Vi ses i Valhall | До встречи в Вальхалле

      Рука Северуса, сжимающая бокал, дрогнула, но лицо его осталось непроницаемым. Привычка сохранять наружное спокойствие, вне зависимости от услышанного или увиденного, казалось, уже текла по его венам и никогда его не покинет. И хотя внешне он остался также бесстрастен, озвученная правда — короткая и простая — ударила его под дых и заставила дыхание сбиться на пару долгих секунд.       — От чего? — спросил Северус, не дождавшись дальнейших объяснений.       — Моя кровь. Вся моя семья… — ведьма рвано выдохнула. — На нас лежит проклятие. Уже много поколений. Никто из моих кровных родственников не прожил дольше тридцати трех лет. И на мне этот круг замкнётся.       — Потому что ты — последняя из рода, — вспомнил Северус.       — Да, — Эва кивнула. — И потому что я не хочу продолжать этот жестокий цикл. Восемь поколений мои предки только и знали, что искать способы снять проклятье и успеть пораньше произвести потомство, чтобы передать детям все накопленные знания и приказать им продолжать поиски. Приходить к десятилетнему ребенку и говорить: моё милое дитя, я скоро умру! — девушка пародийно повысила тональность голоса. — И ты тоже умрешь, лишь только переступишь порог молодости! Но твоя задача: любыми средствами успеть до этого момента найти способ снять проклятье! А если не сможешь, то передай эту ношу своим детям! А они пускай передадут своим детям! И так по кругу, от отца к сыну, от матери к дочери, снова, и снова, и снова. И никто ничего не смог сделать!       На последних словах голос ведьмы надломился и превратился в удушливый хрип, Эва сардонически усмехнулась, гримаса презрения и гнева исказила её лицо. В голубых глазах бушевала злость.       Переждав внутреннюю бурю, девушка продолжила:       — Они все просто помешались на этой идее. Они рожали детей лишь за тем, чтобы те смогли снять проклятие с рода Блодсверд, либо умерли, пытаясь! Но… ветвей семейного древа становилось всё меньше, — на лице ведьмы мелькнула удовлетворённая улыбка. — Когда остались лишь мы с Асмандом, то поклялись друг другу, что не станем заводить семей и детей. Никому не передадим нашу осквернённую кровь и никого больше не обречём на неминуемую раннюю смерть. К тому моменту проклятье забрало мою мать. Асманд был её младшим братом, ему оставалось ещё несколько лет. Из всей моей поганой семейки только нам двоим хватило духу не продолжать эту бессмысленную и глупую борьбу.       — Он тоже стал жертвой проклятия?       — О не-е-ет, — Эва гордо вскинула голову, — он стал жертвой здоровенной мантикоры. Умер с оружием в руке. Как истинный воин.       — Ты хочешь повторить его путь?       — Именно.       — Но, если тебя ждет неминуемая гибель, зачем искать её раньше срока? — недоуменно продолжил расспрашивать Снейп. — И зачем тренироваться столь усердно, если хочешь сгинуть в пасти монстра?       — Я тренируюсь, чтобы не умереть слишком уж рано. Возможно, в какой-то момент я с этим переусердствовала, поскольку теперь непросто будет найти превосходящего по силе противника. И дело не в том, что я ищу гибели. А в том, какой гибели я ищу, — ведьма серьёзно посмотрела на Северуса. — Я должна погибнуть достойно, в пылу сражения. А не в своей постели от дрянного проклятия. Потому что моё место в Вальхалле! Я не собираюсь навечно сгинуть в туманах клятого Хельхейма!       Северус нахмурился. Он вглядывался в лицо ведьмы, стараясь различить в её словах иронию. Но Эва была серьёзна.       — Ты правда веришь в эту… — он осёкся, едва не сказав «чушь», — концепцию?       — Моя вера тебя не касается, англичанин! — яростно выкрикнула охотница, ткнув в его направлении указательным пальцем, но сразу же заставила себя успокоиться. Рука её бессильно упала на диван. — Это моё личное дело. Больше у меня ничего нет. Лишь моё ремесло и моя вера.       Северус застыл в своём кресле, мрачно глядя перед собой и безотчётным движением кисти перекатывая вино в бокале. Он получил желаемое — ответы на свои вопросы. Тайна раскрыта, и теперь перед ним на столе лежат все карты. Вот только он не почувствовал никакого удовлетворения. На языке ощущалась мерзкая горечь, не имеющая ничего общего ни с вяжуще-ягодным вкусом вина, ни со сладостью триумфа.       — Ты знаешь, откуда взялось проклятие? — спросил он наконец, желая знать больше.       Эва зябко повела плечами и снова невротично дёрнула головой, будто не планировала продолжать разговор на эту тему. Но на вопрос всё же ответила:       — Не во всех подробностях. Когда-то давно один из моих предков убил единственного сына могущественной ведьмы. Как это случилось и почему, никто не знает. Известно лишь, что скорбь и ярость этой ведьмы были настолько сильны, что она смогла наложить проклятье и на убийцу, и на всю его кровь. Даже на тех его детей, что уже были рождены. Она пришла сюда, на этот остров. По легенде, шторм в ту ночь был такой силы, что море едва не поглотило его. Местные зовут это место Forbandet øy — Проклятый остров. Но, на самом деле, проклята была не земля, а род, который владел ею. Вот почему местные меня недолюбливают. Не все, но многие. Я их не виню. Не думаю, что я относилась бы лучше к людям, которые живут вдалеке от всех, творят на своём острове никому не ясные, мрачные делишки, да ещё и мрут, как мухи.       — И ты даже не пыталась искать решение? — наконец задал он вопрос, который вертелся на языке в течение всего разговора.       В этом вопросе не было ни надежды на лучший исход, ни осуждения за вероятное бездействие — только сухой аналитический интерес и желание видеть всю картину целиком.       В ответ на это Эва бросила на Снейпа колючий взгляд.              — Единственный способ покончить с проклятием, — твердо и медленно проговорила охотница, — больше никому его не передать. И с этим я справилась, как видишь. Моя единственная забота теперь: найти достаточно резвую и быструю тварь, которая сможет меня убить, желательно, не слишком мучительно. И сделать это вовремя. Не слишком рано, но и не опоздать. Конечно, было бы проще нарваться на гнев какого-нибудь тёмного волшебника, которому я при всём желании не смогу противостоять. Но где гарантия, что он убьёт меня, а не запытает до беспамятства или что похуже? В этом смысле, как и во многих других, животные более предсказуемые, чем люди.       Северус лишь сдержанно кивнул, давая понять, что не собирается оспаривать позицию ведьмы относительно планов на собственное умерщвление. Эва допила последние капли вина из своего бокала и водрузила его на журнальный столик небрежным и брезгливым жестом. Конечно, она уже поняла, что Снейп воспользовался уязвимостью её нетрезвого разума, но вместо того, чтобы разозлиться на своего собеседника и обвинить его в бесчестной игре, она издала хриплый смешок, и на лице её появилась плотоядная, совершенно не свойственная ей улыбка.       — Ну? Ты доволен? — с вызовом спросила она наконец.       — Более чем, — с жестоким демонстративным равнодушием ответил ей зельевар. — Но почему Бампи уверен, что я мог бы помочь тебе?       — Он считает, что ты достаточно сведущ в Тёмной Магии и умён, чтобы найти способ.       — А ты, значит, считаешь, что я недостаточно умён? — спросил Северус почти оскорблённо, вздёрнув бровь.       — Нет, я полагаю, что ты один из самых умных людей, с кем мне доводилось разговаривать, — без тени иронии ответила охотница. — Раз уж ты сумел обмануть почти всю магическую Британию. Но это не имеет значения. Проклятие невозможно снять. Я бы показала тебе целое кладбище глупцов, пытавшихся доказать обратное, если бы мы не сплавляли мертвецов в море.       — Ты злишься, — утвердительно сказал Снейп, и голос его не выражал ни малейшего сожаления.       — Ты застал меня врасплох. Так что немного злюсь, — Эва кивнула. — Но не слишком. Я действительно не хотела, чтобы ты был в курсе. Не хотела тебя в это втягивать. Но йотуна в напёрстке не спрячешь. Рано или поздно ты бы всё равно узнал, раз уж мы живём под одной крышей.       — Ты сама предложила мне остаться.       — И я от своих слов не отказываюсь. Должна же я хоть что-то хорошее сделать напоследок. Хоть для кого-то.       — Вокруг достаточно страдающих и обездоленных. Могла бы потратить своё состояние иначе: накормить голодающих, одеть замерзающих.       — Ну… все эти голодающие и замерзающие где-то там, и я их знать не знаю, — девушка пожала плечами. — А ты уже здесь. И я думала, что ты идеально подходишь.       — Подхожу для чего?       — На роль человека, который будет помнить обо мне что-то хорошее, но не станет обо мне скорбеть. Не хочу быть причиной чьей-то скорби. Я знаю, что она делает с людьми. Это ужасное чувство. Безвыходное и подчиняющее. Страх можно пересилить или убежать от него. Гнев можно обуздать или позволить ему найти выход. Со скорбью ничего нельзя сделать. Потому что со смертью ничего нельзя сделать. Кому-то везёт, со временем раны заживают или получается жить с ними. А кому-то не везёт. Да… чего я распинаюсь. Ты сам… — Эва вдруг запнулась, поняв, что заходит на опасную территорию, но всё же тихо договорила: — сам знаешь.       Северус наградил охотницу долгим мрачным взглядом, впрочем, не став комментировать её излишнюю словоохотливость. Эва с несколько оробелым видом принялась разглядывать собственные пальцы, сжимающие мягкую ткань одеяла.       — Поэтому ты всё время одна? — наконец спросил он, припомнив пьяные разглагольствования ведьмы.       — Угу, — промычала она в ответ, всё так же не поднимая головы. — Я всегда думала, что так будет лучше. Вот только… некоторые вещи обретают ценность, лишь когда для них остаётся слишком мало времени.       — Сколько тебе осталось? — поинтересовался Северус спокойно, словно спрашивал, который час.       — Чуть меньше полугода, — так же равнодушно ответила Эва, словно только что взглянула на часы. — Я родилась в первый день зимы. До наступления декабря я должна найти славную смерть.       Северус не ответил. В открытые окна один за другим проникли далеко не первые лучи невообразимо раннего рассвета, солнце поднялось уже достаточно высоко над линией горизонта, чтобы яркие блики пробились сквозь окружающие особняк деревья. Эва обратила внимание на часы справа от себя, показывающие почти шесть утра, и всё тем же небрежным движением кисти заставила створки окон закрыться.       — Ты, кажется, хотел прогуляться? — спросила она, поднимаясь с дивана.       Снейп ответил ей долгим взглядом и невесёлой ухмылкой.

