Часть 13. Отведи меня к морю
7 декабря 2022 г., 16:23
Северус рванулся к крыльцу, взмахнул палочкой, и входная дверь распахнулась с такой силой, что от откосов отлетели крупные щепки, а грохот, подобный громовому раскату, вибрацией прошёлся по всему дому.
— Вы нашли того, кого искали, — недрогнувшим голосом сказал Северус, переступая порог гостиной.
В его сторону были направлены сразу две волшебные палочки. Перед Снейпом стояли рослые мужчины в поношенных грязных мантиях. Лица обоих были покрыты недельной щетиной. Одно из лиц было обезображено старыми побледневшими шрамами. Он без труда узнал давних «коллег» — Эйвери и Мальсибера.
— А вот и наш хромой герой! Выходит, не обманул наш скользкий дружок Люциус! — осклабившись, выкрикнул Эйвери, — Пришёл спасать принцессу?
Прозвучавшее имя плетью садануло его, но тут же улетело прочь из его внимания, подобно свисту в широком поле. Окружающий мир подёрнулся рябью и немного накренился, когда он перевёл взгляд в центр комнаты.
Эва стояла на коленях, сотрясаясь от душащих её рыданий, хрипя и всхлипывая. Из носа, по губам и изгибу подбородка и ниже, по тонкой женской шее струилась алая струйка — не понаслышке знакомое Северусу последствие Круциатуса. Вокруг валялись небрежно срезанные клочки светлых волос и разорванная на части мантия. На ведьме осталась лишь длинная нательная сорочка, в клочья разодранная на груди и открывающая взгляду два больших ожога под ключицами, в тех местах, где некогда были начертаны руны. Ещё не оформившиеся, расплывчатые и розоватые пятна кровоподтёков рассыпались по открытым участкам кожи. Девушка явно не по своей воле дрожащей рукой удерживала у горла собственный кинжал. Лезвие сильно вдавливалось в кожу, и на этом месте уже появился небольшой надрез, непрерывно сочащийся кровью, а прямо над ним учащённо трепыхалась бледно-голубая вена.
Воздух стал казаться густым и горячим настолько, что Северусу потребовалось сделать усилие над собой, чтобы впустить хотя бы немного его в легкие, когда Эва подняла на него полный ужаса взгляд. Но стоило ему поймать этот взгляд, как в голубых глазах появилось что-то ещё. Злость. Боль. И надежда.
И несмотря на волну почти отчаянного беспокойства, которая окатила его с головы до ног, одна мысль выросла острой скалой на линии горизонта и не позволила этой волне затопить весь берег.
Она жива. Она всё ещё жива.
Сердце продолжало грохотать до спазматической боли, а взгляд постепенно застилала мутная багровая пелена ярости, казалось, ещё несколько секунд, и она вовсе помешает видеть окружающее пространство. Ещё одно усилие — ещё один вдох, медленный, но глубокий, позволил с металлическим лязгом опуститься щитам окклюменции, защищая не от внешнего вторжения, но от внутреннего хаоса. Выдох — и реальность постепенно теряла яркость и цвет, но становилась отчётливой и видимой, осязаемой даже без прикосновения. На бескровном лице не осталось ни одной эмоции, кроме холодной, расчётливой жестокости.
Он наконец смог оторвать взгляд от истерзанной ведьмы и бегло осмотреть комнату. Периферийное зрение ухватило тонкую изломанную фигурку и пестрое пятно: у камина маленькой тряпичной куклой лежал Бампи в своей неизменной и ещё более нелепой в таких обстоятельствах рубашечке. Северус не успел уделить больше внимания эльфу, не смог даже понять, дышит ли тот. Взгляд чёрных глаз мгновенно метнулся к Мальсиберу, который, встав позади Эвы, лающе рассмеялся.
— Вы хотели меня видеть? — бесцветным голосом спросил Снейп. — Я перед вами.
