Vi ses i Valhall | До встречи в Вальхалле

      После недолгого отдыха у камина Северус вернулся в свою комнату. Поначалу он подумал, что ошибся дверью. За то время, пока он с хозяйкой дома был на «экскурсии», обстановка претерпела значительные (если не сказать кардинальные) изменения.       Комната больше не походила на больничную палату. Светлые стены заменил бревенчатый сруб, как и в остальном доме. И без того большое окно стало и вовсе размером в полстены. Вместо больничной койки стояла просторная деревянная кровать с резным подголовником, пышной периной и узорчатым изумрудно-коричневым покрывалом. Прикроватная тумбочка изменила свой вид, став настоящим произведением столярного искусства, на коем теперь гордо восседал медный подсвечник. Стул, на котором так часто сидела Эва, переместился к появившемуся письменному столу. Справа от стола возвышался массивный книжный шкаф, заполненный разномастными фолиантами, большей частью в старинных коричневых и чёрных и кожаных переплетах. Появился также платяной шкаф из того же тёмного дерева, что и другая мебель. Финальным аккордом этой интерьерной симфонии стала картина над кроватью с изображением осеннего леса, который, несмотря на обилие оранжевых и красных оттенков, отдавал чарующей мрачностью. Единственное, что почти не изменилось и осталось на месте, — дверь, ведущая в личную уборную.       Северус осторожно прошёл в спальню и в этот момент услышал знакомый скрипучий голос домового эльфа:       — Госпожа повелела, — Бампи сухой ручонкой обвёл комнату. — Говорит, что мастер больше не пациент, а гость. Если мастеру Северусу что-то не нравится, Бампи может заменить. Мастер может просить что угодно!       — Нет, ничего не нужно… — немного растерянно проговорил зельевар, продолжая осматриваться.       Он припомнил свой дом в Паучьем Тупике, где ему хватало лишь небольшого пространства и скромной мебели, видавшей лучшие времена. Его апартаменты в Хогвартсе тоже не имели ничего общего с уютом. По сравнению с аскетичной обстановкой, к которой он привык, эта комната казалась королевскими покоями. Тем не менее, Северус не счел уместным обращаться к эльфу с просьбой вроде: «Сделайте-ка это место более похожим на спальню в доме, где никто не слышал про семейный очаг, заботу, счастье и уют». Может быть, не случившаяся смерть — неплохой повод перестать быть рабом собственных привычек? Включая те, которые не делали его жизнь лучше.       Северус подошёл к книжному шкафу и принялся изучать книжные корешки. Значит, кроме всего прочего Эва повелела заполнить его комнату книгами. Ещё один жест молчаливой заботы? Снейп мысленно поблагодарил ведьму, прекрасно зная, что ничего подобного вслух не скажет.       — На языке мастера книг не слишком много, — извиняющимся тоном проскрипел эльф. — Бампи принёс все, что были в библиотеке. Но, если мастер знает латынь, Бампи принесёт ещё книги.       — Знаю, — кивнул Северус и услышал короткий радостный возглас.       Бампи услужливо кивнул и покинул комнату. Зельевар продолжил заинтересованно изучать литературу на полках. Стало понятно, что эльф действительно притащил все книги на английском, какие только смог найти. Среди томов Северус обнаружил такие «замечательные» названия как: «Разведение драконов для удовольствия и выгоды», «Чары, применяемые при выпечке», «Пособие по уходу за метлой» и прочую бесполезную макулатуру.       Однако ценных и содержательных изданий было гораздо больше. Северус с интересом осмотрел хрупкие переплёты: «Описания древнейших проклятий» и «Порча поколений: наложение чар на всех членов семьи». Не менее занимательными показались руководства, которые, видимо, были доставлены из личной коллекции хозяйки дома: «Самые опасные магические существа Африки» и «Как приманить хищника и не стать приманкой». Нашлись также и книги по зельям, но к своему разочарованию Снейп обнаружил, что такие уже читал. Он надеялся найти что-то интересное, связанное с рунными чарами. И не прогадал. Вооружившись «Описаниями и техниками старшего футарка», он вернулся в уютную гостиную.              