Круговорот. Всё по своим местам.

«Если любовь настоящая, подари ей то, чего она хочет, — свободы; как бы тяжело это не было» Женя не спала. До номера её провели Саша с Марком, не спрашивая, что произошло, потому что прекрасно видели её состояние, когда она даже стоять на ногах не может. Иногда человека надо отпустить, тем более, когда знаешь, что он ушёл уже давно. Женя будет врать людям и самой себе, как она ненавидит Этери, но даже после их разговора сердце любит её ещё сильнее: за то, что рассказала всё наконец, за то, что не заботилась и не заставляла остаться. Сердце любит её за то, что она ушла из Жениной жизни, чтобы фигуристка смогла заново всё начать. Это бред. Она просто любит Этери до потери пульса, до последнего вздоха, всеми клеточками, родинками и выдохами. Всё, что она в себе видит, — это Этери. Она не представляет и секунды, чтобы она могла думать о чем-то, кроме неё. Этери говорила ей в начале карьеры под её руководством, что Женя помнит очень хорошо: «Ты, Жень, страдаешь не от того, что ты заслуживаешь бóльшую оценку на Олимпиаде, а от того, что ты ожидаешь её до проката». Женя до их расставания надеялась, что Этери её любит, и даже не думала о другом исходе, надеялась на переезд вместе в Америку и жизнь у берега в домике с их собаками. А в итоге все надежды обрушились. И она страдает сейчас не потому, что Этери так поступила, а потому, что сама надела розовые очки. Она отдалась этому человеку на двести процентов и сейчас полностью за это поплатилась. Она пыталась сохранить их. Она злилась, но никак не скрывала свои чувства, в отличие от Этери. Даже если их не было, она играла неискренне, смотря с безразличием. В нем было столько фальши, что никак Медведева не могла поверить, что вся её игра — это беспросветная реальность. Но и кормить себя надеждами она больше не будет. Если нет, значит точно нет, раз и навсегда. Такое решение словно добавляет ей крылья. Она чувствует бешеное облегчение в груди, зная, что это конец. Ей хотелось поставить эту точку именно разговором, а не как делает Стася, поэтому её такой расклад устраивал больше. Она встаёт и идёт на балкон, чтобы расслабить свои лёгкие. Достаёт сигареты, которые курила Этери и которая подсадила её на гиблое дело, закуривает одну и рассматривает этот город. Днем он куда красивее. Такой большой, что в нем запросто можно потеряться. Забрести в неблагополучный район и застрять с концами, пытаясь отыскать свой путь. А как его обойти, вряд ли кто поможет, потому что людей там не будет. Они будут прятаться, чтобы не искать приключений. Может, Жене тоже стоит так сделать: сидеть на месте и больше ничего и никого не искать? Всё всегда приходит само. Медведева на середине тушит её, потому что курить совсем не хочется, заходит внутрь и видит Сашу, уже надевшую тренировочный костюм: — Я с тобой поеду, ты не против? — Конечно, — Саша улыбается ей и собирает сумку. После переезда Этери она перешла к Соколовской, чтобы быть ближе к своему парню и уйти от тренеров, совсем не справляющихся со своей задачей без Этери. — Как у тебя дела с Марком? На этом вопросе Саня начинается светиться яркими огнями, и Женя не замечает, как сама расплывается в улыбке, смотря на сияние в глазах Трусовой. — У нас… у нас всё прекрасно. Женя кивает, понимая, что Саша этого искренне заслужила. Когда с Женей произошла тоже несправедливость на Олимпиаде, рядом с ней никого не было, кроме Брайана, поэтому приходилось буквально искать смысл жить дальше. И она нашла, всё-таки выиграв своё золото. Не было бы в её жизни Этери, она бы не достигла своей цели, просто не находила бы мотивацию, ведь славы, денег и стимула вперед у неё было хоть отбавляй в своей стране. А здесь ей помогла любовь, и без неё она бы сейчас пыталась просто найти себя. Поэтому справляться