— О да, хотели! — Эйвери принялся расхаживать по комнате, при этом не отводя взгляда от бывшего шпиона и крепко сжимая палочку. — Чего это, не рад встретить старых друзей? А мы надеялись на радушный приём!
— Я бы с удовольствием, — Северус остался стоять недвижимо. — Но я, как и вы, лишь гость в этом доме. А если рассчитываете на радушный прием, вредить хозяйке дома — не лучшая идея.
— Чего, Снейп, на блондинок потянуло, а? — Мальсибер сделал шаг в сторону Эвы и с омерзительной нежностью провёл тяжёлой рукой по её затылку. Девушка попыталась отпрянуть, отчего лишь сильнее упёрлась в лезвие кинжала и всхлипнула. — А мы-то думали, что ты по рыженьким тащишься.
— Вы пришли обсудить мои предпочтения? — Снейп, наконец, сделал шаг вперёд, отчего Пожиратели непроизвольно отступили. Удовлетворённый произведённым эффектом, он сделал ещё один шаг. — Или у этого визита есть более состоятельная цель?
— Хотели посмотреть в глаза предателя перед тем, как убить его! — выкрикнул Эйвери, с трудом сдерживаясь.
Для того, чтобы распознать клокочущие в нём страх, злобу и волнение не требовалось даже быть легилиментом. Всё это легко читалось в голосе и на лице, а бравада его не стоила и двух кнатов. Он был похож на трусливого дворового пса, который мог лаять на соседского добермана, только зная, что их разделяет забор, но стоит открыть ворота — эта брехливая псина умолкнет сиюминутно. Мальсибер держался более стоически и даже забавлялся ситуацией. Северус не мог знать наверняка, но чутьё подсказывало, что именно его лапищи оставили тёмные следы на запястьях и шее Эвы.
— Посмотрели? — хладнокровно поинтересовался Северус. — В таком случае, я предлагаю вам оставить в покое хозяйку дома и попытаться сделать то, зачем вы пришли.
— А с чего нам оставлять её? — Мальсибер направил палочку на ведьму. — Это благодаря ей ты жив, а?! Верно? За спасение предателя ей тоже полагается наказание! Она так резво накинулась на нас со своей зубочисткой! — Пожиратель снова издал лающий смешок. — Палочкой, видать, пользоваться совсем не умеет! Хотела, сучка, ещё и свои фокусы ведьмачьи применить. – Мальсибер продемонстрировал левую руку, покрытую непривлекательными красными волдырями ожогов. — Но арсенал-то мы ей поубавили! — тут же добавил он с неприкрытым весельем, и Эйвери, продолжающий мерить шагами комнату, хрипло хохотнул.
Снейп взглянул на ожоги под ключицами Эвы, а после обратил внимание на алое пятно, которое расползлось по правому рукаву у запястья. Там, где когда-то он тоже видел татуировку. Другие символы — на пальцах и на лице — остались нетронутыми. Палочка Северуса, которая, подобно маятнику, качалась из стороны в сторону, неотрывно следуя за перемещениями Эйвери, дрогнула и застыла, направленная прямо на сердце Мальсибера.
— Не торопись, Снейп, — криво усмехнулся Мальсибер. — Стоит мне только захотеть — эта белобрысая сучка вскроет собственную глотку. Как думаешь, громко она будет орать, если воткнёт ножик в свою лебединую шейку? — на изуродованном лице появилась плотоядная ухмылка.
— Ты будешь орать гораздо громче, — злобно прохрипела Эва, глотая слёзы, — когда я отрежу им твои потные яйца, drittsekk…
Некогда звонкий и мелодичный голос стал совсем тихим и сиплым, похожим на шелест смятого в руке листа пергамента, и даже тяжеловесный норвежский акцент показался каким-то чужим, незнакомым. Северус попытался перехватить её взгляд, но голубые глаза смотрели прямо и как будто не видели совершенно ничего. Дерзость ведьмы, которая раньше забавляла его, теперь вызвала лишь новую вспышку гнева.
