Только друг у друга

Достаточно долго проверяли наши документы. Как оказалось, Вадим Макаревич доложил о нас реально всю правду Назару Авраамовичу. Проинформировали, что до поступления всё-таки надо обязательно около полугода наблюдаться временами в университете в качестве абитуриентов. Созвонившись с Вадимом, сообщила ему, что при университете в скотских условиях находился хост, у которого заполнены бланки покаяния живых душ. Выяснилось, что кто-то из верхушки данного образовательного учреждения использовал по сей момент способности Родиона Олеговича. Дядя Вадя предположил, что эти бланки будут заполняться до тех пор, пока это всё не вскроется. Тогда вину повесят на Добровольского. Подговорили Диму отвлечь внимание Жени на себя, в то же время я с остальными занялась подготовкой к дню рождения Шетеля. К сожалению, условия у нас были буквально «на коленках». Богдан нашёл какую-то пекарню, где оформили торт на заказ. Дизайн сладости сделала я по мотивам и советам Раевского. Он порекомендовал всех увековечить в качестве мышек, добавив надпись: «Да, мы крысы». Вспомнила, что Евген не был равнодушен к безе, поэтому украшения из них стали неотъемлемой частью десерта. Я же с Викторией под предлогом отправилась в разные тематические магазины, которые находились в местах бывших заводов, как мне показалось. Достав деньги из заначки, решила их потратить вместе с остальными на игры, которые пошли бы на плойке. Вспомнила, как перед телевизором чаще всего сидел Дмитрий, а его другу не хватало киношных игрулек. Ещё очень сильно захотелось познакомить Шетелиха со вселенной комиксов, на что были дополнительно потрачены деньги. В последний день лета Евгений попросил нас никак его не поздравлять, так как в воздухе витала не та праздничная обстановка. Хотя Богдан выстроил предположение, что Геша просто расплачется. В любом случае нас нельзя было уже остановить! По утру первого сентября Лебедев сходил за тортом, привезя его в целости и сохранности. Высокий парень постучал в дверь нашего с Викой номера. Богдан был в чёрной водолазке и такого же цвета штанах. Кожаный ремень украшала серебристая пряжка. Лебедев тяжело выдохнул, войдя в наш номер. В руках его была белая коробка с прозрачным верхом, обмотанная красной лентой. Он положил её на стол, а затем присел на мою кровать, чтобы рухнуть следом всем телом. Юноша прикрыл лицо руками, устало проговорив: «Толпа детей. Я чуть не умер. Хорошо, что заказал такси, а не на метро поехал». Вика подошла к лежащему телу, потрепав его по волосам, тихо и усмешливо добавила: «А ты чего хотел? Твой профессиональный праздник, между прочим». — Спутала, — приподнял руку, взглянув на девушку в серой клетчатой пижаме, — Оно так-то пятого октября. — Не знаю, у нас учителя получали подарки и первого сентября, — дальше девушку перебил телефонный звонок, доносящийся из кармана штанов Лебедева. — Да? — ответил робко юноша, — Я в Москве сейчас, — отодвинул телефон от уха, откуда раздался звонким голосом крик, — Не кричи, — выдох, — Знаю, что должен быть в лицее. Да послушай же меня! — по ту сторону смартфона наступила тишина, Богдан приподнялся из лежачего положения в сидячее, — Я не хочу работать по указке, — Вика скорчила гримасу удивления на лице, — Если так надо кого-то там уважить, то иди и учись на красную корочку пять лет. Хоть какая-то реальная польза должна быть от тебя в этом мире, — последнее предложение звучало очень неуверенно, но будто бы было заранее подготовлено, — Да, представляешь? В смысле, зачем тянул? Ну, — пауза, — Не знаю, придумывай и выкручивайся, как хочешь. Меня это как-то касается? Живу отдельно, обеспечиваю себя самостоятельно. Ты мне никто, — разъярённый крик пытался перебить юношу, — Хотя не уверен, что тебя возьмут работать преподавателем, — вздох, — С твоей любовью к маленьким мальчикам, — дальше послышался мат, который Лебедев не стал слушать; отключив телефон, он выругался под нос, — Чтоб ты сдохла, тварь. — В каком смысле, — неуверенно и тихо спросила будто в пустоту, — Любовь к маленьким мальчикам? — янтарные глаза косились на меня, а губы поджались, сохраняя молчание. — Ой, всё-всё, — встал, положив руки на пояс, наклонил голову, сверля взглядом, — Более праздничное лицо можно? — так вот, чем закончился тот эпизод с ванной. — Предлагаю мишуру в подарочную коробку добавить, — влезла Вика, — И ещё я уложила наше совместное письмо в конвертик самодельный. Еле-еле клей отмыла с пальцев. — Умница! — воскликнул буквально всем нутром юноша, что его не уложенные волосы подлетели вверх, — Тогда дальше по плану Лены, — наигранно улыбался, пока глаза блестели, — Я договорился с университетом, — моё тело вздрогнуло, — Дадут этот сюрприз устроить в их ботаническом саду. Вправду, — притих, — Не уверен, что Женя расслабится нормально. Лен, а зачем он попросил именно на день рождения отсоединиться от харонов? — Сказал, что это было бы очень символично. — Понятно, — усмехнулся, — Он будто бы в своём мире живёт, — иронично слышать это от Павла. — А кто живёт в чужом? — этот вопрос вырвался из моих уст в качестве будто бы какой-то поддержки Евгения, который даже не знал