Заснеженные

Люциус: Занеся в кабинет директора необходимые отчеты о покупках, я затаился в нише коридора учительского корпуса в ожидании Эмили. Повезло, что на последнем этаже живут только они вдвоем с несносным зельеваром, остальные каморки пустуют. Сегодня воскресение, реставраторы с утра начинают свои работы, и девочка моя точно сегодня не отдыхает. Мерзкая пыль!... Вот и какого черта я в черной мантии пришел! Распустились в этом Хогвардсе ни чистоты, ни уборки! Погодите мне, очухаетесь после встречи с Темным Лордом, я за вас возьмусь… Хотя, какой мне от этого толк, если сын заканчивает обучение в этом году? Эмили все не было. Я ощущал себя зверем, затаившимся в засаде. Утром у зеркала, приводя в порядок волосы, я долго пытался добиться от себя то разочарованного, то презрительного взгляда, и все не был собой доволен. Ее сердце должно сжаться от одного только моего печального вида! Она нанесла мне оскорбление своим равнодушием! Это должен быть не просто печальный вид, а трагический, слегка разочарованный, а потом, может быть, мудрый и понимающий, когда она пролепечет свои оправдания и извинения, которые мне нужны только формально… Хорошо бы пропасть из Хогвардса дня на два - на три. Исчезнуть, чтобы никто не знал где я. Полезно было бы для «воспитательного процесса». Но это выше моих сил... Я долго пытался ответить на вопрос, в чем притягательная сила Эмили. Когда я вздумал начать охоту, мне она была интересна только как повязанная моральными правилами скромница, которую всего-то нужно было освободить и убедить в собственной исключительности. Она привлекательна, но у меня на коленях и в постели бывали девочки и покрасивее. Ей не пойдет образ светской львицы из высшего общества, это скорее бесстрашная амазонка или кровавая валькирия. Мне нравятся скорее собственные ощущения от созерцания ее запястий, скул, косточек тонкого носа, от прикосновений мягкой цветущей груди к моему телу, от ее доверчивого принятия любого рода нежностей. Она принимает в себя всего меня, не пытается понравится или соблазнить (хотя последнее я бы воспринял с восторгом), ничего от меня не хочет, хотя наверняка догадывается, что я мог бы дать ей много... Будь на ее месте другая, та же рыжая Кэти, я после сорванной совместной ночи выгнал бы ее к чертям и еще бы букет проклятий на прощание послал, даже если она и не была бы в этом виновата. А тут, стоило выспаться, и злость на наивную мисс Шайнбрайт растаяла без следа… Возможно, меня просто заводит святая уверенность Эмили в том, что мой спектакль – правдивые чувства. Или нравится вечная благодарность в ее честном взгляде… Или… Черт, я запутался! Это слишком сложно для простой интрижки! Но факт остается фактом: меня влечет к Эмили, я весь горю при мыслях и откровенных фантазиях о ней, как в юности, и не остановлюсь, пока не овладею ей в самом низменном смысле этого слова, пока не стану ее первым мужчиной, которого она никогда не забудет. А что дальше будет, посмотрю. Куда торопиться? А патлатый зельевар пусть дальше экспериментирует со своим дешевым парфюмом. Кому он нужен со своей кислой миной, засаленными пробирками и вечной привычкой всех спасать? Какой даме понравится его резкое обращение и неумение сделать элементарный комплимент? Дверь открылась, зазвенела связка ключей. Я неслышно выглянул из-за угла. Черт… Она была в блузке с квадратным вырезом. Я едва не задохнулся и с трудом выравнял дыхание. Эмили в привычной манере, едва ли не подпрыгивая, направилась к лестнице. Отработанная схема. Я выставил почти невидимую в полутьме трость прямо ей под ноги. Не заметила, споткнулась, потеряла равновесие. Легко поймал едва ли не у пола, шаг, поворот – и она оказалась рядом, спиной у стены. Филигранная техника, отшлифованная годами тренировок: – Люциус?... – еле проникающий в нишу свет факела заиграл бликами и полутенями на ее ключицах. – Как ты объяснишь вчерашнее, душа моя? Мерлин, я жалел, что не мог связать сам себе похотливые руки, которые желали жить собственной жизнью... – Люциус, послушай, это недоразумение и не более. Ты не назвал точное время, мы решили, что успеем, но заблудились в холодном лесу, – голос Эмили звучал твердо. Не извиняется? Не умоляет простить ее? Не понял... Где оправдания? – Я ждал тебя весь вечер, – с напором заметил я. Пусть у нее все же проснется