Только друг у друга

Евгений стоял передо мной, придерживая за плечи, помог встать на ноги. Глаза его нервно бегали из стороны в сторону, а руки дрожали в тревоге, затем он приподнял голову, чтобы оглядеться вокруг. — Пошли быстрее назад, пока ни с кем не пересеклись. — Может я зря это затеяла? — мы двинулись по тропинке, ноги заплетались по дороге, — А почему мы просто не пошли прочь в посёлок, — закашляла, — На остановку? — Потому что нам нельзя ни с кем пересекаться сейчас лишний раз и высовываться. Будем надеяться, — вздохнул, — Что Богдан сделает обещанное. — Ты слышал наш разговор? — Частично, — сжимал ладонь, — Вот бы Вадим приехал побыстрее. Я просто кивнула, и мы продолжали свой путь в ускоренном темпе, перешагивая траву, ветви и прочие препятствия. Когда вернулись домой, то Евген всё-таки сказал, что мы обратились за помощью к Богдану. Дима очень долго ещё ругался на нас, но мне было всё равно. Я просто улеглась на потрёпанный жизнью матрас и начала засыпать: сил совсем не было после этого сеанса. Словно я пробежала пару километров. Зато Евген выглядел пободрее, так глаза мои и сомкнулись на нём. — Ленок, — Влад потряс меня за плечо, отчего я вздрогнула всем телом и быстро открыла глаза, — Ты готова? — Мы реально убежим? — Да, вещи необходимые собрала? — Конечно, — указала пальцем на рюкзак с чемоданом, на что Слава закатил глаза. — Ты шутишь? Налегке бежим, — вытащил свёрток из кармана, — Деньги есть. Куплю тебе, что захочешь. Переложи в ранец всё самое важное, а потом уматываемся отсюда. — Маму оставляем? — мой голос дрожал, не хотелось прощаться с близким человеком. — Да, она не даст нам свободы, мелкая, — похлопал по плечу. — Хорошо, — встала с кровати, поправив носки, — Я тебя поняла, Влад. Брат встал и направился к выходу из комнаты, чтобы следить за происходящим. Я добралась до своих вещей, немного пошатываясь. Проверила ещё раз свой тёмно-зелёный рюкзак с бардовыми вставками на ручках и нашивкой белой чумной маски. На его передней стороне красовались три значка: фиолетовая пентаграмма на чёрном круглом фоне; бежевого цвета две тёмные буквы в круге SF, вторая буква вытягивалась в стрелочку вниз; белый с чёрным изображением знака цикад. Расстегнула молнию, принялась копошиться: нижнее бельё, таблетки от кашля, охотничий отцовский нож, чипсы и бич-пакеты. Переложила туда из чемодана ещё пару вещей. Глазами оглядела комнату, пока не остановилась на письменном столе, вспомнив, что на верхней полке лежал альбом с фотографиями. Направилась в срочном темпе туда, вдохнула по горло пыли, вывалила половину вещей, но добралась за книжками до маленького детского альбомчика голубого цвета с блестящей пучеглазой совой. Дрожащие пальцы скользили по глянцевым снимкам. Длинная клетчатая бежевая рубашка висит на маленьких плечах, на одном из которых лежит рука властной спортивного телосложения женщины. Она была одета в домашний халат, совсем не улыбалась. Её лицо хмурое, брови опущены, а глаза словно сверлят насквозь фотографа. Маленькая девочка же держала в руках плюшевую собаку с чёрными пластмассовыми блестящими глазами и висящими ушами. Игрушка почти белая: нарушали «эту чистоту» чёрно-оранжевые пятна собаки. Кажется, что мне тут было года четыре, если не меньше. Мама такая усталая, мешки под глазами. Да, эта хмурость не от вредности, а от банального выгорания. В этот день она подрабатывала до позднего вечера, раздавая листовки на улице, чтобы кто-то из прохожих заглянул в очередную пиццерию. На её ушах уже не мотались бабушкины серёжки — мать их продала, чтобы купить мне новую одежду. Она ведь любит нас с Владом? Скрип двери. Слава покосился на меня, прикусил губу и подбежал, выхватив из рук альбом. Серо-зелёные глаза горели в какой-то ярости, а я стала молча вглядываться в лицо брата. Рубцы от неудачно перенесённой ветрянки, разбитая на днях об лестницу губа, шрам полоской на левой брови, где когда-то был прокол — всё это являлось его метками. Протянула свою руку, пытаясь вернуть маленький альбом, но взгляд