Ведьма и Дракон

Отныне одно только имя Рейниры Таргариен способно было пробудить в принце Эймонде такую дикую и неудержимую ярость, что не было ещё смельчака, рискнувшего оказаться возле него в эти минуты, кроме Алис Риверс: вплоть до того, что все представители рода Стронгов, включая бастардов, находящиеся в замке Харренхолл, за исключением самой ведьмы, были казнены в новом приступе гнева регента. Тем больший страх трепетал в душе мальчишки-оруженосца, несущего своему господину, и без того пребывающему в настроении непостоянном и неприветливом, безрадостную весть о захвате дерзкой родственницей Королевской Гавани и поражении армии Ланнистеров. Приблизившись к королевским покоям, мальчик замер, не смея сделать ни шагу дальше - вдруг дверь распахнулась, и оттуда показался сам Эймонд, бледный и кажущийся в предрассветных красках и отблесках факелов, в тёмных одеждах и с неприбранными белоснежными волосами, воплощением чего-то поистине демонического: или же собранием всех стихий, прорваться наружу в любой момент. Затишье перед бурей. –Что тебе нужно,– хмуро бросил Таргариен, останавливаясь возле оруженосца - в его единственном глазу, казалось, крылось пока ещё дремлющее раздражение. За спиной Эймонда показалась Алис - даже ведьму мальчишка сейчас боялся куда меньше того, что могли пробудить едва выходящие слова. –Мой принц, королева Рейнира захватила Королевскую Гавань... –Не смей звать её королевой!– вдруг рявкнул Эймонд, хватая перепуганного насмерть мальчика за горло железной рукой - тот в ужасе различил в тёмно-сером глазу вскипевшую во мгновение ока, бешеную ярость, граничащую с безумием. –Здесь есть один король, и это мой брат! Эйгон Таргариен, вот твой повелитель - если ты ещё хоть раз назовёшь это отродье королевой, я своими же руками... –Эймонд!– вмешалась Алис, хватаясь за его локоть в тщетной попытке высвободить из его хватки задыхающегося мальчишку, из последних сил ловящего ртом воздух - казалось, он её не слышал. –Ты убьёшь его... он здесь ни при чём, отпусти его! Ты убьёшь его, перестань... Когда оруженосец готов был окончательно испустить дух, слабея на глазах, принц, будто только очнувшись, вдруг разжал пальцы - мальчик сразу же рухнул на каменный пол, хрипя и закашливаясь, но он не смотрел туда. Он смотрел в сторону рассвета - принадлежавшего не ему, а той, кого он ненавидел всем своим сердцем. –Я выжгу все их земли дотла,– неожиданно процедил он сквозь зубы, с разворота опрокидывая стол и сметая всё с другого - Алис, оттаскивая оруженосца от громящего всё вокруг в бессильном гневе господина, подтолкнула его к выходу, пока он цел. –Она никогда не получит этот трон! Никогда, пока я жив! Оглядевшись, он неожиданно остановился - казалось, его взгляд прояснился, будто с него спала пелена одержимости и свирепости, оставляя прежний свойственный ему холодный рассудок: он замер, глядя на деревянные обломки вперемешку с осколками дорогих ваз. –Кажется, я схожу с ума, моя леди Алис,- прошептал он, не глядя в её сторону - она подошла и порывисто обняла его плечи. –Я не в себе - окончательно схожу с ума... –Эймонд,– тихо проговорила она, покрывая его усталое лицо поцелуями и прижимая к себе в попытке успокоить ещё с несколько секунд назад бушующего в нём зверя - он прикрыл веки. –Я здесь, Эймонд... Покачав головой, он обвил её гибкую шею ладонями и печально посмотрел в её глаза - она снова ощутила, что он сам ещё слишком юн. Совсем, совсем юн - и его амбиции слишком давно его переросли. –Если бы не ты, я убил бы его - как когда-то убил Люцериса. Они ведь все так говорят - и это правда. –Ты не собирался убивать Люцериса, и я тебе верю,– возразила Алис - Рейнира и народная молва, как и всегда обладая несокрушимой уверенностью, давно наделили Эймонда почётным званием убийцы собственного племянника: но она, обладая даром прорицания, не видела этого намерения в его душе. –Его убила Вхагар и твой гнев, подавляемый и вышедший из-под твоей власти. Он вдруг пожал плечами - настолько же равнодушно, насколько пылко ещё в прошлую минуту готов был открыть ей обнажённые нервы: она понимала, что он привык прятать за этим равнодушием всё. Когда-то маленький одноглазый Эймонд Таргариен с таким же равнодушием слушал дразнящее хрюканье брата и племянников, напоминающих ему о его «первом драконе». –Вхагар - мой дракон, и, быть может, я сам был готов, так что... Кто знает, не так ли? Там были лишь мы вдвоём, а вернулся я один. –Зато сейчас я была здесь - и остаюсь,– негромко произнесла Риверс, проводя по его щеке - самый безотчётный гнев усмиряется лаской. Он помолчал, лишь обнимая её и слушая тишину между ними. –Я не верил в семейное безумие, пока не почувствовал себя безумцем сам,– всё-таки произнёс он, прижимая её ближе к себе - с ней он хоть временами ощущал себя исцелившимся. Она же, слушая стук его сердца, знала, что он всё тот же - и что ни одна из этих непредсказуемых вспышек безудержной злости никогда не полыхнёт в её сторону: видя перед собой его душу, она всё равно не находила там зла. Алис взяла его за руки и посмотрела открытым, светлым взглядом тёмных глаз, запечатлевая в себе его черты - уже не искажённые гневом и преисполненные прежнего сдержанного благородства. –Каждый из нас безумен по-своему, мой принц. Ты не боишься других - не бойся же и себя, как не страшусь тебя я.