Ведьма и Дракон

Первой «палкой в колёса» от Рейниры оказалась помощь, оказанная самопровозглашённой королевой бунтующему лорду Стонтону - однако, ко всеобщему удивлению помощь эта заключалась не в её лице, и даже не в лице Деймона Таргариена, а в лице кузины покойного Визериса Рейнис, обрушившейся на войска короля Эйгона верхом на громадном драконе Мелеис. Тут-то Эйгон и проявил свой боевой дух, с самого утра готовя своего Солнечного Огня для ответной атаки. –Они ещё увидят, с кем связались,– самонадеянно заявил старший Таргариен, взбираясь на давно засидевшегося без дела дракона, Эймонду, проверяющему, в свою очередь, Вхагар. –Рейнира побоялась сунуться самой - значит, увидит, какого дракона она разбудила. Не надо меня сопровождать, с Рейнис я справлюсь и один - мой Солнечный Огонь не уступает её драконице. Эймонд ничего не ответил - однако, внутренне возлагал как на брата, так и на его неопытного в боях дракона весьма слабые надежды. –Помоги ему,– тихо проговорила королева Алисента, глядя, как Солнечный Огонь взмывает ввысь, уносясь к горизонту - принц лишь молча кивнул. –Где же ваша королева?– насмешливо окликнул Рейнис, крушащую его воинов, появившийся в солнечных лучах Эйгон - его дракон, считающийся самым прекрасным за все века, сейчас казался охваченным пламенем золотом. –Отправила тебя на верную гибель в одиночку? Какие у неё любопытные понятия о защите и чести... –У неё они по крайней мере есть,– презрительно бросила Рейнис, бесстрашно направляя драконицу навстречу врагу - он был прав, это была верная гибель. И всё же она бы не отступила до самого конца - недаром в её жилах так же текла кровь Таргариенов, кровь драконов. Величественные крылатые создания сцепились в страшной, последней схватке, опаляя пламенем, разрывая когтями плоть и сотрясая своим рёвом загустевший в жестокой битве воздух: Солнечный Огонь, уступающий опытной Мелеис в боевых навыках, нападал всё менее уверенно, постепенно сдавая под напором драконицы - однако, Эйгон, ранее всегда трусливый и не знающий ничего, кроме пьянства и блуда, вдруг вошёл в азарт, атакуя всё с новой яростью. Уступить кому угодно, но не дерзкой единокровной сестре и тем, кто рискнул встать на её сторону - он успел было подумать о том, что в этом сражении, быть может, и вовсе не останется победивших, как вдруг на Мелеис откуда-то сбоку обрушилась молчаливая, исполинская Вхагар, налетая на драконицу широкой грудью. –Думала так просто одолеть самого короля, тётушка Рейнис?– крикнул сопернице в боевом пылу Эймонд, поворачивая громадного, свирепого зверя для нового удара. –Передай Рейнире, чтобы она убиралась прочь вместе со своими выродками, пока я не скормил своему дракону весь их род - если сможешь, конечно! Дракарис, Вхагар! Рейнис не ответила, но не отступила даже перед лицом очевидной погибели - противостоять им обоим было невозможно, и не родился ещё на свете дракон, способный дать отпор самой Вхагар, огромнейшей из ныне живущих. Три дракона сплелись в единый смертоносный клубок, из которого не было выхода, стремительно падая вниз с высоты тысячи футов, превращаясь в чешуйчатый огненный шар - у самой земли Вхагар вонзила клыки в шею Мелеис, пока пламя Солнечного Огня охватило её всадницу: времени взлететь обратно или свернуть в сторону больше не оставалось, и Вхагар лишь успела закрыть собой своего всадника, тяжело ударяясь боком о землю. ...Когда к месту битвы подоспела королевская охрана, все три дракона распластались друг подле друга - испустившая дух Мелеис с разорванной глоткой, возле которой валялось обугленное до неузнаваемости тело её наездницы; Солнечный Огонь с почти что оторванным крылом и король рядом с ним, лежащий в беспамятстве в страшных ожогах с переломанными костями: чуть поодаль на боку тяжело, шумно дышала Вхагар, не подпускающая к себе ни на шаг и встречающая каждого грозным рычанием. Развернув крылья и перевернувшись на лапы, она наконец открыла и принца Эймонда, чьё лишённое сознания тело она охраняла так преданно - и ни один храбрец не смел к ней приблизиться. Лишь при появлении королевы Алисенты драконица, единственная не пострадавшая в страшном бою, отдала сына его матери - драконы не слуги, но верные напарники. ...Когда Эймонд открыл веки, возле постели сидела встревоженная, бледная Алисента - всё тело ломило, в голове гудело, а сознание плыло, но помимо не самых серьёзных ушибов, кажется, драконица уберегла его от более значительных травм. –Где Вхагар?– первым же делом спросил принц - Алисента, чувствуя долю облегчения от того, что хотя бы один из её сыновей почти уцелел и в состоянии говорить, слабо улыбнулась. –Она там, за стенами... она в порядке. –Эйгон? Алисента незаметно утёрла слёзы - она знала, что должна быть сильной, чтобы её сыновья оставались такими же, но знала также, что даже старший из них не заслужил такой участи, какая выпала на его долю. –Он... С ним лекари, он в очень плохом состоянии. Много переломов, много ожогов... но ты спас его. –Он мой брат,– сдержанно уточнил Эймонд, как бы давая понять, что это довольно естественно - и вдруг принялся подниматься, несмотря на тяжесть в голове и непривычную слабость в теле. –Я должен его видеть. Король и в самом деле представлял собой печальное зрелище, едва оставаясь в сознании от боли - раны его были столь тяжелы, что его доставили сюда в закрытом шатре, дабы не тревожить народ лишними домыслами. Узнав брата, он слабо застонал - вдруг с его истрескавшихся губ едва слышно сорвалось что-то, и он с трудом коснулся плеча Эймонда, как бы прося его склониться ближе. –Я хочу... чтобы ты... –Собери силы и скажи чётче,– прервал его Эймонд, понимая важность того, что тот пытается сказать, но не разбирая в этом шелесте ничего связного - Эйгон прерывисто вздохнул, мучимый страшными болями, и наконец прошептал ему на ухо: –Я хочу... чтобы ты стал регентом... а если я... умру... –Ты не умрёшь, не болтай,– пресёк его Эймонд, выпрямляясь и даже сейчас не позволяя сдаваться ни одному из них - мягко проведя ладонью по единственному уцелевшему плечу старшего Таргариена, он решительно добавил: –Ты ещё встанешь на ноги. Но я принимаю регентство. Выйдя из покоев, он почти сразу же снова наткнулся на терзаемую волнением Алисенту - поймав её вопросительный взгляд, он успокаивающе взял королеву за локоть. –Он будет жить. И хочет, чтобы я правил, пока не может он. ...Эта церемония была ещё сдержаннее и пасмурнее коронации Эйгона Второго - Эймонд брал бразды правления в самый нелёгкий для всех земель час и знал это. Подходя к короне, он вдруг остановился - рука принца одним волевым движением сорвала с отсутствующего глаза повязку, отшвыривая её прочь и показывая мерцающий в полутьме сапфир на всеобщее обозрение: Эймонд Таргариен больше не боялся смущать женщин своим видом, самолично возлагая корону на белоснежную голову. Отныне он вступал в права принца-регента, наконец воцаряясь на Железном троне - и каждому из присутствующих казалось, словно так и должно было быть. ⠀ «...Он начал носить корону Эйгона Завоевателя, ранее принадлежавшую его брату-королю, и говорят, что на нём она сидела лучше»