детектива, когда его остановил гневный голос сына.              — Нет! Папа, оставь его! Оставь его!              Соитиро оглянулся и понял, что наконец-то столкнулся с Кирой лицом к лицу. Отец и сын посмотрели друг другу в глаза, и на один короткий миг весь мир пронёсся между ними… а секундой позже решение было принято. Обогнув Лайта, Соитиро поглубже занырнул в салон, крепко ухватился за Рьюзаки и что было сил потянул его наружу.              — Нет! Отец! — лицо Лайта побагровело от безумной, неконтролируемой ярости. — Вытащи меня! Вытащи меня отсюда! Я могу убить тебя! Я убью тебя, если ты не поможешь мне!              Рьюзаки, по счастью, ничем не придавило, и теперь Лайту оставалось лишь беспомощно наблюдать, как вместо него из машины спасают другого. Веки Рьюзаки дрогнули. Его мутный взгляд вяло скользнул по лицу Лайта, а потом детектива вытащили наружу.              Рядом послышались чьи-то голоса, крики. Шеф Ягами поволок Рьюзаки по грязному асфальту подальше от машины, а Моги, Аизава и ещё один полицейский торопливо полезли на его место. Лайт всё так же был прижат и истекал кровью, и им ничего не оставалось, как попытаться освободить его с помощью грубой силы. Моги обхватил его за туловище и потащил. Лайт заорал от пронизавшей тело боли, но почти сразу был выдернут из ловушки, и полицейские торопливо понесли его прочь. Мгновением спустя взревело пламя, машина подлетела в воздух и волна невыносимого жара едва не опалила им спины.       

***

      Шефу удалось отволочь полуживого Рьюзаки метров на десять от машины. Несколько полицейских в масках тут же бросились на помощь, но в паре метров остановились, и Ягами понадобилась секунда, чтобы понять, в чём дело.              — Всё в порядке! Он не Кира! Опасности нет!              Успокоенные этим заверением, полицейские подскочили ближе и помогли поддержать молодого человека, а Ягами, найдя в кармане ключ от наручников, торопливо освободил ему руки. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел, что запястья под металлическими браслетами ободраны до мяса, а кое-где к ранам присохла ткань.              — Рьюзаки? Рьюзаки! — он посмотрел в затуманенные глаза детектива. — Будь с нами, хорошо? Ты нам нужен.              К удивлению Соитиро, Эл серьёзно кивнул. Шеф окинул одного из полицейских суровым взглядом:       — Позаботьтесь о нём.              А потом зашагал к вопящему, залитому кровью существу, которое было его сыном.              Аизава и Моги в этот момент изо всех сил пытались удержать отчаянно вырывающегося Лайта и оттащить его подальше от горящей машины. Наконец, Аизава сообразил, что продолжать с ним бороться не только нелепо, но и потенциально опасно.              — Давай наручники! — крикнул он Моги, и тот послушно потянулся к поясу.              Лайт, услышав это, начал вырываться с удвоенной силой:       — Пустите! Не трогайте меня, или я всех вас убью! Слышишь, Аизава? Ты труп! Труп!              Аизава ощутил неприятный укол страха, но тут же успокоил себя. У Лайта не было при себе ни Тетради, ни какого-либо иного оружия, а со скованными руками он станет совершенно безвреден. Эта мысль придала ему уверенности. Однако другие полицейские, стоящие чуть поодаль в ожидании приказов, его уверенности не разделяли. Заслышав угрозы, они дружно отвернули скрытые масками лица и отступили подальше.              Моги уткнул Лайта лицом в землю, заломил ему руки.              — Ублюдок! — заорал Лайт. — У меня рука сломана, сволочь! Сними наручники… — его лицо исказилось от боли. — А-аа! Моя рука, отпусти руку…              — Снимите наручники, — прозвучал за их спинами голос шефа Ягами, и Аизава оглянулся. Соитиро быстро шёл к ним, его лицо было запачкано сажей и грязью.              — Аизава, пойди позаботься о Рьюзаки, — велел шеф, когда полицейский сноровисто снял с Лайта наручники.              — Рьюзаки? Так он жи… да, шеф! — Аизава отдал честь и торопливо уступил шефу место возле сына. Потом, спохватившись, бросил на него озадаченный взгляд, но не решился ничего уточнять и принялся оглядываться по сторонам в поисках детектива.              Сейчас рядом с ними стояло только три служебных автомобиля, остальные полицейские были заняты тем, что разбирались с последствиями многочисленных аварий и блокировали съезды с шоссе. Где-то вдалеке слышалась сирена приближающейся скорой помощи.              Когда Аизава, наконец, увидел Рьюзаки, он от души понадеялся, что скорая не заставит себя ждать.              Двое полицейских, оба — подчинённые Иде, уложили Рьюзаки на землю, и теперь он, вытянувшись на спине, смотрел в небо своими огромными глазами, стеклянными и пустыми от боли, или шока, или что там ещё могло сейчас твориться у него в голове.              — Рьюзаки… — Аизава опустился на колени рядом с ним, окинул потрясённым взглядом. Футболка детектива давно потеряла свой первоначальный цвет, став бурой от грязи, сажи и, что было особенно заметно, крови. Бледное лицо покрывали синяки, ссадины и порезы. На земле неподалёку валялись наручники, также заляпанные весьма характерными бурыми пятнами.              — Рьюзаки! — внезапно испугавшись, Аизава схватил детектива за руку и начал трясти, надеясь добиться какой-нибудь реакции или хотя бы взгляда. — Рьюзаки, скажи нам, где ты ранен, чтобы мы смогли тебе помочь! Ты меня слышишь?              Откуда-то доносились вопли Лайта и Мисы, но Аизава вытеснил их из своего сознания. Сейчас у него была одна задача — сохранить жизнь Рьюзаки.              — Командир, — вступил один из полицейских. — У него пулевое ранение на боку, не знаю, насколько серьёзное. Но, скорее всего, задета лишь тазовая кость, а не внутренние органы.              Аизава посмотрел вниз и заметил рану как раз над краем свободных джинсов Рьюзаки. Это, вне всяких сомнений, был след от пули… как его подстрелили, чёрт возьми?              — Наложите пока повязку, очистим рану позже.              Полицейские достали из аптечки бинт, оторвали от него длинную полосу, сложили в несколько слоёв. Когда бинт прижали к ране, Эл дёрнулся, скривился от боли и, казалось, только теперь заметил, что рядом кто-то есть.              — Аизава…              — Я здесь, Рьюзаки, всё хорошо, — офицер, стараясь не думать о его ужасающем состоянии, умудрился изобразить на лице ободряющую улыбку. — С тобой всё будет хорошо.              Ответная улыбка детектива светилась таким доверием, что у Аизавы ком встал в горле.              — Рьюзаки… — он прикусил губу. Боже, он поверить не мог, что Эл на самом деле жив… не зная, какими словами выразить эмоции, Аизава просто положил ладонь ему на плечо и держал там всё то время, пока Эл, стискивая зубы, терпел процедуру перевязки. Когда с этим было покончено, детектив осторожно перекатился на бок и приподнялся на локте, бережно прижимая ладонь к раненому плечу. Потом несколько раз с силой поморгал. Казалось, ему было очень трудно сосредоточить взгляд на Аизаве.              — Кира?              — С ним сейчас шеф, Иде и Моги, — Аизаву внезапно окатило новой волной страха, и он метнул на Рьюзаки дикий взгляд. — А есть что-то, что мы должны знать?              — Нет, — на этот раз в голосе детектива можно было уловить лёгкий намёк на раздражение.              Его расширенные зрачки и напряжённая поза говорили о том, что сейчас ему чертовски больно, однако когда сотрудник Иде достал из аптечки шприц с обезболивающим, Рьюзаки твёрдо и решительно отказался.              — Не упрямься, парень, это стандартная процедура…              — Которая притупляет способность рационально мыслить, — отрезал Рьюзаки и, к большому неудовольствию полицейского, сел. — Отведите меня к Кире.              — Молодой человек, вы с ума сошли? — воскликнула стоящая рядом женщина в полицейской форме. — Послушайте, мне понятно ваше желание увидеть друга, но…              — Помолчите, — оборвал её Аизава. — Мы делаем то, что он хочет.              Оба полицейских, как и Рьюзаки, уставились на него с немалым удивлением. Но Аизава всё для себя решил. Слишком долго он позволял себе сомневаться в детективе, но хватит. Если Эл хочет увидеть Киру, Аизава намерен исполнить его желание.              Он помог детективу встать, осторожно его поддерживая и стараясь, чтобы это причиняло как можно меньше боли. Но получилось, видимо, не очень удачно, потому что Эл быстро опустил голову, пряча лицо за копной растрёпанных волос.              Аизава посмотрел на обоих полицейских, ожидая, что те помогут. Они переглянулись, и мужчина решительно затряс скрытой под шлемом головой.              — Я без крайней нужды к Кире не подойду. У меня дети дома.              — Прекрасно, — сплюнул Аизава и перевёл взгляд на женщину. Та заметно колебалась. Бросив ещё один взгляд на своего напарника, она всё же решилась и, сделав шаг вперёд, подхватила Рьюзаки под другую руку.              Вдвоём у них получилось наполовину поддерживать, наполовину нести детектива. К этому моменту машин вокруг стало больше, и они продолжали прибывать. Аизава увидел, как сквозь толпу к ним торопливо пробирается женщина-медик в маске. Нервно приблизившись, она сообщила, что скорая ожидает в полусотне метров отсюда, однако Аизава отмахнулся, и они продолжили прокладывать себе путь в толпе. В небе над их головами кружил вертолёт службы новостей.              Из всех, кто собрался на месте происшествия, только Эл и члены целевой группы не скрывали своих лиц.              Когда последняя шеренга полицейских осталась за спиной, взгляду Аизавы предстало очень странное зрелище. Лайт так и лежал неподалёку от догорающей машины, рядом с ним стояли шеф Ягами, Иде и Моги, и больше в радиусе пятнадцати метров не было ни одного человека.              Аизава сердито поджал губы. Несмотря на то, что всем было известно, что Кира не может убить, не видя лица, несмотря даже на то, что поимка третьего Киры обошлась без единой жертвы, его внезапная и непонятная смерть напугала людей. В их глазах Кира вновь обрёл таинственный, мистический статус, и к нему не решался подойти ни один полицейский, не говоря уж о медиках.              Как только они вошли в «мёртвую зону», Аизава попросил женщину оставить их с Рьюзаки одних. Та поколебалась, но согласилась. Казалось, она даже испытала некоторое облегчение от того, что дальше идти не нужно.              Аизава же считал, что будет лучше, если никто, кроме целевой группы не услышит того, что будет дальше.       

