Круговорот. Всё по своим местам.

Новый год в одиночестве. Бывало ли у вас такое, что день начинается и заканчивается абсолютно одинаково, когда всё смешивается в одно целое? У Жени это происходит каждый день. Она зовёт папу, и он через день за три часа до наступления первого января отвечает, что с удовольствием скоро придет. Это её пугает, ведь она сделала на стол только оливье, выставила мандарины и купила шампанское, чтобы напиться в одиночестве и заесть любимым фруктом и салатиком. Она подошла к ёлке и включила её, чтобы хоть немного создать атмосферу. Пошла на кухню и быстро нарезала хоть какие-то закуски, ведь гостя угощать было нечем. Она была уверена до этой минуты, что проведет его одна. Все друзья отмечали этот праздник с семьей, а напрашиваться к кому-то — глупо, ведь она не часть их семьи. Конечно, Брайан был бы рад видеть её, да и Ханю с удовольствием. Сто процентов они сейчас отмечают его вместе всем Крикетом, но Женя совсем далеко. Она выставляет всё на стол и зажигает свечи, разливая в два бокала шампанское, делая сразу же глоток. Алкоголь, наоборот, только отрезвляет. Всю неделю после чемпионата России она пыталась что-то изменить. Записалась в посольство для подачи заявления на иммиграцию и получения туристической визы. Она ходила ежедневно на каток разминаться, поучаствовала в шоу, сходила судьей на несколько проектов и вообще старалась просто абстрагироваться и не сидеть дома. Но куда можно пойти в Новый год? Папа звонит в дверь, и Женя быстро открывает, улыбаясь, когда видит перед собой розы: — Пап, я их терпеть не могу. — Ничего, — он убирает букет ниже, чтобы видеть свою девочку, которую так давно потерял, — со мной скоро полюбишь. Они обнимаются, и Женя забирает букет, относя в кухню. Ставит в вазу и выходит в гостиную, где папа уже расположился на диване. Они просто общаются, и Женя даже забывает о том, что смотрела только что новогодний Comedy. Папа показывает ей фотографии новых картин, и Женя изумляется, какие они с мамой талантливые на самом деле. — Это просто прекрасно. — А это моя любимая. Папа перелистывает фотографию, и Женя изумляется, видя такие родные виды Торонто с обзорной площадки. У неё начинает трепетать сердце от этой красоты. Яркие огни и ночные виды. Она обожала отдыхать у себя на балконе по вечерам, пить фреш и любоваться на эту красоту. У неё был изумительный вид из окна, но этот заставил внутри всё загореться огнём. — Это шедевр, пап… — Я не до конца закончил, но эту картину у меня заказал очень интересный молодой человек. Сказал, для особенной девушки. — У меня даже слёзы на глазах. Женя вытирает их очень быстро, но совсем не может сдержать эмоций. В этой картине словно передана душа Торонто, а не высоченные небоскребы. Словно папа раскрыл в её любимом городе сердцевину, что никто не замечал. — Ты чего? Скучаешь? Женя улыбнулась и посмотрела в окно, слышу крики около своего дома празднующих людей, запускающих рядом салют. — Пап, я не на своем месте. Я хочу вернуться домой. Арман вздохнул и заблокировал телефон, убирая в карман. Он положил ладонь Жене на плечо и крепко сжал: — Ты думаешь, ты не на своем месте? — Я не на своем месте, — четко произносит Женя, разглядывая в окне счастливых людей, катающихся по снегу, держащих в руках бенгальские огни. — Посмотри в окно. Тебе нравится? А разве всё это есть у тебя в Торонто? — Вот именно, — Женя поворачивается к нему лицом, раскидывая руками. — Я могу это создать в любом месте! — Вот именно! — перебивает её папа и смотрит внимательно в глаза, словно рассказывает какую-то теорему на математике. — Только ты создаешь свое место. Представь, Жень, что ты можешь оказаться сейчас где угодно. Уверен, ты по-прежнему думаешь, что ты не на своем месте. Но если слишком зацикливаться на том, где ты хочешь быть в эту минуту, ты упустишь возможность жить здесь и сейчас. Ты права, ты можешь создать это где угодно, но и комфортную для себя жизнь ты можешь создать везде. Всё всегда зависит от тебя, а не от места. Женя чувствует, как холодеют руки. Эти слова, как холодная вода, — возвращают тебя из паники на землю. Она смотрит вокруг и видит также дом, который она купила на свои деньги, видит Джерри и Тофу, ожидающих хоть какую-то еду со стола. Она смотрит вокруг и видит просто этот грёбаный мир, где она только сама за себя. — Ты прав. Она вздыхает. Убежать второй раз — не скрыться от проблем. Первый раз она сбежала, но нашла опору