упал на старые следы порезов, которые Влад сделал на днях, когда я сказала, что бегство — это плохая идея. Он отдёрнул руку в сторону. — Влад, отдай, пожалуйста. — Тебе это не нужно, Лена. Мы забудем про них так, как они забыли про наше детство, свободу, чувства и эмоции. Это вообще, — наклонил голову, стал прожигать меня взглядом, напомнив маму, — По-хорошему надо сжечь, понимаешь? — потряс альбомом перед моим носом. — Может, — это неправильно, надо тоже диктовать правила, — Я сама решу, что мне нужно, а что нет? — Владислав приподнял бровь, отвернул голову, цокнул и пихнул мне в грудь сокровище, — Спасибо! — Собралась? — он продолжал смотреть в сторону окна, где стояли три розы в бутылке из-под лимонада. — Да, — выбрала пару снимков из альбома, уложив в рюкзак, — Вроде. Нам точно надо её бросить? — Ага, — брат открыл свой рюкзак, начал в нём копошиться, и услышала странный щелчок, — Либо сейчас, либо никогда. Я открыла глаза, увидев перед собой уже знакомый пейзаж полуразрушенной временем комнаты. За окном можно было увидеть, как садилось солнце. Сколько я спала? Привстав с матраса, сразу схватилась за виски, которые нещадно гудели. В комнату зашёл Евген со стаканом воды и таблеткой в руках, аккуратно присел рядом со мной. — Выпей. — Что это? — Обезбол, — отвёл глаза, — Тебе станет получше. Такое случается, извини. — Нормально, — выпила таблетку, — Это была моя идея. Сколько я спала? — Достаточно, — положил уже опустошённый стакан на пол, — Ничего важного не пропустила. Дима опять решил выпить, а Варя во дворике пытается отловить связь, но безуспешно. — А ты что делал? — Ждал, пока проснёшься, — поджал губы и выдохнул, — И читал книжку ту. Не против? — Сделал, а потом спросил? — Евген кивнул, а я усмехнулась, — И что выяснил? — Ничего нового. — Для себя или меня? — Себя, — улыбнулся, — Хотя, — повернул голову, — Помнишь знак, который нашла Варя? — Из-за которого я чуть-чуть и была б на том свете? — он кивнул. — Слушай, тут не всё так просто. Да, этот знак отражает наши силы против нас во время призывов, но он ещё и переплетает чувства живых с мёртвыми. — По-русски, Геша. — Мы могли увидеть не правдивые, а смешанные воспоминания призрака с ярым желанием самого Димаса. Этот знак закольцовывает живых и мёртвых, по этой же причине ты приняла обличие и действия этого образа. — То есть, — схватилась за голову, опустив её, — Мы опять ни с чем? — Почему же? — Шетелих коснулся длинными пальцами моего плеча, — Она реально умерла из-за удушья верёвкой, но сама или ей помогли? Хороший вопрос. Но, — я подняла взгляд и увидела спокойное выражение лица длинноволосого парня, — Отсюда всё равно надо сваливать, не попадаясь никому на глаза, — посмотрела в окно и увидела, как пошёл дождь. — Ведения были, — вздохнула, — Как настоящие на кладбище. А что тебя тянуло вниз? — Женя пожал плечами, — Это всё очень странно. Ты ничего опять не скрываешь? — тот же жест, — Геш, серьёзно давай. Не время для этого. — Понимаю, — парень достал из-за спины книгу, пролистнул множество страниц, — Гляди, — какие-то чёрные схемы с рисунками, изображённые словно чернилами, а рядом текст, — По мнению культа этого. Иначе не назову, — усмехнулся, — Мы реальные демоны. Они считают, что по ту сторону существуют не только призраки, но и «тёмные сущности», а знаешь, откуда они? — я оторвалась от страниц книги и взглянула на приятеля, широко раскрыв глаза. — Из-за нас? Ты на это намекаешь? — После смерти некоторые из нас становятся этими «демонами», что истязают души мёртвых и живых, но если убить кого-то или себя на территории с отличительными знаками, которые искажают волю, то не видать загробной жизни. Мы становимся запечатанными на территории места смерти. — Это правда? — Лен, — приподнял бровь, — Откуда я знаю? Это их теории, а не мои. Давай выстроим предположение, — Евген встал и направился к столу, взяв тетрадь, он снова сел рядом со мной, вытащив ручку из рядом лежащего пенала, — Мне кажется, что смешалось всё из-за этой информации. Вспомни, что мы