Только друг у друга

Пролезая сквозь толпу неизвестных людей и их ароматов, мы наконец-то дошли до нашего купе через узкие проходы, на стенах которого красовались закруглённые по краям окна, откуда начинало светить солнце. Дима закинул на верхнюю кровать свой чемодан и быстро залез, бросив вниз куртку и кеды, которые чуть ли не попали в лоб Жене. Евгений же аккуратно поднял вещи друга и повесил на вешалку, а обувь положил под кровать. Затем он поместил свой рюкзак и большую сумку на койку под Димой. Евген подошёл к зеркалу и поправил пальцем свои брови, чтобы их как-то уложить. Я сняла с себя лишнее и повесила на вешалку, а Женя пуговка за пуговкой снимал с себя пальто. Моя постель также оказалась снизу под каким-то четвёртым попутчиком. Мой голубоглазый приятель наклонил голову набок и стал пристально на меня смотреть, следом же полез в свой рюкзак и достал маленькую сумочку золотистого цвета, края которой сыпались «жёлтой коркой». Потом он вытащил антисептик из кармана и помазал им свои руки. Длинными пальцами открыл сумочку и продемонстрировал перед моим лицом тональный крем. — Засучи рукава, — он улыбался, — Так, — размазывал маленькую полоску, — Ты такая же бледная, как и я. Давай немного, — стал говорить шёпотом, — Подзамажу твои пятна, чтоб не так в лицо бросались, пока мы едем, — шёпот. — Зачем тебе тоналка? — Ты из села? — Нет. — Ещё вопросы? — усмехнулся, а я закатила глаза, после чего он подвинулся ко мне поближе и стал наносить на лицо пудру, — Ты такая милая, — прищур, — Когда рот свой паршивый не открываешь. — Завались, Женёк. — Тихо, не отвлекай. Блин, — отодвинулся и посмотрел на меня оценивающим взглядом, — Может тебя всю накрасим? Стой, — полез в сумку, — Не боишься ничего подхватить? — Я уже вас подхватила. Хуже быть не может. — Отлично, — улыбается, — Приоткрой ротик, сейчас масло тебе нанесу, а то губы будто сто лет воды не видели. Здорово, — какие у него выразительные скулы, — На девушку становишься похожа. Так, — достал расчёску и принялся укладывать мои волосы, — Ресницы твои трогать не будем, они хороши. Румяна добавить? — Геш, пугаешь. — Ну хорошо же. — Что? — я приподняла брови и приоткрыла рот. — Хорошо так отвлекаться от всего. Хочешь, — встал ещё ближе и сел на корточки. — Не хочу, — Дима повернулся к нам и прервал своего друга, — Товарищ, ты же в курсе, что тут люди и односпалки? — Дим Димыч, — Женя покраснел, — Можешь хотя бы иногда затыкаться? Ты же, вроде, там спать собирался. — Брат, я не пропущу, когда что-то важное может случиться. — Мы уже это поняли, иначе б не ехали на этом поезде, — после этих слов Дима перестал улыбаться, а Женя прикусил губу, но продолжил, — Не умничай там, а то опять что—то важное не только сделаешь, но и наговоришь. — Да пошёл ты, — Дмитрий отвернулся к нам спиной. — Женёк, — и зачем я влезаю? — Перегнул. Никто тебя не просил такую хрень нести. В кайф доводить кого-то, а потом бегать с разговорами по душам? Ты и так мало, что из себя представляешь, как личность, а так и растеряешь всех вокруг, а потом ныться мамке с папкой будешь. Врубаешься? — он молча посмотрел на меня с пренебрежением, сжав губы и нахмурив лоб, встал с корточек, подошёл к своему пальто, полазил в карманах и вышел из купе. — Пойди за ним, — проговорив Дима, не поворачиваясь ко мне лицом. — С какой стати? — Лен, он кретин. Подойди к нему сейчас, плиз, чтоб потом всё было нормально. — Он обиделся? Пусть сам подходит. — Леночка, — Дмитрий повернулся в мою сторону, схватился рукой за лоб и убрал белоснежную чёлку назад, тяжело вздохнув, — Только мы сейчас есть друг у друга. Нам придётся уживаться - хочешь ты этого или нет. — А что, мне перед ним плясать на цыпочках? — Лена, послушай. Я не буду дружить с конченным, вникаешь? Сейчас ты ему уступишь, а он потом трижды тебе отплатит этим же или даже больше. — Мы в настоящем