Часть 6. Хлеба и зрелищ
3 декабря 2022 г., 20:52
На утро после праздничного ужина, который, к слову, завершился довольно быстро и нескладно, Северус решил наконец-то выйти из дома. Ноги упорно отказывались полноценно слушаться, а силы по-прежнему быстро покидали его, стоило лишь пройтись до уборной или доковылять до кресла в гостиной. Однако зельевар помнил, что в тот день, когда он всё же смог встать с кровати (чем почти до приступа шокировал Бампи), эльф заявил, что мастеру теперь необходимо побольше двигаться.
— Ох, как же обрадуется госпожа Эва, что мастер Северус встал! — восклицал слуга, наблюдая за тем, как мужчина с огромным усилием переставляет ногу, держась за трость так крепко, будто под ним сию минуту должен провалиться пол. — Какой сюрприз будет, когда она вернётся! Мастеру нужно побольше двигаться, чтобы ноги лучше работали. Но не слишком много, чтобы не переутомиться. Если будет нужно, Бампи может подправить трость, чтобы было удобнее. Надо ли подправить?
Северус в ответ лишь покачал головой. Высота трости подходила ему идеально. Домовик торопливо закивал.
— Хорошо, хорошо. Но если вдруг будет нужно, мастер должен сказать, не должен терпеть неудобство. Как же будет счастлива госпожа Эва! Ох, как же она будет рада узнать, что боги услышали её молитву!
Продолжая что-то восторженно приговаривать, эльф поклонился и покинул комнату-палату. А к вечеру следующего дня вернулась Эва. И, действительно, была очень рада.
Сегодня же ни Эвы, ни Бамби не было слышно, похоже, они были заняты своими делами. Облачившись всё в те же брюки и чёрную рубашку, а также простые туфли, заботливо оставленные домовиком у кровати, Северус вооружился тростью в комплекте с непоколебимой решимостью и направился к выходу. Толкнув тяжелую дубовую дверь, он сразу почувствовал солоноватый аромат моря, смешанный с запахами влажной земли, хвойного леса и свежего разнотравья. Лицо обдало упорным северным ветром, который властвовал здесь, похоже, ежеминутно, заставляя колыхаться ветви вековых елей, срывая кругленькие листики с вечно дрожащей осины и тут же небрежно бросая их на графитово-серые камни, покрытые плотными слоями мха и налипшей земли.
Дом стоял почти у самого берега, на скалистом возвышении, поэтому первое, что увидел Северус, ступив на террасу — бескрайнюю синь Норвежского моря, которое после вчерашнего шторма было ещё не слишком спокойным. Рокот волн, подобно гулкому голосу великана, раздавался со всех сторон и, отражаясь от скал, уносился в небо, затянутое низкой белёсой дымкой слоистых облаков, сквозь которую упорно пыталось пробиться утреннее солнце.
Эва не обманула. Красота этого места впечатляла.
От просторной, украшенной резными деревянными поручнями террасы отходило несколько тропинок: первая вела прямо и терялась между огромными камнями, уходила куда-то вниз, к воде; вторая устремлялась к лесу, который начинался сразу за домом и простирался, похоже, по большей части острова; последняя круто сворачивала налево, огибала острый каменный выступ у стены дома и вела к большой пристройке. Пристройка эта, судя по виду, была возведена относительно недавно — дерево ещё не успело потемнеть и обзавестись сколами и рытвинами, а на крыше не было даже намека на замшелость, чего не скажешь об остальном особняке.
Северус планировал пойти прямо. Ему бы точно не хватило сил добраться до воды, но он чувствовал, что способен дойти до одного из валунов, а после — передохнуть и вернуться в дом. Возможно, он даже сможет повторить аналогичную вылазку ближе к вечеру. Он уже сделал шаг и уткнул трость в землю для следующего, как вдруг из-за двери деревянной пристройки до него донеслось приглушённое пение на норвежском. Его едва можно было расслышать из-за упрямого шума прибоя, однако Снейп был уверен, что ему не показалось. В тот же момент его посетило неожиданное чувство дежавю, словно он уже слышал эту песню ранее, хотя быть этого никак не могло. Замерев на минуту и прислушавшись, он убедился, что песня действительно звучала из пристройки, а голос определенно принадлежал Эве. Ведомый любопытством, он повернул налево и медленно пошёл к источнику звука.
Стоило ему лишь приблизиться к большой двустворчатой двери, как песенка, которую самозабвенно бормотала под нос охотница, сразу затихла, а через пару секунд Эва крикнула:
— Заходи! Прости, я не могу открыть дверь, но она не заперта!
Северус потянул за ручку и тут же поморщился: из строения страшно разило мускусно-кисловатым смрадом сырого мяса, смешанным со зловонием потрохов и естественных выделений. А ещё потянуло холодом, словно внутри проходило собрание дементоров. Желания заходить внутрь тут же поубавилось, но дверь он всё же открыл. Сразу стало понятно, что именно было источником столь неприятного амбре. На полу просторной комнаты лежала туша дромарога колоссальных размеров — полностью выпотрошенная и наполовину освежёванная. У стены стояли вёдра с тем, что некогда было содержимым пузатого брюха. На фоне этой мертвой громадины белокурая девица, которая с охотничьим ножом возилась у задних копыт, казалась совсем маленькой. Отточенным быстрым движением Эва закончила круговой надрез на шкуре рядом с венечным кольцом заднего копыта и подняла взгляд на новоявленного наблюдателя.
— Ты свежуешь тушу, — с едва уловимой нотой недоумения констатировал Северус, поскольку произносить это в вопросительной форме было бы крайне глупо, ведь очевидно, что именно этим Эва и занималась.
— Ну конечно, — охотница беззлобно усмехнулась. — Не целиком же я их продаю.
Она была одета в штаны из грубой коричневой ткани, выцветшую хлопковую рубашку с длинными рукавами и видавший виды мясницкий фартук из чёрной кожи, порядком испачканный. Густые светлые волосы были собраны в объёмный пучок на затылке и перевязаны тёмно-синей лентой.
— Как ты его сюда притащила? — поинтересовался зельевар, оценивающе оглядывая огромный труп.
