Только друг у друга

— А что ты здесь делаешь? — спросила, взглянув в янтарные глаза. — Надо мной так же успели поиздеваться, разделив от других, — ответил юноша раздражённо-гнусавым голосом, — Вот, решаю последствия. — Да, — добавила Алеся, — Тебя что-то вообще излишне потрепали, — девушка спрятала руки в халат, — А ты… — Женя, — перебил Шетелих, — Меня так зовут. — То есть, теперь не Евген, — усмехнулся Богдан, тут же закашляв, — Ай-ай, — схватился за ребро. — Тише, пациент, — улыбнулась девушка, — Так, Женя, садись за стол. Сейчас дам ручку с бланком, а ты мне его заполнишь, потом измерю все показатели, договорились? — кивок. Данная комната напоминала чем-то помесь аптеки и школьного кабинета медсестры. В воздухе очень сильно пахло таблетками и больницей. Рядом с койкой, где сидел Богдан, находился вход в дополнительную комнату, где стояли различные растворы, запакованные капельницы, большая больничная кровать. На стене, над столом девушки висели изображения ботанических атласов под рамкой, где красовалось строение тех или иных цветов. На противоположной стороне места медсестры был ещё столик, где стояли семейные снимки какой-то женщины с Алесей и ещё двумя детьми, и тучным мужчиной. Когда Совакова подошла к Шетелиху с бланком, то почувствовала фруктовый запах от её халата. Сразу вспомнилась та деревня со всеми ужасными событиями. Потрясла головой, ударив себя по щекам. Тут по плечу слегка постучал Родион, толкнув немного вперёд. Он смотрел на Алесю, намекая, чтобы я начала разговор, пока Евген сидел за бумажками. — Извините, а можно у Вас поинтересоваться? — Богдан подозрительно взглянул на меня, прищурив глаза, — Вы слышали о происходящем беспределе с обворовыванием людей посредством введения их в состояние, напоминающее транс? — Да, знаю от знакомых, — достала круглые очки из тумбочки, — Можно на «ты», я немного старше, — кивнула, — А в чём дело? — Ну, — может мне узнать, что я увидела? — Это делают с помощью какого-то порошка, может психотропное вещество, — замешкалась, — Я недавно оказалась под его воздействие, но попала не в иной мир, как это описывали все жертвы, а просто, — опустила взгляд в пол, — Увидела нечто, как будто какой-то сон с множеством символов и знаков, которые не в силах разобрать. Причём это так странно случилось: был минимальный контакт. На моего брата это даже не подействовало, ни на кого вообще, — хотя мне до сих пор казалось, что Влад сделал это явно намеренно. — А ты кто? — Алеся посмотрела на Родиона, — Олегович, покажи пропуск, чтобы я расписалась, — мужчина протянул бумажку, — Пойдёшь потом к Нике? — красивая и аккуратная подпись. — Пока что нет, мне надо ребяток отвести назад к Стасу, — закатил глаза, — Дай ему, кстати, успокоительные, а то он нервный и противный до ужаса. — Если б характер Станислава так легко исправлялся, то мир бы жил без войн и экологических проблем, — спокойно ответила Совакова, не скрывая улыбки. — Я спирит, — дождалась, когда они договорили. — А что видела-то? — Вагон поезда, яблоко, цветы, странные песнопения, ещё человек с головой осла. — Как египетский Бог, что ли? — девушка поправила очки, а я пожала плечами, — Видимо, ты столкнулась со стимулятором усиления способностей, путём активизации определённых отделов мозга. Если хватило его настолько немного, то продукция сделана не под спиритов. — А что это всё значит? — Эх, — подняла голову, отчего я ещё сильнее обратила внимание на нос, напоминающий клюв, — Либо ты видела прошлое, либо настоящее, либо будущее. — В каком смысле «будущее»? — Понимаешь, — Алеся сняла очки, взглянув на меня серыми глазами, — Спиритам принадлежит время. Иной мир существует в множестве параллелей и альтернативах. Спирит становится настоящим каладрием, — она заметила мой непонимающий взгляд, — При действии подобного стимулятора, можно заглянуть в будущее, если оно связано с одной из параллелей, приводящих к опасности для жизни. — Ого, я не знала, спасибо, — может так и видели будущее те прорицательницы? Значит, они связывались с