в человеке. Однако нельзя всегда надеяться на людей, надо самой найти свою опору, чтобы доказать всем, на что она способна. Если она сбежит снова, новые проблемы настигнут её и там. И тогда куда бежать потом? — Ты чертовски прав. Где бы она не оказалась, она всегда будет попадаться в капканы. Они расставлены по всему жизненному пути, и миновать все не получиться даже у самых главных гениев. Она не сможет пройти это безболезненно ни в России, ни в Канаде, и в любой момент окажется в ловушке. Женя без слов обнимает папу и не понимает, почему его так долго не было. Он спасает её от одиночества и расставляет всю кашу по местам. Её словно вознаградили за все те мучения, через которые она прошла за последнее время. — Мне так тебя не хватало, — говорит она, прижимаясь к нему ещё крепче, веря, что родной отец действительно не сможет причинить сейчас ей боль. — А мне тебя. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

***

Женя знает, что ей нужно всё исправить. Она, видя, как папа мирно спит на диване, берет ключи от квартиры мамы и быстро переодевается, кладет остатки оливье в контейнер и закрывает крышкой. Собирает ещё фрукты, надевает верхнюю одежду и ботинки, выходит, тихо закрывает дверь, чтобы никого не разбудить. Новый год должен начинаться с чистого листа. В мессенджерах за рулем отвечает всем, поздравляя в ответ с Новым годом. От мамы и от Этери, естественно, ни одного сообщения. Но, как говорится, как Новый год встретишь, так и проведешь. Она хочет провести его с теми, кем дорожит, даже если они не дорожат в ответ. Если с Этери так не получится, то с мамой ещё, возможно, можно всё исправить. Она паркуется у их дома и смотрит на время. Два часа ночи. Выходит и набирает знакомый код на домофоне. Поднимается на второй этаж и открывает нужную квартиру. В зале горит свет. Женя закрывает за собой дверь, снимает обувь и берет свои тапочки, до сих пор стоящие прямо у входа. Рядом со всей бабушкиной обувью. Женя заходит в зал. Мама смотрит Первый канал и пьет вино. — Пришла всё-таки? Она не поворачивается к ней, делая вид, будто ей совсем неинтересно. Но это не так. — Я тебе еды принесла. — Мне достаточно, забери обратно. Женя цокает, стараясь держать себя в руках. Подходит к телевизору и выключает его: — С Новым годом, мама. — Ты зачем выключила? Было так интересно! Неблагодарная. Женя видит, что за столом накрыто на троих. Медведева закрывает глаза и подходит к маме, садясь на колени и беря её руку в свою, пока Жанна смотрит словно сквозь неё: — Мам, бабушка умерла. — Да где умерла-то? Она спать ушла просто рано. — Мама! Очнись! Жанна сосредотачивает взгляд наконец-то на Жене, смотря с ненавистью и убирая свою руку из её хватки: — Ты мне не дочь. Моя Женя никогда не лишала бы меня надежды. — Мама! — Женя выдыхает, чтобы успокоиться. — Нельзя жить надеждами. Ты не вернешь её. Она была бы рада, если бы ты жила дальше. Посмотри на квартиру. Когда ты в последний раз прибиралась тут? Думаешь, она бы одобрила, что ты не живешь? Что ты забросила себя? Меня? Думаешь, твоя мама счастлива сейчас на небесах? Жанна смотрит на Женю. Медведева чувствует, как к ней возвращается человеческий, настоящий взгляд, но все надежды рушатся вмиг, когда она говорит: — Она была бы рада, если бы ты продолжала кататься. — Хватит! Женя встает с колен и садится на диван, закрывая лицо руками. Она не знала, что с ней происходит. Она не понимала, как строгая, но любящая мать, превратилась в монстра? Что движет ей и как ей помочь? — Мам, у меня смещение позвонка, стрессовый перелом, который до сих пор дает о себе знать. У меня тоже умерла бабушка, которая хотела мне всего самого лучшего. Если бы не дай Бог с тобой что-то случилось, она бы сделала всё, чтобы ты гордилась ей всегда. Ты гордишься своей мамой? — Я ей горжусь. — А я не горжусь своей мамой. Я гордилась ещё полгода назад, какая она была сильная. Как она работала днями и ночами в Канаде, чтобы обеспечивать мне будущее. Как она боялась смотреть мои прокаты, потому что жутко переживала за меня. Как она поддерживала меня перед каждым стартом. Я гордилась своей мамой, пока она не начала разрушать свою жизнь, в которой всего добилась сама. Тебе не пять лет, мама. Я хочу снова гордиться тобой. Женя смотрит выжидающе, ожидая хоть какой-то реакции, но Жанна после её речи просто залпом выпивает бокал и ничего не отвечает. Выключает свет и уходит в свою комнату. Отлично поговорили.