увидели труп его матери на кладбище, которое запечатано, — записал, убрал ручку за ухо, — Далее мы «увидели» её тут во время твоего призыва. Допустим, что их слова — правда. Вводим переменную, — поднёс ручку снова, — Что её убили или помогли умереть. Тут мы могли увидеть и прошлого владельца дома, но из-за желания Димы… — Предстал липовый образ его матери? — Шетелих кивнул, — Получается, что мы настоящие лохи. — Лен, что за шутки? — А тебе смешно? Я не шутила, но если ты видишь в этом шутку, то у меня плохие новости, которые касаются отсутствия самокритичности. Боже, — схватилась за волосы, — Всё намного сложнее, чем можно было представить. Эта секта же существует и за пределами селения? — Однозначно! По закону подлости, — нервно посмеялся, запрокинув голову, — Мы с вероятностью в двести процентов с ними столкнёмся, если начнём копать. — Предлагаешь оставить всё, как есть? — А существует выбор? Конечно, он имеется, но ты готова рисковать собой, чтобы спасти кого-то и стать героем? Ты же их даже не знаешь. — Больно признавать, — прижала к груди колени, — Но полностью согласна с твоими намёками. Мне как-то до лампочки на посторонних, — парень положил мне руку на плечо, — Мы плохие люди? — голос немного дрожал. — Нет «хорошо» и «плохо». Какие есть, такие и есть. Не парься над вопросами морали лишний раз, с нашими способностями и так из-за этого много проблем возникает. Сама прекрасно понимаешь, что всем не помочь, не спасти, поэтому начни с себя. Ты же ради этого сбежала? — Жень, — нахмурила брови, — Не умничай. И тут же в комнату зашёл Дима, от него несло перегаром, а к дрожащей руке будто прилипла бутылка пива. Он направился к столу, где стоял неказистый стул, уселся. Грубый стук дна бутылки по медленно гниющему дереву. Тяжёлый взгляд и злобная ухмылка. Раевский хранил молчание, прожигая всё насквозь своими светло-серыми глазами. Не отворачиваясь от нас, парень запрокинул руку назад, достал чёрное худи, надев его сверху. Альбинос посмеялся. — Теперь вдвоём секретничаете? А мне не хотели такие важные новости доложить? — Когда будешь трезвым, то станем делать это в первую же очередь, — ответил Евген, встав с кровати и направившись к другу. — Брата на бабу променял? — Господи, — я не выдержала, — Как же вы достали ругаться. Много уже времени прошло для притирки. Дим, — подошла к альбиносу, наклонившись, чтоб посмотреть в глаза на одном уровне, — Послушай, — положила руку на плечо, — Во-первых, мы не хотели причинить тебе боль. А во-вторых, ты сейчас не в том состоянии. Я не сомневаюсь в твоей разумности, адекватности и прочих синонимах, но сейчас лучше отоспаться, а потом выскажешься. Ты руль этой машины. Окей? — он кивнул, а вот Евген хитро улыбался, сложив руки на груди. Раевский потёр правый глаз указательным пальцем с коротким ногтем. Взгляд юноши блестел: то ли из-за выпитого, то ли из-за слёз, то ли из-за чего-то другого. Я просто отошла к окошку, откуда виднелись деревья, прорастающая зелень и дождь. Поднатужившись, смогла отворить окно, отчего посыпалась засохшая краска. Высунула голову. Капли с крыши попадали мне на самую макушку, а лёгкие постепенно наполнялись запахом сырой земли. Закрыла глаза, глубоко вздохнула и выдохнула. Мальчики стали что-то друг с другом обсуждать по поводу всех всплывших деталей, а мне просто хотелось уйти куда-нибудь далеко. Отблеск молнии просочился сквозь закрытые глаза, отчего я решила их открыть. Передо мной была удивительная картина: на сырой и грязной земле лежала Варвара, уложив руки по разным сторонам. Из её телефона тихо играла музыка, по-моему, «Где Фантом? — Я тебя люблю». Брат её слушал прошлым летом. Чёрт! Ноги сами рванули в направлении выхода из дома. Я подбежала к лежащему телу. У Варьки был приоткрыт рот, почти закрыты глаза. Она словно в состоянии эйфории. Я тут же улеглась рядом с ней! Дождь капал прямо на лицо, спина почувствовала сырость и холод от земли. Волосы перемазались. Хочу грязнее! Ещё грязнее! А потом отмыться в горячей ванне. Неважно, когда за нами