совесть, которая так некстати задремала… – А тебя не волнует, что когда мы все же вышли к Хогвардсу из леса, я едва ли не теряла сознание от холода? И не вызывает беспокойство, что твоя душа могла слечь с воспалением легких? Это она меня стыдит? Меня?! Это совсем никуда не годится! Не иначе как Снэгг ей что-то про меня наговорил… – Для меня важно лишь то, что касается нас с тобой, – не в силах сдерживаться я провел подушечкой указательного пальца по ее ключице и нагнулся ниже – У зельевара будут неприятности, поверь мне... – Нет, нет, – она прижала мою руку, голос ее звучал звонко и твердо – Вот этого не надо. Он сам испугался не меньше меня! – Он испугался,а я ровно неделю назад тебе доказал, что заинтересованного мужчину не остановит ничего, – я с укором поглядел в слабо блестящие глаза девушки – Ты не ценишь того, что тебе дается даром. Роскошная возможность может и ускользнуть... – Люциус, мне жаль, что так вышло, но в этом нет моей вины! – с легким нажимом сказала она и стала протискиваться к выходу – В следующий раз назначай время точнее. Мне пора, меня ждут. – Мы не договорили, Эмили, – я схватил ее за локоть, стараясь говорить жестче. – По-моему мы все обсудили… – ее тон запустил по моей коже волну раздражения. Да что с ней сегодня такое?! Ну ничего, я знал как взбудоражить бабочек в животе... Сжал тонкие плечи, не сильно, но ощутимо, и снова прижал к стене. Левой рукой стиснул ее запястья. Она не стала вырываться и только замерла с трепетом и с немым вопросом в глазах: «Что ты хочешь?». Я был готов взвыть, из-за того, что зажал ее в холодной нише, не подходящей для занятий любовью. От желания внизу живота заныло так, что снова перехватило дыхание. Игра затянулась на непростительно долгое время... Я нагнулся к ее уху, стараясь не вдыхать пьянящий аромат каштановых волос, потому что этот наркотик в такое мгновение мог толкнуть меня на насилие: – Я буду следить за тобой. Впредь веди себя хорошо, чтобы я от ревности не натворил глупостей. Иначе закрою тебя в подземелье, где тебя никто найдет. Не вынуждай меня ограничивать твою свободу... – За что... – ее голосок не задрожал, но прозвучал испуганно и легким ветром проскользнул по коже моего лица. Я помедлил с ответом, слегка наклонился, чтобы она ощутила мое горячее дыхание на своей шее и прошептал: – За непокорность Дьявол, пьяняще пахли не только ее волосы, но и кожа! Сладкий, тонкий, божественный аромат... Я был практически уверен, что если коснусь губами или языком кожи Эмилии, то почувствую сладкий привкус. Мне отчаянно захотелось снова обжечь своей страстью эти тонкие губы, искусать их до боли, до крови, хотя я и решил сегодня не ласкать ее. И не в силах больше сдерживаться, я впился в тонкую шею, ощущая трепет ее сонной артерии под тонкой кожей. Говорят, вампиры кусали именно туда… Она дернулась, но я прижал ее своим телом, забыв, что рискую порвать брюки, и продолжая целовать. Я отпустил ее лишь когда услышал ни то всхлип, ни то сдавленный крик боли. Тогда я отстранился и отпустил ее холодные пальцы: – И еще, душа моя, держись подальше от Снэгга... – Он мой наставник! – прошептала она, прижав пальцы к покраснению на шее. – Сочувствую. Я знаю его не первый год. Он разрушает все, к чему прикасается. Не любит людей, испытывает отвращение к женщинам и детям… – Как можно работать с детьми, при этом ненавидя их? – растерянно возразила она. – Эмили, не спорь, – я двумя руками наклонил ее упрямую голову и коснулся губами ее макушки – У меня опыта больше, а ты пытаешься все сердцем понять. Только моя. И помни, я пойду на все, чтобы ты принадлежала мне одному. На этом мы расстались в то утро. Предупреждение сделано. Зайду ли я дальше брошенного вскользь намека? Теперь не знаю. Ее кожа и впрямь оказалась сладкой... Эмилия: Работа – лучшее лекарство от тяжелых мыслей и сомнений. Но не всегда. Мы реставрировали одну из лестниц. Идея надеть тонкую кофту вместо свитера была не очень хорошая, в замке было не тепло и в спину мне дул противный сквозняк. Да еще и кое-кто обезумел, увидев меня в ней...   