Круговорот. Всё по своим местам.

У любви не бывает прошедшего времени. Мы все не хотим зависеть от кого-либо. Но в любви каждый любит по-разному: кто-то из них сам по себе слабее, а кто-то — сильнее. И тот, кто слабее, любит безоглядно. Этери не может смотреть на неё, но сопротивляться себе не может сильнее. Она видит слёзы человека, который никогда не позволял себе грустить рядом с ней. Женя оголяет перед ней слабость, которую давно скрыла с глаз Этери. Если она и грустила из-за прокатов или неудачных тренировок, ссор с мамой или смерти бабушки, она никогда не позволяла себе даже спустить улыбку с лица. А сейчас она плачет, смотря на Этери абсолютно стеклянным взглядом, словно в ней она умерла. Кажется, Этери этого и добивалась. Кажется, Этери сейчас проиграла самой себе. — Ты чего, моя хорошая? У женщины взрывается вся сила воли внутри. Из её головы раз и навсегда вылетает слово «запрещено». Её руки с бешеной скоростью дрожат, но она не может их не протянуть. Она не может не обнять Женю сейчас. Она не может сопротивляться самой себе. Она точно проиграла свою же войну. Это Этери Тутберидзе, она робот. И она прямо сейчас сдаётся самой себе. и даже если исчезну сам, я исчезнуть тебе не дам. не исчезай. Но Женя сильнее Этери, и женщина это знает. Медведева отталкивает её со всей силы несмотря на то, что пару секунд назад податливо была готова упасть в её объятия. Этери знает, чего Жене стоит отпрянуть, — целую жизнь. Она знает, что она имеет право ненавидеть её, но сама же пережила не меньше. Так часто, видя её горящие глаза, когда они смотрели друг на друга после тренировок, хотелось всё ей рассказать: про все условия, что ей ставила Алиса, про угрозы, что, не расстанется Этери с ней, она отберет у неё её сокровище силой вместе со всей своей командой. Каждый день она присылала на телефон женщины ужасающие картинки с кровью, сделанные в монтаже, где её Женя задыхается в собственной красной лужи. Тутберидзе тут же удаляла их, потому что не могла себе этого просто представить. Ей никогда не было так страшно. Проще было самой умереть, чем заставить себя отказаться от человека, который своим теплом окружил абсолютно каждый миллиметр её однообразной жизни. Она дышала только ей, она существовала только благодаря ней. И, когда это всё пришлось завершить, она поняла, что так будет лучше для всех. Женя ещё сможет родить ребёнка и построить свою семью. Женя ещё сможет вернуться в Канаду и тренироваться с тем человеком, который не будет своим присутствием отвлекать и сбивать с правильного боевого настроя. Этери поняла, что, даже если она сможет избавиться от Алисы и её упырей, от Жени и своей любви она не избавится никогда. Её сердце билось сильнее, когда она просто видела её фотографии. Но она надеялась, что Женя отпустила. А сейчас она снова в её квартире. И, кажется, Этери раз и навсегда забывает о своём плане, когда её собственная неимоверного размера любовь убивает девушку. Этери убивала её, а не давала второй шанс на счастливую жизнь. Она не делала абсолютно ничего правильного. И Женин мёртвый взгляд, который раньше горел при взгляде на Этери, заставляет внутри действительно сдохнуть абсолютно всему живому. Хотя Этери уже мертва. — За что ты так со мной? — подаёт наконец голос Женя, и её тело дрожит. У Этери рушится последняя клетка. У неё обваливается её мир. — Я настолько сильно не заслужила правды? Этери заставляет себя больше ничего не показывать. Она понимает, что Женя, видимо, действительно много узнала. Этери понимает от её совершенно другого взгляда, что вся её «правда» всплыла наружу. Просто по взгляду она читает абсолютно всё. Жене достаточно посмотреть на Этери, чтобы та прочитала её мысли. Кажется, теперь это точно конец. И это правильно. — Я любила тебя, а ты не удосужилась признаться мне, Этери! — О чем ты, дорогая? Этери, слыша из своих уст запретное слово, даже мысленно вздрагивает, но тут же берет себя в руки, чтобы не показать абсолютно ничего. Если Женя увидит, она никогда не отпустит Этери. А этого ни за что нельзя допустить. Им обеим надо быть сильными. — Не манипулируй! — Этери мысленно