про этот разговор. — И то верно, — кивнул, — Тогда я сейчас помогаю вам туда добраться. Потом по плану, — приподнял блестящие глаза наверх, — Дима доведёт Женю до инфаркта, что надо спешить в место, где мы их будем ждать, — взглянул на торт, — Всё в нашем стиле, — выдох, — Со всеми эмоциональными качелями, — ему грустно? — Взлететь наверх по эмоциям, — заговорила Вика, засовывая в рот зубную щётку, — То же, что и подарок. — Такие мы, — добавила я. — Крысы? — перебил Лебедев, широко и не по-настоящему улыбаясь. Пытаясь всеми силами сохранить торт, мы добрались до университета. Хорошо, что попали во время занятий, а то от инфаркта пришлось бы спасать меня из-за количества людей. Ключи от ботанического сада под ответственность Богдана нам передал Назар Авраамович, который по взгляду уже ничего, кроме раздражения, не испытывал. Вика принялась украшать какими-то лентами и табличками вход, выпросив на это разрешения. Оказалось, что мы не первые, кто пользовался ботаническим садом в таком плане. Тут было немного прохладнее, воздух казался более влажным. Высокий юноша поставил стул посередине, где были буквально заросли зелени. Множество цветов создавало невероятный и приятный аромат. Бабочки уже начинали летать между листьями и лепестками. Богдан уселся на брусчатку возле экспозиции флоры Восточной Азии. Парень пристально смотрел вперёд, а затем прошептал: «Из него корицу добывают?». Обернулась и увидела немного тонкий и будто бы извилистый ствол дерева. Пожала плечами и вновь взглянула на Павла, который прожигал меня янтарными глазами, что сияли под лучами солнца, проникающими через стекло. — Почему это место? — в голосе послышалось искреннее любопытство. — Геша показывал во сне подобное место, а я захотела наяву, — уверенно произнесла. — Он тебе реально нравится, Лен? — приподнял бровь, а я выразила непонимание на лице, — Просто, думал, что ты, — вздох, — Без чувств вступила в отношения. — Какой в этом смысл? — Так многие делают, — пожал плечами, — Намного реже встречаются по настоящей любви, — усмехнулся, — Хотя трудно это так воспринимать. Для меня вы детишки. — А разве дети не любят более по-настоящему? — Ну, — поднял глаза наверх, — В них больше неразрушенных надежд, — уложила коробку с подарком под стул, — Каждый борется со своими страхами, да? — кивнула, — Если бы не вы, то я никогда бы мачеху не послал, — присела рядом с Павлом, поправив серые широкие джинсы, — Лен, — приобнял собственные ноги, прижав колени к груди, — Проблема, видимо, во мне, да? — пожала плечами, — Чего язык прикусила-то? Я же не кусаюсь. — Чего? — нервный смешок выскочил изо рта, — Извиняюсь, но ты как раз-таки и кусаешься сильнее всех. Встречный вопрос, — парень широко раскрыл глаза, — Зачем вызвался так активно помогать с поздравлениями для Жени? — Но мы же друзья, — натянутая улыбка, — Как иначе? — и тут я уловила ту самую нитку фальши, что сочилась из юноши в первое время нашего знакомства, — Мне мелочь, а ему приятно, — говорил будто бы заготовкой. — Какой ужас, — вымолвила, — Поэтому и в чувства мои со стороны не поверил, — встала, — Я помогу Вике с оформлением. — Постой, пожалуйста, — не стала останавливаться, а просто пошла вперёд, оставив его наедине с собой. Помогла Виктории надувать шарики, а вскоре в качестве помощника притопал и Короленко, сделав вид, что разговора между нами никакого не случилось. Так и думала. Я уже практически читала тебя, как открытую книгу, Павел Константинович. Викино чёрное платье на пуговках заставляло не отводить от неё взгляда. Девушка была такая лёгкая и смешная во время общения, но почему-то с головой погружалась в Богдана. Она будто бы глубже дышала рядом с ним. Только с присутствием Павла становилась увереннее и ярче демонстрировала себя. Это не было любовью, но и для дружбы происходящее не подходило. Паша же, напротив, рядом с этой девушкой чуть-чуть затихал и становился честнее, точнее «наполненным». В обращении друг к другу они использовали очень дипломатичные слова и мягкие нотки голоса. Мне казалось, что парочка делалась счастливой только друг перед другом. Пахло всё неестественностью и самой настоящей липой. Треск. Вика уронила телефон экраном вниз. Картина их величественной и недостижимой близости разбилась. Парень раздражённо взглянул на неё, сжав руки в кулаки, он глубоко выдохнул. Девушка начала винить себя, что уронила собственный же телефон, хотя никто и слова не сказал. Именно сейчас поняла, что меня не было в их дуэте. Этот стыд, смущение и вина обращались к Павлу, а не ситуации. Она словно дефектная кукла роптала перед собственным хозяином, который сжалился, чтобы не наказывать её собственным разочарованием. Поражало, что юноша даже ничего не сказал, ему стало достаточно просто проявить какую-то негативную эмоцию, в которой тут же винила себя его подруга. В голове рисовалась картина, которую хотелось изобразить в блокноте. На ней бы юноша с ярко-янтарными глазами топил в крови готическую подругу. Из кровянистой глади торчали бы поломанные чужой рукой чёрные крылья. Рядом с Короленко не могла быть жизнь, только смерть. Он подошёл к ней и начал успокаивать