Часть 8. Профессор Снейп?
4 декабря 2022 г., 17:16
Время близилось к вечеру, когда Северус оценивающе взглянул на своё отражение в зеркале. Четверть часа назад Эва принесла в его комнату стопку аккуратно сложенных вещей. На её лице не было и следа утренней истерики, а голосу вернулась привычная громкость и мелодичность.
— Я всё почистила и починила, — сообщила она, складывая стопку на кровать. Северус мгновенно узнал в этих вещах свою собственную одежду: белую рубашку, классические брюки, длиннополый сюртук и чёрную мантию, — Можешь надеть, если хочешь. Но, думаю, в сюртуке тебе будет жарко. Лето у нас хоть и прохладное, но не настолько, чтобы так укутываться.
И всё же Снейп предпочёл облачиться в «полный комплект», предварительно избавив сюртук от теплой подкладки при помощи трансфигурации. Ему предстоял первый выход «в люди» после не случившейся гибели, что вызывало где-то внутри эклектичную смесь тревоги и предвкушения. Закрытая одежда, застегнутая на все пуговицы, создавала ощущение если не брони, то хотя бы иллюзорной безопасности.
Поэтому теперь, окинув взглядом самого себя с головы до ног, он узрел вполне знакомую картину. Как будто ничего не изменилось с тех пор, как он покинул пост директора Хогвартса. Разве что цвет лица стал чуть более здоровым, хоть и не утратил извечной бледности, под глазами уже не лежали огромные тени, а глубокая морщина на переносице немного разгладилась. Очевидно, выход на заслуженный отдых и свежий морской воздух сделали своё дело. Хотя кое-что им излечить было не по силам.
Снейп провёл пальцами по уродливым шрамам на шее. Эва предлагала скрыть их с помощью какой-то маскирующей мази, но Северус решительно отказался.
— Понимаю, — сказала тогда ведьма, машинально дотронувшись до правого бока. — Шрамы, на самом деле, это не плохо. Они остаются только у живых. У мертвецов — нет.
И хотя зельевар по большей части разделял позицию охотницы, он всё же застегнул воротник чёрного сюртука на все пуговицы, практически полностью скрыв символы своей живучести.
В дверь постучали.
— Да, войдите.
В комнату скользнула Эва. Ведьма была одета в чёрную мантию с красно-золотой вышивкой на рукавах и воротнике и с красными клетчатыми вставками в нижней части подола. Светлые волосы лежали на плечах аккуратными волнами, а от висков были заплетены две маленькие косы с золотыми нитями.
— Готов? — девушка не удержалась от того, чтобы взглянуть на себя в зеркале.
Северус отступил, позволяя охотнице полюбоваться своим отражением. Похоже, она и правда уже давно успокоилась, поскольку выглядела довольной и почти воодушевлённой. Пока Эва придирчиво осматривала себя в зеркале и расправляла складки на мантии, зельевар исподлобья тоже изучал её отражение. Эву сложно было назвать красивой в общепринятом смысле. Она не выглядела «дамой с обложки». Угловатые, резкие черты на квадратном лице, высокие, выдающиеся скулы, тонкие губы — вечно обветренные с мелкими трещинками, вздёрнутый нос с россыпью бледных, едва заметных веснушек, светлые брови над широко посаженными голубыми глазами. Глаза оттенка столь полупрозрачного, что при определённом свете походят на искусственные. Ещё и татуировки эти… И всё же, собранные воедино, все эти черты составляли ту странную нетипичную привлекательность, какую ценят зачастую художники и прочие «люди искусства».
Эва вдруг отвлеклась от мантии и через отражение поймала взгляд чёрных глаз, изучающий её лицо с заинтересованностью натуралиста, наткнувшегося на редкую диковинку.
— Тебе идут эти цвета, — проявляя дежурную учтивость, сказал Северус. — Куда мы отправимся?
— В деревню, похожую на ваш Хогсмид. Йотунхас. Там есть торговая улица, мы найдем там всё, что нужно. Пойдём, нам нужен портальный столб.