выдыхает, когда понимает, что Женя не всерьез расценивает её слова, и моментально же надевает маску безразличия, что дается с большим трудом. Она не даст Жене совершить ошибку и снова сблизиться с человеком, который разрушит её прекрасную жизнь в итоге. Она уже своим присутствием поставила её жизнь под удар. Она не заслуживает этого ангела. — Я не слабая! Не надо называть меня так! Этери делает вид, что ничего не понимает. Слегка хмурит брови. Она знает, что Женя поверит. Она её наивная девочка, которая наивно полюбила человека, способного всё на свете превратить в лед. — Почему ты не сказала об Алисе? Почему пожертвовала всем? — всем… — Почему мы не решили всё вместе? Почему? Почему? Почему? Почему? Потому что Этери знает, что решила бы Женя. Она бы сказала, что ничего страшного и лучше умереть, зная, что тебя кто-то любит. Если и не было бы так, они бы все равно не расстались, и Женя бы не начала всё заново. Никогда. Вдруг Женя резко кидает что-то в стенку, и Этери по инерции сгибается, закрывая голову руками, как надо было при теракте. После того дня она боялась любого резкого движения в её сторону и начала это пресекать, чтобы никогда не возвращаться в тот день. Лучше бы она тогда умерла. Тогда этого разговора бы сейчас не было. Этери выпрямляется, снова пытаясь надеть маску «мне-все-равно», но выходит не правдоподобно. Слишком сильно страх сейчас раскрыл в ней сердце, видимо, найдя в подсознании от замка код, который Этери уже сама забыла. Женя прикрывает на секунду глаза, и от этого всё тело парализует. Диана улыбается в телефон, и Этери не перестает светиться, видя, как же наконец её малышка счастлива. Она замечает боковым зрением, как Глеб скидывает какую-то дурацкую фотку со смешной рожицей, и дочка буквально расплывается от улыбки. И так тепло видеть, что хотя бы кто-то из них счастлив. Хотя бы последний луч в её жизни способен гореть, ведь остальных она погубила. — Я рада, что ты теперь знаешь, что такое любовь, — не удерживается от комментария Этери. Диана вздрагивает и поворачивается к маме, тут же блокируя телефон. — Подглядывать не хорошо! Этери смеется и выставляет руки в жесте, мол, «сдаюсь». Диана все-таки улыбается и придвигается вместе со стулом ближе. Она каждый раз так делает, чтобы обсудить что-то. Для неё, если человек не близок физически, значит не близок и душевно. И Этери очень хорошо её понимает. — Мам, — начинает девочка, и Этери кивает, давая знать, что слушает. — Ты действительно её так сильно любишь? Этери вздрагивает. Ей не надо объяснять, кто такая «она». В её жизни никого больше нет. Да и Жени уже нет. По её собственной вине. — Диш… — Ну ответь! — тут же подхватывает девушка, которая также понимает, что мама пытается соскользнуть от ответа. Этери вздыхает. Она держится, но из последних сил. Ей тяжело даже слышать одно упоминание о ней, а думать… — Пойми, золотая. Любовь — не температура, хотя она из-за чувств часто зашкаливает. Любовь не может быть больше или меньше: она либо есть, либо её нет. Этери делает глубокий выдох и накрывает Дианину ладонь своей, словно боясь сказать такие главные слова. Но сейчас в ней сил больше, чем в стали. Она будет казаться сильной, даже когда внутри одни руины. — У меня была. — Была? — тут же удивляется Диана. — Один раз любишь — любишь навсегда. Диана хочет снова что-то спросить, но Этери ничего не отвечает и уходит из комнаты, иначе просто сдастся прямо на глазах у человека, который берет с неё пример. И он далеко не самый удачный. Она ненавидит себя с каждой секундой все сильнее и сильнее. — Этери Георгиевна, ну как так вышло? У вас огромное количество спортсменов в группе. Многие покинули вашу группу после вашего отлета, а Евгения Медведева вообще завершила карьеру. — Слушайте, у всех свои мотивы. Здесь моя дочь, моя семья. Мы все должны быть ближе к семье. Кому-то хватило силы воли сменить остановку, а у кого-то просто слишком маленький кругозор, и, поверьте, эта девочка потеряет очень многое и вряд ли бы вообще чего-то добилась, ведь у неё уже есть всё, а, значит, стимул отсутствует. Всё есть. У неё теперь есть будущее. Как бы обидно она не