живём, Дим. — Дело твоё, — отвернулся, — Но этот акт гордости ни к чему, — я вздохнула и встала, направляясь к выходу, — Спасибо, что заступилась. — Ага. У окна напротив нашего купе в узком коридорчике стоял Женя, смотря в него и крутя коробку неоткрытых сигарет между пальцами. Разве он курит? Я стала сбоку от него и молчала, пробежавшись глазами снова по его внешности. Такая у него была нежная и чистая кожа, что аж зависть сжимала всё внутри. Туда-сюда: поезд тронулся, что мы почувствовали движение. Не ожидая такого поворота события, я даже немного наклонилась вбок, врезавшись в Женю, который схватил меня за плечи и «поставил на место». Повеял запах чая и горького шоколада. — Впервые на поезде, вот на ногах не удержалась. — Понятно, — он ответил очень сухо, даже не повернулся ко мне. — Подушнить не хочешь? — Как будто тебе это интересно. — Геша, отпилить бы тебе язык. Боже, — я схватилась за волосы, — Ты по себе всех судишь? — Мне казалось, что ты с миром пришла, а тут опять претензия. — Евгений, — я насильно повернула его к себе, схватив за плечи и вцепившись в них ногтями, — Хватит. Ещё такой вброс, и я развернусь и уйду. Ты знаешь, что не вру. Говори, раз спрашиваю, а не компостируй мне мозги. — Тебя Дима подослал? — Сейчас я тебя пошлю на три буквы, — потрясла, — Хватит, — включила строгую интонацию, с которой со мной общалась мама, — Озвучивай свои претензии. — Меня бесит, что ты на меня наезжаешь, хотя все проблемы из-за тебя. Если бы не ты, — он тыкнул мне пальцем в ключицу, — То я б сидел сейчас дома и готовил аргументы для сочинений к экзамену по литературе. Мало того, что мы тебя спасли, так ты ещё и неуважение максимальное проявляешь. Тебе самой‐то норм? — Высказался? — А ты ничего сказать не хочешь? — Это твоё видение ситуации, и оно имеет место быть. Что мне ещё сказать? — В смысле? — он опустил брови, раскрыл глаза, — То есть, — опять поднял пренебрежительно бровь и натянул уголок рта, — Признаёшь, что так и есть? — Я говорю, что это твоё виденье, а не что так и есть. — А как оно есть? — наклонил голову вбок. — Не знаю. У каждого своя правда. — Тебе вообще всё равно? — смотрел пронзительно в глаза. — Ты так считаешь? — Да, я так считаю, потому что ты смотришь на меня с каменным лицом и ничего не говоришь даже. — А ты хочешь оправдания какие-то услышать? Я же не поменяю твоё мнение. — Но ты и не пытаешься, — он отошёл от меня, пропустив проводницу. — А я должна? — Ну, — опустил взгляд вниз, — Если тебе не всё равно, то должна. Я бы на твоём месте хотя бы попытался приложить хоть какие-то усилия. — А ты забавный, — я подошла ближе, — Думаешь, что я никуда не денусь? — улыбнулась, — Наивный такой мальчик. Я тут стою, пока хочу. Как только станешь меня сильнее бесить, так сразу свалю в другой вагон, и вы меня никогда не увидите. — Лен, — он положил руку на бок, заулыбался, — Не смеши. Денег нет же. — Всё, — я снова сделала серьёзное выражение лица, — Геш, я не буду в это играть, — ударила слегка себе рукой по горлу, — Вот тут мне эти игры. Я бы с радостью поиграла с тобой в убеждайку или шантаж с угрозами, но года два назад. Жень, — я взяла его за руки, а он поднял брови вверх и стал смотреть мне в глаза, — Если хочешь меня винить во всём, то вини. Я не буду с тобой дружить, если ты не хочешь этого. Мне действительно по большей части всё равно на вас. Как ты и подметил: я резко ворвалась в вашу жизнь. Если успел себе в голове что-то накрутить, то увы. Что ты, что Дима для меня просто знакомые, которые идут одной пока что дорогой со мной. Геша, — он сжал губы и перестал окончательно моргать, — Я говорю сейчас с тобой серьёзно. Выходи из образа. Мне действительно вы оба практически безразличны. — И это плата за помощь? — Жень, я её просила? — Какая разница? — голос стал очень возмущённым. — Большая, — я сжала его руки в своих, пальцы