***

      Лайт слышал далёкий голос Мисы, зовущей его по имени. «Если бы получилось как-то добраться до неё… у неё должны быть Тетради, должны быть… Тогда мы сможем расправиться с целевой группой, потом как-нибудь разберёмся с полицией и, может быть, сможем добраться до кустов у шоссе…»              Моги железной хваткой держал его за ту руку, что не горела от боли, и каждый раз, когда Лайт пытался встать, одна из его ног таинственным образом подгибалась, и его снова толкали лицом в землю. Вывернув шею, он смог увидеть тех, кто поймал его: Моги, своего отца и полицейского, которого вроде звали Иде-как-то-там-дальше… а за их спинами — Рюка.              Отец стоял рядом и просто смотрел на Лайта сверху вниз с молчаливым осуждением в глазах. Это невозможно бесило. Его собственный отец! Лайт почувствовал, как злоба поднимается из самых глубин его души, растекается по лицу.              — Как ты мог? — зарычал он, яростно глядя в полные боли глаза Соитиро. — Я твой сын! Твой СЫН, чёрт возьми!              Лайт предпринял новую попытку вырваться из хватки Моги, но вспыхнувшая в мышцах боль заставила его снова обмякнуть. Он обернулся к отцу.              — Ты не видишь, чему ты мешаешь, отец! Идеальный мир, без преступников, без ненависти! Мы все могли бы жить в нём! Ты должен хоть попытаться понять! Ты всё портишь!              — Лайт…              Почему отец просто не может понять?!              — Этот мир прогнил, я мог бы исправить его! Я… — Лайт вдруг запнулся, когда в поле его зрения показалось ещё одно лицо. Его лицо. Избитое, залитое кровью, измождённое и мрачное лицо Рьюзаки. Пару мгновений этот урод молча таращился на него своим немигающим взглядом, потом опустился рядом на корточки. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, не замечая кружащего в небе вертолёта, толпы полицейских и горящей машины. Тишину между ними нарушало лишь неровное, частое дыхание Лайта.              — Ты… — Лайт снова попытался подняться, и на этот раз Моги не стал ему препятствовать. Зато стоящий рядом с Рьюзаки Аизава тут же немного сменил позу, готовый в любую минуту защитить детектива, и это почему-то взбесило Лайта ещё больше. — Я победил тебя. Я объявил тебе мат. Как ты…              — Кира, я думаю, тебе следует знать. Я — единственный L, — Рьюзаки уставился на него, как рептилия.              — Единственный L… — эхом повторил Лайт, раздавленный ужасной правдой. «Это был блеф. Всё это время это был всего лишь жалкий блеф. И я заглотил его вместе с крючком, леской и грузилом…» — Единственный L… это был трюк…              Эл кивнул.              Обрушившееся на Лайта унижение было хуже любой физической боли. Его выставили дураком, и не только Эл, но и все остальные. Все они знали, что других L не существует. Его отец знал об этом. Тупой как пробка Мацуда знал об этом! Они все насмехались над ним. СМИ предадут это дело огласке, и весь мир узнает, как Киру обвели вокруг пальца; как он сам упустил из рук одержанную уже победу, по-детски усомнившись в себе; как он утратил своё положение Бога. Внезапно избитое лицо Рьюзаки стало для него олицетворением насмешливого мира, всего того, чего он так боялся и что презирал. Он никогда ещё не чувствовал настолько глубокую, всепоглощающую ненависть. И когда она сменила собой унижение, Лайт бросился на Рьюзаки.       