пыталась говорить, как бы не пыталась заставить Женю ненавидеть себя, она продолжает смотреть в её глаза с надеждой и любовью, даже сейчас. Женя даже на грани смотрит на неё с распахнутой душой, хотя пытается это скрывать. «Господи, что мне сделать, чтобы ты разлюбила меня?» — Если бы мы даже сдали Алису, у неё огромная компания, которые также следят за тобой. Когда с ней произошла эта авария, вся её компания подключилась. «Пожалуйста, ненавидь меня. Я ничтожество. Пожалуйста, дорогая, сотри меня пеплом из своей жизни» — И что? И что ты сейчас хочешь? Услышать «спасибо»? «Хочу, чтобы ты проклинала меня и ненавидела с каждой секундой сильнее, даже если я буду любить тебя всю жизнь» — Рассчитываю на это, — каменное лицо и безразличие. Типичный взгляд Этери Георгиевна Тутберидзе, некогда лучшего тренера России. — Ты мне противна. Этери хочет слышать эти слова снова и снова. Она слышит их и даже радуется, но внутри знает, что это всё пустота. Она противна, но любима. И это должно прекратиться. Этери не верит ей, потому что она ей не противна. Этери не верит ей, потому что она нужна ей. Потому что Женя любит её. И отвращения совсем недостаточно. «Просто скажи, что ненавидишь. И тогда мне будет проще. Просто скажи». — Посмотри мне в глаза и повтори то, что сейчас сказала. И это конец. Этери — железная леди. Этери — мужчина в юбке, который своим взглядом убьет любого и никогда не сломается. Этери Тутберидзе — робот, которому однажды один человек подарил сердце, которое не дает снова натянуть маску убийцы. Этери Тутберидзе — робот, который больше не может подчиняться системе, пока она смотрит на неё так. Женя не скажет никогда, что ненавидит. Женя готова отдать Этери второе сердце, лишь бы оно билось. Женя не сможет ненавидеть Этери, как бы сильно она этого не хотела. И это проигрыш системе, вырабатываемый годами. «Я не должна была прощать тебя за твои выходки в детстве и брать к себе в группу. Я не должна была разрушать тебе жизнь». И тут Женя поднимает свои некогда заплаканные глаза. И тогда Этери понимает, что провалилась в этот океан раз и навсегда. Она не хочет, чтобы Женя плакала, как бы сильно не внушала себе обратное. Она больше не может играть в свои же собственные игры, о правилах которых Женя не знает, а, если бы знала, они бы её даже не начали. Этери Георгиевна — робот, который смог пробить человека и навсегда об этом пожалел. Этери Георгиевна — это сломанный робот, который надо сдать на металлолом, потому что она больше не может функционировать, как раньше, ибо ей было подарено сердце, за которое приходится расплачиваться другому человеку, самому светлому лучу на этой гребаной земле, которая не даёт разделить их млечным путем, как Вегу и Альтаира, а расстилает им мосты, лишь бы они смогли. И Этери должна. — Я ненавижу тебя. «Ты сказала это. Я выиграла». Она проиграла. — Тогда почему твое сердце так часто бьется? «Я его слышу громче, чем свое». Этери Георгиевна — робот, который проебался. Ибо она сумела стать человеком. Женя отводит взгляд, но Этери не выходит из гипноза. — Почему ты заставляешь меня мучиться? Почему, Этери? Ты совсем не была влюблена в меня? — Не была. Тутберидзе чувствует, что её рука тянется к Жене, но сама не понимает, как это происходит. Женя — это настоящая золотая рыбка. Она исполнила все Этерины потайные желания, она осуществила ту мечту, которую так сильно не хотелось осуществлять, но сама же попалась в сети, не зная, что будет всё так. Её чешуя больше не так сверкает, как раньше, но она по-прежнему готова исполнять мечту Этери, если она её попросит. Её руку Женя перехватывает, и Этери чувствует от этого бешеное облегчение. Ей не дали самой же упасть в эту сеть, которую она же и натянула. Женя даже сейчас её спасает, сама этого не понимая. «На самом деле, ты сейчас саму себя спасаешь от главной ошибки в своей жизни, золотая моя». — Я любила тебя, — один:ноль в пользу сердца. — И сделала всё, изменив абсолютно всё в своей жизни, чтобы ты была счастлива, — два:ноль в пользу сердца. — И сейчас люблю. Три:ноль. Партия окончена. Ваш разум проигрывает. Второй попытки не будет. Этери