Круговорот. Всё по своим местам.

Второго января Женя просыпается не от лучей солнца, пробивающихся из-за жалюзи, а от телефонного звонка. На экране высвечивается номер Этери, который она знает наизусть, от чего она подскакивает лучше любого в мире будильника. В начале осматривается, чтобы понять, спит она или нет, потом, выдохнув для смелости, отвечает на звонок: — Ало? — Жень, привет. Медведева как будто облегченно выдыхает, когда слышит голос не бывшего тренера, а Дианы. — Если ты решила поболтать в шесть утра со мной, я не настроена на разговор, тем более о тво… — Ты была права. Женя вздыхает и уже хочет повесить трубку. Она понимала, что речь идёт о чем-то, что Медведева взболтнула под алкоголем в баре, но о чем — она до сих пор не вспомнила. — В чем я была права, Диан? — В том, что она встречается с Алисой. Но… — Так, — Женя трет ладонью левый висок, чувствуя, как тут же портится настроение. — Я сейчас повешу трубку. Я не хочу даже слышать об этом. Женя уже хочет сбросить, как Диана говорит: — Нет! Пожалуйста, давай встретимся. Медведева цокает и откладывает телефон, ставя его на громкую связь: — Всё равно сон прекрасный прервала. Приезжай ко мне. — Хорошо. Диана сбрасывает, даже не спрашивая адреса, и Женя скидывает ей его, надеясь, что этот телефон, с которого она звонила, не принадлежит Этери. Медведева быстро варит себе кофе и, сонная и в пижаме, пытается проснуться, не понимая, зачем вообще согласилась поговорить с Дианой. Она всё уже узнала про эту Алису от Этери, и остальное было вовсе неинтересно. Она мечтала забыть эту историю как можно быстрее. Сегодня у неё должна была быть встреча с Сергеем Викторовичем. И она очень не хотела идти на неё с испорченным настроением. Всё уже шло к этому. Диана робко стучится в дверь, и Женю эту смешит. Она совсем без стеснения звонила ей в пять утра, но сейчас стесняется зайти к ней в дом. Медведева открывает дверь, и Диана практически влетает в неё. — Проходи, конечно. — Не до прелюдий, — отвечает коротко Ди, снимая сапоги и проходя в зал. Женя разводит руками, проклиная нежеланных гостей. Сейчас будет очень и очень тяжело. Медведева садится на ковер, и эта сцена напоминает очень с папой в первый день. Сейчас они снова будут выяснять отношения и трепать друг другу нервы. — Если эта тема касается Этери, пойми меня по-человечески: я не хочу ничего слышать о предателях. — Жень, — Диана достает Этерин телефон из кармана и протягивает ей открытый с кем-то диалог. — Это ты? Медведева листает переписку, состоящую только из каких-то силуэтов. Она замечает свою Тофку и её поводок. Потом открывает полностью фотографию и приближает, видя, что это действительно она гуляет около дома с собакой. Это было буквально за день до её отъезда в Красноярск. Следующая фотография — она сидит в кафе со Стасей. Следующая — она с Этери смотрит в окно. Её словно ударяет током. Она четко помнит эту сцену и отводит взгляд, пытаясь взять себя в руки: — Женька, видишь рядом с Сириусом такую яркую звезду? — Конечно. Это Альтаир. Я знаю, — она улыбается и целует руку Этери, которая стоит сзади, обнимая её со спины. — А Вегу ты знаешь? — Это самая прекрасная японская легенда. Они действительно любили друг друга. — Но их разлучила не жизнь, а тот, кто имеет над ними власть. — Ты хочешь что-то сказать этим? Женя чувствует, как Этери сильно сжала её руку, а потом резко оттолкнула её от окна, плотно зашторив окна: — Ты что делаешь? Этери хватает её за плечи и притягивает к себе достаточно