— Не «его», а «её», — деловито поправила Эва, — это самка. А притащила на повозке. У меня есть конь. Этот красавчик может тянуть вещи и потяжелее, чем туша дромарога. Его далекий прародитель помогал строить стены Асгарда. Тебя на остров я, кстати, тоже на повозке привезла.
Северус про себя усмехнулся над тем фактом, что Эва притащила его домой, как свою добычу.
— Ты, значит, прогуляться решил? — спросила девушка, не отвлекаясь от своего занятия, — Не утомился ещё? Стул не нужен?
— Постою, — буркнул Снейп, хотя стоять с каждой минутой было всё более изнурительно, и он припал спиной к деревянной стене.
— Ну, дело твоё, — Эва спокойно пожала плечами. — Главное, слишком сильно не усердствуй. Не хотелось бы, чтобы весь прогресс низзлу под хвост пошёл.
Сказав это, охотница сделала большой продольный надрез на внутренней стороне ноги дромарога, затем принялась рывками снимать с неё шкуру, изредка подрезая всё тем же ножом соединительные ткани. Северус молча наблюдал за этим процессом, сдвинув брови к переносице. Обоняние уже привыкло к малоприятному запаху, а мерзкое зрелище его ни капли не смущало. Более всего зельевара интересовал вопрос, как именно охотница одолела эту громадину. Ответ нашёлся довольно быстро и лежал у Снейпа почти под ногами. Сначала он увидел зияющую дыру вместо глаза на рогатой морде, а затем — небрежно брошенную рядом стрелу с литым металлическим наконечником и белоснежным оперением. Сам снаряд был не меньше тридцати дюймов в длину, и почти до самого хвостовика испачкан кровью, из чего напрашивался вывод, что стрела вошла в голову монстра почти до задней стенки черепа.
Эва тем временем закончила с половиной туши, поднялась на ноги и немного прогнулась назад, потирая кулаком поясницу и шумно, почти со стоном вздыхая.
— Не брезгуешь? — спросила она, кивнув в сторону трупа. — Я думала, ты из дома вышел на природу полюбоваться. А это — сомнительное зрелище.
— Видел вещи и более сомнительные, — небрежно бросил бывший Пожиратель смерти.
Эва, которая поначалу как будто не расслышала, через пару секунд резко вскинула голову и напряжённо всмотрелась в лицо собеседника, словно желая убедиться, верно ли она поняла эту фразу.
— Мне не стоит спрашивать, да? — осторожно поинтересовалась ведьма.
— Не стоит, — ответил Северус и еле заметно качнул головой.
Эва медленно кивнула и уставилась на мёртвое животное, покачивая увесистый тесак в правой руке.
— Иногда я забываю, какой кошмар происходил за морем. И что ты, ну знаешь… был в этом кошмаре. Я не из пугливых, конечно, но, когда читаю вашу газету… Мне не верится, что всё, за что судят сейчас Пожирателей смерти, происходило на самом деле. На истории моего народа тоже лежат тёмные пятна, не буду отрицать, и всё же… Чистота крови? Пытки и казни? Не понимаю, как люди могут быть способны на такую жестокость. Хотя, наверное, это звучит странно, когда у меня здесь мёртвая туша лежит с кишками наружу, — девушка невротично усмехнулась и неловко потёрла свободной ладонью шею под затылком.
— Газетчики сглаживают углы. А о чём-то они даже не знают, — мрачно отозвался Снейп.
— Значит, всё было ещё хуже? — спросила ведьма, не в силах поднять взгляд на собеседника.
— Гораздо хуже.
— Et jævla mareritt! — выругалась Эва сквозь зубы и наконец смогла посмотреть в лицо гостя. Она выглядела встревоженной и несколько подавленной. — И ты продержался так долго, делая вид, что ты один из них? И если они верили тебе, значит ты… Jævla mareritt… — повторила она уже почти неслышно и положила нож на узенькую деревянную полку, приколоченную к стене, чтобы взять с неё волшебную палочку.
Эва пробормотала заклинание, и колоссальная туша поднялась в воздух, задержалась на мгновение в метре над полом, а затем перевернулась на другой бок и медленно опустилась на пол. Охотница снова сменила палочку на нож и продолжила свежевать зверя. Движения её вдруг стали резковатыми и торопливыми, несколько даже рассеянными. Было видно, что мысли охотницы сейчас занимает вовсе не работа. Она не хотела знать, но не могла перестать размышлять о том, что именно приходилось совершать её гостю, чтобы делать вид, что он «один из них». Северус молча следил за её движениями, ожидая, когда внутренняя буря размышлений и сомнений заставит ведьму начать задавать вопросы.
Но Эва молчала. Минуту, затем другую. И продолжала самозабвенно стягивать шкуру со своей добычи. А Северусу становилось всё сложнее стоять. Он с упрямством, достойным красно-золотого факультета, не желал демонстрировать хозяйке дома своё немощное состояние, и потому лишь крепче вцепился в трость. Казалось, что ещё немного, и лакированная деревянная ручка разлетится в щепки от таких усилий. В конце концов, не нарушая возникшего неловкого молчания, бывший шпион медленно повернулся к двери. Стоило заржавевшим от влажного климата петлям печально скрипнуть, как его догнал звонкий голос Эвы:
— Они все неправы.
— Что? — переспросил Северус вполоборота взглянув на охотницу, которая будто пыталась взглядом расплавить лезвие своего ножа.
— Все они, которые пишут про тебя статьи и раздают интервью. Они все неправы. Они считают, что ты герой, потому что помог им победить. Но гораздо важнее то, что ты не позволил себе проиграть.
— Они все неправы в том, что считают меня героем, — ответил Северус, с презрением выплюнув последнее слово. — А вот те, кто с этим званием не согласны, гораздо ближе к правде.
Таковых было немало. Когда эйфория победы стала постепенно затихать, в Пророке всё чаще стали мелькать мнения о том, что Северус Снейп был не достоин Ордена Мерлина, несмотря на свою секретную службу в стане врага. Нашлись те, кто так и не простил ему убийство Дамблдора, а обозленные родители не упускали возможность припомнить в письмах редакции жестокие наказания учеников Хогвартса во время его директорства. Но Эва, похоже, на эти заметки не обращала никакого внимания.
