The Oddinary

Сынмин остался в своей студии после съёмок, а Чанбин поддерживал Феликса рукой за плечи, пока они поднимались по лестнице. Полароиды были надёжно спрятаны в его карман, и он улыбался каждый раз, когда его пальцы касались их. Даже если он скоро уедет, он будет хранить их как память об этом странном, но весёлом дне, который заставил его улыбаться. — Сынмин — хороший парень, — сказал Чанбин и похлопал его по спине. — Он может быть немного прямолинейным, но всё это говорит из лучших побуждений. Он прошёл через многое в своей жизни. — Оу, правда? — Феликс прикусил губу. Возможно, именно поэтому Сынмин казался таким спокойным, даже когда говорил о таких сложных вещах. Чанбин кивнул и издал тихий вздох. — Не говори ему, что я тебе это рассказал, но у него было тяжёлое детство. Когда он был маленьким, мама забыла его в парке развлечений. Он сказал, что бегал и плакал весь день, пока работники не связались с его матерью, которая даже не заметила его отсутствия. При этой мысли у Феликса свело живот. — Не может быть… — Ага, — Чанбин сморщил нос, — вероятно, она специально хотела оставить его там, но её поймали. Она не очень хорошо с ним обращалась после случившегося, поэтому большую часть своих подростковых лет он провёл в приёмных семьях. С приёмными семьями? Феликс не мог даже представить, как это было тяжело. Его родная мать никогда не понимала его, но, по крайней мере, она никогда и не бросала. Она старалась изо всех сил, даже если это и было трудно. — Наверное, он чувствовал себя очень одиноко… Как будто ему нигде не было места, — пока он произносил эти слова, в них уже чувствовался знакомый вкус. Несмотря на то, что у него была своя семья, разве он не чувствовал себя точно так же? — Ага. Ты знаешь, каково это? — Чанбин слабо улыбнулся ему, и Феликс быстро отвёл взгляд. — Я… Может быть… — Я вот знаю. Феликс не мог не обернуться к нему с удивлением. Он не мог представить, что Чанбин испытывает такие же чувства. Он казался очень дружелюбным и общительным, и, конечно, людям это нравилось, так что они хотели быть рядом с ним. — Серьёзно? — Ага, — он скользнул рукой по плечам Феликса. — Пойдём, я покажу тебе свою комнату. Я расскажу тебе всё.

***

Комната Чанбина была поменьше, чем у Сынмина, но такой же уютной. Здесь стояла кровать с пушистой розовой подушкой в форме сердца на ней, а под окном — письменный стол с компьютером и внушительного размера колонками по обе стороны. Возле большого шкафа в углу лежала пара чёрных гантелей. Он отодвинул ногой несколько джинсов и свитеров, разбросанных по полу, когда они вошли, и фыркнул. — Извини за это. Присаживайся, где захочешь. Феликс занял место на краю кровати и с любопытством осмотрелся. На письменном столе лежала стопка старых компакт-дисков, покрытая множеством записей. Слов, нацарапанных на них, он не мог разглядеть отсюда. — Ты любишь музыку? — догадался он, и Чанбин с ухмылкой опустился в кресло. — Почему ты так решил? — Всё это, — Феликс указал на компакт-диски, а затем на колонки, и Чанбин кивнул. — Я люблю слушать музыку с самого детства, — он пожал плечами, играя с одной из бумажек на столе. Его улыбка всё ещё сияла на его лице, но взгляд стал серьёзнее, чем раньше. — Музыка всегда казалась мне чем-то вроде человеком, с которым я могу поговорить, когда захочу. И этот кто-то говорил со мной. Феликс поудобнее уселся на кровати. Похоже, что за этим стояла какая-то предыстория, но он не хотел ворошить плохие