поставщиками, — А кто производит и распространяет подобные стимуляторы для альтеров? — вот, что было в коробочке той дамы, выставляющей себя за Барбело. — Это надо на конкретном веществе проверять, — Богдан молча наблюдал за говорящей медсестрой, — Потому что у них совершенно разные производители. Бывают экспериментальные модели, но ещё активно встречаются и те, что можно по рецепту и ряду документов приобрести в центральных аптеках. — А если мы принесём образец, то скажешь примерно, куда целиться? — Не уверена, но стоит попробовать, — Алеся проверяла взглядом, как Геша заполнял бланк, — Помогу в любом случае, — поднесла палец к одной из строчек, — Жень, тут ещё укажи группу крови, — ахнула, — Ты у нас донор, получается, — пауза, — Почти. Эх, отрицательный резус-фактор. — А что может помочь найти тех, кто закупается такими стимуляторами? — Упаковка, — твёрдо ответила девушка, — С её помощью можно отправить запрос официальный предоставления информации о поставках, но только с документом от полиции. — Спасибо, — кивнула, — Я смогу обращаться к тебе за помощью в виде хотя бы простых советов? — Да, конечно, — пристально осмотрела серыми глазами каждого, — А вы все поступать сюда планируете, — остановилась на юноше в костюме, — Кроме Богдана? — Да-а, — развернулась в половину оборота к Лебедеву, — А вы уже познакомились? — Немного. Он рассказал, что сопровождает чудесных потенциально будущих студентов нашего университета. Повезло, что вам предоставили куратора в лице Богдана, — улыбнулась, — Всё-таки у парня психологическое образование: сможет помочь и поддержать, — о, какая знакомая песня про психфак; у Паши прикол такой: скрывать, что он педовец? — Вот оно что, — улыбнулась девушке в ответ, — Да, Богдан Константинович у нас такой, весь нарасхват, — бровь Короленко дёрнулась. — Как его только девушка отпустила с нами? — со вздохом добавил Евген, подыгрывая мне. — Как раз-таки из-за её сильной ревности мы и расстались, — ответил Павлуша, выкинув в мусор окровавленный платок, — Надо остальных ещё найти, — Родион пристально глядел на Лебедева, — А Вы кто? — Сопровождающий Елены и Евгения, — хитро улыбнулся; а, то есть, про «сильного хоста» добавлять он не станет? В дверь постучались, выглянула женщина средних лет, которая забрала из кабинета Богдана. Родион Олегович проводил юношу взглядом, затем многозначительно промолчал, разглядывая обстановку. Он вернул обратно себе допуск, спрятав руки за спину. Женя отдал бланк, который внимательно изучала Алеся, а затем принялась проделывать поверхностный осмотр общих показателей. У Шетелиха оказалось пониженное давление и учащённый пульс. Совакова сказала, что юноша будто бы работал на износ. Посмотрела б я на неё, пожив она с Пашей-Богдашей. Затем Алеся вышла в соседнюю комнату, а Родион с некоторой печалью поглядел на Евгена, сжав сильнее руку за своей спиной. Женя глубоко выдохнул и буквально расплылся по стулу. Ладонь снова резко разжалась, как только Алеся вошла к нам. Шетелих схватился за лоб. — Вот, — укладывала всё в маленький пакетик, — Это тебе витамины общего назначения, а если решишься на обряд, то следующие таблетки будут в зелёной и сине-красной упаковке, — отдала парню, — Береги себя, — взаимно, Алесь. Мы покинули медицинский кабинет, Родион Олегович аккуратно и плавно закрыл за нами дверь, пожелав девушке хорошего дня. Посмотрел на нас, положив руки на пояс, глубоко выдохнул: «Сине-красные таблетки выкинь. Они рассчитаны на угасание сил». Зазвенели наручные часы с белым ремешком, мужчина взглянул на маленький экран. Резко он погасил его, сунув руки в карманы. К нам подошла женщина с распущенными волнистыми каштановыми волосами до уровня груди. Дама выглядела на тридцать пять лет. Прожигающий взгляд миндалевидных тёмно-карих, почти чёрных, глаз «засверлили» Родиона. Алая матовая помада сочеталась с чёрным классическим костюмом. Из-под пиджака, подчёркивающего талию, торчал воротник белой рубашки. Высокие шпильки делали женщину выше Евгена. Почувствовался аромат винограда и