парня дрожали, — Я не буду тебе объяснять. — А как нам тогда доверять друг другу, если ты даже объяснить ничего не хочешь? — Геша, приём, — потрясла руки, — Не играем. Бесполезно, ты не услышишь, чего хочешь. Я и не обязана ничего объяснять. Нам не нужно быть друзьями, чтобы доверять друг другу в деловых отношениях, — он немного прищурил глаза и сильнее опустил брови, — Да, Геша, и такое бывает. Зря ты это начал. Если тебе так тяжело и плохо, то лучше бы просто подушнил, а ты пытался мои эмоции откачать себе, — он резко раскрыл глаза, — Ты думаешь, что я глупенькая? — Можно заново начать этот разговор? — Нет, — я отпустила его руки и холодно произнесла, — Учись на ошибках. В следующий раз дважды подумаешь, прежде чем попытаться ещё раз поиграть в энергетического вампира. — Лена, — голос был жалобный, но я повернулась и хотела открыть купе, но он схватил меня за руку, — Постой, пожалуйста. Извини. Я очень виноват. Могу встать на колени. — Евгений, включи немного гордости. Сходи в туалет, охлади лицо и перевари всё, что услышал. Чао-какао, — я открыла дверь купе и зашла, захлопнув за собой. — Поговорили? — спросил Дима, закинув подушку повыше. — Да. Зачем ты с ним дружишь? — Он преданный до смерти. Второго такого не найду. — Практичный подход. — Осуждаешь? — Это не моё дело, — я села на кровать и достала тетрадь с ручкой из своего потрёпанного жизнью рюкзака. — За это я тебя и люблю. — Наши мнения схожи. Я тоже себя за это обожаю. Дальше Дима достал старый планшет, протянул провод к розетке, воткнул наушники в уши и принялся что-то смотреть. На экране были два ребёнка, дождливая погода и бумажный кораблик. Раевский болтал ногами туда-сюда в такт поезда, а пара прядок его не уложенных волос так же тряслась. По итогу отправляемся в пряничный город к его знакомой. Вырисовывая в тетради эскиз, линия за линией у меня получался человек. Порой я отвлекалась на окно, прислушиваясь к шуму рельс и приглядываясь к сменяющимся друг за другом картинкам. В какой-то момент пейзаж стал одинаковый: быстро уходящий лес. Наполненная наполовину бутылка воды лежала на столе вместе с упаковкой начатой горькой шоколадки. И тут я вспомнила, что с нами был ещё один пассажир, который практически не двигался прямо надо мной. А где его сумки? Чёрной ручкой я стала штриховать изображение в тетради. Там был лес, рельсы, человек с длинными волосами в пальто и с сигаретой во рту, дым. Женя долго не возвращался. Я вырвала один из старых неудачных рисунков, смяла и кинула в Диму, который заулыбался и снял наушники, остановив просмотр фильма, в котором уже мелькала какая-то женщина с кривым лицом. — Что случилось, Ленусь? — Сходи за Жекой. Его долго нет. — Стоп, — он резко сел, выключив планшет, — Я думал, что он внизу и вернулся с тобой. — Нет. А должен был? — Твою налево, — спустился на пол, — Покой мне только снился. Пошли. — Может мне остаться и последить за вещами? — Эй, — Дима подошёл и потряс койку надо мной, — Здрасте, не разбудил же? — Нет, — ответил молодой и мягкий мужской голос средней тональности, — Я музыку слушал. Что хотели? — Мы сейчас отойдём, если что, то вещи наши не воруйте и держите в курсе, а то мало ли зайдут, что-то спрашивать будут. А мы потом вас прикроем, когда в туалет пойдёте, например. Или можно на «ты»? — Можно и на «ты», — пауза, — Отходите. — Спасибо, друг, выручил, — Дима пожал ему руку, — Елена, на выход. Когда я подошла к двери, то оглянулась и увидела парня сверху: каштановые густые немного волнистые волосы и янтарные большие глаза, широкая улыбка в зубы. Он пожелал нам удачи. Уверенной походкой Дима двигался вперёд, как же мощно он выглядел. Когда мы дошли до туалета, то обнаружили небольшую очередь. — Извините, — Раевский проталкивался вперёд, — У меня там друг застрял после шавы неудачной. Я ему салфеток влажных несу. Эй, — начал стучать по