***

      Уже за полдень Эва — немного вялая и сонная от похмелья — заглянула в лабораторию. Северус, погружённый в работу, не сразу обратил на неё внимание. На столе одновременно кипели несколько котлов. Зельевар перемещался от одного к другому, выверенными движениями добавляя ингредиенты и помешивая зелья.       Бригер, уже немолодой, но бодрый и благожелательный аптекарь, с которым Снейп познакомился накануне, действительно был несказанно рад новообретённому сотруднику. Он, судя по поведению, не испытывал к Эве немотивированной неприязни. Хотя, пожалуй, было бы странно относиться с антипатией к человеку, который ввиду своей небезопасной работы приносит торговцу зельями существенную выручку. Что расстроило Бригера, так это предупреждение о том, что сотрудничество с английским мастером будет носить лишь временный характер. Возможно, именно поэтому старый аптекарь выдал Северусу таких монструозных размеров список необходимых эликсиров и мазей, будто хотел не только пополнить собственные запасы на год вперёд, но также запланировал осуществить оптовые поставки в несколько соседних поселений. Впрочем, это было зельевару на руку: при таком объёме работы он сможет не более чем за три месяца накопить сумму достаточную, чтобы перебраться на новое место, арендовать скромное жилище и обеспечить себе незатейливый быт, а далее — действовать по обстоятельствам.       Эва остановилась у двери и, вытянув шею, с интересом заглянула в один из котлов.       — Работа кипит, я смотрю, — протянула ведьма и улыбнулась собственному каламбуру.       — Да, и я не люблю, когда меня отвлекают, — серьёзно ответил зельевар, но всё же отвернулся от стола.       — Извини, я просто хотела взглянуть, как ты тут обжился, и узнать, не нужно ли что-то ещё. Сегодня я отправлюсь в столицу по делам, могу что-то привезти, если нужно.       — Нет, у меня есть всё необходимое, — Северус чуть склонил голову в знак признательности и предпочёл вернуться к работе.       Эва пробормотала что-то на прощание и уже взялась за ручку двери, но вдруг замерла нерешительно.       — Слушай, насчёт нашего разговора… Я только хотела сказать, что… — она помедлила, выбирая формулировку, — надеюсь на твоё понимание. Что ты не станешь, как Бампи…       — Предлагать тебе изменить решение? — перебил Северус, бегло скользнув взглядом по профилю татуированного лица. — Не в моей привычке лезть в чужую жизнь. И уж тем более — чужую смерть. Поступай, как считаешь нужным, меня это не касается, — Эва, удовлетворённая таким ответом, снова взялась за ручку, но Северус продолжил говорить, чем заставил её замереть на месте, — Однако я испытываю по отношению к твоей ситуации, скажем так… научный интерес. Поэтому позволю себе изучить вопрос. К тому же совершенно случайно в моём распоряжении ещё несколько дней назад оказались книги о родовых и семейных проклятиях…       — Бампи… — ведьма скрестила руки на груди и закатила глаза. — Ладно. На всякий случай поинтересуюсь: просить тебя не лезть в это дело всё равно бесполезно?       Северус всем корпусом повернулся к охотнице и многозначительно склонил голову набок. Он и правда заинтересовался этим проклятием. Ни с чем подобным Снейп ранее не сталкивался. Конечно, ему знакомы чары, поражающие сразу всех членов семьи. О подобных он не раз читал в книгах и более того, встречал тех, кто были жертвами подобного колдовства. Но те проклятия, как правило, разрушались после смерти наложившего и не были способны затронуть так много поколений, со временем просто сходили на нет, либо проявлялись в форме малоприятных, но всё же излечимых недугов. А здесь — магия совершенно иного уровня, что разжигало неподдельный интерес Северуса, который несмотря на отречение от Тёмного Лорда, не перестал интересоваться запретными областями магии и их впечатляющей силой.       — Что ж, я могла бы и догадаться, что ты захочешь порыться в этой зловонной куче. — Эва обречённо кивнула. — Чего ещё ждать от человека, который любит знать больше других?       В конце концов они условились на том, что Северус получит полный доступ ко всем источникам информации о проклятии, но не станет донимать разговорами о нём. А Эва, в свою очередь, обязательно (и заблаговременно) сообщит, если внезапно соберётся на свою последнюю охоту.       