Драконья королева

Всю ночь сырость и сквозняк не дают Эймонду спать. Только на рассвете, когда у него получается успокоить Росс, баюкающую свой палец и молящую, чтобы он отвечал на вопросы Пиявки, принц может задремать. Почти сразу к нему подходит заспанный бастард, и с осторожностью, несвойственной двухлетнему ребенку, пытается примоститься сбоку. - Можно ближе, Рейгар, - Эймонд раскрывает объятья, жалея малыша. Вот уж кто точно не виноват во всем происходящим. Тепло под боком успокаивает принца и позволяет ненадолго забыться. Однако почти сразу рядом оказывается и шлюха и юноше приходится пустить погреться и ее. После этого сон не идет и остается только прикрыть глаза, в надежде хотя бы разобраться со всем, что произошло в последнее время. Во-первых, Мисария, если верить ее словам, не в сговоре с Деймоном. Это, может быть как хорошо, так и плохо. С одной стороны, мотивы дяди, Эймонд мог хотя бы попытаться представить, а мотивы этой женщины, которая до вчерашнего дня, казалась ему не более, чем приложением к родственнику… К тому же, у нее очень странная служанка. Ничем себя не выдающая, но имеющая ауру силы. Ауру того, кому принц легко может проиграть. Пока его знаний о ней недостаточно, чтобы судить наверняка, но… У нее гискарская внешность. Щетинистые, рыжие с черным, волосы и янтарного оттенка кожа. К тому же в одежде преобладает красный цвет. Несколько мыслей крутятся в голове принца, но он не стремится пока выбрать одну. Не хочет ошибиться и недооценить, из-за поспешных выводов. Следующая тема, которая приходит в голову, оказывается связана, с, в очередной раз, благополучием кузины. Несколько минут Эймонд размышляет, не случилось ли с ней ничего плохого, но после, ловя себя на мыслях о Бейле, резко обрывает. Лучше он подумает над тем, почему его сын был так осторожен, подходя к нему, будто боясь навлечь гнев за простое присутствие. Скорее всего, причиной этого является его малое знакомство с отцом, обоснованное тем, что, приходя, по большей части принц занят сношением с матерью Рейгара, а не общением с бастардом. Ругая себя, Эймонд пытаясь понять, чем он, в таком случае, лучше брата, и обещает себе исправиться. Не зря же, каждый месяц, столько денег отдает Росс, на содержание. Не будь мальчонки, шлюха бы так и осталась для него просто шлюхой, с которой, притащив в бордель, заставил переспать Эйгон. Эйгон… Сжимая кулаки, Эймонд поворачивается на бок. Двухлетний сын мирно сопит у него под боком, но принц, смотря на него, не может разглядеть своих черт. Да, белые волосы Таргариенов, не особо позволяют сомневаться, но в по-детски пухлом лице принц не видит себя. Там есть аккуратный, слегка задранный носик Росс, есть ее пухлые губы, есть даже выразительные глаза Алисенты - но ничего, чисто от него. Обнимая сына, принц корит себя за такое безразличие к нему. Он знает, что это такое - расти в одиночестве. И приводит это отнюдь не к счастью. Желая угнаться за толикой родительской любви, начинаешь забывать о разуме, пытаешь, самыми безрассудными и опасными способами, добиться хотя бы капли внимания. Эймонд решает, что ни за что не позволит сыну повторить судьбу. Пусть он бастард, пусть никогда не сможет оседлать дракона, но принц постарается стать ему лучшим… Если не отцом, то хотя бы братом. Тем, кто защитит и научит, поддержит, вместо насмешек и издевательств. Вероятно, узнику удается поспать не больше часа-двух, прежде чем открывается дверь. Это заставляет принца напрячься. Он слышит легкие шаги и, помня, что Бледная Пиявка не глупа, понимает, что ему предстоит сразиться со служанкой. Та, совершенно не страшась, подходит к нему и нагибается, собираясь взять его за шиворот. Этого он не позволяет и валит ее на земь. Между ними завязывается краткая потасовка, которая будет Рейгара и Росс и заставляет Мисарию ухмыляться. Стоит Эймонду уронить Анадею на пол, он тут же получает несколько ударов в живот и пах, однако не позволяет себе отпустить добычу - его кровь кипит, просто не позволяя обращать внимание на боль. Хватая ее за волосы, он бьет девушку головой об пол и, ощущая, что она выламывает ему пальцы, пытается надавить на грудную клетку так, чтобы сломать ее. Одной из рук он ищет увесистый камень, но это промедление стоит ему преимущества - служанка Бледной пиявки, извернувшись, меняет их местами и заламывает мужчине руку. По ее волосам течет кровь и дышит она тяжело, но ощущения, будто ей больно, у Эймонда нет. Ему кажется, она вообще ничего не чувствует - ни эмоций, ни физических увечий. После их драки, спокойно подвешивает его к потолку, чуть не вывихивая оба плеча. Принц же, невзначай, вспоминает, что когда его сорвало, заставил Бейлу кричать, сдавливая больное плечо. Ему вновь стыдно, но сейчас не до этого. Рейгара и Росс вновь связывают - на этот раз по одному. - Доброе утро, принц, - Бледная Пиявка, со все той же идеальной прической, улыбается ему. Эймонд же молчит. Желания говорить с ней нет и он задумывается, а какой вообще интерес эта сумасшедшая могла вызывать в дяде. - Невежливо не здороваться, мальчик, - говорит