туалету, — Брат, это я, салфеток принёс, чтоб ты задницу свою вычистил после такого дерьма, а то бумаги не хватит. Геш, открывай, никто не смотрит, — дверка приоткрылась, и Дима залетел в толкан, взяв меня за руку и потащив следом. — Ты сказал, что никого, — перед нами стоял Женя, у которого сочилась кровь из ладони. — Эй, на меня смотреть надо, — Дима взял его за щёки и повернул лицом полностью к себе, — Угомонился? — У него кровь, — проговорила я, отчего Женя метнул в меня взглядом, в миг глаза стали словно ярче. — Тс, Лен. Эй, герой ненаписанной книги, на меня смотрим. Актёрство закончил? Я же переживаю, приятель, — погладил его по плечу, — Давай мы выйдем, а люди наконец-то используют это место по назначению, — к нам как раз-таки начали стучаться, мы вышли, — Простите, этот засранец там один не справлялся, — схватился за сердце и поклонился, а мы с Женей ретировались назад в купе, но его подхватил Дима. Зайдя в нашу конуру, я заметила, что на моём месте сидел тот парень, пил чай и жевал шоколад. Он смутился и хотел начать разговор с объяснений, но я его остановила, сказав, что всё нормально. Просто села рядом и попросила выпить из бутылочки воды. Молодой парень был в белой водолазке и светло-бежевых штанах в клетку с чёрным ремнём и лаковых туфлях. Эта стрижка. По-моему, она называлась сайд парт — видела у своего брата, когда ему было лет восемнадцать. У попутчика были отбеленные зубы и выраженная надбровная дуга. Он достал свёрток судоку и принялся заполнять клетки карандашом. Я заметила на его большом пальце крупный перстень с чёрным камнем. Порой попутчик подносил своё «перо» ко рту, но не грыз его. То, что он молчал, стало меня напрягать, видимо, душность передавалась воздушно-капельным путём. — Короче, — проговорила я вслух. — Лучше длиннее, чтоб отрезать лишнее было проще, — пассажир заулыбался и повернулся ко мне лицом, от этой неожиданности я посмеялась нервно вслух, — Мне казалось, что Вы не хотите говорить, девушка. — Сама уже не знаю, чего хочу. — Главное — иметь желание. Уже признак жизни, — сам себе кивнул и подписал очередную цифру в клеточку. — А сколько Вам лет? — Двадцать три, — ровесник Влада, — Поэтому можно на «ты». — А куда ты держишь путь? — В Тулу, у меня там родители живут. — Гостинцев из Питера набрал им? — А то, — улыбка от ушей, — Всего и побольше. — Не понял, — в купе зашли мои ребята, а Дима встал, сложив руки в боки, — Ленусь, я отошёл на секунду со своим другом, а ты мне уже изменяешь во всю с, — почесал затылок, — А как тебя звать—то? — Женя же молча уселся за своё место. — Богдан, — протянул руку вперёд. — Богом дан, — усмехнулся, — Извини, я зумер, — подмигнул, а затем пожал руку, — Дмитрий. — Так вот, — Богдан уселся ближе к стене, сгорбив спину, — А вы все куда путь держите? — Домой. Нагулялись в Эспэбэ, пора и в школу вернуться. Мощное тату, — взгляд Димы стал словно лисьим. — Что? — Из-под водолазки у тебя классное тату торчит. Покажешь? Я просто балдею, сам хочу сделать, как восемнадцать стукнет, — пока Богдан мялся, Дима уже подвернул воротник водолазки, отчего и я увидела старые добрые руны: перт, соулу и дагаз, — Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного — покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным, но что это? — Ах, — Богдан обратно закрыл шею водолазкой, — Бабушка любила всю эту мистику, когда она умерла, то набил себе руны. — Соболезную, — прошептала я, на что пассажир кивнул, но продолжал дружелюбно улыбаться. В определённый момент мы все забыли о хлопотах и печалях, принявшись рассказывать друг другу всякие истории. Богдан угостил нас жареной картошкой и сырокопчёной колбасой с хлебом. Оказалось, что он студент психфака и состоит в кружке книголюбов. Я заметила, как Дима с огромным удовольствием и страстью в глазах рассказывал житейские истории, а вот Женя уткнулся