воспоминания, которые Чанбин хотел бы забыть. Он был так добр, что показал ему свою личную комнату, что Феликс не должен был перегибать палку. Но, с другой стороны, Чанбин ведь сказал, что расскажет ему всё о себе. Поэтому он прочистил горло и осторожно спросил: — И с тобой тогда никто не разговаривал? Чанбин покачал головой, стуча пальцами по столу. Он всё ещё улыбался, чтобы избавиться от печальной атмосферы, но Феликс чувствовал её чётко и ясно. — Вообще-то я очень похож на Сынмина. Мои родители бросили меня сразу после рождения. Я вырос в детском доме. — Ты сирота? — Феликс сжал руки на коленях, он снова почувствовал тяжесть на сердце. Чанбин хмыкнул. — Ага. Я имею в виду, что никогда не знал своих родителей, так что они для меня мертвы. Людям, которые приходили в детский дом, я тоже никогда особо не нравился, поэтому меня так и не усыновили. Феликс чувствовал себя, словно кто-то завязал узел на его горле. Как же это было ужасно. Каким одиноким он должен был себя чувствовать! Брошенный родителями при рождении и так и не нашедший никого, кто бы приютил его? Наверное, он задавался вопросом, почему никто не любил его настолько, чтобы захотеть его принять. Неудивительно, что он был так дружелюбен со всеми, даже с таким незнакомцем, как он; он нуждался в этом. Все в этом нуждаются. — Эй, — Чанбин толкнул ногой его колено. — Не плачь! Всё хорошо, я уже обрёл свою семью. Чан и все остальные — это всё, о чем я только мог просить. Феликс смахнул слёзы со своих глаз, смутился и кивнул. — Это хорошо. Нелегко быть одиноким. Тебе нужны люди, которые будут заботиться о тебе и любить тебя. — Именно так, — Чанбин взял лист бумаги и начал складывать его в хаотичном порядке. — Действительно. Ты не сможешь долго продержаться один. Есть ли у тебя люди, которые заботятся о тебе и любят тебя, Феликс? «Да» застряло в горле Феликса, как и «моя мама любит меня». Когда в последний раз его мама обращалась к нему первой? Когда в последний раз она говорила ему, что любит его? Он не мог вспомнить. Конечно, она любила его, но, может быть, ей всё-таки было лучше без него… Он опустил глаза на белый ковер и закусил губу. Стул Чанбина тихо скрипнул, когда он повернулся к Феликсу. — Как ты живёшь? Он не сказал «где ты живёшь», даже не сказал «с кем ты живёшь». Как он жил? Это был явно важный вопрос, но Феликс не знал на него ответа. Он просыпался каждый день и проживал его так, как получалось. Он всю жизнь пытался вписаться в это общество, найти работу, дом, партнёра, чтобы жить счастливой и полноценной жизнью, как все остальные. Чтобы его мать перестала беспокоиться. Чтобы в один прекрасный день то, что она сказала его учителю много лет назад, наконец-то стало правдой. Он был совершенно нормальным ребёнком. Как он жил, будучи таким одиноким и потерянным? Как долго он пытался, ждал и надеялся, что всё изменится, что у него появится шанс наконец-то вписаться в общество? Всю свою жизнь? Как он жил до сих пор? Что-то острое ударило его в грудь, и Феликс вздрогнул. На его колени приземлился бумажный самолётик, и он взял его, аккуратно раскрыв. «Теперь у тебя есть мы», — было написано на бумаге, а под словами было нарисовано маленькое сердечко. С губ Феликса сорвался лёгкий смешок, и он вытер рукавом слезящиеся глаза. — Что это?.. — Это для тебя! Любовное письмо, — усмехнулся Чанбин, подкатившись ближе на своём кресле. — Слушай, ты слишком долго размышлял. Всё в порядке. Иногда семья — это не те люди, с которыми ты