***

      Шеф Ягами смотрел, как взгляд его сына медленно затапливала ненависть, от которой вокруг глаз появились морщинки, а черты лица застыли в уродливой гримасе. Его сын был не просто Кирой… он был дьяволом.              Прежде чем Моги или кто-то ещё успел среагировать, Лайт молниеносно, словно атакующая змея, бросился вперёд и вцепился Рьюзаки в горло.              — Лайт! — Соитиро, почти не понимая, что делает, схватил его за тонкие запястья и оторвал от детектива. Толкнув существо, которое было его сыном, на бетон, Соитиро прижал его руки к земле, надавил коленом на живот. — Лайт, сынок, остановись! Прекрати это! Пожалуйста, боже, кто ты?!              Он осознал вдруг, что тоже кричит, и что влага на его лице — это не только пот.              — Ты же мой сын! Приди в себя! Пожалуйста!..              — Ненавижу! Всех вас ненавижу! — искажённое звериной злобой лицо плюнуло в него. — Я бы сделал ваш мир идеальным! Как ты не понимаешь? Ты мешаешь мне! Я должен убить тебя! Должен убить всех вас!              Лицо Лайта вдруг изменилось, и при виде того, каким оно стало, по спине Соитиро пронеслась волна леденящей дрожи. Он услышал резкий, рождённый чистой злобой смех.              — Ты такой дурак, отец, — Лайт, продолжая хихикать, расслабился в его руках, и это отчего-то напугало Соитиро ещё сильнее. Он отпустил сына, с трудом поднялся на ноги и отступил на несколько шагов назад.              Аизава и Моги успели оттащить Рьюзаки подальше от Лайта, и теперь стояли по обе стороны от него с такими разъярёнными и жаждущими крови лицами, что стало ясно — стоит Лайту только дёрнуться в сторону Рьюзаки, и он сильно об этом пожалеет.              Лайт, всё ещё тихо смеясь и дрожа, свернулся на асфальте почти в позу зародыша. Его лица и рук не было видно, и он едва слышно что-то бормотал себе под нос.              Рядом послышались чьи-то торопливые шаги, и шеф, обернувшись, увидел Мацуду. Большие, дружелюбные глаза молодого следователя остановились на Лайте, лицо расстроенно вытянулось.              — О, боже… — Мацуда шагнул было к нему, но Соитиро придержал его за руку.              — Оставь его. У него не очень серьёзные ранения. Может быть… может, он успокоится немного…              Но Мацуда внезапно встревожился:       — Нет, погодите! Что он там делает? Смотрите, он что-то делает руками! — он быстро обежал Лайта с другой стороны, чтобы рассмотреть получше. — Он пишет!              Мацуда молниеносно выхватил пистолет и выстрелил. Остальные трое следователей тоже достали оружие и растерянно замерли, не зная, в кого целиться. Лайт с громким ругательством откатился в сторону, зажимая раненую руку.              — Мацуда! Что ты… — и тут шеф Ягами увидел на асфальте осколки часов сына.              Мацуда обернулся:       — У него что-то было в часах! Кажется, он писал имя! — он быстро наклонился и подобрал с земли крошечный клочок бумаги. — Тут написано… шеф, тут первые буквы вашего име… а-аа!!!              Под изумлёнными взглядами остальных Мацуда снова вскинул пистолет и направил в пустое пространство.              — Тут другой бог смерти! Эл, что это?              — Его зовут Рюк, — тихо отозвался детектив со своего места на асфальте. Аизава тут же подскочил к Лайту и принялся торопливо обыскивать его карманы, но Эл покачал головой. — Аизава, не трудитесь. Это единственный обрывок, который был при нём ещё до заключения.              Соитиро решил довериться его словам и опустил пистолет. Лайт, тоже это услышав, оскалился, начал дико озираться по сторонам.              — Миса! Миса, где ты?              Эл, осознав новую угрозу, напрягся:       — Тетради смерти… Мацуда! Где они? Было две Тетради!              Полицейский бросил на него нервный взгляд:       — Ну, я нашёл одну, ту, что была у нас в штабе. Но в сумке Мисы… э-э, в её сумке лежала ещё одна, такая же чёрная… это, наверно, и была вторая Тетрадь. Но всё в порядке, я их обе запер в надёжный сейф! Миса до них не доберётся!              — Рюк! — позвал Лайт, снова начав истерически смеяться. Соитиро с трудом подавлял в себе ужас. Он знал, что нужно что-то предпринять, но всё, на что он был сейчас способен — это стоять и смотреть на сына с неким болезненным интересом. — Рюк, ты можешь мне помочь! Помоги! Запиши их! Запиши их всех!              Шеф Ягами, желая увидеть того, с кем Лайт разговаривает, выхватил у Мацуды клочок бумаги, который через секунду пошёл по рукам Аизавы, Моги и Иде. Стоило им всем коснуться обрывка, как они услышали странно звучащий смех, и перед их глазами возникла высокая, непропорциональная и жуткая фигура. Бог смерти Рюк.              — Рюк!              Соитиро вновь прикипел взглядом к сыну, который корчился на земле от смеха и смотрел на чудовище алчно блестящими глазами.              — Ты же можешь их убить? Их всех! Напиши их имена! Мы так повеселимся, Рюк, точно как в прежние времена! Это ещё не конец! — Лайт закашлялся, но продолжал смеяться. — Ха-ха-ха!..              — О, боже…              Шёпот Аизавы выразил страх всей целевой группы, когда странный Бог вытащил тонкую чёрную тетрадку, открыл и занёс над страницей ручку.              — Это никогда не закончится, Рюк! Я развлеку тебя, я убью кучу мерзавцев… и яблоки, Рюк, настоящие яблоки! Любого сорта!              Рюк радостно загоготал, казалось, полностью довольный обещаниями Лайта.              — Пожалуйста! Не надо! — вскричал Мацуда, бросаясь к богу смерти в отчаянной попытке упросить его остановиться, но Рюк, не обратив на это внимания, начал писать. Мацуда пискнул от ужаса и инстинктивно прикрыл руками голову.              — Мой родной сын… — выдохнул Соитиро, не способный ни на что, кроме как стоять на месте. Происходящее просто не укладывалось у него в голове.       