грубо, сильно обнимая: — Нас ничего не разлучит, я тебе обещаю. — Она была очень напугана перед полётом, — говорит Женя, опуская телефон на ковёр. — Кто ей всё это присылал? — Я не знаю. Пролистни наверх, там есть сообщения. Женя листает, как и сказала Диана, и видит какие-то сердечки. Удивительно, что Этери ни разу не ответила ни на одно сообщение. Наверное, чистила свои смайлики. Она пролистывает до конца и видит, что самое первое предложение — это текст. Пытается сосредоточиться и читает вслух, чтобы найти поддержку в Дианиной реакции: — У тебя остался день и восемь часов. Женя смотрит на дату. Шестое мая этого года. Это было шестое мая. — Ей угрожали?.. — Женя хмурится, листая обратно вниз, чтобы рассмотреть фотографии. Только она везде. На одной фотографии она замечает, что у той фотки в парке, где она сидела на лавке с двумя своими пёсилями, видна тень того, кто сфотографировал. Длинные волосы и стройная фигура. А в руках как-будто что-то острое. Либо так ноготь видно, либо это нож. — Ей угрожала девушка? — Мне кажется, я знаю имя этой девушки, — подытоживает Диана, и Медведева откидывает телефон, пытаясь сдерживать свою агрессию. — Так какого хрена сказала, что не знаешь?! Объясни мне, что всё это значит! — Успокойся, — Диана тоже сползает на ковер и зачем-то берет Медведеву за руку, как это всегда делала Этери, если Женя чувствовала, что была зла. — Это история вряд ли тебе понравится. — Да говори уже! — свободной рукой Женя бьёт по полу, и Джерри отпрыгивает в угол, начиная дрожать. — Прости, дружок. Диана выдыхает и садится прямо, выпуская её ладонь: — После того, что ты мне рассказала в баре, если ты, конечно, помнишь, я поняла, что ты не врешь. Я спросила честно у мамы, и она взяла с меня слово, что я ничего не расскажу тебе. Она объяснила мне, что у неё появилась девушка из прошлого, с которой они полюбили друг друга. Она то снимала кольцо, то надевала, постоянно моргала, словно у неё тик. — Значит, она врала? — Женя вспоминает эту сцену на улице и почему-то только сейчас вспоминает, что означает этот жест. Нифига не панику. Этери никогда не показывает страх через жесты. — Именно, — выдыхает Диана. — Я это прекрасно знаю. Она ездила с нами в Красноярск, попросившись просто сопроводить, ведь наши тренеры не могли ради нас приехать. Мама уехала из Америки три месяца назад. Я была уверена, что к тебе. — Чего? — Вот именно, — Диана вздыхает. — Я думала, она просто переехала в другой город, ведь нам она сказала так, но, когда мы все ночевали у нас в квартире, я заболталась с соседкой. Она сказала, что видит Этери ежедневно уже давно. Я и сопоставила все факты. Мама мне никогда ничего не сообщала. Я сама запуталась, что у неё в голове. Вот… У меня есть подруга из той больницы, она подделала мне пропуск, что я родственница Алисы. В общем, очень долгая история, но, пока мы были тут, я сделала всё, чтобы понять, что происходит и почему всё так скрывается. Я была у Алисы в палате. Мне моя подруга рассказала, что она поступила к ним без документов, без прав. У неё в крови нашли алкоголь. А ещё кто-то слил про неё переписку, что она угрожает кому-то. Это всё еще и доказали. Конечно, пока что она не в состоянии, но, если будет суд, её точно посадят. Якобы она ещё потеряла память. В общем, полный набор. И теперь я думаю… Говорят, её мотоцикл как-будто просто вышел из-под контроля, её руль не работал словно специально. И действительно, что именно ты оказалась рядом в этой аварии… Это объясняет