Ведьма и Дракон

Танец Драконов вступал в свою силу, продолжая забирать жизни тех, в чьих жилах течёт кровь Таргариенов, от самых кровожадных до самых невинных - известие о гибели принцессы Хелейны, чистой и непорочной до конца своих дней, и её сына, шестилетнего Джейхейриса, не успевшего сделать никому зла, грянуло со всей силой рока. Алис казалось, Эймонд потерял рассудок, не проронив ни единой слезы, но встретив известие гробовым молчанием - принц молчал не один день, молчал он и после, отправившись выжигать дотла Речные Земли на гигантской Вхагар. Принцесса Хелейна, не вынесшая потери сына и кровопролития семьи, ступила из окна башни, разбившись внизу о пики - каждая секунда страдания этого светлого от своего рождения существа, загубленного мстительно и намеренно, выливалась самопровозглашённой королеве Рейнире новыми и новыми сожжёнными замками, разрушенными селениями и стёртыми одним махом землями: пытаясь вызвать на бой принца Деймона и выплёскивая всю терзающую сердце боль, Эймонд был беспощаден, безумен в своей ярости и жесток, как дикий зверь. Никогда ещё в этих местах не звучал тревожный набат так часто, и давно крики «Дракон!» не несли в себе столько отчаяния и обречённости - Эймонд заговорил лишь через несколько дней, снова сдержанный, но всё ещё несущий печать скорби на своих чертах. –Я должен найти Деймона,– коротко сказал он бывшей с ним и в этой потере Алис, обеспокоенной силой томимых в его душе, закрытых даже от него чувств. –Если он не желает выйти на бой первым, я найду его сам. –Я отправлюсь с тобой,– ответила Алис, твёрдо решившая идти до конца: а то, что это конец, они чувствовали оба. Деймон Таргариен и его племянник были единственными воинами в этой нескончаемой битве, чьи силы были равноценны - и итог здесь мог быть лишь один. Заметив, что он хочет возразить, стремясь беречь её положение, она добавила: –Со мной ты найдёшь его быстрее, я смогу увидеть его в пламени костра. Я люблю тебя, мой принц, и не оставлю тебя и в этот час, даже если он станет последним. ...И наконец племянник и дядя схлестнулись в последней схватке - оба ожесточённые своими потерями, оба представляющие главную, несокрушимую силу своей стороны; оба бьющиеся за свои семьи, носящие одно название: Алис видела весь ход сражения, верная своему слову. Она видела, как впивались друг в друга драконьи когти и клыки, и видела, как клинки вонзались в плоть - ведьма была права, и у их столкновения не могло быть ни победителей, ни поражённых: слишком велики были эти два воина. Когда оба дракона рухнули наземь и больше не шевелились, Алис подошла ближе, с содроганием сердца зная, что ей предстоит увидеть. Когда она приблизилась к месту сражения, оба дракона лежали гигантскими бездыханными тушами, всё ещё вцепившись друг в друга последней, мёртвой хваткой: подле них распластались их всадники с рассыпавшимися по земле белоснежными волосами. Таргариен, убивший Таргариена, родич на родича - очи Деймона уже сомкнулись навеки, тогда как Эймонд ещё ловил ртом воздух, судорожно хватая последние его глотки: Алис опустилась возле него на колени, обхватывая руками его голову, и почувствовала, как её одежду пропитывает кровь. Кровь отовсюду - из израненного тела, пронзённого насквозь живота, изо рта, всё ещё пытающегося что-то сказать: узнав её, он пробормотал в смятении агонии: –Я умираю, леди Алис... я чувствую... всё зло, что я совершил... я... Она ощутила всю его боль и страдания, утирая кровь с любимого лица и встречая его взгляд, пытающийся за неё зацепиться - он вдруг ухватился за её руку, терзаемый душой и телом. –Поцелуй меня... чтобы я мог уйти спокойно,– вдруг прошептал он в последней мольбе, захлёбываясь и задыхаясь - она, невзирая на солоноватый, металлический вкус смерти, мягко коснулась его губ, успокаивая и ощущая, как он затихает: отстранившись и вытирая губы, Алис внезапно увидела и осознала, как взгляд тёмно-синего глаза останавливается где-то в подобном ему небе, стекленея и теряя своё выражение. Она не сдержалась, роняя слёзы на бледный лоб, снова и снова проводя по перепачканным, ещё утром бывшим белыми как снег волосам, прижимая к себе безвольное, истерзанное тело - теперь её скорби внимали лишь четверо мертвецов. Два принца и их верные соратники - они оба были схожи при жизни, оба отняли её друг у друга, оба были самыми грозными воителями своего времени. И оба оставили безутешных матерей своих детей - будущих и уже рождённых. И даже величественная Вхагар теперь оставалась лишь в легендах, воспевающих её мощь и силу.