ласковыми прикосновениями, но мне тут же это напомнило мать. Она так же ругала нас за косяки с братом, а потом клала руку на плечо и великодушно словно бы прощала. Они молчали, но те чувства, что происходили между ними, менялись с чрезвычайной скоростью. Я это чувствовала на себе. — У вас всё нормально? — поближе подошла и взглянула на телефон девушки, — Это царапина. Что за драму развели? Если заняться нечем, то кто-нибудь из вас пусть сбегает за свечками. — Что ты сказала? — с агрессией произнёс Павел, — Ей теперь расстроиться нельзя, если для тебя это ерунда? — вспомнил бы он себя тогда в машине, когда свернул с дороги, но сейчас я поиграла с его игрушкой без спроса, видимо. — Прикалываешься? — скорчила серьёзное выражения лица, — Вика себя так чувствует, потому что ты посмотрел на неё взглядом, как будто она здесь всё снесла, а тебе убираться. Что началось-то? Ребят, если у вас какие-то «кошки-мышки» друг с другом, то без проблем, но не тормозите процесс. Вы же попросились помогать, а теперь начинаете шоу показывать. Проявите уважение к человеку, — вздох, — Побудьте людьми, — глаза девушки заблестели из-за слёз. — Самая умная? — парень пододвинул к себе Викторию, положив руку ей на талию, — Может ты не будешь лезть в чужие взаимоотношения, когда тебя об этом не просят? — А я лезу с советами? Просто попросила отложить все приколы на потом. — Какие «приколы»? — строго и злостно проговорил Короленко, а девушка же буквально прилипла к нему, — Ещё раз: если что-то кажется ерундой, то права так изъясняться обесценивающим образом ты не имеешь. — Стоп, — перебила, — Это уже вовсе не продуктивно. Кто-то из вас за свечками сходит или я? — на мой вопрос юноша залез в задний карман достав две упаковки с цифрой один и восемь, — Ты заранее их купил? — кивнул, — Спасибо. Я тогда к торту, а вы доделайте шары, пожалуйста, — клоуны. Обернувшись, заметила, как они стали тихо перешёптываться друг с другом, но в этом разговоре моментами слышалось упоминание моего имени. Осуждайте, сколько хотите, только попробуйте сорвать праздник Евгену. Ты у меня, Короленко, тогда сразу пулей полетишь под следствие. Хотя в глубине души понимала, что Паша ещё очень сильно сдерживался в нашем общении. Он и сейчас мог поступить более грубым образом, но, видимо, страх за собственную шкуру давал по тормозам. Развернула широкую и блестящую красную ленту, аккуратно приподняла крышу этого «домика». Снизу на меня буквально глядел голубой кремовый торт с нужным изображением серых мышей и белой надписью. Внизу и по бокам красовались разного цвета большие и маленькие безешки. Под рисунком оставалось место, куда я и поставила свечки. Со спины среди густой зелени и полёта бабочек услышала взволнованный голос Евгена: «Вы совсем идиоты?! Я же испугался! Зачем закрывать глаза?». А где спички? Развернулась и увидела из-за огромных листьев и кустов, как Дима вёл вперёд своего друга, закрыв его глаза ладонями. Очень плавной и быстрой тенью высокий юноша опередил их, обойдя в стороне, как змея. Мальчики врезались в кусты какого-то растения, а Лебедев тут же достал зажигалку. Откуда она у него? Наклонился над тортом и зажёг свечи, проверяя время на часах в телефоне. Паша буквально отпрыгнул мигом от десерта, зашатался и чуть не упал, но я схватила его крепко за запястье, и он тут же выровнялся, отблагодарив меня кивков. Вика мигом встала рядом со мной. Дима подвёл друга к торту и остановился, громко и досадно проговорил: «Мой мальчик, как быстро идёт время. Теперь ты не мышка-малышка, потому что я вижу вместе с государством дееспособного мужчину перед собой, дыша ему в затылок!». Женя засмеялся, взяв за кисть своего друга, он открыл глаза, отодвинув ладони и заговорив: «Скажешь мне тоже». Брови парня удивлённо поднялись, глаза широко раскрылись. Он покрутился, оборачиваясь по сторонам. Рот его волнительно приоткрылся. Взгляд забегал, и Шетелих прошептал: «Вы сумасшедшие? Откуда шары достали? Господи, какие вы глупые!». Закрыл рот руками, но гримаса яркого удивления виделась даже за прикрытым ладонями лицом. Он увидел все надутые шарики, плакаты с ленточками. — А торт? — игриво спросил Богдан, на что Женя обернулся. — Боже, — буквально на цыпочках подошёл к десерту, — Серьёзно? — одна бровь опустилась, а другая приподнялась, — Да, мы крысы? — присел на корточки, глубоко вдохнув, — А-а-а! — взялся за волосы, отрицательно качая головой, — Этого быть не может, — на секунду увидела, как Павел закатил глаза, но заметив мой взгляд, стал улыбаться, — Что? — он глядел на коробку, что была под стулом. — Эй-эй, — влез Богдан, — Задуй вначале свечи, чтобы воск не таял, именинник. — Да, — Геша встал, обнимая и прижимая к туловищу подарочную коробку, — Я загадал! — дунул на свечки, которые тут же потухли, — Можно подарок открыть? — Нужно, — ответила, а парень улыбнулся, разворачивая подарочную ленту. — Ого, — закопошился в мишуре, — Чего?! — глаза заблестели, — Вы сколько денег отдали за это? Совсем больные? — полез вглубь, — Нет, это что? Конверт с письмом? — нижняя губа задрожала, — Я вас ненавижу! Так и знайте! — Мы тебя тоже очень любим, брат, — Раевский