— Store gjerninger og grusomheter står ofte i hverandres skygge, — процитировала Эва, поднимая взгляд на бывшего шпиона, и после короткой паузы перевела: — Великие дела и злодеяния часто находятся в тени друг друга.
В ответ на древнюю мудрость Снейп лишь хмыкнул и толкнул дверь пристройки.
***
Как и обещал Бампи, в комнате Северуса вскоре появилось ещё больше книг, для которых пришлось значительно увеличить размер шкафа. Зачем-то эльф притащил и несколько древних талмудов на норвежском и древнеисландском, но у бывшего шпиона на данный момент не было желания изучать новые языки. Тем не менее Снейп оставил книги у себя, на случай, если желание всё же появится. С каждым днём Северус чувствовал себя всё лучше. Он не без труда смог добиться от Эвы подробностей о своём лечении. Ведьму курировали, по меньшей мере, три колдомедика из разных стран, с которыми она поддерживала постоянную связь. Все они в один голос твердили, что неизвестный им пациент «если и очнётся, то, скорее всего, навсегда будет прикован к постели и может впасть в беспамятство». Но, несмотря на пессимистичный настрой, рекомендации лекарей помогли. С того момента, как Снейп смог встать с постели, прошло десять дней. За это время состояние бывшего шпиона существенно улучшилось. Он по-прежнему быстро уставал и не мог ходить без трости, но мысленно возвращаясь назад, осознавал, насколько далеко продвинулся. По крайней мере, он мог уже время от времени выбираться на более длительные прогулки вокруг особняка — ноги стали слушаться гораздо лучше. К сожалению, Северус до сих пор так и не смог спуститься к морю — путь к побережью представлял собой достаточно длинную и крутую вереницу высеченных из камня ступеней. Несмотря на приходящее в норму самочувствие и возвращение какой-никакой подвижности, лестницы оставались для зельевара непреодолимым препятствием. Потому Снейп ограничивался территорией вокруг дома, которая была по большей части занята густым смешанным лесом и множеством виляющих меж вековыми деревьями тропинок. Недалеко от дома, скрытая от посторонних глаз густым ельником, обнаружилась одиноко стоящая конюшня с единственным стойлом. Всякий раз, когда Северус проходил мимо, там было пусто, однако стойло не выглядело брошенным: в большой кормушке всегда лежал запас свежего сена и овса, морковь и яблоки, а стоящее рядом ведро было доверху наполнено чистейшей водой. Он находил странным, что конь, которого упомянула Эва, никогда не находился на положенном ему месте, даже в те дни, когда охотница была дома. Северус даже начал склоняться к мысли, что скакун относится к разряду тех магических существ, которых, как фестралов, дозволено видеть далеко не всем. Однако совсем недавно, пару дней назад, он всё же воочию узрел обитателя вечно пустующей конюшни. Северус как раз завершал ежедневную вечернюю «вылазку» и направлялся к дому, когда Эва вернулась с охоты. Пространство напротив особняка озарила слепящая радужная вспышка, раздался гулкий грохот, напоминающий громовой раскат, следом послышался неровный стук копыт, из калейдоскопа цветных лучей и бликов вдруг выскочила большая лошадиная голова с густой чёрной гривой, а после появилось и всё остальное: массивное тело с седлом и охотницей в нём, упряжь, соединённая с большой деревянной повозкой, в которой лежала очередная добыча — средних размеров лекротта с размашистыми ветвистыми рогами. Эва ласково потрепала коня по гриве и выскочила из седла, звонко брякнули стремена. Северус с интересом ощупывал взглядом крупного коня пепельно-серой масти, который после бега громко фыркал, загнанно дышал и ретиво постукивал передними копытами, коих было две пары, вместо положенной одной. У скакуна было широкое массивное тело, слегка изогнутая шея, лоснящаяся грива цвета воронова крыла, нижнюю часть всех шести ног покрывала такая же густая и длинная чёрная шерсть, рост его в холке был не меньше шести футов. Глаза, похожие на две смоляные капли, с интересом смотрели на Северуса в ответ, так, будто конь узнал его. — О, зельевар! — с воодушевлением воскликнула Эва и приветственно махнула рукой. — Привет! Знакомься, это Дренглундар, это он привёз тебя сюда, — девушка заботливо погладила громадного коня по широкой груди, — Да, мальчик? Скакал как бешеный, чтобы успеть, чтобы зельевар по пути не помер. Ты ж мой помощник, — Дренгундар в ответ на ласку хозяйки мотнул головой и протяжно заржал. — Впервые вижу такую лошадь, — сказал Северус, неспешно приблизившись. — Не удивительно, это очень редкая порода, — сообщила ведьма, гордо вскинув подбородок, — Всего одна ферма на Фарерских островах занимается их разведением. Всего один жеребенок появляется на свет раз в несколько лет. Все они — далёкие потомки Слейпнира. Уж о нем-то ты слышал? — Слышал, — сдержанно кивнул зельевар. О восьминогом жеребце Северус читал в книгах ещё в бытность ученичества в Хогвартсе, но никогда не верил в его реальное существование. Не сказать, что конь Эвы развеял его скепсис. Зельевар склонялся к мысли, что шестиногая громадина перед ним — скорее результат многолетней магической селекции, нежели дальний родственник мифического коня. — Лошади этой породы используют пространственную магию, но, думаю, ты и так это понял, — самозабвенно затараторила Эва, параллельно освобождая заклинаниями коня от сбруи и седла. — А их тяговая мощь просто невероятная. Дренглундар способен тянуть за собой вес в пять раз превышающий его собственный! Но он слишком свободолюбив, так что гуляет, где вздумается. И не только на острове. В конюшню этот здоровяк заглядывает только для того, чтобы поесть. К счастью, такие кони всегда являются на зов хозяина, где бы не находились. Будто в подтверждение словам хозяйки о собственной свободолюбивости, Дренглундар встрепенулся и сорвался с места, как только избавился от упряжи. Немного покружив по поляне перед особняком, жеребец дёрнул головой, отчего