Ведьма и Дракон

Вхагар, засидевшаяся на одном месте после взятия Харренхолла и успевшая заскучать без новых битв и свершений, приветствовала своего всадника довольным утробным урчанием, нетерпеливо расправляя гигантские крылья и неспешно отряхиваясь, словно разминая затёкшие мышцы - Эймонд же, однажды уже испытав страх перед смертоносностью контроля над могучим зверем, теперь летал на ней в два раза чаще обычного, поддерживая и укрепляя связь дракона и наездника до малейших колебаний мысли: наблюдая, как драконица поворачивает в воздухе при малейшем движении руки, слушая команды ещё до их озвучивания, он постепенно снова ощущал гармонию с величественным созданием. –Ты не боишься, что она вновь тебя ослушается?– в первый раз напрямую спросила Алис, глядя, как принц спускается со своего грозного напарника по самым жестоким сражениям и полётам - Эймонд покачал головой, проводя ладонью по грубой чешуе старой Вхагар и задумчиво вслушиваясь в ответный удовлетворённый вздох, шумно доносящийся из огромной утробы. Он не был уверен, что она ослушалась - быть может, напротив почувствовала неосознанный внутренний порыв уничтожения и жажды крови. Это было страшнее. –Я ей доверяю. Это главное - если ты не доверяешь своему дракону, то это не твой дракон. Тогда я был в ярости, и она это почувствовала - больше я этого не допущу. Вопреки всем бредням о «краже» я чувствую с ней сильную связь. –Дракон - не игрушка, которую можно украсть,– негромко заметила Алис - напоследок ещё раз коснувшись кончика носа Вхагар, Эймонд направился к замку, молчаливо соглашаясь. Однако, изначальной темой Риверс была совсем не драконица - она уже давно думала о статусе своего благородно-учтивого юного кавалера, и знала, что закрывать на это глаза бесконечно не выйдет. –Мальчик мой... ты ведь понимаешь, что никогда не сможешь на мне жениться? Эймонд остановился и обернулся - в его единственном глазу, обычно бесстрастном и почти что отстранённом, вдруг полыхнул внутренний порыв. –Пусть так,– отчётливо произнёс он, одним тоном давая понять, что не сойдёт со своего до самого конца жизни. –Значит, я и вовсе никогда не женюсь. Род Таргариенов продолжен и без меня. Я не могу так, моя Алис,– продолжил он, не давая ей возразить и касаясь её плеч - она в который раз подумала о том, сколько любви, нежности и преданности может крыться в его суровой, наглухо закрытой даже от собственных эмоций душе. –Любить одну, жениться на другой, делить постель с третьей - это не для меня. Это удел лицемеров, которые боятся взглянуть сами на себя со стороны - а я так не смогу. Я могу сделать для тебя всё, леди Риверс, но не разлюбить - не проси меня об этом, потому что это невозможно. Она лишь смотрела на его черты, освещённые внутренней решимостью и упорством - её разом трогало и вместе с тем забавляло его сдержанное благородство: никогда не позволяя себе проявлять похоть первым, он целовал ей руки, звал своей леди Алис и защищал хоть ото всего мира сразу. Будучи ведьмой, она ни разу не слышала этого слова от него, зато каждый раз видела, как вспыхивает яростью единственный глаз, стоит обмолвиться кому-то другому. Она знала, что он любит её со всей горячностью первой любви, и знала, что для таких, как он, эта любовь бывает и последней - он не мог выносить даже мысли о возможном расставании, от кого бы она ни была подана, и твердил ей, что не оставит её: она ни на миг не сомневалась, что это так. Не из девичьих убеждений, успев давно их перерасти - напротив, будучи женщиной, способной забрать юное сердце раз и навсегда. Наконец она отозвалась почти шёпотом, касаясь его лица: –Не прошу. Ты ещё мальчик, но уже мужчина, принц Эймонд Таргариен. И я люблю тебя. ...Когда король Эйгон увидел на горизонте исполинский силуэт Вхагар, чьи крылья со свистом рассекали облака, он уже успел догадаться, что вряд ли его ждёт от брата что-либо хорошее - услышав решительный стук сапог и заметив в выражении Эймонда свойственную ему холодность, он с трудом подавил желание сбежать куда-нибудь прочь из замка. В любом случае, уже было поздно. –И чем ты тут занят, позволь спросить?– сухо осведомился младший Таргариен, впиваясь в бегающий взгляд короля против воли, бледнеющего на глазах. –Деймон и Рейнира наверняка разрабатывают стратегию, пока ты тут прохлаждаешься - я уже не раз говорил тебе, что Деймон наша главная угроза. Ты хоть что-нибудь предпринял? Эйгон опасливо огляделся - и вдруг, подойдя к брату вплотную, торопливо забормотал: –Я ведь говорил тебе тогда - я не гожусь в короли, почему ты не дал мне уйти? Позволь хотя бы сейчас - я скроюсь, обо мне больше никто никогда не услышит, а ты сможешь... –Перестань нести чушь!– оборвал его Эймонд, хватая за воротник и хорошенько встряхивая - Эйгон пугливо вжал голову в плечи. –Скроешься? Здесь твоя жена, твои дети - о них ты подумал? Возьми себя в руки наконец и соберись! Что ты - боишься? Её? Или её ублюдков-Стронгов? У них больше драконов, но Вхагар порвёт в клочья любого из них, как уже делала - что ты тут ноешь? Ты будешь королём, и мы дадим им отпор - выброси из головы весь этот бред и веди себя достойно! –Я не смогу вести себя достойно, если ты сейчас меня задушишь,– просипел Эйгон, цепляясь за его крепкие руки - Эймонд наконец выпустил его, отступая немного назад. Отдышавшись, король поневоле всё же ответил на прямой, открытый взгляд - Эймонду даже показалось, что он в первый раз увидел в этих глазах что-то достойное и свойственное их роду. –Ладно, ты прав. Не этим выродкам идти против нас и посягать на трон. За стенами раздался рёв Вхагар, предвещающий великие битвы - синеющий словно предгрозовое небо глаз блеснул отсветом грядущей бури.