крепко обнял друга, что по глазам Жени читалась вся сила этих мощных рук. — Не задуши его, — подошла, оттолкнув Диму от Жени, — Это должна сделать я! — вцепила в юношу, попытавшись обнять со всей силой. Глубоко вдохнула настоящий аромат шампуня и сладкой кожи парня. В воздухе витал флёр цветов, духов. Повсюду летала пыльца. Краски стали ярче. От тела юноши исходило невероятное тепло. Всё стало вмиг реальным по ощущениям. В глазах потемнело, голова закружилась. Открыла глаза, увидев себя в ванне. На мне была белоснежная рубашка, закатанные наверх рукава. Попыталась приподняться, но не могла опереться с помощью рук, откуда сочилась кровь. Сознание то терялось, то приходило вновь. Кое-как и с помощью ног смогла всё-таки встать. Подошла к зеркалу в небольшой ванной комнате, пока за мной оставались окровавленные следы. Увидела собственное отражение с ярко-жёлтыми глазами. Паша?! Из другой комнаты доносилось то ли пение, то ли крик совы. Вышла и увидела перед собой огромную птицу с острым клювом, которая улетела наверх, пройдя сквозь потолок. Тут же образ девочки-подростка схватил меня за руку, а я медленно взглянула вниз с высоты практически двух метров. Зрение пыталось сфокусироваться, но её крик приводил меня быстро в чувства. — Я передумала! Можно домой?! Пожалуйста, очень хочу к маме! Она будет винить себя! Отпусти, умоляю! — на руках из-под чёрной футболки виделись синяки. — Что? — звучал из моих уст голос Богдана, — Ты о чём говоришь? — Не надо больше, — сжимала руку, игнорируя порез, — Остановись, умоляю! — Погоди, — пыталась вспомнить, — Кто ты? — голова кружилась, — Одна из жертв Павла? — Пожалуйста, отпусти домой. Я больше не буду убегать! Извини, если обидела, когда вытащила из воды! — девочка плакала, — Пожалуйста, хочу домой! Никому не расскажу. Клянусь! — Подожди, девочка, — отрицательно покачала головой, а она рухнула на пол, взявшись за колено, — Что с тобой? — Мне больно! Прошу, остановись, — нога странно выворачивалась, — А-а-а! — послышался характерный хруст, — Не-ет! — теперь и рука приняла странное положение, — Больно! Прости-и! — слёзы, сопли и слюни смешались в гримасе мольбы о спасении. Медленно опускалась до своего роста, наблюдая со стороны картину, образующегося из воздуха Павла. Юноша с безразличным выражением лица придерживал вторую ногу девушки. Постукивал медленно и игриво пальцами по ступне девочки, чтобы потом взять за голень и выкрутить. Лебедев наступил на живот девушки ногой, чтобы она не пыталась скручиваться вместе с ногой, избегая перелома. Хруст. Крик. Агония. Девочка забилась в истерике из-за нарастающей боли, умоляя побыстрее окончить страдания. Она уже не хотела домой, её желание было в быстрой смерти. Парень знакомо для меня усмехнулся. Сделал шаг вперёд, присел на корточки над тазом девочки. Внимательно изучил её взглядом, что жертва замерла, задержав дыхание. Он медленно сел на неё, приподнял туловище, уложив голову на сложенные сзади её затылка скрещенные ноги. Длинные пальцы юноши убрали волосы с лица девушки. Он глубоко вздохнул, запрокинув голову, а затем снова обратился к ней: «Знаешь, если бы ты не была такой бойкой, то мне не пришлось бы делать настолько больно». Малышка вся дрожала, а по её глазам стекали слёзы. Она молчала от ужаса. Знакомое раздражение проскочило на лице Короленко: «Не люблю такое. Можешь сделать лицо попроще? Хорошо же сидим». Эта ухмылка разрывала сердце. — Пожалуйста, не надо больше. — Тише-тише, — прислонил палец к её губам, — Чего же ты вся трясёшься? Я же не кусаюсь, малышка, — заулыбался. — Я хочу перед мамой извиниться, — голос девочки дрожал вместе с моим телом. — Знаю, солнце, всё знаю, — положил руки на шею, — Она обязательно тебя простит. — Не хочу умирать, — руки сжимались на шее, — Прошу, пожалуйста. — Конечно, милая, — ласковый голос, с которым Богдан всегда говорил с нами, что-то объясняя, — А кто хочет-то такого? — Что со мной будет? — на её вопрос он наклонился вперёд, лица смотрели друг на друга. — Ты так поговорить хочешь со мной, принцесса? — глаза забегали, она жалобно скулила из-за боли, — Бесполезно тянуть время, солнышко. Свою участь надо принимать с гордо поднятой головой. Тебе же хватило смелости сбежать из дома, изменить свою жизнь. Как жаль, — театрально вздохнул, выпрямившись, — Что всё было зря, — пальцы неожиданно заскользили под одежду девушки, — Много планов на жизнь строила? — одна рука вновь оказалась на шее, а другая спускалась под штаны. — Хватит! — резко закричала, но меня никто не слышал, тогда села на корточки, закрыв лицо руками, — Как мне очнуться? — скулёж пропал, всё на мгновение стихло, что решила осмотреться. Девушка лежала на старом тёмно-коричневом диване. Её конечности отекли и покрылись огромными синяками. Лицо бледное, как и губы. Волосы выглядели грязными, под глазами вычерчивались чёрные круги. Она что-то устало шептала, вглядываясь в угол комнаты. Развернула голову в сторону, куда она пыталась дозваться. — Воды, — шептала умоляюще девушка, — Прошу, — голос кряхтел, напоминая старую дверь. Высокий юноша медленно вышел из тёмного угла, облачённый в бардовый свитшот и чёрные