грива пошла крупными волнами, махнул чёрным хвостом, а затем, круто развернувшись, почти галопом помчался дальше и скрылся между деревьями. Таким образом Северус познакомился с ещё одним обитателем острова. Сейчас же он стоял у окна в спальне и в задумчивости вертел в пальцах волшебную палочку. Магические силы тоже были почти в порядке, что было проверено во время ежедневных прогулок. Он использовал несколько сложных трансфигурационных и стихийных заклинаний, и все они сработали как полагается. Хотя после этого до самого вечера он мучился от мигрени, верилось, что скоро его силы вернутся в полной мере. Северус чувствовал, что уже не нуждается в посторонней заботе, и склонялся к мысли, что начинает злоупотреблять гостеприимством Эвы. Стоило подумать о том, что делать дальше. Официальный статус мертвеца открывал привлекательную возможность для «новой жизни». Перспективу «воскреснуть» для мировой общественности и принять статус «героя войны» со всеми вытекающими Северус отмёл сразу же. Его имя до сих пор с удручающей регулярностью мелькало на страницах «Пророка», и Снейп был уверен, что загремит в Азкабан за убийство, стоит хоть кому-нибудь вроде вездесущей Риты Скиттер подобраться к нему на расстояние ближе пяти шагов. Благо, газетчики ни разу не упомянули Лили Поттер, а значит, её сын решил не предавать широкой огласке мотивы своего самого ненавистного учителя, либо на упоминание подобных деталей в прессе было наложено вето. Мысль о Поттере заставила бывшего профессора поморщиться, как от зубной боли. С внезапно воскресшим шпионом обязательно захочет поговорить Мальчик-Который-Портил-Нервы, а Северус не намерен вести беседы с Поттером, уж тем более о том, что, как и почему он делал все эти годы. Мысль о новой жизни тоже тревожила. Что он будет делать? Откроет лавочку с зельями где-нибудь в глуши? Или станет преподавать в какой-нибудь магической школе под новым именем? Или, с учетом всех своих навыков и опыта, устроится в разведку одного из Министерств Магии? Каждая из этих картин, всплывая перед глазами, вызывала сардоническую усмешку. Единственная «новая жизнь», которую он знал, была здесь, на острове, которого нет на картах. В компании заносчивой охотницы и свободного эльфа. И эта жизнь его устраивала? Нет, этого он не мог утверждать. Он чувствовал себя лишним в этом доме с его богатым убранством и живописным пейзажем за окном. К тому же он начинал страдать от безделья. Тем не менее, он наслаждался спокойствием и умиротворением, которые дарило это место, и постепенно привыкал к его обитателям. Эва оказалась права: остров действительно отлично подходил для того, чтобы восстановить здоровье, подпорченное не только укусом Нагайны, но и годами неблагодарной службы сразу двум хозяевам. Сама же Эва вела себя как самая гостеприимная хозяйка на свете и сразу заявила, что Северус может чувствовать себя как дома. Она уважала его личное пространство, не досаждала заботой и вниманием, лишь временами интересовалась, не нужно ли что-то её гостю, и повелела Бампи выполнять любые поручения зельевара. Присутствие постороннего человека в доме её не смущало. Эва, похоже, была из тех женщин, которых вовсе невозможно смутить: ни присутствием чужого человека, ни молчаливым, угрюмым поведением этого человека, ни тем, что человек — бывший Пожиратель Смерти. На самом деле, они почти не виделись всё это время, и Северус был предоставлен сам себе. Эва была либо на охоте, либо занималась своими делами, лишь изредка они пересекались в гостиной или в столовой, а время от времени Снейп слышал, как охотница хозяйничает на втором этаже, мурлыча песенки себе под нос. В целом, жизнь под одной крышей с этой женщиной не стала для него испытанием. Однако так не могло продолжаться бесконечно. Северус словно прирос к полу в спальне и уже сам не знал как долго и в какой по счету раз размышлял о том, что ему делать дальше. Впервые за бесконечно долгий срок у него не было никакой цели и задачи. Последние семнадцать лет вся его бытность состояла из школьных расписаний и чёткой последовательности действий, позднее к этому добавились приказы от двух повелителей и единственная глобальная цель, к которой он стремился, не щадя себя. И пусть такая жизнь едва не свела его в могилу ещё до Нагайны, в ней многое было предельно понятно. Он всегда знал, что нужно делать. Теперь же перед ним не стояло никакой задачи, ни глобальной, ни даже самой простой. Поначалу этот пробел заполняла необходимость встать на ноги и поправить здоровье. И теперь, когда вопрос его самочувствия не стоял так остро, бывший профессор, шпион и директор чувствовал себя… по-настоящему растерянным. Он окончательно осознал и принял факт случившейся победы, скрупулезно запрятал большинство тревожных воспоминаний о прошлом за окклюментными щитами, чтобы они не царапали череп изнутри, и наконец-то чувствовал себя свободным. И не имел ни малейшего представления, что делать с этой свободой. Вглядываясь в непрерывно накатывающие морские волны, он признал необходимость разделить решение глобальной проблемы на небольшие задачи. Путь в неизвестность не будет казаться таким уж пугающим, если разделить его на отдельные шаги. Правая нога, левая, повторить. Ровно как он делал недавно, поднявшись с постели. Для начала ему следовало поговорить с хозяйкой острова, раз уж он решился его покинуть. — Бампи! — громко позвал зельевар, и дворецкий через пару мгновений появился рядом. — Мастер Северус! — приветственно воскликнул эльф. — Что-то случилось? Если мастеру плохо, Бампи принесёт зелья! — Нет, всё в порядке, — мужчина вскинул руку и притянул к себе трость, чтобы подняться. — Госпожа дома? — он нарочно использовал это слово. — Госпожа тренируется, мастер Северус, — со странным благоговением пояснил слуга. — Нельзя отвлекать госпожу от тренировки. Но мастер сможет поговорить с госпожой сразу после, если дело не терпит