эти переписки, её силуэт на тени. Конечно, этого номера нет ни в одной соцсети, но следили именно за тобой и как-будто хотели избавиться от тебя… Я знаю, это всё похоже на какую-то глупую шутку, и я буду рада, если ошибаюсь, но я уверена, что это Этери сдала её в полицию и… — И рассталась со мной, чтобы защитить, потому что этого хотела эта психбольная, которую можно было бы сдать в первый день в полицию? Диана, у тебя с головой всё в порядке, скажи честно? Женя устала уже слушать этот бред. Она встает и садится всё-таки на диван. Она не собирается играть в квесты, которые Диана ей подготовила. — Послушай, Этери играет в свои игры. Либо ты мне сейчас решила устроить какой-то розыгрыш, либо ты чего-то не поняла. Я уверена, что это бред. — Да Женя! Да почему ты такая упрямая? — Ну извини, что не поверила в твои игры! — разводит руками Женя, закипая вновь от злости. Диана поворачивается к ней, не вставая, смотря, будто в одну секунду Женя стала ей главным врагом. — Да она не может бросить тебя сама, Женя! Ну почему в твоём мозгу так мало понимания?! Да она любит тебя больше жизни, этому должно быть объяснение. Женя смеется и встает, смотря на Диану сверху и копируя её взгляд: — В моем мозгу мало понимания, потому что меня скомкали в мячик и чётко бросили в мусорку. Я не буду, даже если это каким-то чудом правда, делать что-либо. Пойми, Диана, Этери не дура. Если бы такое произошло на самом деле, а не в твоих фантазиях, и она меня действительно любила, она бы никогда не повелась на чьи-то игры, она сама кого угодно переиграет. Со мной такое уже случалось, я знаю, о чем говорю. А теперь уйди, пожалуйста. Диана цокает, встает и всовывает телефон Этери ей в руки: — Я его нашла дома, мама его потеряла неделю назад, поэтому пусть лучше он будет у тебя. Мне жаль, что ты не можешь слышать ещё что-то, кроме себя. Женя мысленно смеется с этих слов. Диана уж точно не та, которая может её обвинять. Её мама убила в Жене всё живое. И она ни за что не будет даже вникать во что-то, связанное с ней. К тому же, в какие-то детские игры. Даже если толика слов её дочери правда, Медведева больше никогда не ввяжется в эту историю.

***

— Что думаете, Сергей Викторович? Дудаков трёт переносицу и потирает глаза, отставляя кружку с кофе в угол стола. Женя не знает, почему её решение вернуться и разговор заставили Сергея Викторовича так напрячься. — Пойми, Жень, меня правильно, — он вздыхает. — Я очень рад буду взять тебя, но тебе надо позвонить Лайшеву, чтобы он сначала обговорил всё с Федерацией. Женя выдыхает и улыбается: — Ну, Сергей Викторович, думаете, я первый день в спорте? Это всё понятно. Я просто хотела узнать ваше мнение. — Боюсь, Жень, — Сергей Викторович пожимает плечами. — Я больше не тренирую в Хрустальном. — Чего? — Женя вытягивает брови вверх от удивления. Казалось, этот человек до последнего дня продержится там и никогда не закончит с тренерством. — Вот так вот. Только пока это секрет, хорошо? Я теперь работаю в ЦСКА с Этери Георгиевной. Всё-таки Лайшев объявил ей войну за то, что она абсолютно ничего не объяснила и не объявила, поэтому она устроилась на другой каток, а я за ней. Конечно, мы можем взять тебя туда. — Не надо! — передёргивает Женя, слыша омерзительное имя. «Опять ты преследуешь меня, Этери, снова и снова» — Я рада. Получается, Глейхенгауз остался? — А куда этот гусь денется, когда ему предлагается стать главным тренером группы, а не программки ставить? Женя смеется и отпивает кофе. Горячий.