вырос, а те, с кем ты сталкиваешься в какой-то момент жизни. Важно, что они заботятся о тебе и любят тебя. Ты сам это сказал. Я прав или нет? — Прав, — пробормотал Феликс, быстро вытирая щёки. — Прости. — Не извиняйся. Пожалуйста, перестань плакать, это ранит моё сердце. Давай я покажу тебе несколько моих любимых песен. Чанбин резко развернулся к своему столу и включил компьютер, а Феликс пересел поближе на кровати. — Ты тоже можешь показать мне свои. Мы должны узнать друг друга получше на первом свидании, верно? — Свидании? — Феликс хмыкнул и покачал головой. Было странно, что в одну секунду он плакал, а в следующую уже улыбался. — Да, хорошо. Конечно. Чанбин с довольной улыбкой включил энергичную песню. — Это одна из моих любимых. У меня даже есть диск и винил. Я собирал их, но так и не купил проигрыватель. Когда-нибудь я попрошу Чана купить мне его… И снова Чан. Почему он не купил его сам? У него не было денег? Может, Чан обо всём этом заботится? Ему было интересно, сколько денег они получают с этого странного магазина. Феликс кивнул, его взгляд задержался на стопке компакт-дисков. Неужели они тоже из его детства? Он мог представить, как юный Чанбин часто покупал их, проигрывая один за другим. Они напоминали друзей, чьи голоса он мог слышать благодаря этому. Песня набирала темп, и Чанбин с улыбкой наблюдал за его реакцией, которая казалась немного взволнованной, поэтому Феликс быстро показал ему большой палец вверх. — Неплохо, мне нравится! Как она называется? Улыбка Чанбина была самой счастливой в этот момент. — «Бесплатные обнимашки».

***

Феликс не знал, сколько времени он провёл с Чанбином, слушая музыку, но время пролетело практически незаметно. Он дал послушать Чанбину несколько своих любимых песен и смеялся до боли в животе, когда тот начинал танцевать под них. Стук в дверь прервал их, и Чанбин выключил музыку. — Входи. Дверь со скрипом открылась, и Чонин просунул голову внутрь. Он выглядел сонным, как будто только что встал, а его волосы всё ещё были немного взъерошены. — Феликс? Вот ты где… Минхо-хён ищет тебя. — Ого, ты только проснулся? — Чанбин цокнул, когда Чонин вяло кивнул, потирая глаза. — Он разбудил меня… — Как раз вовремя, — Чанбин хихикнул, а Чонин хмыкнул. Он улыбнулся Феликсу и махнул рукой. — Пойдём, Минхо ненавидит ждать. Надеюсь, он хочет что-нибудь приготовить, я голоден. Который сейчас час, кстати? — Почти три часа дня, — Чанбин в недоумении покачал головой. — Сколько ты спал? Двенадцать? Четырнадцать часов? — Не знаю. Недостаточно долго, чтобы выспаться, — Чонин зевнул и потянулся. Феликс попрощался с Чанбином и вышел вслед за ним из комнаты, спустившись вниз по лестнице. — Что ты делал с Чанбин-хёном? Минхо-хён сказал, что ты фотографировался с Сынмином. Феликс кивнул. — Так и было поначалу. Потом Чанбин… хён дал мне послушать свою любимую музыку. — Ясненько… — Чонин хмыкнул, откинув назад плечи. — Он был надоедливым? Хён ненавидит быть один, поэтому он всегда донимает остальных. — Нет, совсем нет, — Феликс улыбнулся. — Он был очень милым. Чонин с любопытством смотрел на него. Его глаза теперь были яснее, он выглядел немного бодрее. — Ты выглядишь счастливым. Счастливее. — Правда? — Феликс издал смущённый смешок, его щёки покраснели. Он чувствовал себя счастливее, чем когда впервые пришёл сюда. Проведя время с Сынмином и Чанбином и узнав их истории, он почувствовал себя лучше, чем когда-либо в своей жизни. — Ага, — Чонин по-дружески толкнул