Замолчи, дура! Замолчи и не нарывайся!
— Ого! У птички прорезался голосок! — воскликнул Эйвери, чуть повернув лицо, но не отвёл взгляда от Снейпа. — А я думал, она только визжать умеет!
— Я много чего умею… — надсадно прохрипела Эва.
Мальсибер в ответ на эти слова лишь презрительно усмехнулся.
Новая короткая вспышка злости проникла в разум Северуса тонким гвоздём, вколоченным одним чётким и уверенным ударом. Захотелось отвесить нахалке затрещину и наорать, чтобы та, наконец, поняла, что находится вовсе не в том положении, чтобы дерзить своему мучителю. Возможно, именно эта вспышка не позволила сразу отследить перемену в голосе ведьмы. Лишь спустя пару мгновений Северус смог распознать в нём значительное напряжение. Голос Эвы прозвучал так, словно она в эту минуту поднимала камень весом не менее тонны. Внимание Снейпа привлекла рука, сжимающая клинок, которой девушка с огромным усилием медленно шевелила. Тонкий надрез на шее увеличился, а кровь, которая до этого стекала тонкой струйкой и тут же подсыхала, теперь сочилась непрерывным, хоть и медленным потоком. Натужные движения казались безуспешной попыткой побороть заклятие, однако тонкая повреждённая кисть не дрожала, не двигалась хаотично. Каждый жест, хоть и давался ведьме с нечеловеческим трудом, был медленным и выверенным. Снейп едва смог сдержать судорожный вздох, поняв, что Эва сосредоточенно вырезает руны на собственной коже.
При всём желании он не мог остановить её в эту растянувшуюся в вечность минуту, не мог заставить её прекратить и всё, что оставалось ему — хранить надежду на то, что рука её не дрогнет и не перережет пульсирующую артерию.
Когда третий кровавый символ появился на шее ведьмы, она прошептала заклятие, и зажмурилась, перед этим впившись на короткий миг спокойным и сосредоточенным взглядом в лицо Снейпа. И он, не задумываясь, последовал её примеру. Стоило закрыть глаза, комнату озарила слепящая алая вспышка, яркая и короткая, будто багровая молния ворвалась в дом и тут же вылетела через каминную трубу, издав резкий, свистящий звук.
Мальсибер вскрикнул и заслонил рукой лицо, Эйвери дёрнулся и обернулся на его голос, едва успев защитить глаза от яркого света взмахом волшебной палочки.
Воспользовавшись секундным замешательством, Северус швырнул заклятие в Эйвери, но тот, закрывшись щитовыми чарами, атаковал в ответ и промахнулся. Треск заклинания утонул в звоне разбитого окна. Сектумсемпра, брошенная в сторону Пожирателя, столкнувшись с магическим щитом, рванула вверх и оставила глубокую борозду на потолочной балке. Эйвери занёс руку для нового заклинания, и с губ его почти сорвалось непростительное, но не успев закончить пас, он был вынужден снова защищаться. Сразу несколько проклятий одно за другим полетели в Пожирателя, но были отбиты.
Откинув в сторону мешающую трость, Северус рассёк палочкой воздух по диагонали и сделал несколько твёрдых и уверенных шагов вперёд, заставив Эйвери попятиться к лестнице. Если бы он сделал ещё один-два шага, то наверняка запнулся бы и упал, что позволило бы оглушить его ещё до того, как затылок коснётся ступеньки. Но он остался стоять. А Северус краем глаза вдруг заметил под носом своего чёрного ботинка длинный светлый локон, немного спутанный, но всё такой же лоснящийся и мягкий. Наверняка, до сих пор хранящий запах моря и горькой травы.
Он тут же переступил, убрал ногу, слушая металлический лязг и скрежет в собственном разуме — щиты, которые едва выдержали, когда дуэль началась, сдались под натиском, выпустив на волю сущность. Чудовище, алчущее отмщения и расправы. Изголодавшееся, озлобленное многолетним сидением на цепи. Пространство снова начала заволакивать багровая пелена, пожирая всё вокруг, кроме фигуры Эйвери, который, обхватив палочку двумя руками, с трудом удерживал магический щит, издающий звонкий треск, останавливая одно за другим летящие заклинания.