Они вышли из дома и по тропинке, не торопясь, дошли до каменной лестницы, ведущей к побережью. Северус остановился у первой ступеньки и мрачно взглянул вниз.
— Справишься? — обеспокоенно спросила Эва.
— Да, — угрюмо кивнул мужчина.
— Не торопись. Нам некуда спешить.
Дойдя до берега — что заняло гораздо больше времени, чем хотелось бы — они остановились у небольшого деревянного столбика, напоминающего старую коновязь. На столбике были выцарапаны руны. Эва и Северус взялись за деревяшку одновременно, ведьма чётко и громко назвала пункт назначения. Символы на щербатой поверхности столбика вспыхнули, пространство вокруг закружилось и съёжилось, земля ушла из-под ног.
Они оказались в начале широкой немноголюдной улицы, уходящей далеко вперёд и вверх. Северус отнял руку от столбика-близнеца и осмотрелся. По обе стороны — вереницы одно- и двухэтажных деревянных домиков с замшелыми крышами, за которыми величественно возвышались горы с лесистыми зелёными склонами и снежными шапками. Позади плескалась вода, у пристани на волнах мирно покачивались небольшие рыбацкие лодочки. За полосой фьорда, напоминающего полноводную реку, не было ничего, кроме зеленых холмов и гор. Дорога между домами была усыпана мелким гравием.
Снейп застыл, застигнутый врасплох собственным удивлением. Деревня была больше Хогсмида и простиралась почти на милю вперёд, однако поразило Северуса совсем не это. Представшая перед ним картина казалась почти идиллической. Идущие по собственным делам жители, одетые кто в мантии, кто в неброскую одежду, похожую на старомодную маггловскую; старик с глубокими серыми глазами, починяющий на пристани рыболовную сеть с помощью волшебной палочки; ползущее вдалеке по зелёной траве белое облако с серыми и чёрными пятнами — отара овец, подгоняемая пастухом; доносящиеся со стороны соседней улицы радостные детские возгласы…
В реальность всего этого было трудно поверить, ведь последние пару лет магическая Англия представляла собой одну сплошную рану, распоротую бесчинствами Пожирателей смерти и егерей. И судя по заметкам в «Пророке», рана эта продолжала кровоточить до сих пор — пропавших без вести всё ещё искали, семьи оплакивали погибших, в Хогвартсе денно и нощно велись ремонтные работы, авроры отлавливали беглых Пожирателей Смерти, которые не желали сдаваться без боя и сражались с мракоборцами остервенело и отчаянно. Но здесь, за морем ничего этого не было. Эта земля, наверняка хранящая немало печальных и кровавых историй, сейчас всё же представляла собой спокойный и тихий уголок, наполненный размеренным бытом местных магов.
Из оцепенения его вывел голос Эвы.
— Нам сюда, — ведьма слегка потянула мужчину за рукав и повернула налево, к более узкой улочке.
Северус, опираясь на трость, неторопливо последовал за спутницей.
— В Норвегии много таких поселений, — сказала Эва, когда они завернули за угол. — Но это одно из самых крупных. Другие гораздо меньше. Горы и фьорды хорошо защищают от случайных гостей-маглов. Всего пара хороших иллюзий, и они думают, что добраться сюда невозможно. Однако маглы здесь тоже живут. Например, если маглы или маглорождённые заключают брак с местными, они могут переехать сюда вместе с родителями. Международная Конфедерация Магов это, конечно, не слишком одобряет. Ну а что они сделают? Всё по букве закона. Все, кто с волшебниками в родстве, имеют полное право знать.
— Удивительно, — протянул Северус в ответ.
— У нас никогда не было проблем с маглами, — пожала плечами охотница. — С давних времен мы жили, если не в тесном контакте, то в сотрудничестве. Варвары есть варвары, хоть с мечами, хоть с магией. Они даже верили в наших богов когда-то. Очень давно. Пока их конунги от англичан всякого не нахватались, — ведьма скосила многозначительный взгляд на своего гостя. — Я думаю, если бы не Статут о секретности, мы бы и дальше преспокойно бок о бок жили. Но… теперь уж как есть. Может, оно и к лучшему.