Северус увлечённо погрузился в изучение рун. Он не смог найти ничего похожего на то заклятие, что Эва наложила на него при первой встрече. Но зато сумел отчасти расшифровать символы на лице ведьмы. В книге не раскрывалось, как накладывают подобные чары и наносят татуировки, однако уточнялось, что все они так или иначе относятся к языческим верованиям скандинавских магов. В рунах на лице Эвы было зашифровано воззвание к богине Идунн — покровительнице молодости и здоровья. Если он правильно понял, татуировки имели защитное свойство: берегли лицо от физических повреждений, а также замедляли старение. Это объясняло, почему охотница почти не изменилась за столько лет и почему при таком роде занятий она не лишилась, например, глаза или не заработала ни одного шрама на своём лице.       — Смотрю, тебе приглянулся камин!       Эва бесшумно подкралась сзади, отчего Снейп вздрогнул и рефлекторно выхватил палочку, уронив книгу на пол. Но, узнав голос ведьмы, тут же расслабился и придал лицу бесстрастное выражение.       — Похоже, ты и правда идёшь на поправку, — девушка принялась расстёгивать плотную мантию, пространство вокруг неё мгновенно заполнилось запахом моря и горькой травы. — Рефлексы тебя не подводят. Хотя они немного пугают.       — Пугает твоё отсутствие инстинкта самосохранения, — огрызнулся Северус и поднял с пола книгу. — Никогда ко мне не подкрадывайся.       — Прости. Я не специально, — ведьма отложила мантию на спинку дивана. — Если я буду топать, как глиноклок, все звери разбегутся. Я всегда так хожу.       Северус, опираясь на трость, поднялся с кресла. Эва старалась руками разгладить влажные волосы. Лицо её было мокрым. Крупные солёные капли стекали по щекам и шее, устремляясь к весьма откровенному декольте простого серого платья, к острым ключицам, под которыми красовались очередные рунные символы, зеркально отражающие друг друга. Наверняка, и в них таилась скрытая магическая сила. Девушка бросила взгляд на книгу в руках Северуса.       — А ты ведь так и не раскрыл тайну того моего заклятия, да? — в голубых глазах сверкнула искра превосходства. — За все восемь лет?       — У меня было много отвлекающих факторов. Стремился к получению Ордена Мерлина, знаешь ли, — парировал маг.       — А-а-а… Прошу прощения… — девушка с наигранным почтением кивнула. — Ну, в этой книженции ты всё равно ничего не найдешь, — ведьма указала в сторону фолианта. — Как-нибудь я тебе я расскажу об этом заклятии. У него очень занимательная история.       Эва, наконец, оставила в покое волосы и направилась в сторону лестницы. Переступив пару ступеней, она обернулась:       — Присоединишься ко мне за ужином? Или попросить Бампи подать его в комнату, как обычно?       Предложение оказалось более чем неожиданным. Было ли это дежурным проявлением вежливости хозяйки или же попыткой наладить отношения с гостем? Первым желанием было вежливо отказаться. Однако когда Северус уже набрал в грудь воздуха и положил на язык приемлемую формулировку, перед глазами всплыла изменившая свой вид комната и находящийся в ней огромный книжный шкаф.       — Да, я присоединюсь, — сдержанно ответил Снейп.       — Хорошо. Пора бы отметить то, что ты идёшь на поправку. Насколько я знаю, Бампи уже не выдаёт тебе зелья, которые нельзя сочетать с алкоголем. Как ты относишься к красному вину? Или предпочитаешь что-то покрепче?       — Вино вполне подойдет.       — Хорошо. Тогда буду ждать тебя в столовой через пару часов, — ответила Эва и лёгким, почти летящим шагом умчалась наверх.       Стол к ужину был накрыт на две персоны, но разнообразных яств на нём было столько, словно планировался пир для целого поселения. Не по возрасту расторопный эльф выставлял всё новые и новые блюда, каждое украшенное и исполненное симпатичнее предыдущего. Когда ароматное красное вино разлилось по бокалам, хозяйка дома подняла свой в торжественном жесте.       — Я хочу выпить за здоровье зельевара, — с улыбкой произнесла Эва и пригубила напиток.       Северус ответил ей лишь сдержанным кивком и вслед за ведьмой сделал глоток, тут же прикрыв глаза от наслаждения. Вкус вина раскрывался постепенно. Богатый и глубокий, он содержал множество оттенков, каждый из которых гармонично дополнял друг друга. Свежесть сочных ягод и фруктов вскоре сменяли более глубокие и сложные ноты древесины и специй. Было ясно, что эта тёмная бутылка, украсившая стол, уже давно стала одним из жемчужных экземпляров в собрании здешней хозяйки и лишь дожидалась особенно весомого повода, чтобы её откупорили.       Северус чувствовал себя неуютно. Было совершенно непривычно разделять с кем-то тихую домашнюю трапезу. Ещё более странным было осознавать то, что весь этот пир, по сути, организован в его честь. Несколько минут прошли в неловком молчании, однако превосходное вино делало своё дело. Постепенно бывший шпион чувствовал себя всё более расслабленно и спокойно. За окном бушевал обещанный шторм. Высокие волны вздымались над островом, грозясь поглотить его если не вместе с особняком, то как минимум добраться брызгами до окон. Но волны разбивались о невидимую преграду, которая покрывалась рябью голубоватого сияния, сталкиваясь с морской стихией. Несмотря на позднее время, небо было очень светлым. Начало июня ознаменовало наступление сезона «полуночного солнца» — привычного северянам явления, когда летом солнце остаётся на небосводе по двадцать и более часов.       — Ты давно живёшь здесь? — спросил Северус, отвлечённо наблюдая за тем, как морская стихия борется с магией.       — Всю жизнь, — ответила Эва. — Эта земля веками принадлежит моей семье. Здесь я родилась и выросла. До десяти лет я вообще не видела ничего, кроме острова. В детстве он казался мне просто огромным. Хотя здесь от силы-то четыре акра. Представь мой шок, когда я впервые попала на материк, — ведьма обвела руками в воздухе воображаемое пространство, как бы показывая огромный мир, открывшийся её детскому взору.       Северус, немного нахмурившись, поднял взгляд на девушку. Она говорила безмятежно и легко, будто провести всё детство в изоляции от общества на небольшом острове у чёрта на рогах было чем-то совершенно нормальным. Видно, заинтересованность собеседника этим обстоятельством не осталась незамеченной.       Эва слегка дёрнула головой в сторону и поспешно добавила:       — Так было нужно. Моей матушке была присуща некоторая паранойя относительно безопасности единственного ребенка. Поэтому я познакомилась с большим миром только тогда, когда могла за себя постоять.       Снейп лишь кивнул и не стал больше ничего спрашивать. Многое и так стало ему понятно. Гиперопека матери явно сказалась на выборе профессии. Эву берегли от опасностей и не давали возможности посмотреть большой мир, теперь же ведьма регулярно путешествует и подвергает себя смертельной угрозе. Хрестоматийная иллюстрация компенсаторного поведения.       В следующий раз молчание нарушила уже Эва:       — Так сколько лет ты был профессором? — спросила девушка, видимо, в надежде поддержать жизнь в разговоре, который никак не клеился, — Из газет я поняла только то, что ты был и учителем и директором, но как долго?       — Семнадцать лет, — коротко ответил Снейп, нанизывая на вилку тонкий ломтик ветчины.       — А шпионом ты был…       — Столько же, — последовал такой же резковатый ответ ещё до того, как Эва закончила свою реплику, — Но первые десять лет были довольно спокойными. Пока Гарри Поттер не появился в Хогвартсе, я был просто учителем.       — Это долгий срок, — задумчиво произнесла ведьма, водя пальцем по ножке своего бокала.       — Смотря с чем сравнивать, — равнодушно пожал плечами Северус. — В Хогвартсе были и есть профессора, имеющие гораздо более внушительный преподавательский стаж.       — Нет, я про те годы, что ты был шпионом.       — Ты об этом, — прозвучало не вопросом и не утверждением, а интонация недвусмысленно выразила нежелание развивать эту тему.       Эва уловила намек в похолодевшем тоне голоса и тут же закрыла рот, хотя явно собиралась сказать что-то ещё. Но через минуту неуклюжего молчания она опять заговорила, хотя точно сказала вовсе не то, что планировала изначально.       — Я предлагаю выпить за окончание твоей службы, — доброжелательно произнесла Эва и подняла свой бокал, немного протянув вперёд. — И за победу!       После недолгого промедления Северус всё же взялся за свой бокал и нехотя коснулся его ободком второго фужера. Стеклянный звон пронзил тишину, и двое испили до дна, не сговариваясь.       Напоминание об окончании войны заставило бывшего шпиона сделать глубокий расслабленный вдох, после которого по спине от самого затылка прошло странное тепло, будто чья-то заботливая ладонь легла на его лопатки и намекнула, что надо бы расслабить извечно напряженные мышцы.       Победа.       Он толком и не успел осознать этот факт, несмотря на то, что регулярно пролистывал «Ежедневный Пророк», журналисты которого даже спустя месяц после войны всё не унимались и с неутихающим энтузиазмом воспевали подвиги героев и хаяли преступления злодеев. Оказавшись вдалеке от поля битвы, которым был не только Хогвартс, но и вся Англия в течение последних двух лет, Северус всё никак не мог окончательно принять то, что кошмарам пришёл конец. Будто его обманывают, будто это всё чья-то злая шутка, а газеты — подделка. Словно и весь этот остров, и этот дом, — не более чем вымысел, в который он поверил с наивностью маленького ребенка. Кажется, если не сегодня, то завтра внезапно воскресший Дамблдор явится прямо сюда и с присущей ему уверенностью и мягкостью скажет «Тёмный Лорд вернётся. И мне снова понадобится ваша помощь».       Но на этот раз всё иначе. Тёмный Лорд мертв.       Вот только в кошмарах всё ещё являются эти жуткие красные глаза, а шипящий голос продолжает отдавать приказы, отчего Снейп просыпается посреди ночи и долго сидит, отрешенно пялясь в окно. До тех пор, пока вид раскачивающихся от ветра еловых лап и приглушённый звук прибоя, доносящийся с берега, не помогут привести мысли в порядок. Но когда кто-то другой произносит это вслух, гораздо проще поверить в происходящее. Он не сошёл с ума. Он это не придумал. Кто-то ещё знает, что война закончилась, и тоже верит в это.       — Эй, зельевар?       Кажется, он слишком долго просидел, глядя в никуда, и Эва тихонько его окликнула. Вынырнув из собственных размышлений, Снейп чуть повернул голову в сторону своей собеседницы.       — Всё в порядке? — с ноткой тревоги спросила охотница, и взгляд её в ту же секунду стал беглым и донельзя внимательным.       — Да, всё в порядке, — ответил Северус, окончательно возвращаясь в реальность.       — Хорошо, — тревога в голубых глазах сменилась уверенностью и спокойствием, как в тот день, когда он впервые очнулся после долгого забытья. — Как тебе вино?       — Отличное, — кивнул мужчина, бросив взгляд на бутылку. — Наверняка, дорогое?       — Понятия не имею, — пожала плечами ведьма и игривой ноткой в голосе добавила: — Получила его в подарок от одного коллекционера из Бирмингема. Восемь лет пролежало. Я боялась, что оно успело испортиться. Но, похоже, оно и правда весьма неплохого качества, раз дождалось этого дня.       Северус мгновенно оторвал взгляд от тёмного стекла, стоило ему осознать смысл сказанных с ехидной усмешкой слов.       — Зачем ты хранила его? — спросил он, нахмурившись, и голос его сорвался на хрипотцу.       — Я пообещала себе, что откупорю бутылку лишь после того, как расплачусь по счетам с зельеваром, — пояснила охотница всё с теми же искрами довольства в голубых глазах. — Правда, я даже не думала, что смогу распить её вместе с тобой. Но вот оно как вышло. Здорово, правда?       Задав риторический вопрос, Эва ещё шире улыбнулась.       