Vi ses i Valhall | До встречи в Вальхалле

      Гостиная наполнялась тёплым мерцающим светом и звуком потрескивающих поленьев. Шторы на всех окнах были плотно задёрнуты, создавая видимость настоящей ночи, а не того мутного сумрака, что был сейчас за окном, в котором едва можно было разглядеть хоть пару звёзд. Впрочем, сезон полуночного солнца подходил к концу, и пусть короткие, но полноценные ночи ожидалось увидеть уже к концу следующей недели.       Они сидели у камина: Северус на кресле, а Эва на диванчике, поджав под себя ноги и укутавшись в свой пушистый плед. На журнальном столике покоились два бокала и початая бутылка вина. Бывший декан отметил про себя, что уже много лет так часто не пил алкоголь, пока не оказался в этом доме. Постоянное поддержание окклюментых щитов требовало трезвого ума. А Эва, похоже, никогда не отказывала себе в удовольствии насладиться вкусом хорошего виноградного напитка. Зачем беспокоиться о здоровой печени, если срок её службы известен заранее?       Тем более сегодня был отличный повод. Они избавились от проблемы по имени Люциус Малфой. И даже до кровопролития не дошло.       — А мы неплохо сработались, — с хмельными нотками в голосе весело заметила ведьма и потянулась за своим бокалом. — Может, тебе стоит присоединиться как-нибудь ко мне на охоте?       — Избавь меня от этого удовольствия, — хмыкнул Снейп. — К тому же не думаю, что моя способность наводить ужас на людей распространяется и на животных.       Эва искристо и заразительно рассмеялась, чудом не расплескав вино. Похоже, она представила, как Северус своим привычным ледяным тоном приказывает остановиться мчащему на него дромарогу. Успокоившись, она отпила немного из бокала и поправила плед, сползающий с плеча.       — Биргер прислал тебе новый список? — дежурно поинтересовалась охотница.       — Да, — Северус кивнул. — Пару дней назад.       — Хорошо. Без дела не останешься, — ведьма тоже неопределённо кивнула.       Снова неловкая, удушающая тишина, давящая на виски, тягучей густой смолой стала заполнять комнату. Это случалось всякий раз, когда они оба понимали ход мыслей друг друга, но упрямо отказывались облекать их в слова.       Всё должно вернуться на старые рельсы: Северус должен заняться работой и копить деньги на новую жизнь, в то время как Эва продолжала бы странствовать, откликаясь на самые опасные и невыполнимые заказы, которые более благоразумные охотники, берегущие свои жизни, предпочитают игнорировать. Предполагалось, что после того, как Люциус и его желание расправиться со шпионом перестанут быть проблемой, всё станет как прежде. Их странный тандем просуществует недолгое время, а потом распадётся так же внезапно, как и возник. Но было более чем очевидно: как прежде уже не будет. Ни в этом доме, лишившемся заботливого дворецкого, в котором без Бампи всего за несколько дней стало как-то вдруг пустовато и зябко. Ни в этом тандеме, где оба осознали острую жажду и почти физическую необходимость защищать друг друга от всего земного зла.       Они просидели так несколько долгих минут, прежде чем Эва вдруг встрепенулась и посмотрела в лицо зельевара.       — Тебе нравится этот дом? И остров? — спросила она неожиданно.       — Мы это уже обсуждали, — Северус проницательно взглянул на девушку. — Это хорошее место.       — Я знаю, что это хорошее место! — ведьма закатила глаза. — Но я спросила не об этом. Тебе здесь нравится? — с нажимом повторила она.       — Пожалуй, да, — честно ответил зельевар.       — Отлично! — с воодушевлением сказала Эва. — Значит, это место станет твоим, когда пойдёт мой срок. Остров и дом станут твоими.       — Что?       Северус озадаченно смотрел на Эву. Несмотря на пьяное веселье, захватившее её, она, похоже, была абсолютно серьёзна.       Место действительно ему нравилось. Уединённое и спокойное, отделённое от остального мира, оно казалось идеальным пристанищем для такого нелюдимого человека, как Снейп. С каждым днём, проведённым здесь, он всё больше привыкал к морскому пейзажу за окном, который всё ещё впечатлял каждый раз, стоило взглянуть на бескрайнее водное полотно, покрытое морщинами волн. Привыкал к ветру, к капризной погоде и назойливому солнцу, упрямо не желающему покидать небосвод. К шёпоту и скрипу старых деревьев и к тому, как пружинится шаг, когда идёшь по ковру из опавшей хвои.       