Vi ses i Valhall | До встречи в Вальхалле

      Вернувшись на остров, Северус заполнил полки для ингредиентов банками и небольшими бутылями — каждая была аккуратно подписана и покоилась строго на своём месте. Занимаясь этой монотонной, но приятной работой, он, так же как и склянки по полкам, раскладывал в голове целый ворох мыслей, которые терзали его после неожиданной встречи. С одной стороны, он был рад этому внезапному воссоединению со старыми друзьями, и ему действительно было важно знать, что Малфои в порядке. И пусть такую жизнь, далёкую от привычного семейству шика и комфорта, можно было лишь с натяжкой назвать «порядком», небольшой арендованный деревенский дом в Норвегии — это, несомненно, лучше, чем Азкабан или могила. С другой стороны, он не планировал вот так внезапно «воскреснуть» хоть для кого-то, даже для Малфоев. В этой ситуации успокаивало лишь то, что опальное семейство точно не сможет продать такую сенсацию журналистам.       По возвращении в особняк он ещё раз попытался нарычать на Эву за то, что та накинулась на Драко, но охотница стоически выдержала его гневную тираду, а затем лишь пожала плечами и пообещала, что если они случайно наткнутся ещё на каких-нибудь Пожирателей смерти, она и пальцем не пошевелит, даже если те нападут на Снейпа. В ответ на эту дерзость Северус одарил ведьму самым злобным своим взглядом, однако это не произвело на неё никакого впечатления.       Вспомнив беловолосую охальницу, Северус вернулся мыслями к не нарочно подслушанному утреннему конфликту. Бывшему шпиону непрестанно докучала мысль о том, что в этом доме, помимо него, Бампи и Эвы, живёт ещё один давний постоялец — тайна, которую так рьяно бережёт Эва. Проблема, с которой по мнению домового эльфа Северус мог бы помочь. Но по какой-то причине ведьма, которая охотно готова помогать Снейпу, не желала его содействия. И хотя зельевар ничем не обязан этой охотнице — раз уж она сама так сказала — наличие нерешённой загадки было сродни камушку, застрявшему в ботинке. Конечно, избавиться от этого камушка он мог бы довольно легко — пара капель Веритасериума в напиток охотницы или внезапный бесцеремонный сеанс легилименции могли бы закрыть этот вопрос. Но что-то подсказывало Северусу, что невежливо гостю вести себя подобным образом с хозяйкой дома.       Северус проснулся в своей комнате глубокой ночью, хватаясь за горло. В очередной раз. Уставившись в потолок, он всё ещё чувствовал, как змеиные клыки вонзаются в его шею. В последнее время этот сон стал преследовать всё чаще, но Снейп так и не смог к нему привыкнуть. Зельевар судорожно вздохнул, нащупал в темноте палочку на тумбочке и зажёг свечи. Несколько минут он сидел на кровати, глядя на пламя, затем натянул брюки и рубашку, накинул мантию и мановением палочки приманил к себе трость. Хотелось на свежий воздух. Несмотря на приоткрытое окно, в комнате сейчас казалось нестерпимо тесно и душно.       Подходя к арке, ведущей из коридора в гостиную, зельевар увидел пляшущие на полу оранжевые блики, услышал лёгкий треск горящих поленьев. Снейп прошёл дальше и увидел Эву, которая, закутавшись в плед, сидела на диванчике перед камином. Она водрузила босые ноги на журнальный столик, рядом стояла бутылка вина. Ещё одна, пустая, сиротливо валялась у ножки дивана. Ведьма перекатывала вино в бокале и будто не слышала приближающихся сзади шагов. Но, когда Снейп медленно подошёл, она вдруг заговорила, не оборачиваясь:       — Не спится, зельевар? — язык её слегка заплетался от количества выпитого спиртного.       — Планировал выйти на свежий воздух, — не вдаваясь в подробности, пояснил Северус. — Пьёшь в одиночестве?       — Я многое делаю в одиночестве, — Эва равнодушно пожала плечами. — Живу, работаю, отдыхаю. Пью. Но если хочешь… можешь составить компанию. Свежий воздух я тебе обеспечу.       Ведьма небрежно махнула рукой, и окна по обе стороны от каминной кладки послушно распахнули деревянные створки, от резкого движения опасно задрожало стекло. Эва зябко передёрнула плечами и, поджав под себя ноги, забралась поглубже в мягкие объятия безразмерного бежевого пледа. Из открытых настежь окон мгновенно потянуло ночной свежестью, которая тут же отвоевала всё пространство гостиной у прогретого камином сухого воздуха.       — Ты владеешь беспалочковой магией? — с сомнением в голосе поинтересовался Северус. Эва никогда не демонстрировала выдающихся способностей в колдовстве, за исключением рунической магии.       — Только на этом острове, — пояснила она. — Этот дом и вся земля… Они почти живые. Тот, кто является хозяином этого места, имеет здесь особую власть. При желании я могла бы разрушить здесь стены щелчком пальцев. Но, разумеется, я не стану этого делать. Так что, ты выпьешь со мной?       — Если скажешь, какой повод, — зельевар опустился в кресло.       — Для хорошего вина разве нужен повод? — девушка потянулась к палочке и взмахнула ею. — Акцио бокал! — ведьма поставила фужер на столик перед Северусом.       — Для пары бокалов, пожалуй, нет. Но для пары бутылок… — он многозначительно взглянул на валяющуюся под ногами пустую тару.       — Ну… В таком случае, давай считать, что празднуем… Что же мы празднуем? Ну пусть будет твоё внезапное воссоединение со старыми… друзьями, — Эва наполнила бокал для Снейпа и подала ему. — За друзей! — ведьма залпом осушила свой фужер и со звоном опустила его на столик.       Северус прощупывал взглядом ведьму, чуть прищурившись. Эва лишь поудобнее расположилась в импровизированном гнезде из одеяла и, обняв себя руками, равнодушно смотрела на танцующее в камине пламя. Длинные ресницы подрагивали, будто сильный ветер дул ей в лицо. Что-то явно не давало ей покоя. С каждым вздохом ведьма будто пыталась затолкать поглубже рвущийся наружу крик, а крепко обхватив собственные плечи, она, казалось, пыталась сжать саму себя до размеров спичечного коробка. А ещё Эва была очень пьяной, и бывший шпион увидел в этом очень привлекательную возможность. Где-то в недрах разума мерцал упрёк совести, что это бестактно и бесчестно — вытягивать информацию из нетрезвого человека. Но Снейп быстро погасил этот тусклый огонёк. Если ведьма способна по пьяни разболтать свои секреты — это её проблема, и будет ей уроком.       — Тебя что-то беспокоит? — вкрадчиво спросил Снейп, не отводя пронизывающего взгляда от лица охотницы.       — Я вот всё думаю… — тихо проговорила Эва, словно не услышала вопрос, — неужели Нарцисса не могла отговорить своего мужа? Обрекать свою семью, своего ребенка, на такой ужас… Разве можно?       — Когда это только началось, всё было иначе, — ответил Северус. — Тёмный Лорд… Его идеи были привлекательными. В особенности для чистокровных волшебников, — Северус сделал небольшой глоток. — Люди по разным причинам присоединялись к нему, но чаще всего, потому что верили, что это поможет исполнить их желания — как высокие, так и низменные. К тому же он всегда был непревзойдённым оратором. Он мог убедить в том, что, присоединившись к нему, человек обретёт то, о чём мечтает. И в том, что его цели весьма… благородны.       — Ты тоже попался на эту уловку?       — Да. Как ты верно заметила когда-то, я всегда стремился к знаниям. К запретным, в том числе. Примкнув к Пожирателям, я получил столько знаний, сколько и не мечтал. И не только. Признание, власть, отмщение — всё это казалось привлекательной перспективой. Но… у этого была своя цена, — последние слова Северус произнёс почти шёпотом.       — А почему ты… — Эва, наконец, отвлеклась от созерцания пламени и взглянула на мужчину. — Почему ты изменил сторону?       Северус вздохнул. Перед глазами пеленой поплыли воспоминания: рыжие волосы, зелёные глаза, лучезарная улыбка и красно-золотой гриффиндорский шарф. Готов ли он заплатить эту цену, чтобы докопаться до истины?       — Я предлагаю тебе сделку, — после долгой паузы произнёс Снейп, и чёрные глаза встретились с голубыми. — Я открою тебе свои тайны, а ты мне — свои. Жизнь — за жизнь, так? Значит, тайна — за тайну. Ты что-то скрываешь. И я хочу знать, что именно.       Эва молчала. Хмельной — но оттого не менее цепкий — взгляд скользил по лицу мужчины. Северус видел, как мечутся в её разуме сомнение и беспокойство. Охотница снова наполнила свой бокал и несколькими глотками опустошила его. Колеблясь, она ещё минуту смотрела в чёрные глаза, а затем несмело протянула ему ладонь.       — Согласна.       Северус пожал руку ведьмы и снова взялся за бокал. Рвано вздохнув и сделав большой глоток, он тихо произнёс:       — Я отвернулся от Тёмного Лорда, потому что он убил женщину, которую я любил…       Эва слушала его молча, не перебивая, не спрашивая и почти не шевелясь. Он рассказал о рыжеволосой девочке из семьи маглов, чья сестра невзлюбила магию с самого начала. О Распределяющей Шляпе, крикнувшей во всеуслышание названия разных факультетов. О компании школьных задир в красно-золотых галстуках. О слове, обидном и непростительном, непоправимо сорвавшемся с его уст. О пророчестве и самой большой ошибке в его жизни. О том, что он пришёл просить помощи у седовласого волшебника, как умолял его защитить любимую женщину. И о том, что в дальнейшем приходилось довольно часто видеть человека, из-за чьего предательства она умерла.       Он говорил и говорил, обеими руками обхватив бокал и уперевшись локтями в колени, смотрел прямо перед собой и вместо мягкого ковра из лоскутов овечьих шкур видел картины прошлого — до того детальные и яркие, будто нырнул в Омут памяти. Чем дольше он говорил, тем меньше ему верилось, что он произносит всё это вслух. Впервые кто-то слышал его историю от начала до конца из его собственных уст, и лишь замолчав, Северус осмелился наконец поднять взгляд на Эву. На какое-то короткое мгновение в нём вспыхнул страх, что сейчас эта женщина рассмеётся ему в лицо. Назовёт его помешанным и жалким идиотом, скажет, что все его чувства — нездоровая, психопатическая привязанность, а вся его история — это история неудачника, который не смог уберечь единственное ценное, что было в его жизни.       Но взглянув на охотницу, Северус понял, что всё это время Эва не отводила взгляда от его лица. Она вслушивалась в каждое слово и… плакала. Тихо, беззвучно. Не отворачивалась, не всхлипывала, не смахивала слезы. Они крупными каплями стекали по щекам и падали на пушистый плед. Одна за другой. В голубых глазах плясало пламя камина, освещая огромную, всеобъемлющую скорбь. Скорбь по женщине, с которой Эва никогда не была знакома.       Они ещё долго сидели в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и тиканьем больших настенных часов, показывающих без четверти четыре. Небо за окном, которое лишь ненедолго погрузилось в мутную, неполноценную ночную темноту только пару часов назад, снова начало светлеть. Эва, наконец, отвернулась от собеседника, уставившись куда-то в стену.       — Ты почувствовал облегчение? — спросила она после долгого молчания. — Когда узнал, что Тёмный Лорд мёртв?       — Да, немного, — тихо ответил Северус. — Но, кажется, этого всё равно недостаточно.        Эва медленно кивала: не то в ответ на его слова, не то собственным мыслям.       — И ты предал его только поэтому? Ты… не перестал разделять его идеи?       — Я никогда не разделял его идеи врождённого превосходства. В конце концов, я сам полукровка. Мой отец был магглом.       — Да? — с удивлением переспросила девушка. — И всё же он взял тебя на службу?       — Я был полезен, — Северус, склонив голову, пожал плечами. — И это перевешивало недостатки моей родословной. Кроме того, несмотря на то, что я полукровка, я никогда не питал сильной любви к немагическому миру. По ряду причин. Но я никогда не желал этому миру краха, как бы то ни было.       Эва не стала расспрашивать ни о причинах, ни о чём другом. Она снова замолчала, отвернувшись, ежесекундно погружаясь всё глубже в тёмные воды собственной тревоги. Зельевар потянулся к бутылке и наполнил свой бокал.       — А теперь я хочу знать твою тайну, — напомнил он тоном, не терпящим возражения.       Ведьма зажмурилась и плотно сомкнула губы, словно ожидала, что сейчас кто-то ударит её по лицу. Она дёрнула головой, сдерживая порыв уйти, нарушить условия сделки. Снейп молчал в ожидании. Прошло не меньше пары минут, прежде чем она сказала дрогнувшим, едва слышным голосом:       — Мне суждено умереть, зельевар. И это случится довольно скоро.