дорого шампанского. — Добрый день, Габриэла Авраамовна, как Ваши дела? — Родион Олегович, оставьте дешёвую лесть при себе. Почему расхаживаете по корпусу без сопровождения? — Понимаете, — Родиону не дали договорить, перебив. — Можете не вешать лапшу, — строгий голос, из-за чего взяла Гешу за руку, — Показывайте допуск. Хочу узнать причину, — мужчина протянул бумажку, — А, то есть, Станислав Владимирович не мог сам выполнить эту работу? — Родион приоткрыл рот для ответа, но ему не дали даже это сделать, — С ним будет отдельный разговор. А вы, — взгляд переключился на нас, — От Вадима Макаревича, так? — кивнули, — Пойдёмте за мной. Родион Олегович, — отдала бумагу, — Вернитесь к себе, — мужчина кивнул и направился по коридору, — Кстати, в целях безопасности Веронику Игоревну мы с завтра заменим Вам на другого смотрителя. В последнее время много вольностей наблюдаю с Вашей стороны, поэтому будем менять с определённой периодичностью наблюдателей. — А-а-а, — развернулся, — Евгений у нас хост, ему не помешали бы небольшие занятия. Поговорите с Назаром Авраамовичем, чтобы мне его дали в качестве ученика. — Тут уже без Вас, думаю, разберёмся. Идите, — Родион Олегович двинулся из коридора в главный зал, где находилась лестница на второй этаж, — Может поздороваетесь для приличия? — Извините, — ответил Евгений, — Здравствуйте, — повторила следом его же слова. Дальше нас повели в самый конец практически пустующего коридора. Габриэла Авраамовна полезла в карман и достала ключи, открыв предпоследний кабинет. Внутри были четырёхместные круглые белые парты. По углам комнаты валялись разноцветные кресла-мешки. Она пригласила нас зайти. Внутри пахло свежими книжками. На подоконниках за жалюзи стояли белые горшочки с зеленью. Женщина закрыла нас. Мы с Женей переглянулись друг на друга и пошли к мешкам. Я легла на синий, а он — на красный. Шетелих запрокинул голову, взявшись за виски, протяжно произнёс: «Как много имён, информации. Я сейчас лопну». Глазами решила всё оббежать, увидев в углу комнаты наверху, близ главного проектора, камеру. Показала на неё Геше, на что тот закатил глаза, тяжело выдохнув. Парень практически лежал на кресле-мешке, повернулся на бок, протянул кисть к моему локтю, а затем обхватил руку. Погладила его по голове, а потом и сама поудобнее устроилась на этом «мягком облаке». Неожиданно открылась стоящая слева от проектора дверь. Это не здание, а какой-то живой лабиринт. Показалось уже знакомое лицо Назара Авраамовича. Мы тут же привстали, заняв полностью сидячее положение с выпрямленными спинами. Мужчина взял серый стул в руки и поставил перед нами. Сел, положив нога на ногу, проверил время на наручных часах. — С остальными уже поговорил, — вздох, — Теперь ваша очередь. Посмотрим, насколько сильно вы все честны. — Задавайте, — ответил Евген. — Учтите, что это случилось только из-за вашего лукавства. — Мы будем честно отвечать на вопросы, — заверила, не уверовав до конца в собственные слова. — Откуда у Вас, Евгений, ещё два харона сверху? — Женя рассказал про Наума и своего родственника, — Хорошо, — взгляд перевели на меня, — К Вам теперь вопрос, — достал свернутую бумагу из заднего кармана, — Боголюбова Елена Павловна. Числитесь ли Вы в каких-либо организациях? — Я была ранее в секте ССБСБ, но сбежала оттуда. — По какой причине? — Не разделяла идеологии, — мужчина что-то подписывал на бумаге карандашом после моего ответа, — А могу задать вопрос? — кивок, — А у вас в университете всегда принимают абитуриентов таким образом? — Я бы на вашем месте всерьёз задумался о поступлении сюда, — проговорил спокойным тоном, не отрывая взгляд от бланка, — Как бы не устраивало происходящее в данный момент, но это во благо всех. Что ещё умеете, Евгений, кроме поглощения живых душ? — Играть на гитаре, — мужчина приподнял раздражённо бровь, — Гипноз могу использовать, — закатил бледно-голубые глаза, — Ещё, — пауза, — Хотя нет, сны успешно получается показывать только моим душам. — Интересная формулировка, — перебил Назар