приедут, важно, что происходило сейчас. Мне легко и свободно. Я вздохнула полной грудью, почувствовала, нет, уловила эту лёгкость! Повернула голову в сторону русоволосой девушки. Она глубоко и томно дышала, вслушиваясь в каждый шелест листьев, в падение капель по крыше, в собственное дыхание. Почему я частенько избегаю с ней общения? Варя была единственной, кто реагировал со страхом на происходящие события. Это же реакция адекватного человека? Точно! Евген с самого начала выражал страх по поводу всего на свете, а сейчас не уступал в споре Димычу. Всё, что было до его раскрытия — ложь? Отпусти мысли, Лена, отдайся потоку дождя, который смоет с тебя все проблемы. Закрой глаза. — Что ты прячешь, Влад? — Ничего, — схватил за запястье, — Пошли, долго сопли жевать будешь? Я опустила голову и проследовала к выходу из комнаты, окинув её последний раз взглядом. Точно! Неделю назад я так сильно заболела гриппом, тело ломало пополам из-за высокой температуры, голос так сильно осип ещё. Мама сидела рядом со мной, дав перед этим жаропонижающее. С какой жалостью она глядела на меня и сочувствием. Её рабочие руки в мозолях и ссадинах гладили мою нежную и гладкую спину. Не смогу оставить маму. Стоило мне затормозить, как брат схватил за затылок и толкнул вперёд. Истошный крик сидел где-то глубоко в моей душе, но не собирался выходить наружу. Мы миновали узкий блеклый коридор, оказавшись на кухне, где была дверь выхода из дома. Вспомнила, как мы пили вчера чай с овсяным печеньем. Очень больно. Я остановилась, схватившись за ручку двери. Влад замер. На лице вырисовывалась злобная ухмылка. — Ого, — наигранная интонация, — Странный у вас тут спа-салон, девочки, — открыла глаза и увидела Богдана, тут же подскочила, пытаясь отряхнуться; высокий юноша протянул чёрный зонтик, который был под цвет его, видимо, нового пальто. — Ты что тут делаешь?! — сдержалась, чтоб не заорать, но всё же прикрикнула; в то время Варя быстро встала и начала меня отряхивать сзади. — У вас крупные неприятности, а мне такое всегда интересно, — безумная, но сдержанная одновременно улыбка; наверное, мне уже мерещилось. — Сюда этот конченный припёрся? — высунулась голова Раевского, — Ты не позвал дядю Вадима?! — У меня есть права и автомобиль, — показал большим пальцем за спину, где виднелась припаркованная за рыхлым забором машина, — Всё равно у нас взаимопомощь, поэтому решил самолично забрать. — Ты идиот? — медленно и со спины подошёл Евгений, убрав руки в своё пальто. — О, Шетелих, рад встрече! — Богдан протянул руку, которую проигнорировали, — Ты тоже, как я погляжу. Не переживайте, если я не выйду на связь через полчаса, то мои девочки свяжутся с вашим дядей. Он, кстати, разрешил мне вас забрать, скинув примерное местонахождение. Когда я подъехал, то уже с помощью связи с Еленой быстро обнаружил ваши хоромы. — Мои девочки? — в усмешку переспросила Варя, на что парень просто любезно кивнул, не изменяясь в выражении лица с лицемерной улыбкой, — К чему такие сложности, Богдан? — Хочу, чтоб вы рассказали мне всё, что здесь случилось. — А по лбу кое-чем не хочешь? — подошёл Дима. — Раевский, если я начну перечислять всё, что хочу, то тебе бумаги не хватит записывать. — А то я рвусь, — закатил глаза, — Бегу и спотыкаюсь. — Какой он у вас нервный, что-то приключилось? — Да пошёл ты, — глотнул из бутылки. — Я могу туда пойти, куда ты хотел сказать. Там явно поприятнее и побезопаснее. — Мы ждём какого-то приключения или всё-таки сядем в машину? — перебил всех длинноволосый парень, подняв раскрытую ладонь над головой и попытавшись спастись от дождя. — Конечно, — Богдан повернулся к автомобилю, но перед ним оказались гигантские сосны, а ребята вокруг нас пропали, — Не понял. Я стояла в оцепенении, хлопая глазами, а парень в серой водолазке и клетчатых серо-белых штанах подошёл поближе, схватил за предплечья и начал трясти. Повертела головой вокруг. Широкие и длинные стволы стояли близ нас, словно сжимая пространство и вырисовывая круг. Между ними сквозил сильный