вздрагивает, когда понимает, что сейчас сказала. Её словно внутри током ударяет. Она чувствует, как кровь начинает разбегаться по венам, слышит, как жужжит полумёртвая муха на окне и как закипает чайник на кухне, который Диана поставила. У неё закладывают уши, и она не может понять, сон это или реальность. «Я сказала, что люблю её». «Я правда это сказала…» Этери Георгиевна Тутберидзе — робот, который стал человеком. Её сердце взяло верх. Реванша не будет. Она никогда не верила в любовь за всю свою сорок с лишним грёбаных лет. Она никогда не думала, что узнает о ней не из книжки или фильма, а на собственной шкуре. Она никогда не думала, что не умеет плавать, когда человек впускает его внутрь. Она никогда не думала, что она задохнется в нём и больше никогда не всплывет наружу. Этери Георгиевна Тутберидзе — чёртов человек, а не робот. — Ни за что в жизни больше не поведусь на твои игры. Мы — это действительно ошибка. И сейчас то сердце, которое открылось, ломается на две части, потому что никто больше не будет о нем заботиться, ибо она этого захотела. Она выбрала за кого-то, чьё сердце тоже существует и которое она сама превратила в робота. Такое ведь бывает в жизни, правда? Иногда ты думаешь, что правишь этим миром, а самый неожиданный человек, который казался таким слабым, может забрать у тебя это звание и оставить тебя у разбитого корыта, потому что ты заслужил это и получил в ответ. Этери Георгиевна должна была сразу выйти на своей станции из поезда, а не наслаждаться видами и запаха внутри. Она изначально поняла, что не увидит свою остановку, как только зашла в вагон. Потому что он был совсем другим и таким необходимым. Хотя билет у неё был до следующей станции. Женя словно откидывает руку Этери, выбрасывая из своего вагона, потому что билета на неё больше нет. И только сейчас можно решить, показать ли ей, что он у тебя тоже есть, что ты получила его, что ты села в него не просто, чтобы поиграть с чувствами, что ты просто проебался с остановками. Тогда это будет шанс на реванш. Или остаться там, где тебе необходимо, ведь свой дом ты давно проехал и уже не знаешь, в какой части мира находишься. И сделать это не потому, что других вариантов просто нет, а потому что иначе умрешь здесь. Ты умрешь без этого поезда, который стал смыслом жизни. И Этери понимает, что ей уже совсем плевать, даже если она бы вышла на своей станции. Прошло полгода, как у билета истек срок годности, но она все ещё не может выйти. Она больше не всплывет, потому что давно утонула. Залегла на самое дно, хотя дна и нет. Она не сможет без её поезда. Она не сможет без Жени Медведевой. И это давно пора было понять. Этери резко хватает её руку, пока Женя не убежала слишком далеко, и поворачивает к себе грубее положенного. Она тут же сталкивается со взглядом горячего шоколада, начиная моментально таить. Она не таит. Она горит. И сжигает всё, кроме их моста. — Я не отпущу тебя снова, — почти шепчет женщина, не находя в себе сил прокричать, потому что вода мешает. А Женя в своем океане настоящее золото. И у этого золота сейчас их жизни в руках. Женя резко шипит и тихо произносит «ай», не переставая с широко распахнутыми глазами от удивления смотреть на женщину. Этери тут же ослабляет хватку, надеясь, что она не причинила ей боль. Она не сможет больше ранить её, потому что уже истерзала все стенки. — Что? — она удивляется, слыша свой собственный сиплый голос, но Женя не таит, как Этери, а, наоборот, от этого тепла каменеет сильнее. — Ты же отпустила меня, — вранье. — Ты заставила меня мучиться. Теперь твоя очередь. Этери понимает, что она — причина собственных ошибок. Не сердце, не разум, а она, которая не способна сочетать эти вещи. И от этого она проиграла, а не от полученного сердцебиения. И только сейчас она пытается всё соединить в себе, крепче держа Женю и наклоняясь, чтобы ближе ощутить её запах и понять, что она реальна. Но Этери понимает это потом, когда Женя резко вырывается и покидает её квартиру, так и не хлопнув дверью, потому что внутри у неё начался шторм, а у Этери он уже снёс всё внутри. Она слабее Жени. Всю свою силу она отдала ей.