Но ещё он привыкал к хозяйке этого места. К тому, как она появляется и исчезает, внезапно и непредсказуемо, будто молния на небосводе. К едким саркастичным перепалкам, так ни разу и не закончившимся настоящей ссорой. К тихому пению на втором этаже, когда она, как ему думается, подшивала свою пострадавшую на охоте броню или мастерила зачарованные стрелы. И к ненавязчивой, но трогательной заботе, и к вновь обретённому, почти забытому ощущению не-одиночества.       Так что вопрос оставался открытым — нужно ли будет ему это место, когда всё в нём станет напоминанием о том, что его хозяйки больше нет в живых.       — Я хочу оставить тебе дом и остров, — повторила охотница решительно. — Ты не обязан здесь жить, но я буду благодарна, если ты сможешь наведываться сюда время от времени и следить, чтобы здесь всё было в порядке. У меня ведь нет наследников. Я не хочу, чтобы это место опустело, когда меня не станет. Я передам тебе все права, ты станешь полноправным владельцем, и магия острова будет служить тебе так же преданно, как и мне.       — Не думаю, что это хорошая идея, — тихо сказал Снейп, глядя в голубые глаза.       — Почему?       — Это странно, — пожал плечами Северус. — Ты не можешь оставить мне такое наследство. Я ведь просто… — он помедлил, пытаясь найти подходящее определение для того, кем является здесь, кем является для неё, — просто гость.       Эва посмотрела на него, сощурившись с толикой подозрения, точно силилась распознать лукавство в его словах.       — Просто гость? Так ты считаешь? — спросила она почти оскорблённо.       Северус отвёл взгляд. Они оба знали, что он так не считает. Но не было другого подходящего слова, чтобы описать его роль и место. Уже не гость, ещё не друг. Не любовник, не родственник, не товарищ. Все эти слова были неподходящими. Ни одно из них не отражало суть того, что случилось за минувшие недели.       — Неважно, как я считаю, — неожиданно резко сказал Северус. — Нельзя завещать дом человеку, с которым знакома от силы пару месяцев. Тем более — после трёх бокалов вина.       — Я знакома с тобой восемь лет, — обиженно проворчала ведьма и отвернулась.       — Это так не работает, — тихо сказал Северус. — Мы ведь не виделись ни разу за эти восемь лет. Ты просто ворвалась в мой дом, а затем исчезла.       — А сколько лет ты не видел Её, когда пришёл просить помощи у Дамблдора? — Эва резко повернулась, голубые глаза смотрели на него почти свирепо. — Сколько лет вы не виделись, когда ты едва не отдал жизнь, защищая Её сына?       — Эва, не смей… — предупредительно вымолвил Северус сквозь зубы.       Он уже привык к бесцеремонности ведьмы, но если она перейдёт эту тонкую грань, он сам не знал, чем это может закончиться. Но ничем хорошим — это точно.       Но ведьма не унималась. Она хотела поставить бокал на столик, но тот опрокинулся набок и разбился. Вино залило деревянную столешницу, а несколько осколков впились в ладонь девушки. Эва не обратила на это внимания. Она скинула с себя плед и принялась взволнованно расхаживать перед камином. Северус давно заметил, что она не может усидеть на месте, если сильно нервничает.       — Это не так работает, зельевар? — возмущённо продолжала она срывающимся голосом. — Может быть. Я вообще не знаю, как это работает. Но так уж вышло, что ты единственный человек во всём этом грёбаном мире, которому на меня не плевать и на которого не наплевать мне. О, я знаю, как это выглядит. Глупенькая малодушная охотница, которая так сильно устала от одиночества, что готова вцепиться в первую же протянутую ей руку. Вот только это не так! Ты знаешь, что это не так! Я просто…. Я…       Она сделала несколько коротких сиплых вдохов, прижав ладонь к солнечному сплетению, и покрасневшими влажными глазами уставилась в стену.       — Я не знаю, почему это происходит, — беспомощно прохрипела она, с трудом сдерживая подкравшуюся истерику. — И я понятия не имею, что мне с этим делать!       Она резко умолкла и отошла к окну, судорожно вздохнула и прислонила лоб к холодному стеклу. По пальцам нервно подрагивающей правой руки стекала кровь и капала на пол. Северус молчал, силясь осмыслить то, что услышал. Он прикрыл глаза и потёр переносицу, постарался дышать ровно и глубоко, чтобы успокоить набатом колотящееся о рёбра сердце. Когда он открыл глаза, Эва всё ещё стояла, уткнувшись в стекло, будто надеялась просочиться сквозь него и уйти прочь. Снейп ещё какое-то время отрешённо смотрел на татуированные пальцы, по которым тонкими струйками стекала кровь.       — Твоя рука, — сказал он, поднимаясь с места.       — Неважно, — всё ещё на нервах проворчала ведьма и сжала руку в кулак.       — Дай сюда! — раздражённо прошипел Северус, вытащив палочку и резко схватив женское запястье.       Он несколько раз провёл палочкой вдоль неглубоких порезов на ладони, которые быстро перестали кровоточить и стянулись, будто их и не было. Снейп ещё раз взмахнул палочкой, и кровь, оставшаяся на руке, мгновенно втянулась в кончик.       — Спасибо… — сдавленно проговорила Эва, осторожно извлекая запястье из его хватки.       Она отошла, снова шумно вздохнула и провела руками по лицу, вдруг ставшим донельзя уставшим и измождённым.       — Прости, — наконец, тихо сказала она. — Я в порядке. Просто… давай забудем. Всё нормально. Порядок.       — Нет, ты не в порядке, — твёрдо сказал Снейп, пронизывая взглядом охотницу.       — Я знаю, что я не в порядке, чёрт побери! — вдруг сорвалась ведьма на крик, всплеснув руками. — Но ты не мог бы быть так добр и хоть немного подыграть мне? Или что? Чего ты от меня хочешь? Честности? Вот тебе моя честность: я готова умереть за тебя и я бы убила за тебя. И всё это очень не вовремя и никому из нас не нужно. Но так уж есть. Извини. Я ничего не могу с этим поделать. И будет лучше, если мы забудем этот разговор, — закончила она едва слышно, на выдохе.       Эва посмотрела на него со странной сталью в голубых глазах и сложила пальцы правой руки в своеобразном жесте. Стоило ей лишь пошевелить пальцами, как Северус тут же понял, что она пытается сделать.       — Не смей! — рявкнул он яростно, отчего Эва вздрогнула и тут же оборвала свою попытку использовать руны. — Не смей даже пытаться! Я больше никому не позволю залезть себе в голову.       Эва виновато потупилась и рвано вздохнула.       — Извини. Тогда… просто сделай вид, что забыл, ладно?       Снейп молчал. Эва подошла к столику, достала палочку и принялась устранять беспорядок. Когда бокал восстановил свою целостность, а бордовые пятна исчезли, девушка наполнила фужер почти до краёв и залпом осушила его. Очевидно, она желала напиться до беспамятства, чтобы забыть, не думать о том, что сказала. Где-то на краю сознания Северуса блуждало похожее желание.       Эва замерла на несколько мгновений, прислушиваясь к ощущениям, а затем снова поднесла горлышко бутылки к стеклянному ободку. В бокал упало лишь несколько красных капель. Выругавшись на родном языке, охотница с грохотом поставила бутылку на стол и двинулась в сторону столовой, намереваясь добраться до винного шкафа.       — Эва, остановись, — сказал Снейп требовательным тоном, который сотню раз слышали от него ученики Хогвартса.       С тех времен, похоже, тон не утратил своей действенности, потому что девушка замерла на месте.       — Никто не запретит мне напиваться в моём доме, — огрызнулась ведьма после недолгой паузы и снова зашагала в сторону столовой.       Северус в несколько шагов пересёк комнату и крепко схватил охотницу за руку повыше локтя, а затем рывком развернул к себе. Эва вздрогнула, шумно вдохнула и замерла всем телом. В голубых глазах читался неподдельный страх. Не тот страх, с которым смотрели студенты на профессора Снейпа. А тот отвратительный, ненавистный, неприятный ему до дрожи страх, с которым смотрели на Снейпа-Пожирателя.       Он сглотнул и нахмурился, продолжая смотреть на ведьму. Его способность внушать страх людям не действует на животных. Но на людей действует превосходно. И оказалось, что она — не исключение. Она была исключением, когда нагло вломилась в его дом, когда он сверлил её взглядом, прикованный к постели, когда она приставила клинок горлу Драко Малфоя.       Но сейчас, когда она стоит перед ним: избавленная от маски игривости и заносчивости, обнажённая собственной правдой, обезоруженная его знанием, она впервые по-настоящему его боится.       Ужаснувшись от этой мысли, Северус медленно разжал пальцы. Но Эва не двинулась с места, она изучающе скользила взглядом по его лицу, силясь различить намерения.       — Я не хотел тебя напугать, — почти шёпотом сказал зельевар и с облегчением увидел, как страх покидает голубые топазы.       В непостижимом оцепенении она разглядывала его лицо, точно поражённая Конфундусом. Затем пальцы коснулись его щеки и отвели в сторону прядь чёрных волос.              От Эвы пахло вином и морем.       Тысячу долгих вечностей они стояли вот так в молчании, глядя в глаза. Два сердца колотились о рёбра с такой силой, словно желали покинуть своих владельцев и больше никогда не возвращаться.       