Мыслей не осталось. Не осталось ничего, кроме ярости и желания расправиться с бывшими «друзьями».
Друзьями, которые довольно быстро перестали себя так называть и с завидным рвением пытали его, когда Тёмному Лорду не хотелось делать это самостоятельно.
Которые получали истинное удовольствие, насилуя и убивая магглов при любом удобном случае.
Которые позволили себе истязать голубоглазую ведьму с Проклятого острова.
Заведя кисть назад, за правый бок, Северус сделал резкий пас, вытянув руку вперёд столь стремительно, что движение отдалось болью в плече и локтевом суставе. Высвободившаяся в этот момент из палочки искра врезалась в щит Эйвери, который гулко завибрировал и, наконец, не выдержав, разбился.
— Авада Кедавра! — не медля ни секунды выдохнул Северус, и изумрудная вспышка ударила в грудь Пожирателя.
Бросив последний, полный ужаса взгляд на бывшего шпиона, Эйвери упал навзничь прямо перед лестницей и больше не шевелился.
Несколько секунд Северус с растерянностью смотрел на тело, но вскоре, вынырнув из оцепенения, направил палочку в сторону Мальсибера. Но тот уже лежал на полу, вздрагивая и хрипя. Под его грузным туловищем растекалась большая алая лужа, которая лениво подбиралась к мягкому ковру и ножке дивана. В животе и груди зияли глубокие колотые раны. После недолгих мучений он замер и затих.
Рядом с ним всё так же на коленях сидела Эва, обеими руками сжимая окровавленный кинжал с такой силой, что побелели пальцы, и невидящим взглядом уставившись на густые красные капли, стекающие по острию. Её била крупная дрожь, лицо с застывшей на нём маской истинного ужаса и дорожками слёз приобрело землистый оттенок.
— Jeg drepte ham. Jeg drepte ham… Drepte ham… — шептала девушка, сбивчиво дыша и продолжая в неверии разглядывать кинжал.
Парой размашистых шагов Северус преодолел расстояние между ними и опустился на колени перед ведьмой. Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы разжать мёртвую хватку тонких пальцев и отнять клинок. Даже когда кинжал был отброшен в сторону, взгляд Эвы оставался прикован к одной лишь ей видимой точке, а руки не шевелились, так и застыв на высоте быстро вздымающейся груди. Северус обхватил ладонями её лицо, заставляя поднять голову. Он попытался перехватить взгляд голубых глаз, которые, казалось, обрели способность к биолюминесценции: настолько яркими и светлыми они казались теперь в контрасте с раскрасневшимися белками, покрытыми мелкой сеткой капилляров. Эва подняла взгляд, но продолжала смотреть куда-то сквозь, не различая перед собой смертельно-бледного лица Северуса.
— Эва! — позвал он настойчиво. — Эва. Слышишь меня? Посмотри на меня!
Девушка сфокусировала взгляд и почти минуту всматривалась в чёрные глаза, не узнавая их, словно видела впервые. Но вдруг, как по щелчку, её лицо исказилось, и Эва зарыдала в голос, утыкаясь лбом в чёрную мантию.
— Всё в порядке… — Северус неуклюже и невесомо обхватил плечи охотницы, словно она могла рассыпаться от одного только прикосновения, и погладил по спутанным, частично остриженным волосам. — Всё закончилось. Я здесь. Всё закончилось.
— Jeg drepte ham… — простонала девушка в ткань сюртука. — Я убила его…
— Иного он не заслуживал, — пробормотал Северус, не найдя других нужных слов.