джинсы. Его левая рука была в кармане, в то время как правая — держала желанный девочкой стакан воды. Вальяжная и надменная походка подчёркивалась приподнятым подбородком и властной ухмылкой. Он встал над девушкой и наклонил голову, чтобы поближе будто бы рассмотреть её лицо и пересохшие из-за жажды губы. — Что ты сказала? — ехидствовал. — Воды, — закашляла, — Умоляю. — На, — взял её за волосы, потянув за затылок, что лицо обратилось параллельно потолку, — Открой ротик, Риточка, — вылил стакан воды, — Как же мне с тобой повезло, — отпустил, голова девушки поникла тут же вниз, тяжело передыхая, — Из Калуги сбежала же, да? — молчание, — Отвечай, когда я говорю с тобой! — она кивнула, — Совсем выдохлась, — положил стакан на пол, — Мне уже скучно, ты в курсе? — взял её за левую руку, сняв самодельный из бусинок браслетик, она дёрнулась из-за боли, — Тише-тише, мышоночек, — убрал в карман, — Скажи, моя дорогая, а куда тебя деть? — усмехнулся, — Ты же числишься в качестве пропавшей без вести, так? — Закончи, пожалуйста, — прошептала. — У меня был учитель в школе, — подошёл ближе, медленно расстёгивая пуговицы на клетчатой широкой рубашке девушки, — Кстати, я мало, с кем одеждой своей делюсь, но ты же мёрзла, малышка. Так вот, педагог говорил, что человеческое мясо напоминает куриное. Я понятия не имею, откуда он узнал эту информацию, — аккуратно снял, оставив её в майке, — Не думаю, конечно, что это курица. Но мне кажется, что другого случая просто не представится, если ты понимаешь, — из глаз девушки пошли слёзы, моё тело начало трясти, — Вправду, ты хоть и маленькая, но боюсь, что один столько не потяну, — усмешка сквозь улыбку хищного зверя, — Хорошо, что на улице столько бездомных животных. Представь, ты ещё и пользу принесёшь, — стянул медленно бриджи девчонки, — Ты не думай только, что чем-то хуже других, — янтарные глаза посмотрели в серо-зелёные, — Я видел и более отвратительных девушек, просто с тобой возможностей больше. Ты уж не обижайся. В тебе не было ничего плохого, малышка. — Не обижаться? — она нервно засмеялась. — Ладно-ладно, — встал, взял её за руки и поднял Риту сквозь всхлипывания от боли, — Уж прости, не могу тебя пичкать таблетками, а то мало ли, — поднял майку, — И что доказала своим побегом? — прислонил руку к подбородку, повертев её лицо, — Жалко, что личико у тебя слишком не такое, какое я бы хотел, — вздох, — Курносая и грубоватая. — Я больше не могу, — она громко заплакала. — Эй, рыбка — закрыл ей рот ладонью, — Не шуми. Я же спокойно с тобой говорю, ребёнок. Теперь будет финальный, а не показной, — положил руку на шею, — Честно, я не издеваюсь сейчас. Будут последние слова? — другая рука снова спускалась под ремень, девушка отрицательно покачала головой, закрыв глаза, и я вместе с ней. В темноте слышала мерзкое хлюпанье. Звук удара большого ножа по деревянной доске. Включение плиты. Слышала тысячу звуков, но все они были об одном. Пир во время чумы. Голова невыносимо и сильно гудела. По ощущению лежала на чём-то костлявом и твёрдом. Глаза будто бы слиплись, не желая открыться. Ком подступал к горлу. Кто-то медленно и аккуратно гладил мою голову. На лбу была мокрая и холодная ткань. Аромат пряностей и карамели сильнее перебивался запахом железа. Я до последнего не хотела открывать глаза, не желала убедиться в своём предположении. — Богдан, меня сейчас стошнит, — чётко и громко сказала, не открывая глаз. Ожидаемо. Меня резко приподняли, взяв крепко за плечо. Послышался какой-то шум, поверх лежащих ног мне положили будто бы что-то. Я наклонила голову, взяв руками тазик, открыла глаза. Меня начало тошнить. Мужские руки убрали волосы с лица, придерживая их. У него всегда была очень быстрая реакция на всё и аккуратно-чёткие движения. — Тебе воды принести, Лен? — голос Павла разрывал сердце, и я отрицательно покачала головой; меня вывернуло и во второй раз, — Господи, да что с тобой? — игнорировала, не поворачивая голову назад; хотелось, чтобы он прекратил держать мои волосы, — Леночка, ау. Ты меня слышишь? — дальше закричал, — Алесь, подойди! — Подожди! — доносилось за стенкой, я оббежала глазами помещение, поняв, что находилась в медицинском кабинете. — Эй, — лапы зверя опустились на плечи, — Что ты видела? — не понимала, как пересилить себя, хотя бы заговорить, не глядя в глаза, — Лена-а, — мягко произнёс; я в панике, всё тело дрожало, — Что приключилось? — встал и куда-то отошёл, а затем накрыл со спины меня каким-то пледом, поглаживая, — У тебя жар что ли? — подошёл с другой стороны, что я увидела лицо, — Давай, — взял тазик, отложив вниз, — Приём, малыш, — не могла вымолвить ни слова, а он схватил меня за ладони, — Совсем холодные, — укрыл и их пледом, растирая в лапах. — Где Женя? — голос звучал слишком испуганно, что Богдан широко раскрыл глаза. — Ага, — убрал руки и сделал шаг назад от кушетки, — Всё нормально, слышишь? — янтарные глаза волнительно бегали по комнате, но старались удержаться на мне, — Я сейчас всё расскажу, только молчи, хорошо? — кивнула, — Отлично. Когда ты впала в состояние транса, то Дима сказал, что и так насмотришься ужастиков, поэтому лучше