ветер, почувствовался запах дерева и свежести. Опустив голову вниз, я увидела песок под ногами вместо сырой земли и травы. Красные выбивающиеся из общей «пыли» крупицы вырисовывали небольшой глаз с двумя рогами сверху и снизу. Богдан закричал на меня грубым голосом: — Елена, приди в себя! — янтарные глаза смотрели на меня с огромным ужасом, — Алло, слышно меня? — Опять на зачарованной территории, видимо, кто-то это нарисовал, — показала пальцем под ноги Богдана, — Когда мы были внутри дома. — Нам это мерещится, я верно уловил? — он медленно отошёл от меня, сжав руки в кулаки, а я кивнула, — И как нам выйти из этого забвения? — пожала плечами, — Почему ты так спокойна?! — какая истеричная интонация. — Честно сказать? — смотрела куда-то сквозь него, — Ожидала чего-то такого. Они всё поняли, наверное, из-за того случая, когда мы с Женей выкрали книгу, точно! — я начала везде себя прощупывать, но вспомнила, что книга осталась либо в доме, либо у Жени. — Что за книга? — Уже неважно. — Так, стоп, надо успокоиться, — юноша посмотрел на меня, — Мне. Если нам это кажется, то в этом нет ничего страшного? — Если это вызвано отражением наших сил, то, — приподняла брови, а руки сложила в замок, — Ты хотел свои силы использовать, да? — Нет! Блин, Лена, — элегантные и на вид хрупкие пальцы потёрли глаза, — Боже, — вздохнул, — Надо просто подумать. Так? Ага. Мы сейчас двигаемся в пространстве? Лена, — прикрикнул, — Ты меня слушаешь? — Богдан, — ответила тихо, — Мне пришлось жить в каком-то бомжатнике. За это короткое время в голову вложилась тонна непонятной информации. Я не знаю, насколько долго тут со всеми застряла. У меня даже примерного понимания нет: знает моя секта, где я и с кем, или нет. Совсем недавно Дима пытался принудить меня заняться сексом. Женя вообще играет роль мины, которая либо взорвётся, либо нет, а также имеет прямую связь с моей матерью. Единственная девочка — это Варя. Могу ли я с ней поговорить? Нет, — голос немного сорвался, — Я не могу ни с кем поговорить. Раньше была только с двумя людьми в кругу общения годами. Я очень сильно устала, Богдан, если мой путь сейчас закончится, то я не буду сожа… — Тс, — он подставил указательный палец к моим губам, — Я тебя понял. Избавь от эмоциональной нагрузки и вникания. Придётся самому обо всём позаботиться, — потёр виски, — Мы же не телепортировались. Значит рядом с нами находятся ребята, — он немного потерял равновесие из-за сильного дуновения ветра, — А если это они двигаются? — Богдан взял меня за руку и пододвинул к себе, кофейно-пряный аромат ударил в ноздри, — Стоим на месте. Послышались где-то за спиной раздирающие душу вопли, отчего мурашки прошлись по спине, руки покрылись гусиной кожей. Стоило Богдану приоткрыть рот, как показался пар будто из-за мороза, который образовался буквально в эту же минуту. Он прижал меня посильнее к себе, я услышала стук его сердца, бьющегося так сильно, словно сейчас выпрыгнет из груди. Парень в чёрных берцах двинулся немного вперёд, подтягивая меня за собой. Я и не сопротивлялась. Просто устала. Одной рукой он придерживал меня слегка за спину, а другой — прощупывал территорию. — Ты же сказал, что надо стоять, — подметила я. — Да, но, — медленно шёл вперёд, прислушиваясь к каждому шороху, — Нет уверенности, что всем мерещится одно и то же, понимаешь? Если кто-то сейчас видит нападение на себя, то будет атаковать. — И мы пострадаем? — Да, поэтому, если я правильно помню, то выход из двора был прямо за моей спиной. Мы попробуем, обходя деревья, выйти к нему, потому что, — он постучал кулаком по дереву, — Они для нас осязаемые. — Какой же это всё бред. Меня к чему спасать, Богдан? Я знаю, что ты хочешь сделать со мной. — Хотел, — посмотрел в глаза, — Не жди признания в любви, — улыбнулся, — Боюсь, что место занято. — В каком смысле? — я встрепенулась, но юноша усмехнулся и пожал плечами, двигаясь дальше, — Понятно, спасибо. Так мы прошли ещё пару метров, пока не врезались в «невидимую стену». Было смешно слышать, как Богдан