Авраамович, подписывая что-то на бумаге, — То есть, на состояния людские особо влиять не можешь? — А это как? — Понятно, — усмехнулся, — Откуда вы такие, незнайки, вылезли, — вздох, — Это риторическое. Я так понял, — приподнял один листок бумаги, под которым были ещё, — У тебя вообще никаких защит не стоит? — Какие защиты? — Да, извините, я тупые вопросы задаю, — мужчина еле-еле сдерживал смех, потом взглянул на меня, — Родион Вам отдал амулет, Елена? — кивнула, — Неужто он с вами подружился? — Я буду жаловаться! — доносился крик из-за двери, — Пустите меня к друзьям, — послышалась чёткая картавость, — Вы не имеете право на наше разделение и без ведома проводить опыты! Либо пускаете, либо ждите ярый отзыв и шумиху с чёрным пиаром! Я такой скандал учиню! — Раевский истошно орал, что было слышно даже нам. — Пусти его, Габриэла! — крикнул Назар Авраамович. Дверь открылась, забежал Дима, не снеся чуть ли со стула мужчину. Альбинос рухнул на нас всем телом и крепко обнял. Стало тяжело дышать. Запах моря ударил в нос. Парень отошёл, соединив кресла-мешки друг с другом и сев между нами. Скрестил руки на груди и со злостью глядел на Назара. — Вы в курсе, что не имели никакого права проводить эксперименты такого рода, что сделали с Женей и Богданом? — Так надо было правду о хосте сказать. Насчёт Богдана Константиновича, — далее мужчину перебили. — А откуда мы знать должны, что Вам всё рассказывал Вадим Макаревич? Вы задали вопрос, — мужчина хотел уже перебить Диму, но того нельзя было остановить, — Евгению. Цитирую: «Можешь управлять силами?». Что-то такое прозвучало из Ваших уст, а он ответил, что да. В чём тут была ложь? А?! — взвизгнул. — Ди-им, — Женя дёрнул за рукав рубашки, — Дима-а, — по-детски протянул, — Нас ещё с Леной отделили друг от друга без варианта выбора. — Чего? — взгляд с Шетелиха перешёл на мужчину, — Вы совсем нелюди здесь? — Попробуйте то же самое повторить при полиции, — закатил глаза, — Разорались, деревня. — Дима-а, — Геша тут же навис на шее друга, прижавшись, что я почувствовала себя лишней, — Они все то и дело спрашивают о душах, мне кажется, что ни к чему хорошему это не приведёт. — А потом, — начал бубнить себе под нос дядька, — Вы же, хосты, жалуетесь на предвзятое отношение. Вам просто дай волю, так сразу паразитируете на других, — внимательно посмотрел на Евгена, — Во всех смыслах. Что ж, — положил бумагу под стул, а затем обхватил ладонями колено, — Мы будем пару дней рассматривать вашу заявку, а сейчас идите в кабинет регистрации у выхода, где остальные ребята заполняют пару документов. — Назар Авраамович, — жалобно проговорил Евгений, — А можно немного переговорить с Родионом Олеговичем? Мне по поводу харонов. — Чем больше вы все пытаетесь врать, тем сильнее хочется послать. Идите, — пауза, глубокий вздох, — Даю максимум полчаса. Кабинет, как понимаю, знаете? — кивнула, — Хорошо. Только через пожарную лестницу. Попросили Диму уйти к ребятам, когда покинули комнату. Неизвестно, как отреагирует Родион Олегович. Я и Женя пошли по коридору, пока не заметили большую железную дверь. Наверху был значок запасного выхода. Мы открыли и зашли. Шаги раздавались эхом по лестничному пролёту. Второй этаж так же встретил нас коридором нежно-сливочного цвета. Коричневые двери были подписаны лишь цифрами. Пройдя вглубь, наконец-то нашли двести двенадцатый кабинет. Постучали, нам открыла рыжеволосая кудрявая девушка с серо-голубыми глазами. Наверное, это Вероника Игоревна. Молодая, круглолицая и розовощёкая, немного пухленькая девушка невысокого роста. Маленький нос картошкой и тоненькие губы, покрытые блеском, от которого пахло клубникой. Коротенькие и немного наливные пальчики придерживали ручку двери. На девушке было надето белое платье в цветочек. На шее висел слегка розоватый полупрозрачный камень. Это она надзиратель хоста? — Ника, кто там? — Родион, это Женя с Леной, — ответил громко Шетелих. — Впусти их, Ник, — грустно проговорил, — Это те ребятки-котятки, — если он ещё раз нас так назовёт, то я умру прямо здесь