тебе не присутствовать при изгнании харонов из Жени. — Можно, — попыталась встать, но ноги будто бы не слушались, — Я хочу к ним, — пульс отстукивал в моей голове. — Воу-воу, — подошёл поближе, подставив руки вперёд, будто бы уже готовился меня поймать, хотя я не могла и встать из сидячего положения, — Тебе надо успокоиться для начала и прийти в себя. Только без паники, хорошо? — он отошёл в соседний кабинет, — Алесь, можешь выйти? Или тебе ещё нужен кабинет? — Вообще, — не надо, пожалуйста, — Мне нельзя оставлять, — громкий вздох, — Ладно, только не смотри на меня так. Я тогда отнесу пока что Стасу, что он просил. — Спасибо-о! — воскликнул наигранно; хотелось бежать, но тело стало неуправляемым и тяжёлым. Стройная девушка в халате зашагала на небольших каблучках к выходу, закрыв за собой дверь на ключ, чтобы никто из посторонних не вошёл. Богдан стоял у выхода, а я с ужасом глядела на него. Он аккуратно взял табуретку у зеркала, что стояла у входа. Поставил параллельно моей кушетке. Расстояние стало между нами в два метра, которые не ощущались, как что-то большое. Горло сжималось, в глазах немного темнело. Не могла вздохнуть полной грудью. — Ты увидела Риту, да? — глядел с прищуром. — Ну-у, — меня начало знобить, отчего пыталась сильнее укутаться в плед, — Да, ты её так там назвал. — Понятно, — выдох, — Ты сейчас в стенах общественного места, — сухо отчеканил, — В любой момент Алеся может вернуться или ребята, потому что они знают, что ты со мной здесь, — его голос звучал очень приглушённо в моей голове, — С тобой ничего не случиться, — не могла описать словами весь тот ужас, что буквально заставил оцепенеть. — Я сейчас умру, — не могла вдохнуть кислорода. — Хочешь, — голос смягчился, — Я позвоню Диме? Поставлю его на громкую, — меня трясло, — Я выгнал Алесю, чтобы она не услышала лишнего. Не знал, что ты сейчас скажешь. Мне тоже нужна гарантия безопасности, как и тебе. — Набери. — Хорошо, — достал телефон, — Видишь? — показал экран, где виделась фотография Раевского и номер, — Сейчас, — нажал на звонок; гудок, ещё один; ожидание, — Видимо, из-за Жени он поставил на беззвучный, — меня обдало холодом с новой силой, в ушах зазвенело. — Звон, — добавила тихо, боясь говорить ему о своём страхе, — В ушах. — Лена, — сверлил голову его мягкий голос, — Телефон брата знаешь? — кивнула, — Продиктуй, наберу его, — так и сделала, — Я всё ещё на расстоянии от тебя, посмотри. — Алло, — послышался задорный голос брата, — Кто это? — хотелось увидеться с ним вживую, обняться. — Да, это Богдан, — вздохнул, — Тут Лена опять, — посмотрел на меня, — Может ты скажешь? — отрицательно покачала головой; хотела, чтобы Паша не затихал в беседе с Владом, чтобы не успевал подумать; я боялась его молчания, — В общем, — выдохнул, — Не знаю, как так вышло, но её накрыли опять видения, — пауза, — Среди них, — увидела потерянный взгляд юноши на пару секунд, — Был один эпизод, сделанный мной, — неожиданно в речи появилось много «э», — Очень жестокий, как я понял, — Боголюбов по ту сторону трубки возмущённо вздохнул, — И, — щёки парня резко покраснели, — Ей страшно со мной находиться, вот мы и позвонили, — замешкался, — Точнее я. — Понятно, — в голосе брата послышалось сдержанное раздражение, — А как так вышло, — протянул фирменное вредное «не-ет», — Какого лешего ты сейчас с ней тет-а-тет? Где её обалдуи? — Долгая история, — выдохнул, — Боже, Лена, ты можешь сама со своим братом поговорить? Из нас с ним плохие друзья, — Павел немного сорвался в интонации, причину этого я не могла понять, даже удивилась, — Понимаешь, Влад, — он поднял глаза наверх, — Её вырвало вначале, потом она затряслась, вся холодная, — затараторил, — В ушах звенит. Наверное, это что-то из разряда панической атаки. Скажи что-нибудь, что могло бы успокоить. Не горю желанием откачивать от остановки сердца Лену. — Могу рассказать, что я тебе всё-таки разобью лицо при встрече? — Включи уже взрослого человека! — агрессивно прикрикнул, а потом увидел, как я дёрнулась, перешёл на спокойный голос, глубоко вздохнув, — Пожалуйста, твоей сестре сейчас очень тяжело, одиноко и страшно. Переключи внимание со своих чувств ко мне на неё. Это важнее всего сейчас. Моё разбитое лицо в будущем не успокоит её в закрытой со мной комнате в настоящем. — Ты прав, — раздражённый голос переменился на весёлый, — Ленок, как там Женьке подарок ваш зашёл? Очень рад был? Сопли и слёзы пустил? — улыбка проскочила на моём лице, — Э-э-э, мне Димас вчера звонил, говорил, что надо нам поехать на какое-то озеро или не озеро, — пауза, — Короче, лужа местная в области. Обещал, что описаюсь от красоты. Я ему сказал, что можно и сейчас будет поехать. Всё равно ж осень тёплая, так? — Так, — неуверенно ответила, а Паша словно выдохнул, заметив на моём лице небольшое облегчение. — А ещё Женька писал, скидывал каталог фильмов. У нас с ним похожий вкус в кинематографе. Прикинь, — по-доброму засмеялся, — Это можно вечер кинца устроить с попкорном и газировкой, чтоб потом желудки отказывали, — Короленко поджал губы и прищурился, предугадывая мою реакцию. — Не надо о еде. — Понял, принял, обработал. Будем