матерится. Он немного отошёл от меня вперёд к преграде, поставил ноги на ширину плеч, упёрся руками и попытался сдвинуться вперёд, но безуспешно. Я же просто стала смотреть по сторонам, почему мы оказались в «лесу»? Услышала пение птиц, покрутив головой, обнаружила на ветке яркой окраски снегиря с пухленькой грудкой. Птица глядела на нас своими чёрненькими глазами, немного потрясывая в стороны макушкой. Богдан достал из кармана серебристую булавку, открыл её и поднёс к пальцу, но я толкнула его, отчего она выпала из рук высокого парня, пропав в песке. — Ты чего делаешь? — Плохо расслышал? — старалась говорить тихо, — Силы наши тут действуют против нас. Посмотри, — указала пальцем на птицу, — Не кажется тебе странным, — Богдан посмотрел наверх, а затем похлопал меня по плечу. — Лен, там сверху, — я запрокинула голову и увидела тёмно-бордовое небо, откуда медленно выпадали красные хлопья снега. Снегирь повторил наш жест, почистил крылышки и медленно полетел между деревьями, мне захотелось пойти за ним, но меня остановил Богдан, схватив за руку: «Доверять иллюзии, которая хочет нашей гибели?». Не знаю, мне казалось, что я права. Одёрнула кисть и попросила попробовать, так как всё равно застряли, а птица улетела совсем недалеко. Он согласился, сквозь ветер мы двинулись вперёд. Снегирь сидел в паре метров над низким входом в пещеру. Богдан отрицательно покачал головой. — Лен, для этого надо проползти по земле, да ещё это может быть ловушка, — птичка словно запела и начала махать крыльями, — Помолчи, дьявольщина. — Удачи, — я легла ничком и поползла к тёмному входу, — Пока. — Стой, ну, Лена, — потоптался на месте, а потом принял такое же положение тела, — Я тебя ненавижу. Абсолютная тьма. Запах сырой травы. Мы ползли где-то минуту, пока я не увидела впереди свет. Ускорившись, заметила, как каменные потолки становились словно прозрачными, заменяясь на вечернее небо. Это был реальный выход. Богдан тут же подскочил и стал отряхиваться. А я обратила внимание, встав, что мы пролезли через дыру в заборе. А что с ребятами? У Вари шла кровь из носа, она зажимала уши руками. Дима чуть ли не дрался с Женей. Надо было это остановить, но на ту территорию нам возвращаться нельзя. Я начала осматривать всё вокруг, чтобы найти знак или ленты, что угодно. Богдан озирался повсюду, а затем забежал в машину, достав ножницы. Юноша оттолкнул меня и отодрал лезвием с доски забора маленький рисунок того самого глаза с рогами. Ребята продолжали страдать от наваждения, тогда я обратила внимание на торчащие кусты из-за щели между деревяшками забора. Пару веток были словно натянуты, подойдя туда, я заметила, что две чёрные нитки, натянутые крест-накрест, заставили их принимать такое странное положение. Богдан молча подошёл и отрезал их. Варвара упала на колени. Богдан остался караулить происходящее у входа, а я забежала внутрь двора. Помогла девчушке встать, подав руку. Её лицо было зарёвано, кровь почти остановилась. Обернувшись в сторону мальчиков, мы увидели, как Дима толкнул Женю, что тот упал на спину. Раевский схватил рядом лежащую палку и начал со всей силы бить по рёбрам свернувшегося в клубок Шетелиха, а тот стал защищать голову предплечьями, ладонями, закрыв затылок. Богдана кличить нельзя, вдруг нас опять зачаруют. Хрупкая Варвара схватилась за рот, попятившись назад. Никто не поможет. Я размяла плечи и двинулась вперёд, приготовившись получить по лицу. Попыталась схватить Диму сзади, за что получила локтем в нос, прикрикнула, и он обернулся. Альбинос отбросил толстую ветвь и захотел подойти ко мне, подняв руки наверх, но я тронулась назад. — Ты был в сознании? — Я, — он смотрел на свои руки, которые были в ссадинах и крови, — Нет, точнее, сейчас да, — схватился за волосы, а кашляющий Евген стал отползать подальше, — Чёрт! — Ты мне все кости чуть не переломал, — длинноволосый парень сидел на земле, поглаживая рукой рёбра с левой стороны, — И слова сказать нельзя. — Ещё раз! — он повернулся в сторону друга, а я ничего не могла понять, — Только