***

      Лайт торжествующе расхохотался. Рюк подчинился ему и начал писать, а значит, он способен управлять даже независимым богом смерти! Это была захватывающая, обновляющая сила.              Опираясь на здоровую руку, Лайт приподнялся и с жадностью заглянул Рюку в лицо:       — Ну, что?              Шинигами, сотрясаясь в беззвучном хохоте, показал ему страницу, и Лайт застыл, впившись взглядом в ряд кандзи. Такого просто не могло быть… прямо по центру страницы было написано его собственное имя.              — Рюк… — он снова поднял глаза на лицо, к которому так привык, которому даже начал доверять. Это… это просто не имело смысла. — Но, Рюк… что…              И, наконец, самый главный вопрос:       — Почему?              Его единственный друг рассмеялся:       — Лайт, я сделал лишь то, что любишь делать ты. Думал, ты оценишь.              — Но я…              — Ты преступник, — Рюк, зубасто ухмыляясь, склонился к нему вплотную. — И тебе нравится, когда преступники умирают.              — Но… а-агх! — руку и грудь Лайта свело внезапной судорогой, и он схватился за то место над сердцем, где сейчас нарастало ужасное давление. Господи, чёрт, как же это больно… перед его глазами замелькали пятна, тело скорчилось в агонии, от боли было трудно дышать. Лайт слышал, как отец зовёт его, но это ничем не могло ему помочь. Рюк…              С огромным трудом взяв под контроль своё тело, Лайт поднял голову и посмотрел на шинигами:       — Рюк… тебе же скучно! Я мог бы столько сделать! — он попытался подползти к богу смерти. — Я мог бы… агх… мог… развлечь тебя…              — Преступники неинтересны, — пожал плечами Рюк. — Прощай, Лайт. Спасибо за годы.              Боль снова пронзила всё его тело, и Лайт закричал. Его затуманенный взгляд заметался по сторонам, ища кого-нибудь, кого угодно, кто мог бы помочь.              Эл.              Рьюзаки всё ещё был здесь, наблюдая за ним своими огромными глазами в обрамлении тёмных кругов. Лайт умоляюще протянул к нему руку.              — Рьюзаки… помоги… напиши… измени мою смерть, напиши имя… — он схватился за лодыжку детектива, словно утопающий. «Не дай мне умереть…» Но, к его растущему ужасу, Эл не двинулся с места. Лишь покачал головой.              — Помоги мне! — заорал Лайт охрипшим голосом, теперь уже цепляясь за лодыжку обеими руками. — Помоги, ты, сволочь! Пожалуйста!              Он в отчаянии всмотрелся в это непроницаемое лицо, и в его мозгу внезапно пронеслось воспоминание о двух мужчинах на заднем сидении автомобиля. «Я хотел, чтобы он умолял меня спасти его…»              — Кира, — нарушил молчание Эл. — Кто бы мог подумать. Бог смерти обладает большим чувством справедливости, чем человек.              Лайт смотрел и не мог отвести глаз от его обличающего взгляда, и ужас в нём уступал место пониманию того, что он натворил. Такова была цена. Он умрёт в одиночестве. Его тело снова прошила боль, невыносимая и разрывающая, и, наверное, он закричал, но уже сам не понимал, так ли это. К нему подступала темнота, поглощала окружающий его свет, и Лайт не знал, как от неё спастись… ему нужно было спастись, но никто не собирался ему помогать… они просто позволят ему умереть…              Он слышал испуганные всхлипы, и возможно, они исходили от него самого. Всё не должно было закончиться таким образом! Они не смели бросать его! Но эта внезапная вспышка ярости так же быстро угасла, сменившись страхом, когда темнота обступила его со всех сторон. Когда тёмный туннель уже затягивал его в себя, перед ним в последний раз промелькнуло гротескное, ухмыляющееся лицо бога смерти. Лайт потянулся к нему, но лицо исчезло. Оно уже забыло о нём.       

