Часть 4. Потому что ты наложил мне повязку
3 декабря 2022 г., 20:52
Время неумолимо шагало вперёд. День за днём к Северусу постепенно возвращались силы. Он потребовал от Эвы перечень всех снадобий, которыми его пичкали. Скрупулезно изучив список лекарств и их ингредиентов, Снейп добавил в него несколько новых составов и решительно вычеркнул те, которые счел бесполезными. Он всё ещё не мог встать с постели, но уже обрёл способность полноценно сидеть и наконец-то наслаждаться нормальной пищей, а не той жижей, отдалённо напоминающей еду. Повязки с шеи наконец-то сняли. С правой стороны ближе к ключице остались бугристые красные шрамы, однако выглядело всё довольно прилично. Эва, взглянув на них, снисходительно усмехнулась.
Но всего этого было мало. Чудовищно мало.
Вот уже неделю как Северусу не удавалось скрывать собственного раздражения от такой беспомощности (да он и не пытался). И потому он был отчасти благодарен своей неспособности говорить. Поскольку в противном случае и Бампи, и Эва наслушались бы от него тонну гадостей в ответ на сдержанное проявление заботы. Собственная уязвимость злила до зубовного скрежета, уныние захватывало разум Снейпа всё больше. Один из сильнейших Пожирателей Смерти, превосходный дуэлянт, талантливый маг и зельевар, шпион, который годами обводил вокруг пальца величайшего тёмного волшебника… он лежал теперь здесь, зависимый от чужой заботы и не способный даже самостоятельно добраться до уборной. Он не видел конца этой отвратительной пытки. А прогресс, который Эва называла отличным, казался поистине пустячным.
Пребывая в особо скверном расположении духа, Северус резким взмахом палочки вышвырнул за порог Бампи, который пришёл с очередной порцией лекарств. А на следующий день ему удалось наложить запирающее заклинание на дверь, что оказалось не так-то просто, поскольку дом был насквозь пропитан чужеродной магией и упрямо отказывался подчиняться заклятиям Северуса. Но Снейп не был бы собой, если бы в конце концов не добился желаемого. Он не хотел никого видеть, и более того — не хотел, чтобы кто-то видел его. Ему было плевать, что этим он никак не ускорит своё выздоровление. Он желал, чтобы его просто оставили в покое.
Было наивным полагать, что хозяйка дома не сможет снять чары и не отберёт после этой выходки у своего гостя волшебную палочку.
— Ты неблагодарно относишься к собственному телу, зельевар, — через два дня после этого ведьма по своему обыкновению сидела на стуле у его постели. — После таких повреждений, после такого яда, чудо вообще, что ты двигаешься! Нужно просто немного терпения и усилий. Я сделала всё, что было в моих силах, теперь всё зависит от тебя.
Снейп пронзил девушку ледяным взглядом, сполна выражающим нежелание выслушивать подобного рода нотации.
— О, можешь на меня не зыркать! — раздражённо отмахнулась Эва, — Видала я зенки и пострашнее! Если ты возьмёшь себя в руки и перестанешь хандрить, восстановление ускорится. Ты делаешь упражнения, которые я показала?
Северус демонстративно отвернулся.
— Ну, что и требовалось доказать. Я не знаю, может, ты и не хотел выжить, но это случилось, — Снейп смотрел на колышущиеся за окном колючие ветви вековых елей и высоко вздымающиеся синие волны, но прямо-таки кожей чувствовал, что его насквозь буравят голубые глаза-топазы. — И у тебя есть шанс начать новую жизнь. Мне не много известно о том, что ты делал на войне, но, полагаю, что судьба двойного агента весьма безрадостна. Задумайся о том, что теперь у тебя есть возможность жить так, как ты сам хочешь. Война окончена. Жить — это хорошо, Северус, это… правильно, — Снейп почти вздрогнул: ведьма лишь раз назвала его по имени, когда он только очнулся, в остальное время она неизменно обращалась к нему «зельевар», и никак иначе. — Жить долго… тоже хорошо. И далеко не всем доступна такая роскошь, знаешь ли! — на этих словах Эва едва не сорвалась на крик. — Хочешь высказать мне всё об исполненной Клятве? Поскольку судя по тому, как ты зыркаешь на меня, стоит мне войти в комнату, радости в тебе не больше, чем в Гарме! Хочешь рассказать, насколько это было не нужно тебе, и как ты недоволен своим состоянием? Хорошо!