Эва начала бессильно заваливаться на бок, рискуя рухнуть прямо в лужу крови, и Северусу пришлось перехватить её, прижимая ближе и обвивая кольцо рук вокруг непрерывно дрожащих плеч. Она продолжала плакать, всхлипывая и с трудом вбирая в лёгкие немного воздуха с сиплым клокочущим звуком. Ослабевшие пальцы пытались ухватить его мантию, но могли лишь неровно скрести ногтями ткань и, уцепившись, тут же отпускать.
Северус не знал, сколько времени они провели так, скорчившись на полу возле изрезанного тупа, но истерика в конце концов оставила охотницу. Сделав глубокий судорожный вдох, Эва затихла и слабо зашевелилась, пытаясь подняться на ноги. Северус тут же подхватил её под руки и усадил на диван. Увидев лежащего у камина дворецкого, Эва вскрикнула:
— Бампи! Он…
Северус бросил мрачный взгляд на эльфа, который до сих пор даже не пошевелился. Опустившись на корточки, он склонился над телом, проверил пульс и обречённо вздохнул. Для полной уверенности он наложил чары, но те лишь подтвердили отсутствие сердцебиения.
— Мне жаль, — тихо сказал Снейп, а затем направил палочку на бездыханное тельце: в воздухе возник большой лоскут белой ткани и накрыл эльфа.
Эва издала сухой всхлип и опять задрожала, казалось, истерика вот-вот накроет её с новой силой. Но она лишь обхватила себя руками, силясь унять пробивающий её озноб, и бесцветным голосом выдохнула:
— Он пытался меня защитить…
А затем с трудом оторвала взгляд от белоснежного полотна.
Северус сел на другом краю дивана и заглянул в заплаканное лицо, затем скользнул взглядом по разорванной рубашке. Гримаса ярости исказила его лицо, левая рука безотчётно сжалась в кулак до побелевших костяшек. Он отлично знал Эйвери и Мальсибера и опасался даже мысли о том, что эти ублюдки могли успеть сделать. Пожалуй, они умерли слишком быстро.
— Что они сделали с тобой? — сиплым голосом спросил Снейп, боясь услышать ответ.
— Они… только пытали, — хрипло ответила девушка. Северусу пришлось сосредоточиться и прислушаться, чтобы продолжить различать голос, который становился всё тише и с каждым словом терял эмоции. — Они хотели… Но… Неважно. Ничего больше не было. Они только били и пытали.
— Ты пустила их в дом? — прорычал Снейп и попытался поймать взгляд Эвы, но она упорно смотрела в сторону.
— Я… Они застали меня врасплох — шёпотом проговорила ведьма. — Они пришли к дому… почти сразу, как ты ушёл. Не думаю, что они поджидали твоего ухода. Просто… так совпало. Они кричали, что нужна помощь, что кто-то ранен. Умоляли спасти кого-то… Я подумала, может, что-то случилось в море. Когда я открыла дверь… Уже ничего не успела сделать… Они разоружили меня сразу же. А, когда я попыталась применить руны… Они… они просто выжгли их. Они забрали мои чары. Они отняли мою магию, Северус…
Северус глубоко вздохнул и потёр переносицу. Он почти успел разозлиться на Эву за то, что она подставилась так глупо. Но быстро себя одёрнул. Она охотница, а не дуэлянтка. Против двух матёрых Пожирателей не было шанса даже у ведьмы, которая дерётся, как бешеная росомаха.
— Как они попали на остров? Он ведь защищен?
— Я не знаю, — девушка покачала головой. — Трансгрессировать не могли… Портальный столб бы их не пустил без моего ведома. Может… как-то ещё. Я не знаю.
Эва растерянно обвела взглядом комнату, будто желая найти ответ в окружающей обстановке. Стоило ей повернуть лицо в сторону лестницы, она замерла на полувдохе и отвернулась.
— Второй?.. — только и сказала она, не сумев полностью сформулировать вопрос.
— Мертв. — был ей жёсткий и быстрый ответ.
— Ты убил его.
— Да.