с тем, что они не выступили на Олимпиаде, надо вместе. И так круто, что у Саши был Марк. Вместе они смогут оправиться быстрее. Женя не комментирует танцы, потому что на эту роль позвали Илью, что не может не радовать. Она все равно в них совсем не разбиралась, да и вряд ли пересилила себя рассыпаться в комплиментах, когда на лед выйдут Диана и Глеб. Этери все равно что-то недоговаривала. Она не тренировала танцоров, об этом знали все в СМИ, но приехала, как их тренер. Конечно, она разбиралась в танцах, но занимался с ребятами по-прежнему Шпильбанд, и Этери не была вписана в список их тренеров, когда Женя смотрела на экран с трибун. Как минимум, она не понимала, с какой целью тогда Этери тут. Собственно, ей было всё равно, но очень многое в этой истории смущало её. Например, Этери всё время проводила с Женей, не пропадала, только совсем изредка. Она вообще не пользовалась телефоном, и Женя ради собственного успокоения много раз лазила в её телефон даже при ней, потому что им было нечего скрывать. Она не знала, в какой момент упустила этого человека. Да и как Этери вообще могла за десять часов очутиться в России из Америки, когда Алиса чуть не убилась? И, если быть честным, Женя видела, как Алиса будто специально смещала её вбок, нарочно. Но, скорее всего, сейчас у неё просто разыгралась фантазия. Женя не хотела об этом думать от слова совсем, для неё их история была завершена раз и навсегда. Но не думать об Этери звучало, как «миссия невыполнима». — Я не буду больше думать, — сказала она вслух, когда Этери стояла перед ней, наблюдая за ребятами. Женя выдохнула и подумала: «Почему теперь она должна бояться?». Смело подошла к Этери, не смотря на неё, практически с тем же внимательным взглядом, когда ребята заканчивали выступление. — Очень интересная программа. Вы ставили? Этери не дёргается и не отрывает взгляда. Молчит. Кажется, она просто делает вид, что ничего не слышала. — Пожалуй, в креативе их обходит разве что Кагановская и Ангелопол. Согласны? — Нет. У них никогда не будет таких интересных поддержек. Все равно Диана имеет лучше осанку, чтобы творить. — А вы творите или подчиняетесь? Этери поворачивает голову к Жене и внимательно смотрит, и в этот момент завершается музыка: — Ты отвлекаешь меня. — Мысли о вас тоже отвлекают меня, но я ведь не жалуюсь. Тутберидзе отворачивается и берет с бортика чехлы и олимпийки, подходя к выходу со льда. Медведева вздыхает, понимая, что до нормального общения ей ещё далеко и долго, но она хочет всё исправить, вырваться из дурацкой депрессии, пока ей настолько легко, что она может не вскипать с каждого слова. Первое, что она хотела, — это просто поговорить со Стасей. Она не ждала примирения, она просто хотела понять, что произошло, ведь, если Константинова также взорвалась, как и Женя, у неё явно что-то произошло, что она накопила в себе. Она всю ночь думала и пришла к выводу, что слишком сильно зациклились на своих мыслях и забыла, что значит настоящая дружба. Она забыла, что мир её должен крутиться не только вокруг своей оси, но и уметь отдавать свою заботу другим людям, которые отдают тебе. Конечно, Стася вспылила, но Женя так делала тысячи раз, правда каждый раз извиняясь. Видимо, она действительно чем-то задела подругу и должна была узнать, чем конкретно, чтобы обдумать и не совершать подобных ошибок. Она полгода назад застряла в себе и, кажется, пришло время жить дальше. Ей понравилось быть комментатором, тем более, когда выступали её любимые девочки и мальчики. Каждый раз приходилось сдерживать эмоции, чтобы не вскрикнуть, но это было действительно очень необычно. До этого она работала и ведущей, и комментатором, но только не на своем родном языке. После этих злосчастных шести месяцев и после этого бесценно полученного опыта, она