Круговорот. Всё по своим местам.

Женя забирает у Дианы ключи и поднимается на второй этаж, открывая дверь. Она делает всё резко и уверенно. Не смотрит на до боли знакомый номер, не думает о том, что Мишель сейчас кинется на неё с объятиями. Не думает, что абсолютно ничего не поменялось здесь. Она просто открывает дверь и влетает прямо в ботинках внутрь, вытирая на ходу слёзы. — Забыла что-то, Диш? Этери выходит из комнаты, и Женя в этот момент врезается в неё на повороте. Она поднимает взгляд и видит обеспокоенное лицо бывшего тренера. В этот момент от этих глаз вырываются остатки самообладания. Женя просто стоит и смотрит, чувствуя бесконечное количество солёных капель на щеках, летящих вниз и теряющихся раньше, чем касаются пола. Кажется, они настолько бесполезные сейчас. — Ты чего, моя хорошая? — Этери явно выглядит растерянной, но почему-то неожиданно притягивает Женю, заключая в объятиях. От этого тысячи мурашек покрывают всю кожу, а силы заканчиваются только лишь от её взгляда, где читается «не всё равно», как было раньше. Но Женя сильнее Этери. Она резко отталкивает её от себя, смотря уже совсем не растерянно. Скорее, убито, уничтожено и стёрто в порошок. — За что ты так со мной? Я настолько сильно не заслужила правды? Этери стоит также, не двигаясь, видимо, хотя бы от того, что её сейчас почти со всей силы оттолкнули. — Я любила тебя, а ты не удосужилась признаться мне, Этери! — Дорогая, о чем ты? — Не манипулируй! Я не слабая! Не надо называть меня так! Этери ничего не понимает. Это читается по её глазам, если она до сих пор не скрывает всё, что можно, даже во взглядах. — Почему ты не сказала правду об Алисе? Почему пожертвовала всем? Почему мы не решили всё вместе? Почему? Женя кидает в этот момент в стену телефон Этери, от чего женщина прячет голову, как страус. Она поднимает испуганный взгляд, а Женя уже ничего не видит. Она слышит только этот треск, словно лопнула её жизнь раз и навсегда. Этери подходит к Жене неуверенно и берет её за руку также, как делала утром Диана. Она выглядит действительно испуганной, но прячет это максимально. Женя закрывает глаза, понимая, что перешла черту, но большего она сделать уже не способна. — Если бы мы даже сдали Алису, у неё огромная компания, которые также следят за тобой. Когда с ней произошла эта авария, вся её компания подключилась. — И что? — Женя даже не реагирует на эти слова, которые впервые звучат, как правда. — И что ты сейчас хочешь? Услышать «спасибо»? — Рассчитываю на это. Женя с трудом разжимает веки и смотрит в глаза ей, не находя в них ничего настоящего. — Ты мне противна, — цедит Женя со всей ненавистью, что просто нашла в себе. Она не смотрит в глаза, но в её голосе столько презрения и столько… фальши. Она готова утонуть в этом человеке и раствориться полностью, если он даже поманит её пальцем. Болезнь? Возможно… Но без этого существование уже не имеет смысла. — Посмотри на меня и повтори то, что сейчас сказала. Голос тоже грубый, но наигранный, в своей манере приказной. Но у Жени нет сил сопротивляться только её законам, которые она растягивает на губах и добавляет грубости. Женя постепенно успокаивает свои кипящие жилки, но дыхание не восстанавливается. Наоборот, подкатывает к горлу и сильно першит. Медведева неуверенно, но с максимальной искренностью в глазах, поднимает взгляд, словно ей это не стоит никаких усилий, и утопает в её океане. Её погружает с головой. Кажется, она именно сейчас разучилась плавать, но об этом уже поздно думать. — Я ненавижу тебя, Этери. Женя смотрит и чувствует, как тело наполняется уверенностью. — Тогда почему твоё сердце так часто бьётся? Женя молчит и отводит взгляд. Она, кажется, забывает, почему вообще пришла сюда. А Этери так искусно владеет всеми Жениными эмоциями, что готова окунать её в океан ежесекундно, не прилагая никаких усилий. — Почему ты заставляешь меня мучаться? Почему, Этери? Ты совсем не была влюблена в меня? — Не была, — Этери медленно подносит свою ладонь к Жениной щеке, но на этих словах Медведева резко перехватывает её руку. — Я любила тебя. И сделала всё, изменив абсолютно всё в своей жизни, чтобы ты была счастлива. И сейчас люблю. Она не слышит больше ничего из того, что говорит Этери. Любит, Женя. Она любит тебя… — Ни за что в жизни больше не поведусь на твои игры. Мы — это действительно ошибка. Женя отпускает её руку, напоследок кидая полный ненависти взгляд, и уже разворачивается, чтобы как можно быстрее покинуть этот дом и пустить Диану в тепло, но, когда она практически доходит до двери, Этери хватает её за руку и резче положенного разворачивает одним действием к себе: — Я не отпущу тебя снова, — Женя смотрит на неё с таким удивлением. Она так сильно привыкла, что только ей это так нужно, до дрожи в пальцах, что не верит, щипая свободной рукой себя за бок. — Ай… — Что? — обеспокоенно осматривает тренер, но Женя просто отрицательно кивает головой, чувствуя, на какой крючок сейчас засадила саму себя. — Ты уже отпустила меня. Ты заставила меня мучиться. Теперь твоя очередь. Этери резко, так и не отпустив Женину руку, притягивает её второй, но Медведева в этот момент приходит в себя, быстро вырывает локоть, разворачивается и покидает квартиру. На этот раз точно навсегда.