А затем Эва медленно и нерешительно приблизила своё лицо, и их губы соприкоснулись.       Через секунду ведьма отпрянула, осознавая ужас ошибки.       Но Северус не дал ей отступить назад, он снова, но уже не так крепко, взял её за руку и, не отдавая себе отчёт в собственных действиях, притянул к себе, впиваясь в губы, ещё сохранившие привкус вина.       Эва ответила на поцелуй мгновенно, обвивая руками его шею и чуть привстав на цыпочки, пальцы скользнули по затылку и плечам, вызвав во всём теле мелкую дрожь. Северус положил руку на тонкую талию, облачённую в простое льняное платье, и притянул ведьму ещё ближе. Ему чудовищно хотелось жить, просто жить, как советовала Нарцисса. От охотницы исходил жар, как от раскалённого железа, губы и руки были горячими, каждое её касание походило на языки пламени. Её пальцы потянулись к воротнику сюртука и начали ловко справляться с тугими петельками пуговиц. Когда нежная ручка скользнула под одежду и коснулась его плеча, по телу прошли мурашки. Северус прервал поцелуй и прильнул губами к тонкой шее, заставив девушку шумно вдохнуть и сладостно изогнуться в объятиях.       «Что ты делаешь?! — орал кто-то на задворках сознания яростно и настойчиво. — Ты не имеешь права!»       Северус не слушал собственный внутренний голос. Он старался сосредоточиться на неровном горячем дыхании Эвы, на неестественно быстром биении собственного сердца. Ловкие пальчики охотницы снова добрались до пуговиц сюртука и рубашки, но волнение и желание переполняли девушку, отчего задача становилась для неё всё труднее.       «Это подло! — продолжал возмущаться голос. — Думаешь, она поможет тебе забыть? Думаешь, ею можно напиться до беспамятства, как вином? Ты не имеешь права!»       — Я не имею права… — повторил Северус и заставил себя отпрянуть от ведьмы.       Всё ещё сбивчиво дыша, они с минуту растерянно смотрели друг на друга. Раскрасневшееся татуированное лицо Эвы выражало недоумение. Она облизнула и прикусила нижнюю губу, внимательно изучая каждый миллиметр его лица и заглядывая в чёрные глаза. Хмельная страсть быстро покинула голубые глаза. Эва снова превратилась в прозорливую ведьму, анализирующую всё, что видит.       Горькая, болезненная улыбка тронула всё ещё пылающие губы, и девушка отступила на шаг.       — Ты всё ещё её любишь, — тихо сказала она без возмущения и упрёка: просто озвучила факт. Сглотнув и отступив ещё на шаг, она выдохнула: — Вау…       — Эва, я…       — Нет, я понимаю, — охотница покачала головой. — Я не злюсь и не в обиде. Правда. Я скорее… в восхищении. Всё правильно, — она закивала, потирая шею под затылком, — Да, мне не стоило… Ты прав. Я тоже… Я тоже не имею права. Точно не теперь.       Северус принялся поправлять воротник сюртука и застёгивать пуговицы, всё ещё не находя правильных слов, чтобы помочь ситуации.       — Это всё вино, да? — невротически усмехнулась охотница, — Так много нервов и вино. Это были странные деньки. Мы просто на взводе, вот и всё. Но… даже если так…       — Эва, не надо, — почти умоляюще выдавил Северус, осознавая, к чему она ведёт.       — Мы взрослые люди, Северус, — продолжала ведьма, глядя ему в лицо. — Разве мы не можем позволить себе… немного удовольствия? Не нужно быть со мной благородным рыцарем. Я всё понимаю.       Северус справился с пуговицами и пристально посмотрел на ведьму. В ней действительно не было ни капли обиды или злости. Похоже, она отдалённо понимала, всё понимала, ещё с того самого разговора, когда они заключили сделку и обменялись своими тайнами. И не питала никаких иллюзий.       — Я не пытаюсь быть благородным рыцарем, — наконец сказал Северус, вернув сердцебиению и дыханию размеренный ритм. — Никогда им не был. И начинать уже поздно. Но всё равно не стану опускаться до того, чтобы… — он запнулся, не находя в себе сил произнести это вслух.       — Чтобы с моей помощью забыть другую, — безжалостно закончила за него Эва. — Похоже, ты так и не внял моему совету. И снова не желаешь признаваться себе в том, что ты — человек. Но всё же, спасибо. Так странно… — она вымученно усмехнулась, — Шпион, двойной агент... оказался одним из самых честных мужчин, что мне довелось встречать. Какая ирония.       Голубые глаза ещё несколько секунд сверлили его, а затем девушка просто развернулась и направилась в сторону лестницы. Не оборачиваясь, она пожелала ему доброй ночи.       Снейп так и остался стоять посреди гостиной, словно приклеенный заклятием к полу.