в свой телефон. Затем передал мне его под предлогом показать беседу класса. На экране были открыты заметки, где красовался белый текст на чёрном фоне: «Хватит сливать столько инфы. Это чужой человек, если он любезен и обаятелен, то это ничего не значит. Стопни Димаса, а то этот придурок на меня внимание не обращает». А ведь Женя прав, поэтому я стёрла последнее предложение, набрав новый текст и обратившись к приятелю, передала заметку: — Димас, смотри, чего пишет Любовь Николаевна нашим, — передала телефон быстро в руки альбиноса, который прищурился и пододвинул экран к носу. — Зрение плохое? — поинтересовался Богдан. — Ага, зато слух отменный, — поджал губы, посмотрел на меня, — Вот же тварь. — Что такое? — наш новый знакомый поднял брови и смотрел словно сквозь Дмитрия. — Да, — сунул телефон Жене, — С ума сошла там старуха, забей, чел. Кстати, а у купешников же есть буфет, пойдём и купим чего-нибудь, а? — Богдан кивнул, и они покинули нас. — Жень, — проговорила я, отчего тот отложил телефон и стал пристально на меня смотреть. — Что? — наклонил голову вбок, взгляд снова тусклый и погасший. — Ты же не встал бы на колени, — я прищурила глаза и скорчила серьёзную мину, на что Евген улыбнулся. — Конечно, — подмигнул, — На коленях стоят только передо мной, — я встала и начала забираться наверх, — А ты хотела бы? — Геша, — повернула голову, — Постой на шухере. — А что ты… — Евгений, либо ты затыкаешься и работаешь, либо я спущусь и втащу тебе ногой в причинное место, усёк? — Ес, мадмуазель. — Ого, да Вы из Англии, Евгений, — подняла одеяло, — Как Вас там? — Евгений Леопольдович. Можешь меня называть мистер Шетелих. — Чего? Это твоя фамилия? — начала лазить руками по кровати, — Серьёзно? — Никогда немецких фамилий не слышала? — он приоткрыл дверь и начал смотреть в щель, — В вашей сектантской деревни не было уроков географии? В мире не только Россия, Леночка. — А чего имя тогда такое русское? — Боже, деревня. У меня прадед был немцем. — А ты доклады в школе читал про родственников, которые у тебя воевали во Второй Мировой? — Лен, — он усмехнулся себе под нос, — Хорош. Мне нечем крыть. — Опять Россия победила, — и тут моя рука наткнулась на какую-то тетрадь. Открыв находку, я принялась изучать страницы: куча рун со значениями, китайские иероглифы, рисунки глаз и звёзд. Одна из страниц была исписана названиями камней, а рядом с ними были галочки, крестики и знаки вопросов. Возле надписи «Морион» стояло три восклицательных знака. — Жень, а что такое морион? — Мори, кто? — Камень морион. — Я похож на геолога? Давай быстрее, а то стрёмно. Возле чёрного агата стояло две галочки и надпись «подошёл». Бабушка увлекалась, да? Женя оказался прав, что нельзя было так много говорить с незнакомцем. Пролистнув тетрадь ещё немного, я увидела различные схемы из символов и прозвищ, что это значит? «ССБСБ — пропажа ф/б или убили (?)». Это про меня что ли? Что за ф/б? Женя начал торопить меня, а я добралась до очередной странной надписи: «1 — не получилось, 2 — промах; 3, 4, 5 — неудача; (надо делать перерывы!) 6 — успех, пропажа; 7 — чуть не сошлись, провал !!нужно позже повторить, но без амулетов!! Может кровь (?); 8 — сосуд, успех !!!» — Что за фигня? — произнесла я вслух, и Евгений стал глядеть на меня, а затем подошёл. — Всё, — вырвал из рук тетрадь, — Убираем. Они идут, — на цыпочках он сунул это чтиво на место, а меня спустил, схватив за локоть. — Жень, там про какие-то сосуды написано, пропажи, про секту мою, куча названий камней и рун. Там и схемы какие-то, я не хочу здесь спать. Вдруг он, — дальше меня перебили. — Елена, — Женя метнул на меня яркий взгляд голубых глаз, — Выбора нет. Его или нас никто не переселит, мы просто не будем смыкать глаз и будем рядом друг с другом, поняла? — кивнула, — А теперь посмотри в окошко и успокойся, а я сяду к себе на