Эва поднялась с места и принялась расхаживать по комнате. Её голос стал громче, но чувствовалось, что охотница старается его контролировать и лишь одним усилием воли не срывается на крик. Северус, наконец, отвернулся от окна и стал следить за маячащей перед кроватью фигурой.
— Хорошо! — возмущённо повторила охотница. — Но для этого тебе нужно начать говорить. А я, будь уверен, не стану слушать твой гундёж, сидя здесь, я выйду из комнаты! И тогда тебе придётся встать на ноги, чтобы преследовать меня! И только тогда ты сможешь плеваться в меня ядом, сколько пожелаешь!
Эва сделала глубокий вдох, прикрыв веки. Некоторое время она молчала, повернувшись спиной к мужчине. Северус видел, как вздымаются её плечи от каждого вздоха. Ему странно было слышать о том, что «жить — хорошо» от ведьмы, которая выбрала своим ремеслом охоту на опаснейших магических существ, чтобы торговцы могли пополнять полки с ингредиентами для зелий. Ведь с таким занятием эта жизнь могла оборваться весьма внезапно и мучительно. Словно в ответ на его мысли, Эва обернулась и, вернув голосу привычный спокойный тон, сменила тему.
— Я отправляюсь на охоту. Меня не будет несколько дней, так что останешься под присмотром Бампи. И не смей больше его обижать! — девушка положила на тумбочку волшебную палочку Снейпа. — Иначе я её сломаю, а тебя вышвырну прочь.
Резко развернувшись, ведьма покинула комнату. Было слышно, как она за дверью даёт эльфу указания на норвежском. Северус остался лежать наедине с собственными бушующими эмоциями. Ощущения были такими, будто ему только что отвесили хлёсткую пощёчину, от которой до сих пор звенело в ушах.
Эва вернулась лишь на пятые сутки глубоким вечером. Солнце всё ещё висело над морской гладью, заливая всё вокруг калейдоскопом розово-оранжевых оттенков. В особняке горел мягкий теплый свет хрустальных магических ламп, а кухня наполнялась запахами пищи, которую готовил Бампи. Когда у входной двери послышался шум, слуга бросил своё занятие и поспешил навстречу хозяйке, которая уставшая, но невредимая наконец-то вернулась домой. Эльф услужливо принял из рук ведьмы дорожную мантию, затем забрал у неё лук и колчан со стрелами.
— Jeg har aldri sett så store dromarogs i hele mitt liv! Jeg har fulgt etter denne kjempen i to dager! — охотница смахнула с лица светлые пряди и устало запрокинула голову.
— Det er noe annet frøken Eva trenger å se! — загадочно-радостным тоном проговорил Бампи и маленькой ручонкой поманил ведьму.
— Bumpy, hvis du vil vise frem et nytt kulinarisk mesterverk, kan vi utsette det til i morgen… Jeg er veldig trøtt. Jeg spiste på fastlandet.
— Frøken Eva kommer ikke til å angre! Hun må se! — слуга взял хозяйку за руку и настойчиво потянул за собой. Пожалуй, такую фамильярность мог себе позволить только свободный эльф.
— Ja vel, ja vel! — девушка неохотно зашагала следом за Бампи через прихожую и гостиную, а затем через коридор, ведущий в комнату, напоминающую больничную палату. — Men hvis du ikke finner noe mer imponerende enn en gigantisk dromarog, kan jeg love deg at…
Ведьма не договорила. Она замерла в коридоре, уже забыв, что хотела пообещать. Дверь в комнату-палату была открыта. Перед ней, облаченный в длинный серый халат, опираясь на чёрную лакированную трость, стоял зельевар. Стоял на собственных ногах. И даже старался по мере сил держать ровную осанку. Тонкие губы его скривились в ядовитой ухмылке, а на дне чёрных глаз, напоминающих бесконечные тёмные бездны, сияло пламя надменного превосходства. А затем ведьма не смогла поверить собственным ушам.