на диете, — Паша с неким ужасом взглянул на кушетку, а я отвела глаза в сторону, вслушиваясь в голос брата, — У меня, получается, вчера дело было первое с Вадимом, представляешь?! Он дал мне деньги. И ещё обряд там мягко прошёл. Дядька этот не заставлял меня убиваться ради феноменального результата. Мужик он реально хороший, но, по-моему, ни черта в людях не разбирается. Откуда вы его нарыли? — На что потратить успел деньги? — Э-э-э, — вздохнул, — У нас же диетные разговоры? Остальную часть денег отложил, как мамка делала. Не, ну, — усмехнулся, — Макаревич реально крутой дядя. Я даже подумал, что вот будь у нас такой отец, то не хотелось бы его разочаровать. Вы ещё говорили, — пауза, — Что в унике тоже есть прикольный мужик? Как его там? — Родион Олегович. — Во-во, Олегыч, — ахнул, — По вашим сказкам, мне теперь грустно, что такой кадр в реальности не увидел. Лена, — пауза, — А-а-а, Лена-а, — протянул игриво, — А я на роликах вчера катался вечером, после дела. Пятую точку всю отбил. Вы Женьку передали от меня сердечные поздравления? — Я вписала в письмо и твою часть, что скинул Вике. — Во, молодец! — вздох, — Пряники не понравились. Надеюсь, что туляки не прочуют, а то, — проскочил мат, — Всё, я сейчас ляпать не те слова буду. Помогите. — Ты хорошо шёл, — добавил тихо Богдан, — Думаю, что без разницы, — вздох, — Какое содержание будет твоих монологов. Можешь и просто что-то из детства рассказать, пока сюда не зайдут. Мне кажется, что Лене просто важно, чтобы ты чувствовался рядом, — почему этот псих так хорошо понимал меня? — Да, — тихо и со страхом внутри поддакнула Лебедеву, на что Влад принялся рассказывать историю, как мы сбежали из секты, и он угнал велосипед. — Голова лопнет столько болтать, — под конец второй уже по счёту истории Слава начал уставать, а Алеся, видимо, не спешила возвращаться; или, возможно, что-то случилось, — Есть ещё история, как на гвоздь наступил. Там обувь была проткнута, а с пяткой всё в порядке. Я потом, — телефон звякнул, — Что это? — Зарядка садится, — раздражённо ответил Паша, — Супер, — послышался сарказм, — Давай я тебя сброшу, чтобы у меня десять процентов хотя бы осталось, — брат что-то начал говорить, но его отключили, — Продолжай смотреть в пол. — У них что-то случилось? — сердце бешено стучало в груди, будто я попала в клетку с тигром. — Наверное, — хмыкнул, — Я сейчас встану со стула, чтобы подойти к окну, — пауза, — Не дёргайся лишний раз, пожалуйста, — обернулась, чтобы следить за ним, пока юноша стоял спиной, — Лен, — разглядывал улицу, — На лавочке, где много людей ходит, наверное, попроще будет, да? — Что? — Сейчас, — схватился за ручку окна, но оно открывалось только сверху наполовину, — У меня есть шанс его открыть полностью? Первый этаж же. — Не надо ничего ломать, — голос дрожал. — Так, — развернулся, наши взгляды пересеклись, — Есть мысль, но только с твоего согласия, — отодвинулась назад, сидя на кушетке, — Могу погрузить в сон. — Нет. — Ожидаемо, — потёр глаза, — Уйти в соседнюю комнату? — Не надо. — За мной следить не получится? — кивнула, а он глубоко выдохнул, сев на пол, — Какое же это дерьмо, — вздрогнула, — Выдыхай, я и до этого испытывал негативные эмоции и ни на кого не кидался. Это не показатель, Лена. Янтарные глаза разглядывали изучающе стол Алеси, избегая зрительного контакта со мной. Вновь начинало подташнивать, что я попыталась встать с кушетки за тазиком, но зашатало. Чуть не упала, схватившись за край мебели. Ноги не хотели слушаться. Паша развернул лицо ко мне, глубоко и немного раздражённо выдохнул: «Тебе помочь?». Моё молчание словно разозлило его, но он просто отвернулся. Сидела на коленях, чувствуя холодный пол. Руки потянулись к тазику, а из глаз пошли слёзы. Закрыла рот, чтобы не выдать себя, но Павел уже взглянул во время моего хныканья. Юноша закатил глаза, взялся за колено, а потом встал. — Я сейчас подойду, — сделал шаг вперёд, — Спокойнее, — ускорился, сердце бешено застучало, слёзы пошли с новой силой, — Давай руку, — протянул, — Или вставай. От твоего цистита никому легче не станет, — меня вырвало в тазик, — Понятно, — взял плед с кушетки, постелив его на пол предварительно сложив несколько раз, — Сюда, кошка, — отошёл назад, — Отдай, — взял тазик, — Я отмою его в раковине хотя бы, — выхватил, — На плед хотя бы пересела, — строгий тон, — Давай, — отошёл к раковине, а я захотела умереть. Попыталась подняться, но ноги продолжали быть в отрубе. Протянула руки к кушетке. Привстала, колени трясло, не могла опереться на ступни. Резко сзади схватили за талию, мигом приподняв. Сердце остановилось. Меня, как игрушку, подняли и усадили на кушетку. Голос Павла со спины прошептал: «Переживёшь». Он тут же вернулся на пол, где и сидел. Я умерла только что. Пристально глядела на Короленко, который смотрел на чужой столик. В какой-то момент Богдан стал нервно хрустеть собственными пальцами. Буквально чувствовала его нарастающую ярость, которую он старался изо всех сил спрятать внутри. В комнате теперь пахло только кровью. — Паша-а, — откликнулся, взглянув мне в глаза, — Зачем смотришь на её стол? — Мне на тебя