отлагательств. Дело Северуса вполне могло подождать. Но он понятия не имел, что имеется в виду под тренировкой, а то, с каким придыханием эльф говорил об этом, вызвало интерес. — Да, мне нужно срочно поговорить с Эвой, — беззастенчиво солгал он. — Идти далеко. Мастер устанет, — предостерёг эльф. — Бампи может перенести. —Бампи протянул мужчине морщинистую ручонку. Стоило Снейпу коснуться слуги, он почувствовал резкий рывок трансгрессии. Они очутились на большой засыпанной песком поляне, окружённой высокими деревьями. Северус обернулся: за кронами, в сотнях ярдов, на другом конце острова виднелась крыша особняка. Поляна представляла собой огромную тренировочную площадку, разделённую на зоны. С одной стороны — стрельбище с мишенями и торчащими из них стрелами. Чуть дальше — полоса препятствий, с канатами, вбитыми в землю колышками и подвижными конструкциями с шипами, лезвиями и прочими непривлекательными способами нанести себе увечья. В центре поляны крупными булыжниками был выложен большой круг. В этом круге прямо сейчас Эва с золотистым копьём в руках сражалась с крупным обезьяноподобным существом с когтистыми мохнатыми лапами, клыкастой мордой и хвостом, оканчивающимся скорпионьим жалом. Бампи щелчком пальцев наколдовал возле Северуса стул и предложил присесть. Снейп, не отрывая взгляда от зрелища, опустился на стул и отложил в сторону трость. Эва сражалась не отчаянно, не яростно. Она словно танцевала вокруг зверя, который двигался стремительно, намереваясь то передними лапами, то хвостом задеть охотницу. Эва не давала ему это сделать, древком копья отбивая каждую атаку. Северус не заметил, что почти не дышит, наблюдая за схваткой. Удар, перекат, выпад, снова удар, прыжок в сторону, уклонение, снова выпад. Эва не пользовалась заклинаниями, что было логично для человека, хорошо знающего своё ремесло. Воздействие магии на волшебных существ способно обесценить старания охотника, лишив ингредиенты, извлекаемые из тела чудовища, их свойств. А в некоторых случаях — и вовсе изменить эти свойства. Северус понял, почему Бампи с таким придыханием говорил о тренировке. Зрелище завораживало. Охотница наслаждалась каждым мгновением, полностью растворяясь в схватке. В какой-то момент химера сменила траекторию движения в последнюю секунду, и скорпионье жало вонзилось в песок в дюйме от ноги охотницы. Снейп машинально подался вперёд и потянулся к палочке, но его плеча коснулась маленькая ручка Бампи. — Мастеру беспокоиться не нужно, — заботливо проскрипел эльф, — зверь не настоящий. Иллюзия. Очень злая иллюзия. Правдоподобная. Но для госпожи неопасно. Только небольшая боль. Раны не будет. Северус понимающе кивнул. Эва продолжала свой опасный «танец». Она выматывала быстро атакующее чудовище и ждала подходящего момента для верного удара. Однако иллюзия сдаваться не планировала и лишь яростнее размахивала когтистыми лапами, то и дело стараясь вонзить жало в тело охотницы. Сделав очередной перекат назад, Эва оказалась на безопасном расстоянии от зверя, вскочила на ноги, перекинула копьё в левую руку, а пальцами правой поочередно коснулась обеих ключиц. — Største løgneren! — выкрикнула охотница. В следующее мгновение рядом с химерой возникла её не менее агрессивная и подвижная копия, идущая мелкой рябью и едва заметно мерцающая зеленоватым светом. Эта уловка отвлекла чудовище, оно, наконец, оторвало взгляд диких желтых глаз от Эвы и замедлилось, отступая от своего двойника. Этого короткого замешательства хватило ведьме, чтобы провести молниеносную атаку. Девушка, схватившись за копьё обеими руками, в один прыжок приблизилась к химере, резко развернулась, уткнула древко копья в землю и, перекинувшись через него, ударила зверя ногой по клыкастой морде. Созданная ведьмой копия мгновенно растворилась в воздухе. Чудовище взвизгнуло и упало на все четыре лапы. Всего пара мгновений понадобилась Эве, чтобы замахнуться и с силой воткнуть наконечник копья в землю сквозь переднюю лапу зверя. Существо утробно взвыло, свободной лапой потянулось к ведьме, а затем, свернув голову набок, вцепилось клыками в древко копья. В эту же секунду из набедренных ножен охотница выхватила кинжал и всадила его в шею, так услужливо подставленную зверем. Вместо тёплой крови из раны чудовища хлынули золотые искры, и вскоре всё оно стало россыпью искр у ног одолевшей его охотницы. Запыхавшаяся Эва вытащила из песка копьё и сделала несколько эффектных оборотов в воздухе. Девушка вытерла пот с лица и шеи рукавом рубашки. Когда она обернулась и заметила зрителей, сделала неуклюжий театральный реверанс и направилась в их сторону. — Что, Бампи? Гость потребовал хлеба и зрелищ? — сбивчиво спросила она, всё ещё задыхаясь. — Мастер Северус хотел видеть мисс Эву, — вежливо ответил эльф с лёгким кивком. — Понятно, — ведьма снова вытерла пот, который градом продолжал с неё литься. — Приготовь мне, пожалуйста, ванну. А это, — девушка протянула дворецкому копьё, — отнеси в хранилище. И зверинец забери, пожалуйста. Бампи поклонился хозяйке, принял из её рук оружие, а затем подбежал в центр «арены» и щелчком пальцев призвал из песка крупный золотистый шар, размером чуть меньше бладжера. Взяв копьё в одну руку, а шар в другую, с тихим хлопком эльф исчез. Эва, наконец, выровняла дыхание и устало опустилась на песок, принявшись затягивать шнуровку на высоких ботинках. — Ну и как гостю зрелища? — весело спросила она, снизу вверх взглянув на Снейпа. — Сможешь выступать в цирке, если надоест охота, — саркастично отозвался он. — Я не нахожу эту схватку по-настоящему честной. Ты использовала руны. — Ну так, я что, зря их получала? — хмыкнула Эва и вытащила из волос шпильку, чтобы освободить подобранную к затылку длинную косу, — Ими не так-то просто обзавестись вообще-то. Но да, соглашусь, это была нечестная уловка. Я планировала справиться без магии. Но сегодня я взяла копьё, а я редко им пользуюсь. Обычно