Бампи, в этот момент убирающий со стола опустевшую тарелку из-под холодных закусок, посмотрел сначала на хозяйку, а затем на её гостя, пребывающего, судя по сдвинутым к переносице бровям и плотно сомкнутым губам, в лёгком замешательстве. Старый эльф прекрасно понимал мастера Северуса, ведь тот так долго был болен и не приходил в себя, а теперь для него всё как будто только-только начинается. И ему наверняка странно видеть, что госпожа Эва ведёт себя так, будто бутылка прекрасного Бордо дожидалась не расплаты по счетам, а встречи со старым другом.       Вот только для хозяйки всё началось гораздо раньше, почти месяц назад, когда она призвала Бампи в другую страну, в какой-то странный заброшенный дом и велела помогать, пока сама она залечивала раны на шее мужчины в чёрных окровавленных одеждах. Старый эльф быстро догадался, что этот человек — именно тот, кому госпожа много лет назад принесла Клятву Души. Сердце Бампи сжалось от страха, когда он увидел, как пульсирует алым пламенем печать на женской руке. Вскоре печать Клятвы исчезла, и госпожа Эва вздохнула с облегчением, однако не спешила уходить. Мастера продолжал убивать яд, и жить ему оставалось совсем недолго.       А когда мастер Северус оказался в доме, госпожа Эва сделала всё возможное, чтобы он выкарабкался. Она в течение нескольких суток творила такую магию, что старый эльф хватался за голову, заламывал руки, тянул себя за уши с такой силой, словно хотел оторвать их, и тихонько подвывал, сидя в своей маленькой комнатке. Ведь он боялся, что хозяйка попросту не переживёт столь тёмного колдовства, либо навлечёт на себя неистовый гнев здешних охранителей магии. Но ничего из этого не случилось, к великому счастью Бампи. А когда стало ясно, что мастер выживет, госпожа Эва приложила немало усилий, чтобы он очнулся и поправился. Писала письма колдомедикам, покупала зелья и снова творила запретную магию, словно судьба целого мира зависела от того, будет ли здоров мастер Северус.       Поэтому сегодня слуга, в отличие от гостя, не был удивлен. Поскольку знал: если так долго борешься за чью-то жизнь — пусть даже это жизнь человека, о котором не знаешь ничего, кроме его имени и профессии — сложно думать о нём, как о простом случайном госте.       Северус, который несколько долгих мгновений разглядывал свою улыбчивую собеседницу, наконец переключил своё внимание на тарелку перед собой, терзаемый противоречивыми чувствами. Через несколько минут он взялся за бокал и снова в упор посмотрел на Эву, которая тут же отвлеклась от поедания салата с тунцом и тоже потянулась к фужеру.       — Я хочу выпить за ведьму, которая восемь лет назад бесцеремонно ворвалась в мой дом и совершенно бездушным, непростительно наглым образом заставила готовить для неё зелье, — Снейп позволил тени сдержанной полуулыбки отразиться на лице, надеясь, что ведьма поймёт, что под своим тостом он подразумевает совсем другое.       Эва отсалютовала бокалом и медленно кивнула. Она поняла.       После этого разговор пошёл более гладко. Они говорили обо всём и в то же время ни о чем. Эва больше не спрашивала ни о службе, ни о работе, ни словом больше не упомянула события восьмилетней давности. Бутылка превосходного Бордо скоро опустела, на её место встала менее примечательная, купленная весной у местного торговца. За это время диалог перешёл к обсуждению местных обычаев и законов, преимуществ рунной и палочковой магии, увлечённым рассказам об охоте на грифона в Греции и дискуссии о том, стоит ли Министерствам смягчить наказания за использование тёмной магии. Парой фраз Эва обмолвилась о том, как добывала ингредиенты для зелий, необходимых для выздоровления Северуса. Она с усмешкой поблагодарила своего гостя, ведь если бы не эти обстоятельства, ей бы вряд ли довелось когда-нибудь увидеть поражающие воображение Горы Тяньцзи в Китае. Тосты больше никто не произносил. Они просто пили, ели и разговаривали, похожие, если не на добрых друзей, то на хороших знакомых, которые давным-давно не виделись и вдруг столкнулись совершенно случайно.       