***

Медведева дрожит, но не от холода. Она идёт по пустой дороге, слыша вокруг только восторженные крики отмечающих ребят на улице. Они кажутся такими счастливыми, и Женя верит, что их год будет таким же сияющим, как их лица в этот день. Она поворачивает налево и поднимается наверх. Трогает замёрзшими пальцами чёрный ребристый забор, запоминая его наизусть. Она и так знала его вдоль и поперек, но ей почему-то только сейчас начало казаться, что всему пришел конец. И её истории тоже. В темноте букв совсем не видно, но Женя чётко читает слово «Хрустальный». Она вспоминает милую консьержку на входе и мило смеется своим мыслям. Помнит Алину, которая чуть не задушила её в первый день. Но лучше всего она помнит холодные руки. Помнит, как они обнимали её, залазили под футболку, щекотали и заправляли пряди волос за ухо. Она, кажется, помнит их до последней морщинки. Помнит внимательный взгляд, который так сильно отвлекал её в первый день на катке. Ей казалось, что за ней следят, а потом, оборачиваясь, видела, что Этери занята с другими девочками и не обращает на неё внимания. Она так умело прятала взгляд, что, не чувствуя её Женя лучше, чем себя, она бы никогда не знала, что Тутберидзе умудряется проследить за всеми и никого не поощрять своим вниманием. Когда-то дорога до Хрустального занимала у Жени всего пять минут пешком, прямо как сейчас. Она ходила сюда с улыбкой, зная, что через каких-то пару минут сможет увидеть своего кудрявого ангела, сумевшего поднять её с собой и помочь дотронуться до небес. Она ощущала, словно действительно летает так высоко, что упасть будет очень больно. Так и вышло. Оказалось, куда больнее, чем с прыжка. Каждый Новый год Женя и Этери встречали на улице. Если с ними была Диана, они все равно вдвоем после того, как Дэвис уходила спать, выходили подышать новым воздухом. У них даже была традиция, что, если не вдохнешь в первый день ночью новый чистый воздух, будешь часто болеть. Женя этого не хотела. Она дышала воздухом места, где она стала собой, пусть и ненадолго. Она стала счастливым человеком, а это и есть смысл жизнь: обрести главную радость. Она нашла её здесь, переступив порог этого места в пять лет и оставшись сердцем навсегда. Так должно было случиться. Они должны были найти друг друга, чтобы понять, что больше никогда не будут и пытаться искать. Зато Женя получила за четыре года миллионы жизненных уроков. И это сделало её счастье. Счастье — знать, что ты из себя представляешь. Жизнь — это дар. Невозможно предугадать, что будет с тобой завтра, поэтому нужно принимать её такой, какая она есть, не боясь наступать на капканы. Пусть они ранят, зато ты останешься собой. Она будет доверчивой и наивной Женей Медведевой, которой будут пользоваться, но она не станет менять себя и рушить этим, закрываясь в себе. Она будет вставать и жить дальше, просто поднимаясь над землей так высоко. Она будет счастлива и на поверхности. Зачем тянуться за звездами, если можно на них смотреть? Можно поймать снежинку, которая доступна нам, потрогать воду во время дождя, и это будет не менее прекрасно. Важен каждый прожитый день, и главное прожить его не зря, а не стараться всё время покорить невозможное. Нельзя постоянно продумывать путь, как обойти опасность, иначе так много упустишь. Она полгода обходила их, боясь, что её душу ранят сильнее, но больше никогда не будет. Никогда ничему не позволит превращать самые важные дни в пыль. Ценность жизни в том, что она не бесконечна. Тот, кому достанется больше жизней, может посвятить всё время, чтобы искать свою звезду. А, когда каждая минута на счету, отступать от своего пути не надо, даже если тебе обещают потрогать солнце. Из мыслей Женю вырывает телефонный звонок. Медведева с широкими глазами смотрит на имя контакта и неуверенно берет трубку, поднося к уху: — Дженни моя любимая, я поздравляю тебя с Новым годом. Пусть он обережет тебя от страданий, и ты найдешь правильную дорогу. — Любая дорога правильная, но спасибо, Крис. И я тебе желаю исполнения всех мечтаний! Очень неожиданный звонок. Она пытается разглядеть все-таки буквы имени ледового дворца, штампуя их в памяти. — Я безумно соскучился. Может, нам стоит встретиться? Ты занята? Кто-то решил тоже начать новый год, исправляя старые ошибки. Женя улыбается и отвечает уверенное «нет». Она хочет жить и она будет, как бы сильно её сердце внутри не разрывалось на куски даже сейчас.