***

      Когда тело перестало дёргаться, шеф Ягами выпрямился и сделал несколько шагов назад. Налитые кровью глаза Лайта всё ещё были устремлены в небо, на лице застыло выражение неизбывного ужаса, перекошенный рот был покрыт кровью и пеной.              Рьюзаки, выдернув ногу из мёртвых пальцев, тоже отполз подальше.              Все стояли неподвижно, не в силах отвести глаз от трупа. Ветерок легонько трепал влажные волосы Лайта, и это было единственное движение на его теле. Воцарившаяся тишина давила почти физически.              Эл нарушил эту тишину и повернулся к Аизаве, который с каменным лицом и мокрыми щеками стоял рядом:       — Глаза…              Следователь кивнул и подошёл к телу, чтобы закрыть Лайту веки. Как он ни старался, он не смог сдержать короткий всхлип, но этого всё равно никто не услышал — донёсшийся откуда-то сзади вопль успешно отвлёк всеобщее внимание. В толпе началось какое-то шевеление, а потом сквозь ряды изумлённых полицейских прорвалась Миса и помчалась к целевой группе. Было совершенно непонятно, как ей удавалось бежать с настолько израненными ногами.              — Лайт! Лайт!!!              Увернувшись от нескольких взрослых мужчин, Миса упала на землю рядом с телом, заходясь в рыданиях.              — Лайт-тян! Лайт, очнись! Лайт! — душераздирающе кричала она, потом ухватила труп за плечи и начала трясти. — Очнись! Очнись! Очнись…              Какое-то время она ещё трясла его, но её движения становились всё более неуверенными, а взгляд — всё более омертвевшим. Под конец она уже просто держала его и смотрела, будто в шоке.              — Почему ты не двигаешься, Лайт? Почему не отвечаешь мне? Ты не… — её пальцы разжались, и труп упал на землю, его голова безвольно мотнулась. — Они убили тебя.              Миса резко подняла голову. Её лицо было застывшим, как у человека, пережившего контузию, а взгляд был направлен на шефа Ягами.              — Вы убили его.              Соитиро смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.              Лицо Мисы исказила ярость.              — Вы убили его, да? Так? Собственного сына! Лучше бы вы меня убили! — она бросилась на Соитиро, беспорядочный клубок мельтешащих конечностей и криков, но почти сразу метнулась обратно и с рыданиями упала на тело Лайта. — Нет, Лайт! Я так сильно тебя люблю! Это я должна была умереть, я бы умерла за тебя, ты веришь? Веришь? Мне так жаль, Кира, прости! Умоляю, прости меня! Я совсем этого не хотела, честно! Помнишь, как я забыла про мобильник? О, если бы я не была такой дурой… это всё из-за меня, всё я виновата, пожалуйста, вернись…              Миса безостановочно говорила и говорила какие-то бессвязные фразы, и Соитиро не выдержал. Он круто повернулся спиной к ней и телу своего сына, чувствуя невыносимую тошноту. Он тоже любил этот труп. Но ему становилось физически плохо при виде того, что Миса смогла полюбить другую его сторону, смогла полюбить Киру. Разве она не видела тот прощальный взгляд? Ту ненависть? Его сын превратился в то, от чего хотел защитить мир — в тиранию, насилие и жестокость. Ведомый своими извращёнными мотивами, он убивал невинных, любящих, полных жизни людей. Он был дьяволом.              Соитиро обвёл взглядом окружающее его море людей. Все полицейские по-прежнему держались на расстоянии… из страха перед сыном своего шефа. Ягами почувствовал, как на плечи ложится стыд, такой тяжёлый, что подгибались ноги. Ещё раз обведя глазами многочисленные маски и шлемы, он с кристальной ясностью осознал, что хочет лишь одного. Сеппуку. Он не мог придумать иного поступка, которым смог бы восстановить свою честь. С той… штукой за своей спиной ему нигде теперь не укрыться. И что ещё остаётся? Жена и дочь. Он не сможет сказать им. Он должен защитить их от этого позора.              Что-то легонько коснулось его штанины, и Соитиро опустил глаза. Внизу на асфальте, поджав под себя покрытые кровью ноги, сидел Рьюзаки.              — Ягами-сан…              Соитиро почувствовал, как горло перехватывает спазмом, и поспешно отвернулся, но Рьюзаки ещё настойчивей подёргал его за штанину.              — Ягами-сан, посмотрите, — он указал на толпу полицейских. Один за другим они снимали шлемы, открывали свои лица, многие из которых были ему незнакомы, а другие принадлежали тем, кого Соитиро знал и кому доверял. Похоже, все они поняли, что труп его сына больше не представляет угрозы.              