Говорила в основном Эва, однако с удивлением Северус обнаружил, что слушать её приятно. Пусть ведьма не блистала острым умом и не отличалась большим количеством академических компетенций, всё же была сведуща в тех областях знаний, от которых Снейп был далёк. Поначалу ему казалось, что при своей одержимости ремеслом охотница не смыслит ни в чем, кроме магозоологии и способов умерщвления опасных тварей, однако, как выяснилось, Эва свободно владела шестью языками, а по части рунных чар была осведомлена лучше всех вместе взятых преподавателей рун, которых Северус успел застать в Хогвартсе.       Бампи, который всё это время сновал по столовой едва заметной маленькой тенью, с удовольствием отметил изменения в настроении гостя. Он не мог с уверенностью судить, в чём была причина. Может быть, в опустевшей бутылке, которая так долго ждала своего часа. А может быть в том, что когда позволяешь себе признать, что рядом сидит тот, кто так долго и упорно боролся за твою жизнь… сложно воспринимать этого кого-то просто как хозяйку дома.       — Я хотел спросить, — вдруг сменил тему Северус, наблюдая за тем, как Бампи убирает со стола опустевшие блюда и салатницы, — почему свободный эльф прислуживает в особняке?       Бампи обернулся на зельевара, и его огромные уши гордо навострились. Эва негромко и весьма уважительно обратилась к эльфу:       — Бампи, ты позволишь, я расскажу?       — Конечно, госпожа Эва! — эльф кивнул. — Бампи гордится своей историей!       — Никакая я не госпожа тебе, Бампи, — мягко одёрнула его ведьма. — В общем, мой дядя… — Эва отхлебнула из своего бокала. — Мой дядя выиграл Бампи в карты ещё в юности. Его прежний хозяин был пьян настолько, что не мог заметить, как Асманд нагло жульничает. В тот вечер он обобрал заносчивого англичашку до нитки! Тот так хотел отыграться, что был готов поставить на кон свою волшебную палочку! — ведьма хмельно расхохоталась. — Но Асманд забрал целый кошель золота, несколько украшений и Бампи. И больше его в Лондоне никто не видел!       — Господин Асманд был очень добрым, — с ласковой ностальгией проговорил эльф, — и весёлым. Всё время рассказывал Бампи весёлые шутки. И научил играть в карты! Господин хотел научить жульничать, но Бампи не любит жульничать. А как он хорошо управлялся луком! Мисс Эва ещё даже ложку в руках не умела держать, а господин Асманд уже пытался научить её целиться в мишень!       — О да. Матушка всячески пыталась этому препятствовать. Но куда там! Когда я получила наследство, — продолжила свой рассказ Эва, — в тот же день освободила Бампи. Я не собиралась его прогонять, ни в коем случае. Но мне, знаешь ли, претит идея безраздельного владения разумным существом. Не понимаю, почему Асманда это устраивало… Но Бампи решил остаться.       — Бампи любит остров и этот дом, — снова заговорил эльф, желая донести свою позицию. — Добрее хозяев, чем господин Асманд и госпожа Эва у Бампи не было! И Бампи не знает, зачем покидать место, где есть дом и работа. Бампи хочет заботиться о госпоже Эве, до тех пор, пока про…       Эльф не успел договорить. Услышав очередное «госпожа», ведьма бросила на него укоризненный взгляд и с необычайной злобой заговорила на родном языке:       — Bumpy, du bør holde kjeft, — почти не размыкая губ произнесла Эва.       Слуга стушевался и, не став продолжать, занялся посудой. Эва, на мгновение встревоженная, быстро вернула лицу привычную мягкость и улыбчивость.       — В общем, я склонна называть Бампи своим дворецким, — девушка чересчур настойчиво принялась накалывать на вилку ломтики твёрдого сыра. — Кстати, ты знал, что магия свободных эльфов куда сильнее, чем тех, что заключены в оковы рабства?       Северус медленно кивнул. Ему не давала покоя только что увиденная сцена. Всегда благосклонная и даже вежливая к своему «дворецкому» Эва взглянула на него так, как в особенно плохие дни смотрел на своих эльфов Люциус. Зельевара не отпускала мысль о том, что дело вовсе не в неприятном обращении.