***

Женя чувствует, что замерзает, а это уже огромный шаг. Она почти час ждёт Криса, сидя у окон своей квартиры, где всё ещё горит свет. Может, мама всё-таки думает о том, что её жизнь превратилась в ад? Может, Женя разбудила в ней человека? Крис подъезжает прямо к ней, от чего Женя вздрагивает. Она даже не знала, что он купил такую красивую и дорогую машину. Он выходит и буквально светится, смотря на давнюю подругу: — Как давно я не видел самую яркую звезду на этой земле. Женя расплывается в яркой улыбке от этих слов. Она встает с ледяной лавки и крепко-крепко обнимает самого близкого друга, который когда-то попытался переступить эту грань. — А я — самого обаятельного мужчину в этом холодном мире. Они стоят ещё минуту, согревая друг друга. Крис гладит её по волосам и первым отстраняется. Женя рада видеть его целого и невредимого. Они не общались почти вечность, но сейчас, словно она вернулась домой. Будто они не виделись каких-то пару дней. Крис, не говоря ни слова, достаёт из кармана чёрную повязку и завязывает ей глаза, пока она не успела среагировать: — Эй, ты что творишь? — Просто доверься. Женя смеется, и он помогает ей сесть на переднее сидение, делая всё очень аккуратно и нежно. Медведева полностью ему доверяет. Она ничего не спрашивает и спокойно садится, стараясь не паниковать и просто поверить. Он заводит машину, и они трогаются. Едут в немой тишине, но это молчание такое комфортное для обоих. Примерно через девять минут Крис паркуется, и Женя хлопает в ладоши, ожидая чего-то прекрасного. Слышит смех друга и тоже улыбается. Он помогает ей выйти из машины и, так и не снимая повязку, ведет куда-то: — Я надеюсь, я уйду сегодня живой? — Я тоже надеюсь, что это оживит мою Женю. Женя вздрагивает. Она и правда ходила как труп. Крис напоминал ей об этом каждый день, когда Медведева отвечала односложно. Он знал это даже через сообщения. Он знал, когда она отказывалась встречаться после последних в её жизни тренировок. Он знал больше, чем она, просто существуя рядом. Он помогает ей сесть на лавку, и Женя покорно приземляется, ожидая хоть какого-то понимания: — Ты кстати в курсе, что я не люблю сюрпризы? — Мой сюрприз тебе понравится. Неожиданно она чувствует, что он начинает расстегивать её сапоги: — Крис, мне страшно. Он не отвечает и снимает обувь, надевает тёплые носки на ноги, и Женя ощущает сразу же знакомый запах. Она узнает запах любого катка из миллиона. Он пахнет потом, падениями, слезами и силой воли. Он пахнет домом. — Мы что, покататься пришли? Крис снова не отвечает и надевает, видимо, коньки на ноги. Женя решает не задавать лишних вопросов и просто отдаться моменту. Он плотно завязывает шнурки, и обувь приходится ей по размеру. Она решает снова не спрашивать, откуда он узнал точно длину её ноги. Она понимает, что ответа вряд ли получит. Крис берет её за руку. Он держит её ладонь, словно она вот-вот упадет в пропасть. Словно это его последний шанс спасти самое дорогое чудо в его жизни. Женя идёт на коньках, словно в кроссовках. Она готова хоть кросс пробежать в них. Она росла с ними вместе. Женя понимает, что заходит в тупик. Приподнимает ногу и слышит хруст льда от коньков Криса. Ставит ногу на лёд и чувствует, что оказывается на своем месте. Она так редко появлялась на льду. Помимо Ледникового периода она так давно не была тут, не каталась просто для себя. Сейчас она словно переместилась по телепорту туда, куда хотела душа, но сама этого не понимала. На катке гробовая тишина. Ни музыки, ни разговоров. — Готова ощутить себя королевой? — Мне кажется, ты уже подарил мне эти ощущения. Он смеется и снимает повязку. Женя моргает пару раз и открывает глаза. Пустой каток Молодежки. Ни зрителей, ни тренеров, ни запасных, ни хоккеистов. Только она и Крис. — Господи, что это значит? — Я снял его на час. Он полностью в твоем распоряжении. С Новым годом. — Ты обалдел? Медведева крепко обнимает его. Он обнимает в ответ, но быстро отстраняется: — Сегодня у тебя всего лишь час, чтобы покорить своего тренера, — он перелезает через