Мисария, кивая Анадее. Глаз принца дергается в сторону сына и он, нехотя, но быстро, выдавливает: - Доброе утро. Его собеседница ухмыляется. - Быстро учишься, - говорит она, после чего, не глядя на служанку, приказывает: - десять ударов, в качестве профилактики. Та кивает и ненадолго выходит из комнаты, возвращаясь с плетью, на хвостах которой завязаны узлы. Эймонд со страхом смотрит на девятихвостку, пытаясь себя убедить, что жертвой будет проститутка, а не мальчик. Сжав зубы, он старается не выпустить слов мольбы. Таргариенская гордость в нем крепка, но он не уверен, что после клятв о защите бастарда, данных самому себе, выдержит. Происходит первый замах и плеть врезается в его собственную грудь, раздирая рубаху. Кожу обжигает и он чувствует, что в двух или трех местах пошла кровь. Боль пронзает сознание, начиная пульсировать в висках. С большим трудом, Эймонд находит силы не застонать. Почти сразу после его прихода к осознанию того, что сечь будут его, обрушивается второй удар. Он ничуть не уступает первому - кажущаяся хрупкой Анадея очень сильна. И теперь тело принца останется покрытым шрамами, которые будет не излечить. И все же он радуется. Третий удар, попадая чуть выше первых двух, кроме всего прочего, рассекает ему губу и шею. Это гораздо больнее, чем по торсу, защенному мышцами и из его груди вырывается стон. На несколько секунд, принц не может думать ни о чем, кроме боли. Четвертый и пятый удары идут сразу друг за другом, но после ему дают передышку. Пытаясь не обращать внимания на ноющее тело, Эймонд фокусирует взгляд на Рейгаре. Тот смотрит с жутким страхом, но невредим. Это даёт принцу силы дотерпеть оставшуюся половину ударов. После них он едва может контролировать сознание, но в груди расплывается чувство удовлетворения. Он смог. Смог не закричать, хоть и стонал, но не поддалсч. И он выучил урок - собственная боль ничто, по сравнению с благополучием близких. А врагов можно крушить без разбору и жалости, потому как иначе сокрушат тебя. - Эмод! - слышит принц крик сына, который рвется к нему. Росс стоит в шоке, не мешая, слишком боясь. Анадея берет бастарда за шиворот, собираясь кинуть в стену. - Нет! - крик Эймонда разносится по подвалу, - Умоляю, - он смотрит на Мисарию, - Я отвечу. Та поднимает руку и ее служанка отпускает ребенка. - Оказывается, не так много нужно, чтобы заставить Таргариена умолять, - говорит она. Эймонд же не позволяет себе скалится. До него доходит ещё одна истина. Он никто без дракона. Пока что. Тело можно натренировать сильнее, если оставить устные науки. А даже если нет - он тут не на вечно. И месть будет страшна. Вхагар не опустится на землю, пока он не сожжёт всех и каждого, кто причинит ему вред. Ему и тем, кто дорог. Но пока он не может улыбаться. Сейчас главная Бледная Пиявка. - Местонахождение последней кладки Пламенной Мечты? - спрашивает она, используя деловой тон. Эймонд сжимает зубы. Эта первая кладка драконьицы за многие годы. К тому же, если верить слухам, от Солнечного Огня, что предало бы особое значение всадникам, в глазах народа, достанься яйца будущим детям Хелейны и Эйгона. При монополии Рейниры над Сиракс и ее кладками, это почти единственный способ получить драконов для его племянников. С другой стороны, принцу не хочется, чтобы такие вообще были. Его сестра итак не очень счастлива, а ее муж - ужасен. Но это будущее, которое не изменить. И все же... - Мне приказать отрубить палец мальчику? - спрашивает Мисария и, видя, что он мнется, добавляет: - Плата за ложь вдвое больше, так что не советую меня обманывать. - Нет, - Эймонд сжимает зубы, - Там два яйца. Одно из них в драконьей яме, охраняемое Пламенной Мечтой. Второе в покоях Эйгона. - Я проверю это, - кивает Мисария, - Второй вопрос: Местоположение, количество, отличительные черты старших бастардов Эйгона. И других Таргариенов. Эймонд вновь сжимает зубы. Вопрос о яйцах и вопрос о тех, кого можно найти и привязать к себе, заботой, чтобы после сделать драконьим всадниками. - Твои амбиции зашкаливают, - говорит он, еле сдерживая ярость. Принц слишком хорошо понимает, какой удар по зелёным нанесет, если продолжит открывать секреты. И ему нужно найти способ бежать отсюда, вместе с Рейгаром и, возможно, Росс. Бастард ему дороже шлюхи и является первопричиной продолжения связи с последней. - Мои амбиции идут из действий твоего дядюшки, принц, - отвечает Мисария. Она видит, что он ломается, так что не подгоняет. Эймонд же не удерживается от ещё одной фразы: - Ты хочешь использовать детей как мясо - вырастить драконов, выкрасть их, а потом заставить бастардов их седлать, зная, что большинство погибнет при попытке. - Это верно, но я жду ответ, принц. - Хорошо. Есть много мелких в столице. Отпрыски Эйгона. Ходят слухи о том... - Это я знаю. Кто ещё? - Два бастарда Корлиса Велариона - как говорят, один взрослый, наемник в Вольных городах. У него лысая голова. Второй некий мальчишка из Лиса. Родимое пятно на правой щеке и белые волосы. Это все, что я знаю. - Ты заслужил пару часов отдыха, - улыбается Мисария.