***

Этери заходит на ютуб, чтобы пересмотреть выступление Глеба и Дианки получше, чтобы хоть немного расслабиться, но первое в рекомендациях не то, что она хотела. Женя в Ледниковом периоде. Фёдор. Слишком спокойный для неё. Он не утопит её бурю. Ему с Женей, которую она ему показывает, наверное, хорошо. Он может касаться её, может трогать её за талию, может обнимать, может и любить. А Женя не может, она принадлежит человеку, который этого сделать просто напросто не хочет. Этери не хочет любить её. Она включает. Женя держит двумя руками держит рубашку и смотрит как-то пусто. Этери видит дату. Сняли до Чемпионата России. Почти месяц спустя их встречи в больнице, когда Этери забыла, как дышать. Она узнала Женю по запаху кофе и ванильным духам. Однажды Этери подарила ей такие духи, и с того момента Медведева пользовалась только ими. Она соврала ей, что не узнала её по запаху, чтобы она не думала, что Этери помнит каждую ресницу на её лице, которую гладила подушечками собственных пальцев. Этери, пытаясь избавиться от Алисы и Жениной любви к ней, сама же и напоролась. Это была её ошибка с самого начала, и одни последствия не смогли избавить от других. Женя бы не захотела узнать, почему Алиса попросила позвонить именно ей, Женя бы не пыталась докопаться до правды в голове, и её любовь быстрее бы потухла, не будь женщины в мыслях. Но она сама их вернула Медведевой в голову и сама же с той самой секунды проиграла, находясь у самого финиша. Женя прижимает к лицу рубашку, сжимая так крепко. Этери знает эту песню и знает перевод каждого слова. И с первых нот знает, о чем будет катать фигуристка, даже если бы в видео был чёрный экран. «Но в этой рубашки я могу быть тобой, чтобы хоть немного побыть с тобой рядом» Этери улыбается, слыша эти строки, проговаривая в голове на русском. Она так хочет быть сейчас этой рубашкой, так хочет прижать к себе вздрагивающее тело от истерики и сказать, что они справятся, что они смогут, что они будут любить друг друга, не причиняя себе вреда. «Меня постоянно раздражают этот стыд, эта гордость» Её раздражает гордость Этери, её желание решить всё одной, её величие и властность. Женю раздражает Этери, но это не помогает разлюбить её этой ночью. И следующей тоже. Эта ненависть им обеим совсем не помогает. «Ты и я вечно меняемся, теперь мы идём вперед» Они не идут, а только пытаются. Но сердце каждый раз возвращает обратно, как бы обе не старались. «И его прикосновения должны быть желаемы, если ты попросишь» Она просит, чтобы Женя хотела их. Она просит, чтобы Женя нашла свою любовь, лишь бы забыла об Этери навсегда. Но им обеим уже ничего не поможет. Они затонули на дно обеих тел, и выбраться им не поможет даже осушение океана. Им обеим не будет покоя, потому что до сих пор истекают обе кровью каждый день почти целый год. И пластырем сыграет только любовь, иначе в какой-то момент исток иссякнет, и они вместе с ним. «Я послал тебе по ветру записку, чтобы ты прочла: Наши имена на ней вместе, должно быть, упали словно семя, на землю, погребённые в почве. На ветру я слышала, как ты зовёшь меня, и я ловлю эти звуки» Этери звала её каждую ночь, но днём она делала вид, что ей плевать. Только с закрытыми глазами она позволяла себе любить. А вот Женя звала её всегда. Этери это слышала за тысячи вёрст. Но не видела её тело, нуждающееся в ней. Женя нуждается в ней каждым глотком воздуха. И этого не исправить. Это надо принять. Этери закрывает глаза после слов «я потеряна» и слышит в этом номере всё, чего и так знала, но не позволяла себе видеть. «Я тоже потеряна, Жень, только в тебе. И я не знаю дорогу назад». Этери хватает пальто и почти выбегает из квартиры, потому что не знает дорогу из сердца Жени, но точно знает путь к её дому.