ещё раз что-то скажи про меня, мою семью. Хоть слово, и я тебе череп вскрою, вылетишь вперёд ногами, усёк, конченный?! — показывал на него пальцем, подойдя вплотную. — Может извинишься? — облизнул разбитую губу, — Лене ни за что прилетело. — Лен, — обернулся, — Прости меня, пожалуйста, не хотел задеть. — Ну, — крикнул Богдан, — Детишки, давайте побыстрее там! Я хочу отмыться в ванне! Кивнула, а альбинос просто повернулся снова к Евгену, подняв его за шкирку. Длинноволосого парня толкнули со спины к выходу со двора, а сам Раевский вернулся в дом, чтобы собрать наши вещи, а я решила помочь, заметив провожающий меня взгляд Шетелиха. Дима в быстром и усиленном темпе собирал наши вещи в охапку. Потёрла нос и решила начать разговор, помогая в сборах. — Что у вас случилось, Дим? — Ленок, — кинул футболку на матрас, — С каких пор? — Что? — Зачем ты ведёшь себя, как он? Сейчас ты спросишь моё мнение по ситуации, но нужно в таком учитывать обе стороны, а это что значит? Ты пойдёшь к Шетелиху, который так же свою версию случившегося расскажет. А потом знаешь, что будет? Ты захочешь нас помирить. Вот ответь на вопрос, как всё это тебя касается? Если взять начало нашего общения, то ты бы сказала, что не надо махать так руками, потому что нас и так хотят убить, натравив друг против друга, а мы активно и без помощи справляемся. Лена из начала никогда бы не стала разбираться в чужом белье, а просто бы сказала адекватное мнение! — уселся на подобие кровати, — Ленок, я тебя прошу, не надо изменять себе. Понимаешь? — посмотрел мне в глаза, брови его опустились в какой-то печали, — Не надо адаптироваться под нас. Мы уже достаточно друг с другом ходили, избегая этого, вот и сейчас не надо. Если я дружусь с тем волосатиком, то это не значит, что меня всё его поведение устраивает. — Я не… — Да, — перебил, — Ты не осознанно это делаешь, я понимаю. И это логично, особенно после последних событий. Будешь теперь общаться со мной таким образом, чтоб я тебе не навредил. Да, — повернул голову на стоящую рядом бутылку, взял её и швырнул в стену, полетели осколки, но до нас не достали, — Никакого больше алкоголя, прости. Всё, давай не разводить духоту и соберём вещи? — А мне можно сказать-то? — Ай, — ударил себя по лбу, — Конечно, извини. — Не надо было махать так руками, — улыбнулась, — Нас и так вуду—фигнёй хотят поубивать, а ты им ещё активно помогаешь, сколько тебе на карту скинули за это? — 25 рублей, чтоб на лайне кататься. — Я рада, что мы всё выяснили, — похлопала его по плечу, — А что с мамой твоей по итогу? — По барабану, — встал над сумкой, спиной ко мне, — Наши жизни явно дороже чужой смерти, — я отложила свой рюкзак и обняла его, — Не надо, Лен, — положил ладонь на моё предплечье, — В порядке. Сейчас домой вернёмся, погреемся. Слушай, — повернулся лицом, — Хочу гадость им оставить напоследок. — Дурной? — Дом поджечь этот. Уедем, а они пусть пожар тушат, твари, — его глаза блестели, а улыбка была натянутая. — Хорошо, Дима, — я достала из рюкзака спички, — Уходить, так с огоньком. — Не, — отодвинул мою руку, — Месть — это блюдо, в первую очередь. Я вот люблю масло на огне сковородки, а ты? — посмеялся, — Ещё выпить, как следует, — побежал на кухню и стал разливать водку, поставил сковородку на огонь, налил масла, полил спальню, взял спички, — Ну, бабахнем. Вытаскивай вещи, я сейчас сделаю тут всё и метнусь к вам. Последовала плану Димы. Книжка, как я поняла, была теперь у Жени. Положили всё в багажник вместе с Богданом. Варя уселась впереди, а я как всегда сзади, посередине мальчиков. Вскоре забежал Дима, хлопнул по спинке кресла Богдана и крикнул: «Гони! Гони!». Мы помчались так быстро, как Богдан жал на педаль газа. Мне не хотелось оборачиваться назад, может тогда никогда не вернёмся сюда? Водитель позвонил своим девочкам, предупредив, что всё в порядке, и мы выехали. Стемнело, а мы уже въехали в посёлок. Отлично. Варя попросила Богдана подключиться по блютузу, на экране виднелось название песни «Мы — остров». Она подпевала, словно