А потом стоящий на переднем плане Иде встал по стойке смирно и вскинул руку в воинском салюте. А следом за ним отсалютовал ещё один, и ещё… вскоре все полицейские до единого подхватили это движение. Шеф Ягами в замешательстве огляделся.              — Я не понимаю…              — В честь вашей храбрости, Ягами-сан. Вы рисковали жизнью, чтобы схватить врага.              — Я создал этого врага. Он мой родной сын.              Отказываясь принимать уважение и сгорая от стыда, Соитиро опустил голову. Да, он поймал Киру, но… Он оглянулся назад, на Лайта. Рыдающую Мису уводил прочь Мацуда, который сам был на грани слёз, и теперь на асфальте осталось лишь скрюченное тело. Краем глаза Соитиро заметил, что полицейские, отсалютовав, принялись за работу, однако вокруг целевой группы по-прежнему оставалась широкая полоса пустого пространства. Страхом это было вызвано или уважением, Ягами было всё равно.              — Лайт-тян… — голос Соитиро сорвался, и он зажал рот рукой, подавляя внезапный всхлип. «Мой маленький мальчик…» Аизава и Моги по-прежнему стояли рядом, низко склонив головы. Только когда тело Лайта накрыли белой простынёй, Соитиро смог отвести от него глаза.              — Рьюзаки? — воскликнул вдруг Аизава, и шеф Ягами обернулся к нему. Следователь с тревогой смотрел куда-то вниз и вправо, и проследив за его взглядом, Соитиро понял причину его беспокойства.              Эл сидел, сжавшись в комочек, и трясся крупной дрожью. Аизава поспешно присел рядом, положил руку ему на плечо, встревоженно спрашивая, всё ли в порядке. И в этот момент Соитиро окатило новой волной стыда, но совершенно иного рода. Он стоит тут и оплакивает свою жизнь и потерю, совершенно забыв про самочувствие Рьюзаки! Пока Эл что-то тихо отвечал Аизаве, Соитиро снял с себя куртку и, опустившись на колени, бережно накинул на плечи молодого детектива.              Эл удивлённо моргнул, устремил на него слегка плывущий взгляд:       — Я… благодарю вас, Ягами-сан.              — Это мне следует благодарить тебя, Эл. Мы должны доставить тебя в больницу. Аизава, что медики сказали про его состояние?              — Пулевое ранение выглядит хуже всего, но вообще-то, мы не проверяли его на наличие внутренних повреждений или шока, — лицо Аизавы стало ужасно виноватым. — Мы даже не дали ему обезболивающее…              — Оно мне ни к чему, — быстро вмешался Эл, явно прилагая все усилия к тому, чтобы не выказывать перед ними слабости. — Я вполне могу продержаться ещё некоторое время. Кровотечение остановилось, и я не собираюсь прямо сейчас падать замертво, — он перевёл взгляд на Ягами. — Кстати, надеюсь, вы понимаете, что это был салют в вашу честь. Вы заслужили его, Ягами-сан. Вы поймали Киру.              Соитиро почувствовал, как сами собой сжимаются челюсти:       — Ты сам знаешь, что это должно было предназначаться тебе. По сравнению с тобой, я ничего не сделал. И не забывай, что это с самого начала была только моя вина.              — Потому что он был вашим сыном? — Эл покачал головой. — Кира не был вашим сыном. Он был порождением Тетради смерти. Если бы в своё время эту Тетрадь нашёл я, кто может утверждать, что я поступил бы иначе?              Ягами затруднился с ответом. Он не мог сказать, что Рьюзаки не прав, поэтому взял паузу, чтобы осмыслить услышанное.              Эл одарил его улыбкой, которая смотрелась на его губах очень странно, словно была чем-то, что детектив не привык делать.              — Это правда, Ягами-сан. Так что не тратьте время на самобичевание, — он немного помолчал, потом отвернул лицо. — Я полагаю, Ватари мёртв?              — …да. Он мёртв.              Эл, не оборачиваясь, кивнул:       — А… Я был прав. Это была очень серьёзная ошибка с моей стороны. До сих пор не вижу, как я мог бы этого не допустить… но только я в этом виноват.              — Рьюзаки, не будь так…              — Аизава! — Эл быстро сменил тему. Несмотря на физическую слабость, его голос вновь обрёл ту негромкую твёрдость, к которой они все так привыкли.              — Есть несколько жертв, которых необходимо найти. Первый — Кензи Мидзогути, он в автомобиле «Сузуки» цвета фиолетовый металлик, движется на запад, номерной знак 89С3… — Рьюзаки принялся перечислять остальных жертв в самых мельчайших подробностях. Аизава торопливо записывал всё в блокнот.              — Далее, Мацуяма Кеничи, он с… — Эл запнулся и Соитиро, который как раз поднялся на ноги, чтобы позвать медиков, с тревогой обернулся. Аизава перестал писать. — Он с…              Эл покачнулся и начал заваливаться влево.              — Рьюзаки! — Соитиро, сделав отчаянный рывок, успел подхватить его прежде, чем детектив достиг асфальта. Эл всеми силами пытался не потерять сознание.              — Кеничи с… не могу вспомнить имя…              — Дайте его мне, — Моги нагнулся и, чуть слышно крякнув, забрал вялое тело Рьюзаки из рук изумлённого шефа, после чего быстро зашагал в сторону ближайшей машины скорой помощи. Ягами предпринял попытку ему помочь, но Моги лишь досадливо отмахнулся. Голова Рьюзаки склонилась к широкой груди Моги, одна из рук безвольно болталась в воздухе. Глядя на него, Соитиро в который раз подумал, что детектив удивительно напоминает ребёнка-переростка.              Подбежавший медик бегло оценил состояние раненого, после чего обернулся к шефу Ягами:       — На время поездки до больницы мы дадим ему седативное.              Соитиро кивнул. Никто из врачей и понятия не имел, что именно Рьюзаки является ведущим следователем по делу Киры, поэтому, хотя он ещё находился в сознании, никто и не думал спрашивать у него разрешение на какие-либо процедуры. Для них Рьюзаки был просто одним из школьных друзей Лайта, невольно втянутым во всю эту историю.              Медик сбегал за носилками, и Моги осторожно опустил Рьюзаки на них. Аизава заметил, что Эл выглядит слегка испуганным, хотя свой страх он скрывал так же старательно, как и боль. Носилки в сопровождении следователей быстро покатили в сторону машины скорой помощи.              Аизава вдруг решился спросить о том, что не давало ему покоя.              — Рьюзаки! Как получилось, что мы до сих пор живы? Когда Ватари умер, мы подумали, что нам конец! Почему наши имена не записали в Тетрадь? — он рысил рядом с носилками, с тревогой глядя на детектива. Внезапно его лицо исказилось от ужаса. — Нас же не записали, правда? Я хочу сказать… мы же не…              Эл отрицательно качнул головой:       — Нет. Он собирался, но…              Аизава напряжённо ожидал продолжения, но Эл медлил, словно ему неловко было об этом говорить.              — Я… когда мы были в машине… Я помешал ему это сделать…              Шеф Ягами посмотрел на него в замешательстве:       — Как? Ты же был в наручниках!              Моги тоже заинтересовался:       — Ты его как-то перехитрил? Что ты ему сказал?              Седативное из капельницы начало поступать в кровь, и веки Рьюзаки отяжелели. Ему казалось, что язык во рту распух, и выговаривать слова становилось всё труднее.              — Не хитрил… было применено… физическое воздействие…              Следователи остановились, как вкопанные, и теперь в ошеломлённом молчании наблюдали, как медики заталкивают носилки в машину и захлопывают двойные двери. Наконец, Моги решился озвучить то, о чём все они думали.              — Когда машина начала вилять… думаете, это был Рьюзаки?              Аизава тупо кивнул:       — Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.              Скорая тронулась с места, и Ягами быстро принял решение:       — Аизава, поезжай с ним. Я хочу, чтобы кто-то из нас постоянно находился рядом, чтобы он не был один, когда придёт в себя.              — Да, шеф! Конечно, шеф! — Аизава отдал честь и рванул за скорой. Вскочив на задний бампер, он принялся колотить в двери. В конце концов медикам пришлось притормозить и впустить его, после чего скорая быстро миновала скопление машин и пропала на шоссе.              Ягами проводил её глазами и воодушевлённо повернулся к Моги:       — Мы закончим дела здесь, а потом тоже поедем в больницу, чтобы побыть с ним.              По лицу Моги медленно расплылась широкая улыбка:       — Да, шеф. Конечно. Я пойду, позову Мацуду, всё равно ему незачем сидеть с Мисой.              — Совершенно незачем. Она показала своё истинное лицо. Мацуда поедет с нами.              Моги кивнул.              — А ваш сын?              Лицо Соитиро помрачнело, но он не утратил выдержки:       — Мой сын мёртв. Я ещё успею оплакать его, но сейчас нашего внимания требуют живые. И, Моги… — он положил ладонь на широкое плечо мужчины. — Возможно, у Рьюзаки есть какая-то поддержка, о которой мы не знаем, но может получиться и так, что он проснётся в этой больнице совсем один. Я знаю, что в его понимании мы весьма неразумные и неинтересные товарищи… но мы будем очень стараться.