Они снова повернули за угол, выйдя к торговым рядам. Местная улица, конечно, была не в сравнение скромнее и меньше, чем знаменитый Косой Переулок — всего с десяток небольших лавочек и магазинчиков да несколько передвижных палаток, однако здесь было весьма оживлённо. Северус с интересом вглядывался в деревянные вывески на незнакомом языке. Предназначение большинства магазинчиков и заведений было легко понять по рисункам, украшающим вывески: книги, мётлы, совы и котлы недвусмысленно давали понять, что именно предлагает на продажу хозяин лавки.
С разных сторон доносилась норвежская речь: волшебники шли мимо, стояли у дверей магазинов или просто сидели на деревянных скамейках вдоль улицы.
Из толпы вдруг вынырнула пара ребятишек: девочка лет восьми с золотистыми косами и раскосыми зелёными глазами в обрамлении светлых ресниц, и мальчик не старше пяти лет, такой же зеленоглазый, с волосами белыми и пушистыми, как кроличья шубка. Оба они заливисто смеялись и тянули руки к зачарованной бумажной птичке, которая бойко уворачивалась от детских пальцев. Увидев Эву, они мгновенно потеряли интерес к игрушке и опрометью бросились к охотнице, выкрикивая её имя. Девушка тепло улыбнулась, шагая навстречу детям.
— Еva, Еva! Du gikk glipp av alt! I går hadde Swaggy og Tridgul en tryllestav-duell! Hele landsbyen kom for å se på! — принялась горячо тараторить девочка, приблизившись.
Эва подобрала подол мантии, чтобы опуститься на корточки перед детьми.
— Og hva kjempet de for? — спросила ведьма, улыбаясь.
— Gullahs hjerte! De sa at den som vant, skulle gifte seg med Gullah!
— Hva mener Gullah selv om det?
— Og Gullah sa at hun ikke vil gifte seg med noen! Fordi hun må studere! Hun vil dra til hovedstaden og studere for å bli helbreder. Og hun skal bli den beste helbrederen i verden!
— Gullah vil definitivt være verdens beste healer, det er jeg sikker på! — сказала Эва, посмеиваясь.
Мальчик, который всё это время молчал, взял девочку за руку и опасливо поглядывал на облачённого во всё чёрное мрачного мужчину. Девчонка же — наверняка, старшая сестра — не сразу заметила зельевара, увлечённая разговором с Эвой, но когда заметила, ойкнула и подпрыгнула на месте.
— Еva, hvem er det? — громким шёпотом спросила девочка, наклонившись ближе к охотнице, снова с недоверием подняла взгляд на зельевара и крепче сжала ладошку брата.
— Det er en venn av meg. Han er skummel, ikke sant? Men ikke vær redd, han er bare skummel fordi han er engelsk.
Дети снова покосились на Северуса. Девочка открыла рот, намереваясь что-то сказать, как вдруг от разглядывания странного человека в чёрной мантии их отвлек громкий властный голос молодой женщины, раздавшийся позади:
— Hilda! Gardie! Jeg ba deg leke i nærheten! — возмущалась пышнотелая женщина в бледно-лиловой мантии, обращаясь к детям и неприветливо поглядывая на охотницу. — Ikke snakk med henne! Kom hit, nå!
Дети помахали Эве на прощание смущённо и поспешили к рассерженной матери. Охотница вздохнула с некоторой досадой и встала. Женщина отчитала детей, погрозив мясистым пальцем, и повела обоих прочь. Сделав несколько шагов, она обернулась на Эву и, недобро сверкнув глазами, поспешила дальше.
— Пойдём, — сказала охотница, указывая вперёд.