и сейчас от такой милоты. Зайдя внутрь, мы увидели половину кабинета, где стоял книжный шкаф у выхода, а близ окошка находился компьютерный и письменный стол с множеством белых ящичков. Пройдя дальше, развернула голову в другую сторону, обнаружив, разделение комнаты наполовину стеклом. За ним, на расстеленном одеялами полу сидел Родион в позе лотоса, придерживая в руках какую-то книгу. Мужчина приветливо и дружелюбно улыбался, отложив читаемую литературу. Стена за стеклом была покрашена в ярко-красный цвет, на ней дублировались символы, руны и знаки из того самого коридора. В двух параллельных углах висели чёрные колонки. С нашей же стороны на стекле приклеивались исписанные церковные бумаги чёрного и красного цвета, наверху которых рисовались купола с крестами. Подошла поближе, хотела прикоснуться к ним, но Вероника одёрнула. Оглянувшись вокруг, не обнаружила камер видеонаблюдения. В углу комнаты за стеклом лежал серый матрас, накрытый покрывалом белого цвета. Сверху небрежно лежала подушка. На полу валялись книги, рисунки на листах бумаги, исписанные страницы тетрадей. С другого края располагался небольшой бежевый деревянный столик, весь исцарапанный и испачканный чем-то коричнево-алым. На нём лежала целая стопка книг художественной литературы, три белые кружки и одна тарелка. Под столом находилась вторая подушка, повторяющая внешний вид в горошек той, что находилась на матрасе. Мужчина привстал, поправил бежевые широкие штаны с резинкой на концах у голени. Он подошёл буквально на цыпочках, что я увидела тёмные ступни белых носков. Вероника закрыла дверь, отчего я вздрогнула. Родион Олегович остановился у стекла, приложив ладони. Вдали и сзади него была открытая дверь в следующую комнату, напоминающую по очертаниям небольшую ванную. — Здесь нет камер? — поинтересовался Евген, озираясь по сторонам, на что Родион активно закивал. — По закону не положено, — высокий и ласковый голос девушки добавлял, — Устанавливать камеры в жилых помещениях. — А это положено? — взволнованно решил уточнить Шетелих, схватившись за лоб. — Ну-ну, — постучал мужчина по стеклу, — Нечего допрашивать Нику, она же здесь ничего не решает, — улыбался, — Что вы хотели, дружочки-пирожочки? — умерла, — Можете и при ней говорить. Никочка хорошая и ничего не расскажет, — Евген подозрительно посмотрел на девушку, которая смутилась, опустив тоненькие светлые бровки и надув губки, — Она мой друг, — постучал пальцем по стеклу, — С чем пришли, друзья? — Хочу узнать у Вас, — Женя прильнул к стеклу, прислонив открытые ладони, — Почему надо избавиться от харонов? Насколько тяжело это будет сделать? — приподнятая голова обращалась вместе с бледно-голубыми глазами к мужчине. — Сколько душ может быть у простого человека? — Одна, — ответил Евген. — А тела у души? — Одно, — непонимающая интонация Жени звучала очень неуверенно. — А харонов тогда сколько нужно? — на вопрос Родиона парень опустил руки, — Если баланс нарушается, то идёт самоуничтожение. Не мне рассказывать об этом хосту, — молчание, — Отделение будет на уровне эффекта коридора по ощущениям, что принял вас. Но потом, — приглушённый из-за стекла голос смягчился, — Тебе станет намного легче, гарантирую. — Вы прямо, — покрутилась вокруг, — Как в тюрьме, — не знаю зачем, но влезла в диалог, пробормотав всё это себе под нос. — Это и есть тюрьма с пытками, — усмехнулся, — Откуда они знают, что действует на хостов? На ком-то же проверять надо, — только сейчас поняла, что улыбка была всё это время наигранной, — Получается, что я занимаюсь благородным делом, — нет, это не наигранность, — Отмолил грехи, — взглянул в сторону приклеенных бумажек, — Это официально доказанное количество душ, — его губы немного дрожали, — На бело-красной пишутся живые, — сжался, — Странно, что список порой увеличивается, да и написано чужой рукой, — эта улыбка скрывала какую-то накатывающуюся истерику, которая тут же подавлялась, — Расскажите об этом тому, кто вас заслал сюда, пожалуйста, — мы переглянулись с Женей, — Я разделил вас, а