я беру на охоту лук или меч. — Меч? — переспросил Северус удивлённо. — Меч, саблю, ятаган, — уверенно кивнула Эва. — В зависимости о того, на какого зверя иду. Многие магические твари обладают удивительным чутьём и ловкостью, так что способны уклоняться даже от зачарованных стрел. А другие настолько быстро регенерируют, что единственный способ их убить — снести голову одним ударом. Волшебники несведущие думают, что охотники — толпа ополоумевших ретроградов, которые палочками не умеют пользоваться. Они просто не знают всех тонкостей. Хотя… чего я задаюсь? — она небрежно махнула рукой. — Доля правды в этом есть. С волшебной палочкой я управляюсь весьма посредственно, если не сказать скверно. В магической дуэли меня даже школьник одолеет. — Если сможет произнести заклинание прежде, чем его проткнут копьём, — ухмыльнулся зельевар. — Я хотел поговорить. — Пройдёмся? — охотница поднялась и указала рукой в сторону леса. — После тренировки мне нельзя долго быть без движения. Если ты хорошо себя чувствуешь, конечно. Они шли по узкой тропинке, пролегающей между вековыми деревьями, ведущей, видимо, куда-то к берегу. Впереди слышался шелест волн, порывы ветра приносили соленый аромат моря. — Так о чем ты хотел поговорить? — Эва шагала перед своим гостем, с трудом подстраиваясь под его вынужденно неторопливую ходьбу. — Ты сказала, что я могу оставаться на острове, сколько пожелаю, — начал зельевар, внимательно глядя под ноги и прокладывая себе путь тростью. Не хватало ещё распластаться тут, споткнувшись о какой-нибудь корень. — Я уже неплохо себя чувствую. Могу сам о себе позаботиться. — Ты хочешь уйти? — ведьма резко обернулась, в голубых глазах мелькнула тень тревоги. — Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. — Ох, поверь, ничем ты не злоупотребляешь! Но ты, конечно же, не пленник, — Эва вскинула руки в безоружном жесте, оборачиваясь. — Если чувствуешь себя хорошо, я могу переправить тебя, куда скажешь. Или можешь попросить Бампи. Ему не впервой трансгрессировать на большие расстояния. Они вышли к скалистому обрыву. Внизу, разбиваясь о камни, шумели волны. Глазам открывался удивительной красоты морской пейзаж. На горизонте возвышались горы и скалы других островов и материка. Небо, заполненное редкими облаками, было высоким и светлым. Эва потопталась недолго на самом краю обрыва, а затем присела на один из прогретых июньским солнцем камней. Северус опустился поодаль на другой валун, созерцая, как десятки оттенков голубого и синего составляют единое целое. — Ты уже думал, что хочешь делать дальше? — поинтересовалась ведьма. Северус медленно кивнул. Думать-то он думал… — Планируешь принять из рук министра магии Орден Мерлина первой степени? — с нотой иронии продолжала расспрашивать Эва. — Нет, это исключено, — Снейп скривился с отвращением. — Приписка «посмертно» к этой нелепой безделушке меня вполне устраивает. — Ну… в таком случае, перед тобой открыты любые горизонты, — девушка воодушевленно повела ладонью перед собой. — Можешь начать всё с чистого листа. Северус сардонически усмехнулся и равнодушно окинул взглядом бесконечность пространства, которая, несмотря на величественную красоту, сейчас вызывала больше тревоги, чем восхищения. — Верно, — без энтузиазма согласился он. — Но ты не знаешь, что делать, да? — Эва повернула к нему всё ещё румяное после тренировки лицо, на котором ещё более контрастно смотрелись рунические символы. — С чего ты взяла? — мгновенно ощетинился бывший шпион. — Думаю, если бы ты всё решил для себя однозначно, то просто поставил бы меня перед фактом. Но ты пришёл поговорить со мной. — Выбор у меня здесь невелик, с кем поговорить. Но ты, конечно, можешь собой гордиться. Опередила жеребца и домового эльфа, — желчно отозвался Северус. — Ох, твой сарказм как всегда ранит меня в самое сердце, зельевар, — ведьма скорчила скорбную гримасу и театрально прижала руку к груди. — Ты со всеми ведёшь себя как сволочь или только с женщинами? — Со всеми, — проворчал Северус. — Уже неплохо, значит тебе не присущи приступы… хм… — она, нахмурившись, потерла лоб, — я не помню, как это на английском. — Мизогинии? — Ага, именно, — девушка щелкнула пальцами. — Ну да ладно, речь не о том. Предлагаю тебе перестать обороняться сарказмом и колкостями и просто поговорить со мной. Либо можешь обсудить всё с жеребцом и домовым эльфом, — копируя ядовитые интонации зельевара, добавила она. Вместо ответа Снейп угрюмо замолчал и невидящим взглядом уставился куда-то в землю рядом со своими ботинками. Поговорить. Как-будто это так просто — взять и поговорить с кем-то о том, что тревожит и сверлит мозг изнутри. — Я только планировал сказать, что готов покинуть остров. Моё самочувствие это позволяет, — наконец отчеканил он необычайно сухо и холодно. — Хорошо, — Эва медленно кивнула, упорно пытаясь поймать его взгляд. — Я помогу тебе добраться. Только скажи куда? Тебе есть куда идти? — У меня есть дом Коукворте, — сказал он всё также безэмоционально. Эва долгое время молчала, и всё ещё старательно заглядывая в его лицо, чуть подавшись вперёд, но Северус не поднимал глаз от земли и рассыпанных под ногами мелких камешков и листьев. И всё же он знал, что Эва смотрит на него, потому что столь внимательный и пронизывающий взгляд вызывал ощущение мелких коготков, цепляющихся то за его лицо, то за плечи, то за пальцы, потирающие гладкую поверхность лакированной трости. — Ты хочешь вернуться в этот дом? — наконец спросила Эва, и тон её был настолько мягким и вкрадчивым, что становилось понятно: она знает, что он не хочет, и ждёт лишь подтверждения своей догадки. — Другого жилья у меня нет, — пожал плечами зельевар. — Это не ответ на мой вопрос. Ты хочешь туда вернуться? — с нажимом повторила ведьма. В ответ Снейп лишь качнул головой. Эва вздохнула. — Ну в таком случае ты не обязан туда возвращаться, — с улыбкой сказала она после продолжительного