Она повернула лицо к Северусу и долго смотрела на него, так ничего и не сказав. Минуту или две они провели в полной тишине.
— Почему ты просто не сказала, где я? Они могли запытать тебя до смерти! — прошипел Северус, не вполне понимая, на кого именно злится сейчас. На Эву — за её бессмысленную и тупую отвагу. Или на себя. За то, почему её могли запытать до смерти.
— Я не хотела, чтобы они пришли в деревню, — спокойно ответила Эва. — Чтобы кто-то ещё пострадал. Они могли взять заложников. А если бы вы начали драться прямо там… Местные бы не стали разбираться. Для них все чужаки — одно. И… думаю, они убили бы меня, получив информацию.
Северус лишь обреченно кивнул, выдыхая. Он не знал, что должен сказать или сделать, чтобы компенсировать или хотя бы помочь пережить то, что произошло. Некстати вспомнилось, как Эва с лукавым смешком одолжила ему свою сумку и предупредила, что, если он найдёт там чей-то клык или рог, не стоит удивляться. Это было всего несколько часов назад. А сейчас… Всё случилось. Ведьма сидит рядом с ним с ним, её сорочка почти полностью багровая от собственной и чужой крови, тело истерзано Круциатусом и Опаляющим заклятием, а единственное близкое ей существо, единственный друг лежит мёртвым в метре от её ног. И от шока она, похоже, даже не чувствует боли.
И единственной причиной, по которой это произошло, стало то, что она притащила Северуса Снейпа в свой дом и захотела помочь ему.
— Давай уйдём отсюда, я отведу тебя в комнату. Нужно осмотреть твои раны, — он поднялся с места и протянул ей раскрытую ладонь.
— Нет, стой, — Эва взяла его за руку и заглянула в чёрные глаза. — Мне нужно к морю… Отведи меня к морю. Пожалуйста.
Северус не посмел возразить. Он помог ведьме подняться и повёл прочь из дома. Эва старалась не смотреть на лежащие на полу тела.
Она не отпускала его руку, пока они не пришли к берегу.
Когда они спустились по каменной лестнице, девушка отпрянула и медленно поплелась к воде, на ходу скинув туфли. Когда холодные волны коснулись босых ног, Эва обернулась:
— Ты можешь уйти, — еле слышно проговорила она.
Северус только покачал головой. Он не собирался её оставлять. Эва вздохнула, но не возражала. Похоже, у неё не было на это сил.
Отвернувшись, она пару минут просто стояла, отрешённо разглядывая линию горизонта. Солнце висело над морем, будто замерев, даже не думая опускаться ниже. Оно отбрасывало красно-оранжевые пятна и лучи на всё вокруг: на воду, на пушистые кучевые облака, лениво проплывающие над островом, на мокрые камни, на ведьму, застывшую у самой кромки воды.
Эва пошла дальше и, оказавшись в воде по щиколотку, опустилась на колени. Порывистый ветер хватал её за волосы и рубашку, длинные полы которой покачивались в волнах. Сделав несколько глубоких вдохов, ведьма опустила руки в воду и коснулась ладонями дна. Она будто не чувствовала, как солёная вода въедается в ожоги и ссадины. Пригнувшись так, что волны почти касались её лица, Эва набрала полную грудь воздуха. А затем всё пространство берега заполнил исступлённый, пронзительный крик. Северус непроизвольно отступил и поморщился, когда вопль, не уступающий по громкости крику банши, болезненно пронзил ушные перепонки.
Он не знал, не видел, но сердцем ощущал, как с этим криком ведьму покидают скорбь, ужас, бессилие и унижение. Как внезапно встревоженные волны, вздымаясь всё выше, смывают с неё эти чувства. Что-то происходило. Нечто, чему он не мог дать ни описания, ни названия.
Он не понимал: то ли от крика ведьмы зазвенело у него в ушах, то ли постепенно нарастающий гул, который стал доноситься издалека, издавала сама вода.
Это ему показалось? Или море отвечало ей?