***

Диана ничего не спрашивает, просто забирает ключи и заходит в квартиру. Медведева быстро выруливает с парковки и, включив любимую песню Арианы, со всей скоростью несется по трассе. В душé как будто перестали скрести кошки. Она действительно и раньше отпускала ситуации, но сейчас почувствовала бешеную свободу, будто наконец-то дочитала такую тяжелую книгу и сразу приступила к новой. Она не верила, что Этери так поступила. Сейчас ей, конечно, этот поступок казался гораздо лучше, чем бросить и ничего не объяснить, но то, что Медведевой сообщать ничего не надо, — это больше всего раздражает. Но Этери так смотрела… Значит, ей тоже было тяжело всё это время. Они любят. Боже, как Женя её любит. Но она так долго выстраивала себя этот месяц, что больше ни за что не даст себя предать. И поэтому лучше попробовать без тех, кто заставил начать всё с нуля. Её мягкие волосы, в которые Женя заставила себя не запускать пальцы, её запах кокоса и моря, который Женя заставляла не вдыхать в лёгкие, её тонкие, но такие желанные губы, которые она отвергла, сама не зная, почему. Потому что сейчас твоя спокойная жизнь гораздо дороже, чем она. Медведева паркуется у своего дома, замечая машину Криса, у которой он возится и пытается что-то достать. Она выходит, закрывает машину и, видя, что Крис её не заметил, подходит и пинает его сзади, так, чтобы он действительно удивился. Так и происходит. Женя заливается смехом, а Крис выглядит возмущенным. Потом его наигранность спадает, и он нежно притягивает к себе Женю, запуская пальцы в её волосы так, как хотела бы Женя ещё полчаса назад запустить в Этерины. Ни за что. Он отстраняется и улыбается, а потом снова подходит к багажнику: — У меня для тебя сюрприз. — Ещё один? Женя уже хочет пройти за ним, но он останавливает рукой, показывая, чтобы она немного подождала. Медведева кивает и стоит, ожидая, пока он наконец вытащит свой презент из багажника. — Это тебе. В его руках огромное полотно метр на метр. Он разворачивает его в руках и демонстрирует этот шедевр, от чего Женя действительно удивленно вздыхает. Канада. Торонто. Ночной вид, яркие краски и настоящий шедевр, раскрывающий душу города, где она выросла и где ей было когда-то даже хорошо. — Я знаю даже, кто автор. Они разговаривают на улице, улыбаясь этой глупой ситуации. Медведева знает, что это было предназначено для особенной девушки, как сказал её папа. Особенной девушкой была она. — Мне никто никогда не делал таких подарков ещё, Крис. Это лишнее. — По отношению к тебе ничего не бывает лишним. Медведева улыбается и приглашает его в дом. Значит, она особенная. Хотя бы для него.