задумчивого молчания. — Ты вообще теперь не обязан ничего и никому. Знаешь, если бы я прошла через подобный ад, я бы плюнула на всё и всех и отправилась, куда глаза глядят. Просто вкусила бы свободы по максимуму. Посмотреть мир, побывать в разных странах, есть вкусную еду, наслаждаться природой и новыми городами. В одиночестве или в приятной компании, как захочется. Ты путешествовал хоть раз не по делам? — Нет. У меня было не слишком много свободного времени. — Очень жаль. Мир огромен. И местами впечатляюще прекрасен. Если ты никогда не видел своими глазами вьетнамские рисовые террасы или хотя бы Гранд-Каньон, то считай и не жил вовсе, — девушка вдохновенно взглянула куда-то за горизонт. Северус молчал. Предложение Эвы веяло какой-то приторной романтикой магловского женского романа. И всё же, свалить подальше от Англии, чтобы зализать старые раны, виделось привлекательной перспективой. Однако во всей этой ситуации была ещё одна проблема, гораздо более приземлённая, чем экзистенциальный кризис бывшего шпиона. — Даже если бы я и захотел «посмотреть мир», как ты говоришь — а я не хочу — но даже если бы захотел, — сказал Северус, — «мёртвый» человек не может опустошить свою ячейку в Гринготтсе. Я не готов рисковать своим статусом мертвеца, чтобы собрать пожитки. Так что я выберу более реалистичную стратегию. — Я могу одолжить тебе любую сумму, — охотно предложила Эва. — Ни в коем случае! — отрезал Снейп, оскорблённый таким предложением. Охотница посмотрела на него немного удивлённо, не понимая, в чём проблема. Но не стала пытаться переубедить. — Тогда ты можешь заработать, — немного подумав, сказала она. — Здесь недалеко от Согне-фьорда есть магическое поселение, я там часто бываю. Тамошний аптекарь недавно лишился штатного зельевара — старика забрала драконья оспа. Замену ему так и не могут найти, насколько мне известно. Учитывая твой уровень навыков, Биргер будет просто счастлив сотрудничать. А лабораторию сможем устроить прямо здесь, вторая гостевая спальня всё равно стоит без дела. Думаю, даже для теплицы место найдется, если надо. Ты только скажи, что именно тебе нужно из оборудования. — Это слишком щедрое предложение, — Северус отрицательно покачал головой, выражая несогласие с таким вариантом. — Да брось! — ведьма махнула рукой, — Это не проблема. Не спускать же мне все свои деньги на новые клинки и луки? В хранилище уже скоро свободного места не будет. К тому же свой корыстный интерес я имею, не переживай. Мне постоянно требуются целебные и обезболивающие зелья, а ещё противоядия, укрепляющие и целый список других составов, которые я покупаю у торговцев. Иметь под боком штатного Мастера Зелий будет для меня очень удобно. Можешь считать лабораторию авансом за свой труд. Можем заключить письменный договор, если хочешь, но я терпеть не могу всю эту бюрократию. Северус бросил на Эву пронизывающий взгляд. Ведьма не смутилась ни на мгновение и не разорвала зрительный контакт. — Почему ты так хочешь помочь мне? — прямо спросил Снейп, продолжая взглядом сверлить охотницу и с трудом удержавшись от применения легилименции. — А что, в твоём мире не принято помогать людям, ну знаешь… просто потому что они люди и им нужна помощь? — Я не верю в альтруизм как явление, — ядовито отозвался бывший шпион. — Что ж… можешь тогда считать, что я просто хочу развеять скуку и нахожу тебя экзотичным, интересным существом с приятным британским акцентом, — ведьма беззлобно усмехнулась. — А если без шуток, просто я верю, что все люди заслуживают второй шанс. А уж ты его заслужил, как никто другой. — Опять начиталась «Ежедневного Пророка»? — он снова скривился, будто от зубной боли. — Я не герой, Эва. Я даже не добрый человек. Что бы там сейчас в газетах не писали, ты должна понимать, в твоём доме живёт бывший Пожиратель Смерти. Никакой Орден Мерлина, Салазар бы его побрал, этого не изменит. Я не просто так оказался на службе у Темного Лорда. — Да и плевать мне на это, веришь? — мгновенно отмахнулась Эва. — У всех есть свои скелеты в шкафу. И даже если твоих хватит на целую гардеробную комнату… Кто я такая, чтобы судить тебя за это? Она поднялась с насиженного места и принялась расхаживать взад-вперёд по самому краю каменного уступа, машинально потянулась к длинной косе и стала неспеша расплетать её. Если бы Северус не наблюдал воочию феноменальную ловкость охотницы, посчитал бы, что она рискует упасть прямиком в разинутую пасть морской стихии. — Я ведь была уверена, что ты заодно с этим… Лордом, когда принеслась спасать твою шкуру, — продолжила Эва, не глядя на него, — Моё видение было коротким, но я успела услышать, как ты зовёшь его повелителем, — последнее слово девушка с отвращением выплюнула. Северус мрачно уставился на камни перед собой невидящим взглядом. Во рту пересохло от болезненных воспоминаний и волны неприятных эмоций, которую те с собой несли. Ноющая боль пронзила виски и устремилась к затылку. Эва тем временем продолжала свой рассказ: — И вот я пришла, смотрю на тебя в луже крови и думаю: ну неужели мне придётся спасать одного из этих forbanna rævhål? Но размышлять было некогда, не хотелось откинуться там же с тобой рядом. По условию Клятвы от меня требовалось лишь сохранить твою жизнь, не более. И, как только я смогла залечить твои раны и компенсировать потерю крови, технически Клятва была исполнена, и клеймо сошло в тот же момент, — девушка машинально дотронулась до левого предплечья, — И я уже планировала уйти… Эва замолчала и остановилась, повернувшись спиной к собеседнику. Резкий порыв ветра подхватил её распущенные волосы, после тугой косы идущие крупными волнами. — Но? — настороженно протянул Северус. — Но ты вдруг очнулся, — Эва резко обернулась и заглянула ему в лицо, — Всего на минуту. Думаю, ты даже не мог этого запомнить. Ты посмотрел на меня… и я… Боги, даже не знаю, как объяснить, — поджав губы и шумно выдохнув, она