Драконья королева

​Темные пещеры Драконьей горы жутко пугают Бейлу своей громадностью. Тут и там постоянно слышатся шорохи, а сверху сыпятся мелкие камни. Со страхом девочка оглядывается вокруг и вздрагивает, когда Джейс трогает ее за плечо. - Нам просто нужно пройти здесь, - говорит он, - Среброкрылая гнездит… - За мной, - девочка хватает брата за руку, таща к неприметному проходу справа, прячащемуся за огромным камнем. Ей страшно, но решимость оседлать Вермитора никуда не делась. Пусть он огромен, но сейчас ей страшнее, что она может остаться вообще без дракона. Скинув, Лунная Плясунья напомнила ей, что могла быть предназначена и Рейне. И, вместе с жутким чувством вины, вернула и еще более жуткий страх отстать. Отстать от Джейса с его Вермаксом, которых никто не затмит в небе, от Люка, с его способностью провести любого, от Рейны, с ее очарованием и от… Эймонда. Бойца, в свои пятнадцать, по слухам, победившего Кристона Коля, парня, лучше мейстеров знающего историю хода всех войн, наездника самого большого в мире дракона и… Того, кто, с кем связано странное заявление месячной давности. Тогда из столицы пришли вести, что Эйгон, Дейрон и Хелейна сожгли Росби. Официальной версией причины их поступка выдвинули заговор, который якобы плелся в этом городе, со слов Лариса Стронга - мастера над шептунами. Вторая же версия… Деймон был очень беспокоен после этих вестей, а через день Драконий камень навестила женщина в белом платье, с черными, волнистыми волосами, остриженными у плеч и нефритовой заколкой в них, похожей на змею - со слов Джоффри. Взрослые заперлись с гостьей и никого не пускали целую ночь. А под утро, на заре, Бейла видела, как с земли сорвался Караксес, неся двоих всадников куда-то на север. И, когда Рейнира привела Джоффри сидеть в ее покоях - он хотел выпросить у Рейны сказку, то выглядела взволнованной. А сам мальчик сообщил, что подслушал слова Деймона, будто причиной сожжения было пленение Эймонда кем-то из того города. Это было крайне странно и не укладывалось в голове, от чего кузен казался все более загадочным. Выдохнув, Таргариен сбавила шаг. Джейс, не ожидавший этого, почти врезался в нее. - Теперь, когда ты вернулась из размышлений, объяснишь, куда ты меня тащишь?! - спросил ее брат. Девочка прикусила прядку волос. - Потом, - произнесла она, вновь ускоряясь и слыша ворчание недовольного сопровождающего. Она бы не брала его, но Вермитор давно порвал сеть на своей спине, которая, по слухам, была жесткой, словно бронза. Целых две причины взять брата. Веревка, чтобы забраться на чудище, которую она сама забрасывать не умеет и громадный кусок кожи, имеющий крепления, чтобы не было больно лететь, для самой Бейлы почти неподъемный из-за размеров. - Пришли, - шепчет девочка, вдыхая ночной воздух. Ее переполняет восторг. Их с Джейсом задачей было не просто забраться на Драконью гору, но и оказаться с другой ее стороны. И, так как сама она огромна и относительно нормальная тропа есть лишь внизу, то обход занял бы слишком много времени. Из-за этого принцесса и решилась идти через залы, занятые драконами, через давно примеченный туннель. После темноты, свет звёзд кажется ей ослепляющим. Запахнув плащ Эймонда, она подходит к обрыву и оглядывается. Море вокруг острова спокойно, городок, у подножья горы, мирно спит. Ветра почти нет. Вокруг тихо. И слышны лишь звуки чавканья, издаваемые Вермитором, сидящим на площадке, чуть ниже Бейлиной. - Это не то, что я думаю, надеюсь? - спрашивает Джейс тихо, подходя сзади. - То, - отвечает Таргариен, без тени вины в голосе. Ее уже поглотили блеск чешуи и прекрасные глаза дракона. - Я не буду участвовать, - заявляет брат, идя обратно к пещерам. - Просто стой там, я все сделаю сама, - Бейла делает шаг вперёд и, царапая плащ, съезжает по земле, покрывающей камень вулкана. Не даёт, в своем порыве, никакой возможности ее остановить. - Дура! - кричит сзади Джейс, бегя к обрыву. Но она будто заворожена. Не думая, она подходит к рычащему чудищу. В миг, когда их глаза встречаются, страшный рык пронзает небо. И ее пробирает дрожь, за которой следует драконье пламя, освещающее камень, ограждающий ее от дракона. *** Бейла открывает глаза, перед которыми все плывет. Она ничего не слышит, но над ней чей-то силуэт. Кто-то, со смуглой, вроде ее собственной кожей и черными кудрями, пытается успокоить ее. И в голове звучит единственная фраза. “Зови меня Крапива”. И тут же сознание пропадает. *** Голос Джейса и еще чей-то, девичий. Ее держат на руках вдвоем и несут куда-то. Вокруг черная дорога, а справа слышен рев дракона. *** Она уже в замке, ноги жутко болят, не давая сосредоточиться на окружающих. Кто-то мажет ее голень и бинтует. Сверху раздается гневная тирада Деймона, из которой она слышит лишь несколько слов. Сумасшедшие Ожоги не заживут Наказание Эссос Пока не Бастарды *** Последнее пробуждение самое явное. В покоях уже никого нет, кроме старшего из сводных братьев и девочки. Она, загорелая, смуглая, в шортах и светлой куртке, с перетянутой грудью, с тревогой смотрит на нее, принцессу Таргариен. - Я Крапива, - встав, гостья неумело кланяется, - Я отвлекла того дракона криком и, когда он улетел, помогла ему отнести тебя сюда, - она показывает на Джейса. - Бейла, - хрипит в ответ неудавшаяся всадница Вермитора, переводя взгляд на брата. С удивлением, она отмечает, что ей не мешают волосы. Они стали сильно короче, понимает девочка. - Родители разрешили ей остаться, раз она спасла тебя, - поясняет тем временем брат, - У нее нет родни в городке у Драконьей горы и, когда она стала сиротой, забыла имя. Так что только кличка, прицепившаяся к ней на улицах. И еще, - он смотрит серьезно, - Сестра, больше я не буду помогать тебе в таких затеях. - Она пыталась оседлать его? Поэтому он направил огонь на Таргариен? Почему тогда у нее почти нет ожогов? Из чего этот плащ? - сыплет расспросами Крапива. Бейла неосознанно улыбается. Есть человек, так же интересующийся драконами, как она сама. Это хорошо, но ее сердце болит. Она не смогла, в свои 13. А Эймонд заявил права на Вхагар в 10. И ещё Рейна... Теперь, девочка знает подробности своей прошлой болезни и сейчас, когда ей приходится признать, что она не смогла, жалобное лицо близняшки картинкой застывает перед ее глазами. Она опять чувствует вину и не представляет, какой новой идеей ее подавить.