Условия, которые устраивали обоих: зельевара, получившего шанс на долгую жизнь, но плохо понимающего, что с этим шансом делать; и охотницу, на долгую жизнь не имеющую ни малейшей надежды, но с полной ясностью осознающую, как ей следует поступить.       Когда Северус сообщил Бампи, что знает о существовании проклятия и хочет получить о нём больше информации, эльф, казалось, взорвётся от счастья. Услужливый дворецкий старался скрыть свою радость, но огромные уши так и плясали над головой, когда он проводил зельевара в большую библиотеку на втором этаже и протянул ему маленький ключ на тонкой серебряной цепочке, почти чёрной от времени.       Эльф указал на огромных размеров украшенный ювелирно-мелкими узорами резьбы старинный трёхстворчатый шкаф в полстены и склонился перед предметом мебели, словно перед божественной сущностью. Северус повернул ключ в замке, и все створки одномоментно со скрипом отворились, открывая взору полки, доверху заполненные книгами, свитками, дневниками и манускриптами. Обнаружилась даже пара деревянных скрижалей, покрытых древней рунической письменностью. Северус окинул взглядом содержимое старинного шкафа и нахмурился. Неужели среди всех этих записей не нашлось способа снять проклятие?       — Мастер Северус поможет? — с надеждой спросил домовик. — Поможет снять эти страшные чары с госпожи?       — Нет, — твёрдо ответил Снейп. — Эва приняла решение, я не собираюсь каким-либо образом на него влиять, — тут же он услышал тягостный стон, вырвавшийся из груди дворецкого. Не обратив на это внимания, зельевар продолжил: — К тому же, если за два с половиной века никто так и не смог ничего сделать, что я успею за полгода? — в задумчивости проговорил Северус, наугад взяв с полки свиток и развернув его. — В особенности, учитывая, что здесь всё на норвежском.       — Бампи сделает переводы! Бампи очень хорошо знает язык! Господин Асманд обучил Бампи много лет назад, и Бампи очень прилежно учился! — воскликнул эльф, цепляясь за свою надежду.       — Удивительное рвение к служению для свободного эльфа, — цинично хмыкнул Снейп.       — Мастер может сколь угодно смеяться над старым Бампи, — с обидой в голосе проворчал домовик, досадливо одёрнув полы своей тонкой рубашки, — но мастер Северус не может осуждать Бампи за желание помочь доброй госпоже! Когда господин Асманд привез Бампи на остров, госпожа Эва была совсем маленькая девочка. Шумная, быстрая, храбрая! — эльф улыбнулся, вспоминая давние времена. — Господин Асманд велел Бампи заботиться о племяннице. Следить, чтобы она не сломала ногу и не утонула в море. И следить было непросто! Госпожа Эва была очень активная девочка, всё время хотела убежать от Бампи и играть с оружием господина Асманда! Бампи обещал господину Асманду оберегать госпожу Эву и выполняет обещание! Бампи не хочет, чтобы госпожа Эва умерла. И госпожа Эва не хочет умирать. Госпожа боится. Но не хочет, чтобы кто-то знал об этом. Когда умирала мама, госпожа Эва плакала так сильно, что море отвечало ей! И плакало вместе с госпожой!       Голос эльфа сорвался. Крохотными ручками он принялся утирать слёзы, скопившиеся в уголках огромных глаз. Северус молчал. Он на мгновение вообразил себе юную белокурую девочку, ловко и бесстрашно прыгающую по камням, под которыми плещутся волны. Затем, уже постарше, наблюдающую восторженно за тренировками дяди. А после, юную девушку, горько и отчаянно рыдающую у смертного одра матери.       — Выбери те материалы, которые будут максимально информативны, — снова переключив своё внимание на содержимое шкафа, наконец произнёс Снейп, — и переведи. Меня интересует, прежде всего, само проклятье. А не безуспешные попытки его снять. Также я хочу узнать больше о Вальхалле. И остальных… деталях этой веры.       — Конечно! Конечно, мастер Северус! — слуга торопливо и радостно закивал. — Бампи всё сделает! Спасибо, мастер Северус!       — Не стоит благодарности, — холодно ответил зельевар и протянул дворецкому ключ. — Это исключительно научный интерес.