— Ну что… — голос Снейпа, всё ещё хриплый, эхом разносился по коридору. — Ты готова выслушать всё, что я думаю о твоей идиотской самоубийственной Клятве?
Эва медленно моргнула. А затем расплылась в широкой и такой лучистой улыбке, какую зельевар ещё ни разу не видел на её лице. Северус был готов списать это на игру света магических ламп, но ему показалось, что в топазовых глазах блеснули слёзы. Он видел, что усилием воли ведьма пытается стереть с лица эту до глупости широкую искреннюю улыбку, но никак не может.
Северус почувствовал смесь неловкости и удивления. Он с трудом мог припомнить, когда в последний раз кто-то выглядел столь счастливым, глядя на него. Пару раз на него так смотрела Лили после долгой разлуки, когда они ещё были детьми. Северус пытался найти в закоулках памяти хоть одну такую же тёплую улыбку, подаренную кем-нибудь за последние лет десять-пятнадцать. Но он не смог.
Эва сглотнула и мотнула головой, будто пытаясь скинуть наваждение или иллюзию. Но в конце концов поверила тому, что видит и слышит. Она наконец-то перестала улыбаться, но в голубых глазах было по-прежнему столько тепла, что Северус практически ощущал его кожей.
— Столько лет прошло, — девушка ухмыльнулась. — А голос всё такой же сексуальный.
Северус отвёл взгляд и не смог сдержать короткой усмешки. Он обязательно выплеснет на эту ведьму всю желчь, что накопилась за последние несколько недель. Чуть позже. Как только перестанет думать об этой её донельзя глупой и радостной улыбке. Да, он обязательно всё выскажет ей чуть позже.
***
Через пару дней Эва провела для зельевара короткую экскурсию по дому, который на самом деле оказался просторным особняком в три этажа. Поскольку Северуса ещё плохо слушались ноги, на данном этапе решили ограничиться первым этажом, который состоял из пары гостевых комнат (одна из которых была отведена Северусу), уютной гостиной с камином, столовой и кухни. На втором этаже, по словам Эвы, располагались её личные покои, комната Бампи, хранилище с оружием и библиотека. Третий этаж был достроен позже остального дома, был куда меньше и в последние несколько лет не использовался вовсе. Эва не стала в подробностях его описывать, сказав лишь только, что там хранится всякий хлам, от которого у неё всё не доходят руки избавиться, и она не горит желанием туда соваться, поскольку опасается наткнуться на боггарта. Северус, опираясь на трость и с трудом переставляя ноги, шёл следом за хозяйкой дома. Этим утром Эва принесла в его комнату брюки и свободную чёрную рубашку из мягкой и приятной телу ткани. — Извини, если будет великовато, я не знаю твоих мерок, — сказала ведьма, складывая на стул стопку одеяний. — Если будет нужно, могу подогнать. Я взяла на себя смелость предположить, что ты предпочитаешь чёрный цвет. — Ты сшила это сама? — удивился Снейп. — Ну да, — беззаботно пожала плечами Эва. — Всю свою рабочую одежду я шью сама. От качества брони зависит моя жизнь, так что это дело я не могу никому доверять. Да и нравится мне это. Успокаивает. А уж скроить рубашку и брюки — дело нехитрое. Убранство дома было по-скандинавски минималистичным, но богатым. Натуральные материалы, дорогая мебель с искусной резьбой, немногочисленные старинные украшения, пушистые шкуры животных на полу, заколдованные картины, пейзажи на которых оживали, стоило к ним приблизиться. — Так ты богата? — без малейшего намёка на учтивость спросил Северус и опустился в мягкое кресло перед горящим камином. Короткая прогулка по дому его существенно утомила. — Ну… — Эва присела на соседствующий с креслом низенький диванчик, — моё ремесло, хоть и опасное, довольно прибыльное. Я охочусь по всему миру и не на абы кого. За шкуру молодой виверны можно выручить не меньше десяти унций золота на чёрном рынке. К тому же я наследница чистокровной династии. Последняя из рода. Остров вместе с этим домом достался от дяди, — девушка