***

Женя заходит в квартиру, не зная, как вообще можно мыслить рационально. Она скидывает с себя всю одежду и, не помня, как переоделась, выходит в гостиную, падая на ковер. На неё тут же накидываются её собакины, и она мило целует каждую по очереди. Тут Джерри убегает и, виляя своим маленьким хвостиком, приносит Жене чёрную плоскую коробочку. — Фу, Джеррька, где ты это нашла? — Женя забирает у неё из пасти телефон Этери и, садясь ровно, включает экран блокировки. Вводит старый пароль. На главном экране мама Этери. Будто совсем ничего не изменилось. Женя снова заходит в фотографии. Она не понимает, почему не замечала, как её постоянно фотографировали. На фотке с тенью точно не Этерины волосы, значит действительно вряд ли она в этом замешана. Но тогда вопрос: почему она ничего не говорила об этих странных сообщениях? Женя встает и снова идёт обуваться. Только один человек даст ей ответы на все вопросы. Медведева подходит к той же девушке у стойки, которая сообщает, что приёмные часы закончены. Женя просовывает ей пять тысяч, и ей выписывают пропуск. Медведева находит ту же двадцать третью палату и заходит без стука. Тут же закрывает дверь, надевает халат и садится на табуретку, видя, что Алиса спит. — Думаешь, я поверю тебе? — Женя ударила её по ноге очень сильно, сама не понимая, что на неё нашло. — Думаешь, я сплю? — Алиса открывает глаза и смотрит в потолок, говоря непривычно тихо. — Кстати, можешь бить сколько угодно по ногам, я ничего не чувствую. Женя вздыхает. Проблемы со спиной — пожалуй, самые ужасные ощущения в мире. А, когда сломан спинной мозг, наверное, даже морально вытащить из ямы себя сложно. — Я пришла без выгодных предложений, с непоколебимым мнением, что под тебя я склоняться не буду. Я пришла услышать правду, хотя бы потому, что ты уже не встанешь с кровати, а Этери будет на тебя плевать, усвоила? Она с легкостью бросает раненых. — Так я ей и без того уже не нужна. — Да ладно? У вас же любовь до гроба. Женя достает телефон Этери, когда Алиса после её слов ничего не отвечает, и протягивает фотографию с тенью: — Это была ты? Зачем ты хотела меня убить? — Убить? — она смеется и тут же хватается за живот. — Если бы я убила тебя, я бы нарушила договор. — Какой договор? — Женя вскакивает, понимая, что пришла не зря, и сейчас они, видимо, смогут нормально поговорить, поэтому закрыла окно, чтобы лучше слышать сиплый, но красивый голос. Зря она, видимо, не поверила Дише. — Думаешь, мелкая, я тебе всё вывалю? Лучше у Этери спроси. — Она не скажет. — О да, — вздыхает Алиса, и Женя садится снова на табуретку, придвигаясь ближе. — Какая мне от этого будет выгода? Теперь Женина очередь смеяться. Эти слова безумно забавляют девушку. Видимо, с болью в ногах пропали и мозги. — Тебе? Тебе не встать с этой кровати. Я думаю, ты очень не скоро даже сядешь. Зато умрешь, возможно, с меньшим сроком и чистой совестью. Алиса вздохнула. Видимо, она не ожидала, что Женя была действительно в курсе обо всем. Медведева знала эти вещи от Дианы, которую практически выставила за дверь, хотя на самом деле словно сердцем поверила ей. Она понимала, насколько все эти факты очевидно собираются в пазл. И девушка, больше ничего не спрашивая, словно скинула весь груз с плеч Медведевой, которая уже семь месяцев жила по-настоящему в темноте. — Этери никогда не любила меня, как любила я. Потом я скрывалась в других городах от ментов, пока мы спланировано грабили людей. Всё было супер, потом мне надоело быть в этой банде, и я вернулась домой. А тут ты и ваша любовь. Я была уверена, что ты моя замена, ведь мы реально похожи. Этери обещала порвать после моих угроз с тобой, ведь я сказала, что убью тебя. Но при этом попросила навсегда оставить тебя в покое. Я думала, что мы будем вместе, но её нигде не было после седьмого мая. Оказалось, она уехала в Америку. Тогда