надела в комнате наушники и чётко сказала, ни капли не сомневаясь: — Мне здесь не место. Она не хочет быть спортсменкой только для того, чтобы доказать что-то Этери, ей это все надоело. До сих пор спина болела иногда так сильно, если её перегружать, что Медведева раз и навсегда поставила крест на профессиональной карьере, тем более, когда она получила всё, о чём мечтала. Но, с другой стороны, с каждым днем она сильнее ощущала, что не умеет дружить так на разрыв сердца, как делают здесь все, что порой друг у ребят важнее семьи. Она не хотела встречаться с мамой, не потому, что она бессовестная дочь, которая не помогает родителям, но и потому, что, пока Женя возилась с ней и её безжизненностью, в её жизни тоже всё разрушилось: бабушка не увидела золото Олимпиады также, как и мама, которая смотрела с таким безразличием на неё; потеря близкого человека и женщины, которую она так сильно любила. Женя тоже напоминала безжизненное туловище, но мама ничего не спрашивала у неё, она только обвиняла, почему она закончила карьеру. Ей стало в одночасье так тяжело находиться в России, как бы сильно она не любила свой дом, люди были совсем иными. Если в Канаде у тебя их тысячи и все помогут в любое время суток, даже если вы три года не общались. А при встрече будет казаться, словно вы и не расставались. Канадцам было достаточно улыбки, чтобы подарить человеку всю свою заботу. Здесь надо было всё абсолютно доказывать, и это было совсем не её. Ей было достаточно просто веры в человека, как бы сильно она не доверяла людям. В России нельзя попросить Алёну, с которой когда-то вместе тренировались или смеялись, о чем-либо, потому что после окончания общения вы не дождетесь даже привета в коридорах. Такие правила были Жене совсем не близки, но она их в данный момент очень хорошо понимала, будто бы все русские живут в депрессии, не чувствуя ничего, кроме разрывающей внутри боли. В общем, она достаёт просто свой телефон и открывает FaceTime, набирая знакомый номер. Брайан берет трубку через секунд десять, и, как настоящий дедушка, ещё полчаса пытается поставить телефон ровно. Женя замечает, что он сидит в милом свитере, который ему дарил Хавьер, когда они поздравляли друг друга с Рождеством. Женя точно помнила, потому что сама помогала Фернандесу с выбором. Сзади на кухне копошится Раджеш, который считал Женю вообще своей дочерью. Медведева часто гостила у них, когда мама, например, летала в Россию. Они сами её звали всё время, не слушая отговорок. Их дом был похож на те самые из американских фильмов. У них всегда царила комфортная атмосфера, каждый день приходили соседи, чтобы обменяться их кулинарными шедеврами. В общем, Женя всегда ощущала себя там, как дома, но совсем забыла, как одиноко ей было жить там даже с теми людьми, которые готовы были расстелить перед ней красную дорожку. Что лучше и где ей лучше, она не могла дать ответ, словно ей в этом мире не место. — Брайан, Раджеш! — Медведева улыбнулась так сильно, что губы болели. Она так давно не разговаривала с ним по телефону, наверное, год точно (не считая переписок и поздравления с золотом Олимпиады), что не могла спокойно сидеть. — Вы не представляете, как я рада вас видеть! — Дженни! — Брайан заулыбался, понимая, кто ему позвонил. — Как я давно не видел тебя! — Это Женя Медведева? — спрашивает на заднем фоне Тивари, кладя что-то на стол, где стоял телефон Брайана. — Это она! В этот момент она почувствовала себя словно королевой. Раджеш тут же подошел, кладя руки на плечи Брайана. Они выглядели так мило, что у Жени, кажется, губы треснули. — Как вы поживаете, любимые? — спрашивает Женя, видя их широкие улыбки. Они болтают обо всём, даже о том, что Женя думает вернуться в Канаду. Может, и правда так сделать, если с Москвой совсем ничего не сложилось?