обвела взглядом комнату, — как и род занятий. Северусу хотелось побольше узнать об охотнице, столь легко и радушно предоставившей ему крышу над головой. Намётанный взгляд шпиона позволил выделить детали, которые помогли составить некоторую картину. Например, в доме не было ни одной колдографии в рамке, ни одного семейного портрета, что было крайне странным для дома чистокровной династии. Этим жилище ведьмы напоминало дом Снейпа. Пожалуй, охотница ведёт весьма уединённый образ жизни, а проживание вдалеке от всех на острове находит достаточно комфортным. Но, в отличие от Северуса, она знает толк в уюте и не отказывает себе в гедонизме, хотя это, вероятно, заслуга домового эльфа. — Значит, ты из династии охотников? — поинтересовался Северус, продолжая осматривать окружающую обстановку. — Нет, скорее из династии идиотов, — презрительно фыркнула Эва. — Охота — это только наш с дядей удел. А ты у нас значит… — быстро перевела тему ведьма, повернулась к Снейпу и начала загибать пальцы, — зельевар, профессор, тёмный маг, двойной агент и герой войны. Кто же ты такой? Это правда? Всё, что пишут в газетах? — А как ты думаешь? — зельевар скривил губы в легкой усмешке и стал наблюдать за пламенем, пляшущем в камине. — Я думаю, правда, — без тени сомнения ответила ведьма. — Почему? Потому что тебе не хотелось бы притащить в дом Пожирателя Смерти, который на самом деле был преданным сторонником монстра и садиста? — Нет, — охотница покачала головой, — Потому что ты наложил мне повязку. Северус не ответил, лишь коротко кивнул, словно такого объяснения было вполне достаточно. Ещё некоторое время они просидели в молчании, слушая мягкое потрескивание поленьев. За окном шумели высокие волны, разбиваясь о каменистый берег острова. В такт этому шуму покачивались ветви деревьев, встревоженные порывистым ветром. — А что же ты? — наконец нарушил молчание Северус. — Что — я? — ведьма вопросительно посмотрела на гостя. — Ты перечислила всё, что знаешь обо мне. Я же знаю лишь то, что ты промышляешь охотой на опасных тварей, увлекаешься шитьём и вытащила меня с того света. — Так это, по сути, и всё… — растерянно пожала плечами Эва. — Я просто охотница и хозяйка этого места. С жуткими тёмными волшебниками я никогда не сражалась, на войне никогда не была. Похвастаться особенно нечем. Вся моя жизнь — это моё небезопасное ремесло и этот дом. — Скука, — небрежно протянул Снейп. Неожиданно для него Эва не смутилась и не оскорбилась, а лишь коротко рассмеялась. В уголках её глаз собрались весёлые морщинки, а светлые длинные локоны заплясали на плечах. — Да уж, скука, иначе и не скажешь, — всё ещё посмеиваясь согласилась ведьма. — Но, к счастью, ты её разбавил. Выхаживанием раненых злющих зельеваров я ещё не занималась. — Так вот почему ты меня сюда притащила? — ехидно ухмыльнулся раненый злющий зельевар, — Скуку твою разбавлять? — Ну а зачем же ещё? — в тон ему ответила Эва. — Кстати об этом. Я готова выслушивать. Северус мгновенно понял, о чём идет речь. О его обещании высказать всё, что он думает на счёт её чёртовой Клятвы. Он на минуту задумался. А действительно, что он должен высказать? Она спасла его шкуру, выхаживала несколько недель, нарекла его гостем в своём доме. Да, мотивы этого всё ещё были Северусу не ясны. Он давно перестал верить в бескорыстные мотивы чьих-либо поступков. Однако же… было ли в чём обвинить охотницу? К тому же с тех пор, как он мог стоять на своих двоих, кипящая ярость от собственного бессилия значительно угомонилась. Вместо того, чтобы разразиться гневной тирадой, он прямо посмотрел в голубые глаза и спросил: — Это было трудно? — заметив тень непонимания во взгляде охотницы, он пояснил: — Там, в хижине. Эва отвернулась, на лице её появилось выражение некоторой отстранённости. — Да. Это было… нелегко, — отрывисто ответила она. — Но не столько в хижине, сколько позже, уже здесь. Ты весьма упорно пытался отправиться на тот свет. Уж не знаю, что это была за змеюка, но тот яд… Я раньше не имела дела ни с чем подобным. А уж в ядовитых и зубастых тварях я разбираюсь, поверь. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я стану рассыпаться в благодарностях, — прохладно сказал Северус после продолжительной паузы. Всё ещё не глядя на собеседника, ведьма однобоко усмехнулась и отрицательно покачала головой. — Нет, конечно, не жду. Во-первых, я уже поняла, что ты не такой человек. Во-вторых, мне это не нужно. За такие вещи не благодарят, зельевар. Жизнь за жизнь. Таков закон. Северус не знал, что за закон велит давать столь самоубийственные клятвы и притаскивать домой полудохлых Пожирателей Смерти. И мог предположить, что Эва написала его сама. И даже не на пергаменте, а где-то в собственной голове. — Скажи, ты и правда не хотел выжить? — спросила охотница после минутной паузы. — Есть большая разница между тем, чтобы не хотеть и не планировать, — с нажимом на последнее слово ответил Снейп. — Хорошо, — девушка понимающе кивнула. — Значит, я всё сделала правильно. — Тебе уже доводилось исполнять такую Клятву? — поинтересовался Северус. — Нет, — Эва отрицательно покачала головой. — Но однажды я получила её в награду за спасение чужой жизни. Увы, человек умер ещё до того, как успел её исполнить. Иначе не пришлось бы тогда врываться в твой дом и просить приготовить зелье. — Просить? — желчно вторил ей Снейп. — По-твоему, шантаж и угрозу смертью можно назвать просьбой? — Ну что, я должна извиниться? — насмешливо и с вызовом спросила ведьма. — Ведь по итогу всё сложилось неплохо, признай. Я жива, ты жив. И скоро, я полагаю, будешь полностью здоров. А уж как там дальше сложится — одним Норнам известно. Так или иначе — я ни о чём не жалею. А ты? Северус молчал некоторое время, размышляя. Действительно, жалеет ли? Да, его физическое состояние оставляет желать лучшего. Но всё же он жив. В то мгновение, когда Нагайна вонзила клыки в его шею, он не ждал помощи, и думал лишь о том, что не успел передать Поттеру самую важную информацию, но на счастье мальчишка оказался рядом. И Северус падал во тьму с чувством выполненного долга. Но… он хотел жить. Не лелеял ни малейшей надежды на спасение, но всё же понимал, что алчет его, как ничего более. И вот оно, его спасение — сидит напротив на низеньком диванчике, закинув ногу на ногу, и даже благодарности не ждёт. — И я… не жалею, — ответил Северус после долгого молчания. — Ну вот и славно, — с мягкой улыбкой сказала Эва, поднялась с дивана и подошла к окну, задумчиво вглядываясь в горизонт. — Сегодня будет шторм. Нужно проверить защиту острова. Иначе мой дом превратится в драккар. Эва не сказала ничего более и направилась к выходу из дома. Северус проводил её взглядом, а затем уставился на пляшущее в камине пламя, осмысляя разговор и всё время, проведённое в этом доме. Было что-то удивительное в том, как эта ведьма вела себя рядом с ним — до странного спокойно и непринуждённо. Что теперь, что восемь лет назад. Северус Снейп давно привык, что в его присутствии люди чувствуют себя неуютно, чему способствовали и его отталкивающий внешний вид, и неприветливая манера общения. Студенты его боялись, профессора терпели, члены Ордена в большинстве своём на дух не переносили, а Пожиратели Смерти сторонились, не зная, чего от него можно ждать. Эва была из другого теста. Она не съёживалась от его колючего взгляда, игнорировала словесные нападки и в целом была с ним… мила? Это было странно. Нет, даже не так — это было неправильно. «За шкуру молодой виверны можно получить десять унций золота на чёрном рынке» — припомнил Снейп мимолетом брошенную фразу. Пожалуй, в этом всё дело. Охотница на злобных тварей, ведущая дела с контрабандистами и тёмными торговцами, не раз имела дело с существами и людьми пострашнее Северуса Снейпа?