смотреть? — янтарные глаза сверлили насквозь, — Ладно, — выдохнул, — Секунду, — вдохнул, — Не хочу тебя тревожить взглядом. — А можно назад? — на глазах наворачивались слёзы, — Не хотела, чтобы моё желание о разочаровании исполнилось таким образом, — Паша вопросительно посмотрел, — Мне больше нравилось, когда ты просто по-дурацки корчил злодея-ловеласа перед нами. — Лен, не расходись в самопожалейку. Этот образ был только в твоей голове, — сухо ответил, — Я предупреждал и много раз. — К чему всё это? Вся та помощь и поддержка? — Сразу видно, что ты не училась в обычной школе будучи подростком, — вздох, — Если не знаешь ответ на какую-то задачу, то пропускаешь её, решая другое. — Опять! — прикрикнула, — Ты снова это делаешь! Хватит! — взялась за волосы, — Перестань! — Заткнись уже, — встал и тут же подлетел ко мне, закрыв рот ладонью, другой рукой крепко схватил за волосы на затылке, — Хватит орать, — произнёс сквозь зубы, дёрнув несильно за волосы, — Угомонись, — смотрел пристально в глаза, — Я сейчас отпущу, а ты будешь нормально со мной говорить и не визжать. — Больной, — проговорила шёпотом. — Тонкий лёд, — взял за плечи и затряс, — Уже осмелела? А?! Чего заткнулась? Язык проглотила?! — тут же представила ассоциативную картину, ком подступил к горлу, но блевать было нечем. — Не тряси, а то стошнит прямо на твою чёрную водолазку, — слёзы покатились по щекам, но голос звучал очень безразлично, — Мне страшно. Ты понимаешь, что ведёшь сейчас себя неадекватно? — Я неадекватный? — переспросил с усмешкой, сжав ладонями мои плечи, — А ты у нас образец здоровой психики, как вижу. — Нет, — смиренно произнесла, — Тут нет здоровых. Просто не понимаю, зачем ты намеренно ухудшаешь сейчас не только ситуацию, но и своё положение, — Павел пристально и злобно смотрел в глаза. — Наверное, — опустил голову, продолжал держать за плечи, сев рядом, — Всё же нормально, — окончательно потеряла с ним связь, — Мне не понравилось, — приподнял лицо, янтарные глаза бешено забегали, — Не виноват в этом, понимаешь? — меня трясло, — Нет, — отрицательно покачал головой, — Не надо, — подвинулся ближе, — Я же сказал, что ничего тебе не сделаю, — руки поползли за спину, он приобнял меня, — Всё хорошо, — в глазах потемнело. — Паш, мне плохо, — мой голос словно бы слышался через старый телефон, — Наверное, я теряю сознание. — Что? — отодвинулся резко, встал и рванул к шкафчику у столика, — Сейчас, — закопошился, — Вот-вот, ха! Нашатырь! — открыл и что-то стал делать, зрение не фокусировалось, — Вдыхай, — тёмный силуэт образовался передо мной, — Вдох носом, Лена, — мягкий голос, — Глубже, малышка. — Ого, — всё стало резко ярким, — Минус двадцать пять лет жизни, — голова кружилась. — Полегче? — Запах нашатыря незабываемый. Господи, — взялась за лоб, — Тебе это нравится, да? — Не надо. — Да, я без наезда, — потёрла виски, — Просто спросила, — правое ухо заложило, — «Нет, Лена, тебе теперь нельзя быть с Богданом наедине», — передразнила мальчиков, — Но при первом же случае тебя с ним оставим. — Ты чего? — он поднёс и поставил стул рядом с кушеткой, присел. — Знаешь, — махнула рукой, — Убей меня, чтоб они знали о цене своих слов. — У тебя шок? — Он у меня был в течении всего этого времени с момента пробуждения, но сила нашатыря пробудила во мне психоз. Вопрос, — нервно засмеялась, — А собаки теперь в вашем дворе на людей бросаются? Или, — это делаешь только ты, — Чуть лишнее не сказала. — Нельзя кусать руку, с которой тебя кормят. — А разве дворовые животные запоминают? — истеричный смех не прекращался, — Так похоже на куриное в итоге или нет? — Ле-ен, — взволнованно протянул, отодвинувшись подальше. — А что сразу Лена? Я серьёзные вопросы задаю. Это какой нож надо иметь дома? — смех становился сильнее, аж слёзы подступили к глазам, — И какую сильную кисть и многозадачность, чтобы две руки успешно по разным назначениям одновременно использовать? — тело задрожало, — Вас этому в педагогическом учат? — Леночка, — жалобно произнёс, — Я настолько испугал? — нет, он реально издевался надо мной? — Ты не понимаешь эмоции других людей? — отодвинулась, обняв собственные ноги, — Точнее, не веришь в них? — юноша пожал плечами. — Наверное, — положил руки на мою кушетку, уложив сверху них голову, пододвинул стул остальным телом, — Видимо, что-то серьёзное случилось с Женей, — лежачее лицо было обращено к окну, — Так солнечно сегодня, — говорил тихо, спокойно и мягко, — Брат у тебя забавный. — Да, знаю, — глаза болели из-за слёз, — Что ты задумал? — Ничего, — с сожалением ответил. — Я не про сейчас, а вообще. Мне не хочется ни во что с тобой играть, — пульс успокаивался. — Это не игры. Не знаю, — моргнул, — Что делаю, только понимаю зачем. — И для чего же это всё? — Я, — вздохнул, протянув руку к моим пальцам, взяв за мизинец, — Для удовольствия, наверное. Извини, что накричал и за волосы схватил. — Не извиняю подобное, — захотела вытащить мизинец, но передумала, вдруг это его разозлит, а он только утихомирился, — Почему говоришь с сомнениями? — Не знаю, хочу этим смягчить вещи, которые делаю. — Ты же не чувствуешь вину? — Нет, — вздрогнул, — Только стыд.