* * *

      Северус смог задремать лишь под утро, когда свет настойчиво проникал в комнату сквозь небольшое пространство между серыми портьерами. Он открыл глаза уже через пару часов, так и не провалившись в глубокий сон. Не видя смысла дальше сражаться с тревогой и злостью, зельевар накинул мантию и побрёл на кухню, намереваясь сварить самый крепкий кофе, какой только видел этот остров.       На столе в столовой его смиренно ожидала короткая записка, сделанная размашистым угловатым почерком:

      «На охоте. Вернусь через пару дней. Эва»

      На иное, пожалуй, он и не рассчитывал. Хотя питал призрачную надежду, что она дождётся, когда ожоги заживут окончательно, прежде чем отправляться на схватку с очередным чудовищем. Может, им и правда лучше не видеться пару дней, чтобы просто выдохнуть и отпустить ситуацию. В конце концов, как верно заметила Эва — они оба взрослые люди.       Сварив самый крепкий кофе, какой только видел этот остров, Северус отправился в лабораторию, намереваясь с головой окунуться в работу. Когда-нибудь он сможет издать книгу «Трудоголизм как один из лучших видов эскапизма». Пожалуй, это будет увесистый трёхтомник с многостраничными авторскими комментариями.       Когда через два дня в прихожей послышались возня и сдавленные ругательства на норвежском, Северус мгновенно поднялся с места, отложил книгу на журнальный столик у камина и пошёл на звук. Эва закрыла за собой дверь и тут же наткнулась на встревоженный взгляд чёрных глаз.       Охотница была полностью в крови. Абсолютно всё — от лица до кончиков пальцев было покрыто липкой красной жидкостью, источающей отвратительную вонь.       — Спокойно, — девушка вскинула руку, останавливая порыв зельевара приблизиться, — это не моя кровь.       — Я догадался, — сухо буркнул Снейп. — Судя по запаху, это кровь тролля.       — Именно. Мерзкий гигантский jӕvel позарился на мою добычу! А потом и на меня, — кривясь от отвращения, прорычала ведьма. — Мне придётся сжечь всю одежду!       Охотница снова выругалась сквозь зубы и поплелась вглубь дома. Зельевар последовал за ней, стараясь не дышать. Вонь была просто невыносимой. Похоже, Эва не просто убила тролля, а вскрыла ему брюхо, вывалив на себя всё содержимое.       — Я приготовлю зелье, которое смоет запах с кожи и волос, — сказал Северус, направляясь в лабораторию, — но одежду действительно придётся сжечь.       — Эти наручи были совсем новые, — проворчала охотница, поднимаясь по лестнице.       Через тридцать минут Северус стоял у ванной комнаты с флаконом зелья. Из-за двери слышались плеск воды и непрекращающиеся потоки ругательств на норвежском. Зельевар постучался.       — Твоё зелье, — сказал он с лёгкой усмешкой, почему-то чудовищно забавляясь ситуацией.       — Секунду! — он услышал, как Эва вылезает из ванной и мокрыми ногами топает к двери.       Девушка приоткрыла дверь и просунула руку в небольшую щель, Северус вложил флакон во влажную ладонь. Рука молниеносно скрылась.       — Просто вылей его в чистую воду и омой всё тело, — посоветовал зельевар, отходя от двери.       В ответ послышалось что-то несвязное. Он был почти уверен, что это посыпалась новая порция отборной брани.       Ещё через час, когда Северус вернулся к привычному чтению у камина, Эва спустилась по лестнице, облачённая в чистую мантию. Она не переставала принюхиваться к рукам и волосам.       — Теперь я пахну как… как… — она никак не могла определить, чем же она пахнет.       — Как чай с травами и щепоткой молотого кардамона, — не отвлекаясь от книги, пояснил Северус. — Если голодна, на кухне остался ужин.       — Да, спасибо, я очень голодная, — смущённо пробормотала Эва и отправилась на кухню, оставляя за собой шлейф горьковатого аромата.       Северус только скривил губы в ухмылке и перевернул страницу. Он посчитал излишним сообщать, что в классическом исполнении зелье источает отвратительно-сладкий букет ванили и жжёного сахара. А эти запахи, по его мнению, совершенно не подходят для Эвы и, скорее всего, могут раздражать её придирчивое, чувствительное обоняние.       В отличие от травяного чая, который она пьёт постоянно. А кардамон… А кардамон просто нравится ему самому.