***

— Этери спасла мне жизнь. — Она соврала мне. — Но она делала это во благо. — Она не любит меня. — Почему она так смотрела и пыталась даже поцеловать? — Этот человек не умеет любить. — Ради меня она пожертвовала в том числе и собой. — Она могла сразу сдать эту Алису. — За ней была огромная компания. — Она могла бы посоветоваться хоть с кем-нибудь. — Она действовала аккуратно и острожно. — Хватит! — Женя кидает в стену последнюю вилку в доме и понимает, что уже в который раз рушит предметы за сегодня. Её комната была похожа на склад сейчас. Повсюду раскиданные и разорванные вещи. Пух от разрезанной подушки. Упавшая на пол сушилка с одеждой. Раскиданные карандаши, книги и порванные рисунки. Она смотрела на это и не понимала, когда успела всё это сотворить. — Ненавижу! — она пинает остатки подушки и падает на ковер, закрывая лицо руками. Ей невозможно находиться в этих четырех стенах. Она не понимает, когда всё в этом мире слетело с привычного режима «дом-тренировка». Когда-то просто вставала, шла на каток и приходила домой, заваливалась на кровать. И так каждый божий день. Этот режим был так необходим сейчас, чтобы всё это уже закончилось. Никаких посиделок с друзьями, никаких расследований, никаких интервью, никаких Этери. Никакой жизни. Она даже не моргает, на столько сильно её взгляд вцепился в упавший фотоальбом вместе со всеми рисунками с полки. Он казался здесь самым живым из лежачих. Она дрожащими руками подняла его и открыла первую страницу: девятнадцатое апреля, двухтысячный год. Она, мама и папа сидят за столом. Женя на стульчике и вся измазанная в белой каше. Бабушка держит в руках торт, на котором написано: «Мы тебя любим». А посередине единственная свечка. Видимо, когда-то они были вот именно такая семья, но Женя этого совсем не помнит. Она лишь видит перед собой отца, залетающего в дом с бутылкой водки в руках, ищущего свою дочь по всей квартире, чтобы отвести с собой на пьянку. Она лишь видит не бывающую дома маму, которая содержит дочь и бегает по семи работам без знания английского языка. Она лишь видит бабушку, запрещающую ей есть по вечерам и втихаря сующую в карман куртки конфеты, которых она свет светом не видела. Сейчас всё изменилось. Сейчас она в этом мире почти одна. Теперь она бегает по дому с бутылкой алкоголя, теперь она добивается хоть какой-то славы, чтобы получать деньги. Теперь она покупает себе конфеты и сидит с ними в обнимку перед телевизором, лишь бы не слышать вокруг только одно кричащее слово «одиночество». Она листает и не понимает, почему так ярко улыбалась. Вот она с Брайаном держит флаг России, смеясь, словно настоящее солнышко. Вот она держит медаль Чемпионата мира среди юниоров, стоя на самой верхушке. А вот Женя с Этери и другими малышками на катке, и только она улыбается, пока у всех очень серьезный вид. Она была такая, черт возьми, живая. Сейчас перед ней в зеркале напротив Женя, которая не знает, что ей делать, куда податься, чем заняться и какой выбор сделать. Она не сразу слышит звонок в дверь, пытаясь разглядеть в отражении хотя бы блики старой яркой улыбки, но видит лишь пустоту. С десятого раза она всё-таки вздрагивает и встает, чтобы открыть дверь. У неё уже нет сил спрашивать, кто пришел нарушить её покой, поэтому она, не смотря в глазок, открывает дверь и застывает, не понимая, что в этом мире могло случиться, чтобы на её пороге стояла женщина, которая за больше, чем полгода, не сделала ни шага в сторону Жени. — Этери Георгиевна? Тутберидзе заметно хмурится, слыша своё отчество, но потом снова обретает спокойное лицо, как всегда не выражающее ни одной эмоции. — Это вы? — А кто ещё? Не вор ведь. Она заходит, пока Женя пару раз моргает, убеждаясь, что не спит. Её рвёт на куски от количества вопросов в голове, но самый главный, на который точно никто не ответит: «Почему вы пришли?» — Хотя, судя по гостиной, он здесь уже был, — Этери скептически оглядывает дом, в котором появляется уже не в первый раз. В её волосах тают последние снежинки, от чего кудри завиваются ещё сильнее, её синее пальто, как из всех модных журналов, невероятно подчеркивает её фигуру и погоду на улице. Она вся какая-то невозможная. Она просто не существует. Это конечная. — Я просто… — Медведева не может вымолвить и слова, сама не понимая, почему не способна взять себя в руки. — Я не знаю. Тутберидзе улыбается, замечая растерянность девушки, и опускает сумку на пол, расстегивая пальто: — Можно мне чаю? В этот момент Тофу и Джерри одновременно выбегают, накидываясь на Этери, но делают это не как со всеми её гостями. В начале обнюхивают, а потом начинают радостно лаять, хватая тапки в зубы и притаскивая ей. — Вы мои сладкие, — она наклоняется и гладит в начале Джерри за брюшко, пока Тофу пытается отвоевать место под пальцами Тутберидзе. Женя их очень понимает, она бы сама за это в драку бы вступила. — Как у вас дела? Вы не голодные, чудики мои? Женя, начиная постепенно отходить от удивления, поджимает губы, чтобы не заулыбаться от того, как в груди