его. — Видишь, мы можем быть счастливы, да ведь? Минхо-хён никогда не верит мне, когда я говорю это. Может быть, он поверит тебе. — Во что поверит? — резкий голос раздался у них за спинами, и Феликс вздрогнул. Чонин закатил глаза и обернулся. Минхо стоял позади них, скрестив руки, и подозрительно смотрел на парня. — О чём ты говорил? — Ни о чём, — проворчал Чонин и подтолкнул Феликса вперёд. Глаза Минхо опасно сверкнули, и Феликсу показалось, что температура в комнате упала на несколько градусов. — Давай выкладывай. — Нет, ты опять на меня разозлишься, — Чонин наклонил голову к Феликсу. — Вот, ты ведь искал его, да? Я буду в своей кровати. Он протиснулся мимо Минхо, который напрягся, и на секунду показалось, что он хочет остановить его. Но он этого не сделал, и Чонин исчез за углом. Феликс слабо улыбнулся. — Может, он пошёл поспать ещё немного? Брови Минхо дёрнулись, и он глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — Возможно. Он целый день ничем другим и не занимается. Он думает, что это решит все его проблемы, но это не так. В его голосе прозвучала горечь, и Феликс послушно умолк. Что это были за проблемы? Чонин выглядел вполне нормальным, но он ещё не видел его выспавшимся. Возможно, он много работал и быстро уставал? — Тебе было весело с Сынмином и Чанбином? — спросил Минхо, его голос стал немного мягче. А может быть, он просто звучал более устало. Он выглядел измученным, его плечи опустились, а глаза потускнели. Феликс не мог не беспокоиться, но спрашивать об этом, наверное, было не лучшей идеей. — Да… Мне показалось, что мы очень похожи. Губы Минхо скривились в слабой улыбке. — Я так и подумал… Он моргнул и тихонько покачал головой, словно пытаясь избавиться от какой-то мысли. — Слушай, я поговорил с Чаном… — Правда? — сердце Феликса подпрыгнуло от волнения, но оно быстро превратилось в беспокойство, когда Минхо потянулся и прижался к стене, сжимая голову рукой. — М-минхо? — Я в порядке… — пробормотал он, но его лицо было призрачно бледным, а дыхание тяжёлым. Феликс подошёл ближе. — Эй… Тебе нужно присесть. Ты спал? Минхо выдохнул пустую усмешку. Его веки дрогнули, словно он отчаянно пытался удержать глаза открытыми. — Нет… Я не хочу спать… Мне нельзя засыпать… — Ты выглядишь измотанным… — Феликс потянулся, чтобы взять его за руку, но Минхо, казалось, даже не заметил этого. Он изо всех сил старался удержаться на ногах, откинув голову к стене. — Не дай мне уснуть, Феликс… — прошептал он, и Феликс был ошеломлен, увидев, как тень страха появилась на его лице. — Пожалуйста. — Скажи, что мне нужно сделать, — Феликс схватил его за плечи и руки, пытаясь помочь ему встать. — Я не знаю, что делать… Минхо не ответил ему. Его глаза закатились, а тело обмякло, и Феликс больше не мог удерживать его. Они оба опустились на пол, и сердце парня пропустило удар. Он склонился над Минхо, тихонько тряся его за плечи. — Минхо? Ты меня слышишь? Пожалуйста, проснись! Минхо не ответил. Его голова безжизненно опрокинулась набок, его фиолетовые волосы были слегка влажными от пота. Пульс Феликса учащался, а разум был пуст, он мог только продолжать трясти парня, его голос становился всё более отчаянным. — Проснись… Минхо! Ты должен проснуться, хорошо? Минхо-хён… Хён! — Пусть спит. Первым желанием Феликса было заплакать от облегчения: кто-то пришёл ему на помощь! Он поднял голову и увидел Джисона, прежде стоящего у лестницы, а теперь медленно приближающегося к нему. Затем до сознания