я была в бешенстве, — Женя слышит, как девушка начинает всхлипывать. — Я поехала за ней, всё пыталась, но ничего не вышло. Мы просто общались. Потом вернулись в начале ноября обе в Москву, она пообещала, что дома будем вместе. Вот вроде съехались, она была так холодна. В один из вечеров мы очень поссорились, я схватила мотоцикл и поехала. С ним было что-то не так, я не понимала, что. Я старалась рулить, но меня словно покосило в сон. Я не знаю, как она это сделала: подмешала мне в еду алкоголь или ещё как-то… Ведь я сижу на антидепрессантах. Она всё спланировала, ведь знала, что я сяду на руль. Она по сути избавилась от меня. А я, дура наивная… Да, я просто больная. Я думала, она другая. А она монстр. Так что просто позаботься о себе и не связывай свою жизнь с ней. Я спасла тебя от боли. Женя чувствует огромный ком в горле, чувствуя скатывающиеся дорожки слёз по щекам. Она не моргает и сначала даже не замечает, что начинает плакать. Ей кажется, она сейчас в какой-то прострации. Кажется, она в другой реальности. Жизнь — это поезд. Кто-то выходит на предназначенной ему остановке, кто-то засыпает и пропускает свою, потому что ему суждено остаться подольше в своём купе. А кто-то вообще сходит раньше, напуганный или поссорившийся с кем-либо. У всех предназначена своя остановка, но невозможно развернуть поезд, если кто-то вышел не на своей. Никогда нельзя вернуться и развернуть, лишь бы дать кому-то доехать до конечной, ведь, скорее всего, он всё равно выйдет раньше, как и было запланировано. Этери покинула свой вагон, забрав с собой абсолютно всё, забыв лишь захватить и Женины воспоминания. Но что делать, если твоя любовь способна развернуть все поезда на свете? — Почему ты плачешь? — говорит Алиса, не пряча своих мокрых глаз. Она смотрит в потолок и ни разу не поворачивает взгляд к Жене во время её монолога. — Этери не сказала мне ни слова… — Потому что она монстр. Монстр… Монстр… Ты не монстр, Этери, ты спасла меня? Женя берется за голову, не зная, что сейчас делать. Она ожидала всего, чего угодно, но только не этих слов, подтвердивших теорию Дианы. Она ни на секунду не могла подумать, что её девушка способна на такие дела. Конечно, сейчас исток проблемы был найден. Она поняла и выстроила полностью логическую историю по мотивам Этери Георгиевны Тутберидзе. Но она никогда не могла подумать, что женщина была в такой ситуации на самом деле и, даже не посоветовавшись с Женей, она так просто отказалась от неё, ничего не сказав и не объяснив. Она была готова пожертвовать их отношениями, чтобы спасти Женю, но при этом избавиться от Алисы и убить её? — Это неправда. — Что неправда? — Алиса вздёргивает брови. — Ты врешь мне. Я уверена, что ты врешь. Я больше никогда не поверю никому из вас! Ты! Врешь! Этери не способна на это! — Она хотела убить меня. Она же знает, как я вожу. В том состоянии я бы и сама попала в аварию под эмоциями. Я же сама села в этом состоянии за руль, впервые в жизни. А там посадили бы за алкоголь. — Врешь. — Она хотела, чтобы человек погиб. — Ты врешь! — кричит Женя и быстро встает, хлопая дверью и уходя из палаты. Она быстро достает телефон и звонит Диане, не пытаясь сдержать слез, потому что сейчас внутри рвется все. И она даже не знает, из-за чего сильнее. Из-за того, что Этери выбрала её жизнь, а не их любовь, или что Этери действительно пыталась убить человека? Диана быстро сообщает, что они дома в старой квартире. Говорит, что встретятся у подъезда. Женя, ничего не видя из-за слез, пытается объезжать машины и не проехать на красный. Она не помнит, как едет, она не знает, откуда помнит дорогу. Всё, что она знает, — это то, что сейчас она выжмет из Этери правду, чего бы ей это не стоило. Слишком много обмана в этом мире. Но только Этери она поверит, даже если она соврала ей за последние полгода больше, чем за всю жизнь.