бортик и становится так, как все наставники фигуристов. — Не надо тренером. Я хочу покорить тебя не техникой, а сердцем. Ты сегодня будешь моим фанатом. — А разве тренера нельзя покорить сердцем? — Нельзя. Он усмехается чему-то и покорно кивает. Женя подходит и протягивает телефон: — Поставь любую песню на своё усмотрение. Я всё подхвачу. Крис соглашается и достает из кармана колонку. Она становится в позу, словно держит в двух руках птенчика прямо у сердца. Она знает строки песни, которую включил Крис, наизусть. Она знает каждую ноту, каждую эмоцию, которые передали в словах и в голосе. Крис включал её, когда в очередной раз пытался покорить её и позвать на свидание, не понимая, почему он должен изображать её парня, но не быть им на самом деле. Женя рассказала ему о любимом человеке, но не объясняла ненужные подробности, что это женщина и она старше её на двадцать пять лет. Но сейчас она понимает эти слова не от его лица. Она знает, что её жизнь стала этими словами. Она вздыхает и заставляет себя кататься, чего она давно не делала по своему желанию. Она словно парит и повторяет губами знакомые строки: «Я не лягу под ноги к тебе, никогда! Вот так, раненая в сердце тобой, буду страдать. Я не знаю, что у тебя на уме. Да и не хочу… Моя душа рваная, вся тебе. Я просто привязала бы тебя к себе, чтоб всю жизнь целовать» Она не помнит, что катает. Она совсем не прыгает, не делает ничего сложного. Одно вращение в конце и всё остальное — дорожка. Но, когда она отпускает из рук эту птицу в конце, словно отпуская всю тяжесть одним движением, Крис смотрит на неё с такой нежностью и трепетом, что Женя даже вздрагивает, ловя его взгляд. Она никогда не замечала, как была ему дорога. Она ранила его словами, не понимая, какую боль приносила. Сейчас, когда Этери делала больно каждый раз своим молчанием, когда Женя была готова расстелить перед ней всё, чего она желала, и простить, она поняла, что творилось внутри её друга, который всегда был готов быть просто рядом. Он принимал, что они не будут вместе, хотя и пытался. Он говорил, что любую девушку надо завоевывать, не останавливаясь при первом отказе. В третий раз она скажет «да». Медведева неуверенно подъехала к нему и через бортик посмотрела, стараясь не замечать сверкающих глаз: — Понравилось? — Шутишь? — Крис пару раз моргает и смотрит как всегда. — Ты можешь взорвать внутри всё лишь только одним движением на льду. — Ты преувеличиваешь. Я не создана для катка. — Это ты сейчас преувеличиваешь. Ты рождена была дарить людям эмоции. Даже если ты не прыгаешь уже, ты самый искренний человек на льду. Ты даже не замечаешь этого, но у людей сердца останавливаются. Я тебя уверяю. Она краснеет то ли от холода, то ли от смущения. Она вряд ли поверит в эти слова. На это понадобится очень много времени. — Проблема в том, что я не знаю, кто я, — она вздыхает и садится прямо на лед. — Самая смелая девушка. Женя вздрагивает и поднимает на него взгляд, не в силах сдержать улыбки. — Девушка, меняющая людей и способная выгрызать лед ради медалей. Самая искренняя и самая осознанная из всех, кто когда-нибудь был профессиональным спортсменом. — Этим пользуются. — Этим живут. Этим ты втягиваешь людей замечать не только технику, но и твои эмоции. Ты повышаешь стандарты, а твои соперники кусают локти. Ты — Женя Медведева. И большего тебе знать не надо. Медведева улыбается и чувствует, что краснеет ещё сильнее. За последние двадцать четыре часа она словно увидела то, что было неподвластно. Она прожила этот день так, как должна была каждый. Кажется, этим и ценна жизнь: выяснять каждую минуту что-то, что поможет избавить тебя от ошибок. Она узнала сейчас, что не одна даже после её отвратительного поведения. Женя Медведева — человек, который сделает всё, чтобы измениться, и показать, что она ничего не боится. Она не боится остаться в коляске до конца своих дней. Она боится, что не попробует. Возможно, она пожалеет об этом, но, если начинать всё сначала, то делать это по-человечески: — Я вернусь в спорт. Я хочу вернуться домой.