* * *

      К счастью, им обоим хватило зрелости, сдержанности и здорового цинизма, чтобы не разыгрывать комедию или драму после случившегося той ночью. И пусть немного натянутая неловкость сквозила в каждом разговоре, они не избегали друг друга и не делали вид, что ничего не произошло.       Приняв эти непростые взаимоотношения как данность, они оба просто по мере сил старались спастись в обществе друг друга от собственных страхов и демонов. Держась при этом на расстоянии достаточном, чтобы демоны не вздумали знакомиться поближе.       Они сами придумали эту игру и безоговорочно приняли её правила, невзирая на то, насколько они нечестные. Ход игры не омрачал даже тот факт, что срок её был заранее известен. Ведь это тоже было правилом, которое они приняли. Последняя охота и Вальхалла неизбежно станут финалом игры для Эвы. А для Северуса… Об этом он старался не размышлять. Последовав совету Нарциссы, он просто жил.       Им потребовалась пара недель, чтобы создать достаточно устойчивую иллюзию нормальности происходящего. Скоропостижная смерть Бампи привела к необходимости разделить бытовые обязанности, что вышло как-то само собой, без обсуждения. Эва старалась поддерживать чистоту в доме, хоть и справлялась с этим гораздо хуже, чем трудолюбивый дворецкий. Также к её заботам добавилась необходимость стабильно поставлять на остров провиант и ухаживать за конюшней. Северус же обеспечивал их обоих незамысловатыми, но вполне съедобными блюдами, чего нельзя было гарантировать, если бы за готовку взялась Эва.       Когда Снейп не был занят работой, он продолжал время от времени изучать оставшиеся записи о проклятии и скандинавской мифологии. Он уже не ожидал найти в них что-то новое, скорее делал это по привычке, чтобы труды Бампи не пропали зря.       Они не обсуждали это, но Северус принял решение, что останется на острове до зимы. Он знал, что Эва не хочет этого и хочет одновременно. Что она больше не осмелится завести разговор на эту тему, в котором каждое слово будет нести в себе груз неизбежного. Так что, облегчив ей задачу, Северус просто сделал этот выбор за них обоих. Какая-то часть его возмущалась и протестовала против этого решения, красочно и в самых неприглядных подробностях описывая ему цену такого решения. Заставляла его вообразить, что с ним будет, когда ему придётся отправить в последний путь эту женщину, прожив с ней под одной крышей полгода. Но другая сущность внутри него обречённо кивала в ответ на все аргументы, а затем спокойно повторяла из раза в раз, что это верное решение. Что так будет правильно. Таким и должен быть финал их странной игры, где победителей не предполагалось по умолчанию.       Но кое-что посмело всё же ворваться в их непростую игру и разметать все фигуры на доске.       Северус, сидя за письменным столом в своей комнате, несколько раз вчитался в строки, затем открыл другую тетрадь с переводами. Долистав до искомой страницы, он также внимательно вчитывался, беззвучно шепча снова и снова один и тот же абзац, будто ожидал, что от многократного повторения смысл его изменится. Но как бы не так. Он вскочил со стула, едва не опрокинув его, и принялся рыться в шкафу, отыскивая нужный свиток.       Ну конечно, все эти поэтичные витиеватые описания скандинавских авторов не позволили сразу ухватить суть. Ему показалось, что это просто метафора. Но нет, это было иносказательное, отвратительно сформулированное описание. Ещё раз пробежавшись взглядом по строкам и сравнив их с другими источниками, Северус в ярости швырнул свиток на стол и вихрем вылетел из комнаты.       Он обязан сообщить Эве. Она должна знать.