опять отвернулась к морю и торопливо провела тыльной стороной ладони по щекам, будто отгоняя насекомых. — Я как будто в глаза самой Скорби взглянула… Ещё ни разу не видела такого взгляда у человека. Как… Как у самого уставшего в мире человека. И ты как будто очень не хотел оставаться там один, в этой чертовой хижине. Я просто знала это и всё, хоть ты и не мог ничего сказать. А может я это сама себе придумала, а ты просто был в агонии из-за яда. А потом ты снова потерял сознание. — И в тебе взыграла жалость? — сардонически спросил Северус. — Сострадание, — не оборачиваясь, возразила ведьма дрогнувшим голосом. — Разница, может быть, не очевидна, но существенна. Мне вообще кажется, что будь в людях побольше сострадания, многих ужасных событий в истории могло вовсе не случиться. Я знала, что ты протянешь от силы несколько часов, если я брошу тебя там. А даже если и выживешь — будешь страдать до конца жизни, прикованный к постели. Так что я просто забрала тебя. Я просто хотела, чтобы ты поправился, вот и всё. А через несколько дней прочитала в газете и поняла, что всё-таки не ошиблась. Некоторое время они оба молчали. Северус безучастно смотрел на точёную фигуру охотницы, облачённую в приталенную серую рубашку с закатанными рукавами и чёрные штаны, испачканные песком и пылью. Ветер всё так же играл длинными светлыми волосами, которые в свете солнечных лучей отдавали жемчужным блеском. Наконец, после пары минут молчания, Эва снова присела на камень. — И вот теперь ты здесь. И я буду рада тебе помочь. Потому что мне совестно за то, как я поступила при первой нашей встрече и за то, что чуть не бросила тебя в той халупе. Ты можешь принять эту помощь или отказаться — дело твоё, я не настаиваю. Хоть ты и не считаешь себя героем, не станешь, наверное, спорить с тем, что дерьма ты нахлебался? Уж на службе точно. И ещё… прости, если лезу не в своё дело… Ты ведь никому не стал сообщать, что ты жив, — осторожно сказала охотница, пряча в этих словах предположение, что ему просто некому сообщить. Северус ответил ей мрачным молчанием. Эва сдержанно кивнула собственным мыслям. — Не подумай, я не насмехаюсь и не ехидничаю, — дружелюбно продолжила девушка. — Мне бы тоже было некому сообщить, на самом деле, — она прерывисто вздохнула и предпочла тут же перевести тему. — Слушай, я правда считаю, что ты заслужил немного покоя после войны. Я даже не могу представить каково это — столько лет смотреть в лицо смерти, не мигая, и добровольно пихать себя в жернова. Лично я так не умею. — Ты постоянно подвергаешь себя смертельной опасности, — заметил Снейп, не глядя на охотницу. — Это другое, — Эва мотнула головой. — Я просто бросаюсь в пламя, потому что боюсь утонуть. — Я далёк от поэтических метафор. — Да… неважно, — небрежно отмахнулась девушка. — Так как тебе моё предложение? — Я бы не хотел стеснять тебя, — продолжал упорствовать зельевар, хотя предложение ведьмы казалось всё более и более заманчивым. — Не потеснишь, не волнуйся, — заверила Эва. — Это место всё равно слишком большое для меня одной. Но если тебя бесит моё общество или ты в принципе не хочешь делить с кем-то крышу… Тут уж я ничем не могу помочь. — Я подумаю над твоим предложением, — наконец кивнул Северус, поймав взгляд голубых глаз. — Ладно, — Эва кивнула в ответ, но лицо её помрачнело, будто она расстроена тем, что не получила согласия сразу же. — Как бы то ни было, ты волен поступать, как считаешь нужным. Давай так. Завтра я отправляюсь на охоту, меня не будет день или два. Как раз у тебя будет время, чтобы всё обдумать. А когда я вернусь — то либо помогу тебе отправиться в любое место, какое назовешь, либо помогу обустроить лабораторию. Согласен? — Согласен. — Вот и славно, — улыбнулась охотница, но улыбка эта вышла какой-то вымученной. Эва задержала на собеседнике взгляд и вдохнула, будто собиралась сказать что-то ещё. Но затем резко запрокинула голову к небу и громко крикнула: — Бампи! Эльф не заставил себя долго ждать. — Проводи, пожалуйста, зельевара в дом, — обратилась Эва к домовику. — Я побуду здесь ещё немного. Бампи всмотрелся в печальное лицо госпожи, но не стал ничего спрашивать. Госпожа сидела на большом высоком камне, поджав под себя одну ногу, и с такого ракурса вокруг её силуэта не было ничего, кроме бесконечного пространства безоблачного неба. От этого вся она казалась какой-то маленькой и тоненькой, почти полупрозрачной. Осколок разбитого фарфорового блюдца на нарядной синей скатерти. Домовик не мог знать, о чём госпожа говорила с мастером. Но ему был знаком этот взгляд, когда она смотрит на горизонт с тревогой, словно желая что-то разглядеть вдалеке. Как дочь ушедшего в поход воина, алчущая узреть над морской гладью знакомые паруса драккара. Старый слуга прекрасно знал, что не только это место кажется слишком большим для молодой госпожи, но и весь мир. Уж кто-кто, а мисс Эва, которая к этому моменту побывала в десятках стран, лучше многих осознавала, что мир действительно огромен. И когда кто-то в этом мире совершенно один, то разница между его величиной и человеческой крохотностью ощущается особенно остро. Конечно, Бампи был полон решимости до самой своей смерти служить доброй госпоже, помогать в любых делах и разделять с ней любые горести и радости, но он отдавал себе отчёт, что это совсем не то, что нужно ей. Ведь мисс Эва — хоть она ни за что никому в этом не признается, даже самой себе — нуждалась вовсе не в помощи и не в сострадании. Как только мастер Северус оказался на острове, впервые за многие-многие годы рядом с хозяйкой дома появился кто-то, кто в ней нуждается, кому сама она может помочь и о ком может заботиться. Вот почему госпожа была так расстроена. Она знала: когда мастер уедет, она снова останется одна. И на этом острове и во всём мире. Бампи подумал об этом, но ничего не сказал. Он лишь молча протянул мастеру свою тонкую морщинистую ручонку.