***

Женя пишет Стасе после того, как она занимает десятое место на Чемпионате России. Не то, чтобы она плохо выступила, просто мелкие недочеты с нынешним уровнем катания подрастающих девочек являются очень серьезными и с легкостью смещают в конец, тем более, если ты без четверных и тройных акселей. Стася не отвечает ей ни через час, ни через два, поэтому она пишет Насте, чтобы узнать их номер комнаты. Подруга отвечает сразу же и говорит, что Стася здесь. Женя просит выйти её в лобби, и она это делает. Они встречаются на первом этаже, и Женя крепко её обнимает: — Поздравляю с бронзой. Вы такие молодцы. — А я тебя с отличными комментариями. — О, это я умею. Они ещё перекидываются парой фраз, пока Настя не задает очень странный вопрос: — Так что с той девушкой на мотоцикле? Ты не знаешь? — Откуда? — тут же реагирует Женя, не желая вообще обсуждать эту тему. — Ну, мне показалось, вы знакомы… Медведева вздыхает и крутит отрицательно головой: — Я без понятия, кто она и жива ли вообще. Они прощаются, и Женя забирает ключ у Насти, заходя без стука и предупреждения в номер: — Ну что ты опять забыла? — возмущается Константинова и выходит в халате, вытирая волосы полотенцем. Когда она поднимает взгляд и видит Женю, смотрящую с таким серьезным лицом, так и застывает с полотенцем в руках, не зная, что сказать и как вообще двигаться. — Стася, я сажусь на это кресло, — Женя показывает на него пальцем, но Стася даже не переводит взгляда, — и, как только ты захочешь мне что-то рассказать, я внимательно выслушаю. Медведева садится, а Стася выпрямляется, кидая полотенце на соседнее кресло и тоже садится, но в глаза Жене не смотрит. — Жень, — Стася чешет затылок, и Медведева слушает ещё внимательнее, буквально разбирая каждый звук в комнате. — Я просто… мне было стыдно смотреть тебе в глаза после того, что я наговорила. Но просто то, что с тобой происходит… Ты сама знаешь, ты для меня важнее многих, и твое состояние я ощущала на себе. Но я бы никогда не опустила руки только из-за того, что рассталась с кем-то, хотя характером я куда слабее. Я была зла, что ты так быстро сдаешься. Теперь ей становится всё понятно. Она осознает, что сама закрывалась и ничего не говорила, копила, пока не загнала себя в пропасть. Она действительно была зациклена только на мыслях, которые, как черви, расползались повсюду. — Но я не просто рассталась с кем-то. Женя вздыхает и чувствует, как дает слабину. Но ей не страшно это сделать, когда рядом с ней Стася. Если не Этери, то ей, — она готова подарить всё без остатка. — Я потеряла смысл существовать. Знаешь, это как перед Олимпиадой сломать позвоночник так, что никогда больше не сможешь кататься, хотя к этому ты шел всю жизнь и мог получить золото, — Женя усмехается, сравнивая свое разбитое сердце с позвоночником. — Раньше мой смысл был спорт. Когда я достигла цели, моим смыслом стала она. Только мой характер здесь совсем не пригодился, потому что на этот раз всё зависело не от меня. — Женя медлит, понимая, что снова начала говорить о себе. — Стася, мне очень стыдно за то, что я сдалась и была в себе, совсем не спрашивая тебя о проблемах и о том, что происходит у тебя. Ты мне очень помогала, а я даже не благодарила тебя по-настоящему. Ты — тот человек, которого я не захочу никогда потерять, сколько бы мы не ссорились. Стася улыбается и, придвигаясь вместе с креслом, обнимает её, начиная всхлипывать на Женином плече. Медведева делает тоже самое, и они так и сидят, не обрывая объятий. Ей нужен был человек, которого она сможет любить. И она его нашла. Пусть Этери и исчезла навсегда, Женя уже её простила. Говорят, любовь прощает всё. Даже если она безответная. «Я простила тебя, Этери, но больше не смей возвращаться в мою жизнь. Я хочу попытаться начать её, выкинув все наши общие перечеркнутые страницы в моей истории, потому что слишком много чернил в ручке я уже потратила на тебя».