парня дошли его слова. — Позволить ему заснуть? Но… он потерял сознание! Он… Я не знаю, что с ним, но что-то точно не так… — Я знаю, — Джисон со вздохом присел на корточки рядом с ним и протянул руку, чтобы аккуратно убрать прядь волос с глаз Минхо. — Это неправильно. Это всегда так заканчивается, но это не значит, что это хорошо. Феликс сглотнул, и его взгляд переместился с бледного лица Минхо на лицо Джисона. Его глаза были наполнены не беспокойством, а… жалостью? — Я не понимаю о чём ты. Он болен? — Если это можно так назвать, то да, — Джисон аккуратно провёл рукой по волосам Минхо и встретился взглядом с Феликсом. — Он будет ненавидеть меня за то, что я тебе рассказал, но ты всё равно должен был когда-нибудь узнать об этом. — Узнать о чём? — сердце Феликса учащённо забилось, и он спустился вниз по стене. Глаза Джисона переместились на лицо Минхо, и он тихо произнёс: — Минхо-хён ужасно боится спать. Бывали случаи, когда он боялся даже закрыть глаза, потому что переживал, что заснёт. Он никогда не говорил мне, что именно его так пугает, но я знаю, что ему снятся ужасные кошмары. Феликс смотрел, как Джисон отстранился от Минхо и скрестил руки на коленях. Он боялся заснуть? Он не знал, что подобное возможно. Как он мог так жить? Это должно быть невероятно тяжело… — Ты никогда не задумывался о том, что он всё время пьёт? Я об этих серебряных банках, — Джисон сморщил нос. — Энергетики. Он больше ничего не пьёт кроме них, это помогает ему оставаться бодрым. Но они помогают ему не уснуть только на некоторое время. Оба парня снова посмотрели на неподвижное лицо Минхо, и сердце Феликса стало невыносимо тяжёлым. — Как итог, он падает в обморок от истощения через несколько дней. Однажды он сказал мне, что так он, по крайней мере, не видит снов. — Это ужасно, — прошептал Феликс, его желудок подрагивал, пока он пытался переварить всё это. Джисон кивнул и пожал плечами. — Так и есть. Но что мы можем сделать? Нам просто придётся с этим жить. Феликс покачал головой. Должно же быть хоть что-то. Конечно, он мог бы преодолеть этот страх или, по крайней мере, научиться жить с ним. Не опасно ли продолжать жить так? Вряд ли это полезно для здоровья. Может быть, Минхо и не нужна помощь, но… Внезапная мысль пришла ему в голову, и он поднял голову. — А как же Чан? Я думал, он заботится о вас. Разве он не может помочь ему? Глаза Джисона слегка расширились, и он рассмеялся. — Чан? Разве мы все такие не из-за него? Нет, я не думаю, что он может чем-то помочь… — Но… Минхо-хён говорил, что Чан ему что-то сказал, — внезапно вспомнил Феликс. Минхо потерял сознание, не успев закончить фразу. — Разве я не могу поговорить с ним? У меня так много вопросов… Джисон прикусил губу. — Я не знаю. Не сейчас. Чан занят, мы не должны ему мешать… — И чем же он так занят? Неужели это важнее, чем это? И почему он помог мне, а потом просто ушёл? Джисон выглядел неловко, он больше не встречался с ним взглядом. — Я не могу тебе рассказать… Просто знай, что Чан очень хорошо осведомлён о ситуации с Минхо, хорошо? Мы должны доверять ему. Феликс стиснул зубы. Какой в этом смысл? Если Чан знал об этом, почему он не помог? Что имел в виду Джисон, говоря, что все они стали такими из-за него? И когда же он наконец сможет ответить на его вопросы? Он решил, что каким бы странным ни был этот дом и его обитатели, как бы сильно они ему не нравились или пугали его, он не уйдет, пока Чан не даст ему должного объяснения всему этому.