кровать, — и тут к нам зашли. — Представляете, — Богдан поднял пакетик, — Я скупил всё, что можно. — Да, — Дима положил ему руку на плечо, — Теперь язва нам обеспечена. — Она возникает по другой причине, — юноша улыбнулся, — Можешь забить и покушать. — Отлично! — Эй, — янтарные глаза обратились к нам, — А вы чего такие зашуганные? — Где ты страх увидел? — Евген вышел вперёд, закрыв меня спиной, — У нас просто Елена переживает, что родителям пожалуются за пропуски. А у неё такая мать, — он повернулся ко мне лицом и улыбнулся, — Никому не пожелаешь, — обратился снова лицом к Богдану. — А, — положил пакет с вкусностями на стол, — нервы очень долго восстанавливаются, поэтому береги их, Лена. — Конечно, — Геша снова встал передо мной, его лицо уже было в паре сантиметров от Богдана, — поэтому нам лучше всем сейчас отвлечься на что‐то нейтральное, — белоснежная улыбка попутчика засверкала. — О, нет, — прикрыл рот руками, его щёки покраснели, отвёл взгляд, — я не подкатываю к ней, успокойся. — Ага, — Женя продолжал смотреть ему в глаза, практически дыша в лицо; не знала, что Шетелих, ну и фамилия, высокий, когда переставал сутулиться, — Картишки есть? — Кстати, я тебе даже руку не пожал, — протянул ту, что с перстнем, — Ещё раз: я Богдан. — Евгений, — повторил жест собеседника, но не жал пока что руку, — Красивое украшение, что за камень? — Ого, — он достал телефон, — Можно твои глаза сфотографировать? Такие необычные. — Может нам с Ленкой погулять, а вы дальше будете лизать друг другу жопу? — проговорил Димас, подойдя к ним поближе. — Слишком много мужской энергии на один квадратный сантиметр, — я не выдержала, — Отойди хотя бы от меня подальше. — А причём тут Женя? — Раевский усмехнулся, хлопнув друга по плечу, но тот не отреагировал. — Не люблю камеру, — поднял подбородок вверх. — Жалко, — Богдан схватил его за руку и пожал её, — В любом случае, раз знакомству, Евгений, — начал трясти. — Ага, можешь отпускать руку. — Ого, — пассажир повернулся лицом к Диме, — Твой друг маникюр ещё делает. Такие ноготки, как у моей подруги, — плечи Жени начали трястись, и я разорвала эту «связку» своей рукой, на что Богдан улыбнулся и посмотрел на меня, — Извините. Всё нормально, Жень? — Евген пристально разглядывал руку, — А? Извини, я просто немного порезался, когда залез в кошелёк, да, Дим? — Было дело, а что такое? — Немного испачкал Женю, сейчас исправлю. У меня где-то салфетки лежали, — начал рыться в своих карманах. — Спасибо, обойдусь, — вышел из купе, хлопнув задвижной дверью. Посмотрев ещё раз на всё вокруг, я решила последовать за Женей, который был в проходе у туалета. Он сидел пятой точкой на полу, схватившись за свои длинные волосы, бился затылком о стенку. Его тело всё тряслось, и я стала протягивать руку к дрожащим плечам, наклонившись. Он прикрикнул, чтоб я не касалась его. — Женя, — я села на корточки перед ним, — Тебя оставить одного? — Нет, — голос дрожал, — Как же холодно. — Давай вернёмся назад. — Не могу. — Там опасно Диме оставаться одному, ты же сам сказал, что надо быть вместе… — Не могу я! — он крикнул на меня, поднял голову, очень часто заморгал глазами, — Я помню, что говорил. Лена, встать не могу. Нервный сриступ. — Давай подниму тебя. — Не трогай. — Хватит истеричку играть, — схватила его за подмышки и начала поднимать, но он закричал, из-за чего подошла проводница; после «объяснения» она помогла мне затащить Женьку назад в купе. Евгений стоял рядом со мной, немного пошатываясь, он держался за висок. Дима лежал на кровати Жени и, по-моему, спал. В руках у него был стакан, который вот-вот и упадёт. Сидя на моей кровати за столом, Богдан резал охотничьим ножом яблоко, он отделил кусочек зелёного плода и стал есть его с ножа, а затем спросил, не поворачивая головы: — Зачем вы лазили в моих вещах? — воткнул сильным ударом нож в маленький столик.