стало тепло. Женя подбрасывает блин со сковородки, и он почти что падает на пол, но всё-таки цепляется за край ободка: — Медведева, ты реально безрукая? — Этери выхватывает у неё кухонный прибор, пока блин не улетел на потолок, и аккуратно раскладывает по поверхности, пока Женя пытается перестать смеяться. Готовка — это не её стезя. — Да как это делать, а? Это невозможно! Этери возвращает сковородку на плиту и делает огонь поменьше: — Это ты невозможная моя. Женя улыбается от этих приятных слов и обнимает Этери со спины, кладя голову ей на плечо и пытаясь на носочках высмотреть, что она там делает: — Смотри и учись, — Тутберидзе снимает готовый блинчик со сковородки и заливает тесто, разливая по поверхности. Когда появляться начинают пузырьки, Женя отстраняется, чтобы дать шеф-повару пространство. Этери проводит лопаточкой, отлепливая со всех сторон непропекшийся блин, и подкидывает сковородку, но пища богов вместо того, чтобы приземлиться на поверхность, улетает и падает на пол. Женя начинает смеяться ещё громче: — Упс, — только и говорит Этери, а Джерри с Тофой уже тут как тут накидываются на еду. — Эй, чудики, разошлись! — Этери уже хочет выхватить у них свой завтрак, но от блина остаются только кусочки. — Вот чудики блин. — Это ты чудик! — сквозь смех произносит Женя, и Этери тоже не может сдержать улыбки. — Есть садись, чудаковатая ты моя. — Это ты чудик. После этих слов Этери немного испуганно поднимает глаза на Женю, выдавая свои эмоции. Она перестает гладить двух пёсилей, а потом отводит взгляд и немного прыскает от смеха. Женя тоже не может сдержать улыбку. Она не знает, зачем вспомнила и сказала это. Но она чувствовала, что ей уже не страшно. Их стена словно обрушилась, когда Женя узнала правду. Вот только от этого проще не стало. — Так чай сегодня будет? — Ой, простите! — Женя бежит на кухню тут же ставить чайник, совсем не зная, зачем, ведь ей бы сейчас виски с колой. А лучше коньяк. Она заваривает красный чай, который бывший тренер часто пила на перерывах, и в этот момент заходит Этери. Медведева заставляет себя не обернуться и спокойно заниматься делом. Она достает из верхнего шкафчика печенье и ставит на стол, впервые не переживая, что бывший тренер её за это наругает. Она больше не катается. И Этери давно для неё никто. Медведева ставит перед ними две кружки, и Этери садится на стул напротив, словно у них какой-то переговорный стол. Женя отпивает кипяток, потому что с недавних пор перестала обжигаться, ведь сама превратилась в лед, и Этери делает тоже самое. Они обе молчат, наслаждаясь тишиной. Им так много надо друг другу сказать, но эта тишина кажется куда спокойнее. Они успеют. У них ещё вся жизнь впереди, даже если и по отдельности. — Мой любимый чай, — говорит Этери, делая второй глоток. — Я знаю, — также спокойно отвечает Женя, будто это что-то очевидное и она обязана всё хранить в памяти. На самом деле, она не обязана, но будет делать это до конца. Даже если это уже никогда не пригодится. Медведева впервые после их встречи в коридоре поднимает на Этери взгляд и видит, как Тутберидзе буквально читает в ней что-то. Её глаза внимательно рассматривают абсолютно всё, и Женя даже ежится от этой фамильярности. Ей резко становится некомфортно, будто она сидит сейчас без одежды. Но отчасти это правда, ведь она открытая книга. Открытая книга, но на арабском. Будто вся информация доступна, бери и читай, но в итоге всё равно ничего не понимаешь. — Этери Георгиевна… — Мы давно на «вы» перешли? — всё-таки задает правильный вопрос женщина, и Медведева резко теряет смысл предложения, которое хотела озвучить. — С тех пор, как вы избавились от меня. — То есть с тех пор, как я спасла тебя? Этот вопрос Жене напоминает о том, что она забылась. Что они уже не вместе. Что они уже никто. — С тех пор, как решили, что в отношениях существует один человек, и советоваться с другим необязательно. Этери усмехается и демонстративно отодвигает чашку, словно она и добивалась этими странными посиделками услышать эти слова. — Что было бы, если бы я сказала? — Мы бы нашли альтернативу? — Какую? Они словно играют в игру «кто быстрее и более интересно ответит?». Женя чувствует, что начинает проигрывать. Хотя она уже проиграла, когда упала без раздумий в человека, разбившего её на куски. — Я бы уехала в Канаду на пару дней. Или просто сдали бы их всех в полицию. — А ты знаешь, где они находятся? — Это работа полиции узнать, а не наша. Этери усмехается, видимо, оказавшись в тупике. Хотя Женя очень слабо в это верит. — Они быстрее бы убили тебя, чем их нашла полиция. Уж они не дураки, поверь мне. И их не один человек. — Тогда где они сейчас? — Сейчас они охотятся на меня. Женя замирает с кружкой в руке. В её горле резко застывают слова, и она не знает, что сказать. Она совсем не думала об этом. Она не думала, что, если Этери нарочно могла нанести вред их компаньону, врагом номер один станет совсем не Евгения Медведева. — Ты серьезно? — Полиция ищет их, но меня они уж точно найдут быстрее.