вы и сейчас хвостом пришли друг за другом. Какая парочка, — брови приподнялись, — Прямо гусь и татарочка. — Родион Олегович, — с печалью в голосе заговорил Евгеша, — Рискну спросить, а то вдруг Вы знаете, — мужчина продолжал улыбаться, — Как мне перестать, — пауза, пытался подобрать слова, видимо, — Быть настолько доступным для впускания в себя чужих душ? — Знаю, как помочь, мой мальчик, — захихикал, — Сейчас, — поднял рукав кофты, — Сфотографируй. Тебе нужен такой же символ на теле, — подошла поближе, увидев в кругу перевёрнутого вверх ногами человечка, — Когда нанесёшь татуировку, то сам будешь решать, кого впускать. — Спасибо большое. Откуда Вы всё это знаете? — Женя достал телефон и заснял символ на руке мужчины. — Дружил всегда с альтерами, — задорно начал Родион Олегович, — Очень интересовал иной мир, когда мне было чуть меньше двадцати лет. Посещал его с помощью сильного альтера, но вид хоста быстро там демонстрируется хароном. Конечно, души прятались от «чудища», — выдохнул, — Но примечательно, что я не мог пройти в места, где был такой знак в правильно повернутом состоянии, — сел на пол, — Прикосновения к нему не причиняли боль, и если меня пускали, то был в состоянии его пройти. Так и пришла мысль, которую смог проверить только на себе. — Удивительный Вы человек, Родион Олегович, — сказала, тяжело вздохнув, — Как только угораздило сюда попасть? — почему-то вспоминала Богдана, задавая такой вопрос, — Ладно, это риторическое. — Леночка, — подполз ещё ближе к стеклу, постучав пальцем, чтоб посмотрела на него, — Могу задать вопрос тебе? — Мне? — подняла удивлённо брови, — Конечно. — Ты же из секты Башни? — кивнула, — Ваша организация пустила корни во множество крупных городов, косвенно участники её сотрудничают друг с другом и на расстоянии, — не понимала, к чему шёл разговор, — Ты же из Питерского отделения? — кивок, — В курсе же, что у вас есть хосты? — Об их существовании-то толком узнала, выйдя за пределы секты. А что такое? — Предположим, о твоём спиритизме знали многие, положительно оценивали, как важную ячейку организации. Где ты жила? — Вообще, — почесала затылок, — В Ленинградской области, меня с матерью и братом, который так же был сильным альтером, поселили в глуши. У них организации находятся, да, в самих городах, а рабочая сила в поселениях большими группами. — Почему была в Ленинградской области? — Из-за востребованности сил. Надо было находиться там, где нас легко забрать и отвезти к большой куче народа. Или откуда приходило больше всего посетителей. — И ты никогда не слышала об услугах хостов в Башне? — Родион Олегович, — вздохнула, — Я вправду об этом впервые слышу. На деле экстрасенсов у нас не так уж и много, поэтому принимали с большой охотой. Хосты к нам не приходили. По крайней мере, этого не слышала, но мне мало, о чём докладывали. Могу сегодня созвониться с братом под вечер и узнать. — Буду очень благодарен, — поклонился, — И заодно, — выпрямился, — Последнее: может, слышала об экстрасенсе сильном в ваших кругах с именем Александра? — Знакомая? — поинтересовался Евгений. — Дочь, — сухо ответил мужчина, и улыбка спала с лица. — Погодите, — глаза забегали, — А чьи души Вы изначально забирали? — в голове всплывали случаи пропажи людей в нашем поселении и чужих, причём очень необоснованных, так как это были преданные приверженцы групп. — Ха, — наклонил голову на бок, — Членов различных организаций, — расположился на полу, глядя снизу вверх, — И сект. — Так это были Вы, — приоткрыла рот, — К нам приходили с братом очень часто по поиску людей, что даже схему пришлось отработать. Многих находили, но были те, кого словно не существовало более. — Получается, что мы заочно знакомы? — усмехнулся. — Стоп-стоп, — отрицательно покачала головой, — А Вы никогда не пользовались нашими услугами? — Родион кивнул, — Нам как-то мать принесла детскую фотографию девочки с серо-зелёными глазами, на ней, — пауза; закрыла глаза, — Было белое платье, светлые и длинные локоны. Мама ещё занесла очень старую и потрёпанную