Затем девушка вкратце пересказала историю, которую ей поведала девочка, о том, как старомодные методы борьбы за женское внимание проиграли прогрессивному стремлению к получению образования.
— Их матери ты, кажется, не слишком нравишься, — заметил Северус.
— Да, это ты верно подметил, — девушка кивнула и кривовато усмехнулась. — Но Хильда её выволочку всегда мимо ушей пропускает. Храните боги детскую непосредственность, свободную от предрассудков. Видишь ли, иногда потомки чистокровных семей получают в наследство не только золото, но и сомнительную репутацию. Я уже привыкла.
Северус понимающе кивнул. Уж бывший декан Слизерина как никто другой знал, что для многих родословная — это не только показатель статуса, но и тяжелое бремя, которое приходится тащить, если не всю жизнь, то большую её часть. Он учил не одно поколение детей, чувствующих ответственность за наследие, в котором было немало тёмных секретов. Чем омрачена репутация семейства Эвы, Северус мог только догадываться. И лишь в этот момент он осознал, что даже не знает её фамилию. Эту мысль он незамедлительно озвучил вслух.
— Илден. Эва Илден, — с наигранной официозностью представилась ведьма. — Но фамилия у меня от отца. А всё наследие — хорошее и не очень — пришло по материнской линии.
Они не спеша продвигались дальше по улице. Северус замечал на себе всё больше пристальных изучающих взглядов.
— Я тоже, видимо, местным не по душе, — заметил зельевар после очередного задержавшегося на нём взгляда.
— Просто здесь все друг друга знают. А тебя — нет, — спокойно пояснила ведьма. — Ко мне они, по крайней мере, привыкли. К тому же у тебя лицо мрачное. И волосы чёрные. Для них это непривычно. Не устал? Тут немного осталось.
— Нет. Но буду благодарен, если ты немного замедлишься, — честно ответил Северус. Ему было трудно поспевать за стремительной походкой ведьмы.
Эва лукаво улыбнулась и, обойдя мужчину с другой стороны, бесцеремонно взяла его под левую руку. Северус на мгновение остановился, бросил взгляд на охотницу, но затем согнул руку в локте и продолжил путь. Пожалуй, так ей и правда будет проще подстроиться под его неторопливый шаг. Но то, с какой лёгкостью и непринуждённостью охотница ворвалась в его личное пространство, немного обескураживало. С другой стороны, с такой же лёгкостью и непринуждённостью она восемь лет назад наложила заклятие, способное остановить его сердце. Взять его под руку — это почти ничто.
— Так они будут ещё сильнее пялиться, — тихо заметил мужчина.
— Я тебе больше скажу: ещё и слухи поползут, — скучающим тоном ответила Эва, подстраивая шаг.
Пялиться на них стали действительно ещё более откровенно. Но Северус ощутил странное удовлетворение. Ни одна женщина в Англии не стала бы так себя вести с сальноволосым ублюдком, Пожирателем Смерти, самым ненавистным профессором Хогвартса. Но Эва была далека от этих определений, она понятия не имела о том, каким профессором был Северус Снейп, и не судила его за тёмное прошлое. Мужчина скосил взгляд к лицу охотницы и понял, что она не обращает ни малейшего внимания на людей, беззастенчиво разглядывающих её и спутника. И это не было показным равнодушием, его бы Северус различил сразу, ей действительно было всё равно. Эва Илден позволяла себе одну из величайших роскошей в жизни — плевать на мнение окружающих.
Они медленно продвигались по торговой улице, минуя разнообразные магазинчики и узкие переулки, уходящие вглубь деревни. Вдруг Северус замер на месте и остановился на полувдохе, когда услышал справа от себя сдавленное и удивлённое:
— П-профессор? Профессор Снейп?
Северус повернулся на голос, и сердце его пропустило удар. В одном из переулков между цветастыми фасадами магазинов стоял высокий худощавый юноша с платиновыми волосами.
На Снейпа смотрели переполненные ужасом и удивлением серые глаза Драко Малфоя.