забыв о том, что случилось, или это был метод, чтоб забыть? — Может, — заговорил Богдан, — Я задам тупой вопрос, — усмехнулся, — Вы уж поправьте меня в таком случае, — девчушка сделала песню тише, — Спасибо, Варь. Ребята, а вы вообще зачем попёрлись в одиночку незнамо куда? — А, — засмеялся Шетелих, — У нас просто с головой не всё в порядке. — Заметил, но вам самим было приятно жить на свалке? — А что, от нас несёт чем-то? — поинтересовался альбинос, оторвавшись от экрана смартфона. — Ну, — пауза, — Салон автомобиля я помою после вас, — пауза, — Не обижайтесь. — На правду нельзя обижаться, — после моего комментария юноша засмеялся; в отражении зеркала заднего вида можно было увидеть ярко-янтарные глаза. Очень сильно кружилась голова и хотелось спать из-за стресса, отчего заклевала носом. Женя подхватил меня, и я прилегла на его плечо, заснув. — Не смогу, Влад, — опустила голову. — В каком это смысле? — наморщил лоб, ноздри расширились. — Без меня иди. — Нет, Елена, — дёрнул вперёд, — Ты пойдёшь со мной, у тебя просто закрыты глаза, слишком мелкая, ничего не понимаешь. — Если, — из глаз пошли слёзы, держалась рукой изо всех сил за ручку двери, — Ты не отпустишь, то я закричу, — он ухмыльнулся, не поверив мне, а зря: последовал крик. Он закрыл мне рот ладонью, на его лице читалась паника, глаза бегали, дыхание участилось. Уже не такой бесстрашный? Я укусила за руку брата, получив следом пощёчину. «Мама!» — вырывалось истошно изо рта. Влад потащил меня наружу, но тут на кухню вбежала она. Мама была в светло-голубой пижаме с изображёнными васильками. Волосы взбудораженные, глаза широко раскрытые. Она подняла руки наверх и стала двигаться вперёд. Влад же схватил меня за горло, поставив перед собой. Мне что-то твёрдое упёрлось в спину. — Стой, где стоишь, — прокричал брат, — А то я её пристрелю. Ты дашь нам молча уйти и всё. — Конечно, — двигалась медленно, — Но тебе не нужно оружие, Влад, вас же могут посадить за такое. Давай ты просто оставишь его здесь. — Я плохо изъяснился? Стой на месте! Я не шучу! — сделал предупредительный выстрел недалеко от ног матери, — Или мне тебе в голове дырочку сделать, чтоб заткнулась наконец-то? — направил в её сторону, а меня начал постепенно душить, чтоб я не оказала сопротивление, в глазах темнело. — Слава, — мама сделала ещё шаг вперёд, — Ты так хочешь уйти отсюда? Мы можем вместе сбежать. — Лжёшь! Постоянно врала и считала себя вожаком, — держал ствол в направлении её головы, — Но теперь твоей тирании пришёл конец, слышишь?! — я ударила его промеж ног, отчего брат скукожился и отпустил меня. Мама подбежала к нему и хотела схватить пистолет, но он выстрелил, попав ей в плечо. Она вскрикнула, брат стоял с дрожащими руками, выставив пистолет вперёд. Влад смотрел то на меня, то на неё. Молчал. Мама отошла, выдвинула кухонный ящик и начала говорить со спины: — Ты его точная копия. Другого и ожидать не следовало. Хотя нет, — злая интонация, — Явно хуже, — она достаёт нож? — Пора было давно этому случиться и закончиться, — мама оборачивается медленно и плавно, брат стоит в ступоре, она же убьёт его; всегда била, теперь точно убьёт! Точно способна на это! Я подоспела к брату, не выхватывая пистолет из его рук, немного перенаправила его и нажала на курок. Выстрел. Насмерть? Она упала. Влад посмотрел на меня, не моргая, а затем отодвинулся назад. Я же медленно направилась к матери, кровь стала растекаться по светлому кафелю. Присела перед ней на коленки и попыталась развернуть. В её руках ничего не было, кроме ключей от машины. В панике я перепутала полку со всеми инструментами и ключами с кухонными принадлежностями. Губы слегка приоткрыты, а глаза закрыты. Начала плакать, как же так? Почему я это сделала? Почему влезла? Надо было стоять в стороне. Не надо было звать её. Это моя вина. Я убила её. Мама… Повернула голову назад, задыхаясь, хотела спросить брата, что теперь делать. Владислав сбежал. Только открытая дверь и вина с пустотой остались в этой комнате. Не прощу. Себя. Никогда.