детскую диадему из пластмассы. — И что случилось? — Предлагали очень много денег, но вещи стали настолько старыми и прошедшими миллион чужих рук, что мы с братом не смогли ничем помочь. Заказ этот был на некого Добровольского, если правильно помню, — пауза, — Это Вы? — кивок, — Поняла, позвоню сегодня брату, но, скорее всего, опять будем бесполезны. — Не беда, — улыбнулся, — Порадуюсь даже попытке. — Я рисовала эту девочку в блокноте, что остался в секте. И фамилию эту подписала, — полушёпотом говорила, — Удивительно, а Вы ведь отказались приходить к нам. — Твоя мать порекомендовала лично не являться никуда. Когда я рассказал, что являюсь хостом. Не помню имя, к сожалению, но она предупреждала, что для меня такой поход станет проблемой. Не ожидал, — вздох, — Что и её существование там обернётся плачевным результатом, — просто кивнула, опустив взгляд в пол. — Вы слышали, что с ней случилось? — с дрожью в голосе спросила. — Нет, — мужчина посмотрел внимательно на Евгена, — Я в нём почувствовал что-то знакомое, в плане душ. Надеюсь, что не выдал ничей секрет, — отрицательно покачала головой, — Мы с ней мало пересекались, но я не забываю людей. — Давно знаю, что она у него. — Соболезную, — в голосе послышалась искренняя печаль, — Трудно быть сиротой. — Я совершеннолетняя, — посмотрела в окно. — А разница? — и вправду. — Огромное спасибо, — Женя подошёл близко к стеклу, — Что помогли. Может для Вас что-нибудь принести к следующей встрече? — Книги, — лёг на пол, — Принесите мне что-нибудь почитать. И, — пауза, — Не забудьте хорошее настроение, а то от ваших лиц только печальнее становится. Мы вышли из кабинета в полном опустошении. Ещё минуту стояли на пороге, пытаясь переварить услышанное. Затем Женя взглянул на экран телефона, посмотрев время, и сказал, что нам пора. Когда оформили всё, что у нас попросили, то покинули территорию университета. Богдан предложил прогуляться в парке на остановке метро Ботанического сада, но я отказалась вместе с Евгеном. Виктория уехала со своим другом, а мы направились домой. По приезде Дима расспросил о случившемся, мы всё рассказали в ярких подробностях. Парень поднялся к себе в номер, а мы остались с Женей на площадке, что была возле отеля. Деревянная коричневая скамейка казалась практически новой. Тепло Жениного тела по правую сторону передавалось на минимальном расстоянии. Смотрели на зеркальную квадратную конструкцию, стоящую впереди нас. Каждый думал о своём, но молчали из-за одинаковых чувств. Над головой что-то прогремело. Небо заволокло тёмными тучами разных оттенков синего и серого. Неожиданно одинокая капля попала прямо в макушку, и я подняла голову, посмотрев наверх. Подул немного северный ветер, поигравшись с моими короткими волосами. Евгений повторил мой жест, взяв за руку, не отводил глаз от неба. Развернула лицо на него, сохраняя молчание. Капля упала юноше прямо на лоб, а затем стекла по брови вниз, коснувшись шрама. Он взглянул на меня в ответ. Смотрели друг другу в глаза. Сжала посильнее ладонь. Бледно-голубые глаза заблестели. — Тебе грустно? — кивнул, — Из-за предстоящей, — какое слово подобрать? — Операции с харонами? — отрицательно покачал головой. — У него получилось, — плечи юноши задрожали, — Наум добился моих сожалений, — полил дождь, — Нам надо зайти внутрь отеля, — одёрнула за руку. — Если плакать во время дождя, то даже сам не узнаешь, что сделал это, путая капли со слезами. — Почему это так тяжело? — Винишь себя? — заметила, как слёзы юноши смешивались с дождём. — Вначале его, а потом себя. Не знаю, что чувствовать теперь к бессмысленной жертве, о которой не просил. — Что ты ожидаешь, когда помогаешь, если не просят? — подумала и добавила, — Неважно, какой мотив помощи. — Честно? — кивнула, — Благодарности, хоть это не совсем правильно. — А ты не был благодарен? — В этом и проблема, — вздохнул, — Благодарен и обижен за многое. Не понимаю, что с этим сделать. — То, — пыталась подобрать слова, — Что тебе и предложили сделать физически, — пауза, — Отпустить.