Сегодня утром, в пыльной нише, мне показалось, что Люциус сошел с ума. Я натерпелась вчера от страха и холода, а вместо закономерного вопроса: «Все ли у тебя хорошо?» или «Как ты выбралась?» и так далее получила сцену, которая кончилась угрозами похищения. А если он не шутит и не пугает просто так… Я вспомнила твердые пальцы Люциуса на своих руках и передернулась. Если он вытащил меня из озера, значит, и поднимет легко... Нет, бред. Фантазии глупые разыгрались. В Хогвардс нельзя трансгрессировать и из него тоже, так что никуда он меня забрать не сможет, даже если захочет. Ни намека на заботу. Ни капельки обеспокоенности моим состоянием. Поначалу театр одного актера меня больше взбесил, чем напугал, но после нескольких последних реплик и требований прекратить общение с Северусом мне действительно стало не по себе. А ведь получается Северус прав насчет Люциуса! «Так интересуется, что ни о чем не спрашивает...» – мелькнули в моей голове насмешливые слова наставника, которые показались мне поначалу завистливыми придирками. Хотелось с кем-то поделиться чувствами, но почему-то я не была уверена, что мне это помогло бы избавиться от нарастающей сосущей тревоги: – Эмилия, а правду говорят, что на тебя запал Малфой-старший? – бойкий светловолосый Кристиан отвлек меня вопросом от заделывания трещины в лестнице. Снова про него… – С чего ты взял? – осторожно спросила я у парня, пытаясь разыграть изумление и непонимание. – Он когда мимо проходит, просто пожирает тебя взглядом. Это очень заметно. – А он разве не женат? – бросил не отвлекаясь от работы Раф, сухощавый парень с зализанными назад черными волосами. – Да был вроде, но в сопровождении жены его давно никто не видел, – продолжал Кристиан – Сгубил небось втихаря и теперь гуляет на свободе... – Жена много из-за него натерпелась, – заметил Раф – Говорят, она обманула Темного Лорда, чтобы спасти свою семью! – Я все же склоняюсь к тому, что ее нет в живых, – Кристиан уселся на ступеньку – А если и есть, то у богатых и знатных свои причуды, правда, Эмилия? Я покраснела и отвернулась. Уже не хотела узнавать, женат Люциус или вдовец. Этого мне еще не хватало... – Оставь Эмилию, Кристиан, – вступил разговор Милори, тихий парень с вечно красными слезящимися глазами – Не видишь, ее это саму смущает. – Вот, верно – отозвалась Ария, бойкая темноглазая девушка, восемнадцати лет и задумчиво прибавила – Нет, ну он конечно, хорош. Отважно бросился спасать Эмилию. Уверенный такой в себе, статный, не то что ты, Кристи... Она игриво пробежалась накрашенными ноготками по плечу разговорчивого блондина. – Женщины, что у вас со вкусом... – проворчал недовольно Кристиан и сунул палочку в карман запыленной толстовки – Может, перерывчик на какао? Его единогласно поддержала вся группа. Какао для нас уже приготовили неравнодушные старшекурсницы в главном зале. Я взяла свой напиток и внезапно подсела к Арии. После ее своеобразной поддержки мне захотелось осторожно поделиться с ней еще кое-чем: – Ария, у тебя есть парень? – осторожно начала я. – Да, а что? – девушка слизнула пенку и приготовилась к диалогу. – А вот если бы парень вдруг начал пугать, что похитит тебя… Как бы ты отреагировала? Кокетка закусила полные губы и захихикала. Я слегка удивилась: что смешного было сказано? – Ну, я думаю, что это очень сексуально. Я бы дала ему воплотить угрозу и понадеялась на интересное продолжение. Слушай, а что, Люциус Малфой и правда на тебя глаз положил? – Да, но я дала отпор, – коротко и сердито соврала я. – Ну ты смелая, отказывать такому мужчине, бывшему Пожирателю! – прошептала Ария, слегка покосившись на меня со странным выражением лица, и мне совершенно расхотелось продолжать беседу. – Ладно, пойду я эссе проверять, – неловко и извиняясь сказала я, отсела от болтающей толпы реставраторов на край стола и достала из холщовой сумки стопку работ от второго курса. Но только я пометила и отложила первую работу, как мои глаза закрыли две ладони: – Угадай – кто? – пропел в ухо веселый голос. – Гермиона! – я искренне обрадовалась приходу любимой ученицы – Так приятно видеть тебя радостной! Садись скорее ко мне! – А вот ты какая-то грустная, – внимательные глаза отличницы пробежались по мне, она присела рядом – Все хорошо? Как вы нашлись-то вчера? – Нам помог призрак девочки, я попросила ее привести Клыка, а с ним пришел и Хагрид – вспомнила я – Девочки? Да, Хагрид говорил, что подобрал вас у Адилина овражка. Я сразу нашла информацию про это место в книгу о нашем лесе. Оказалось, у Адилина овражка давно, почти двести лет назад, погибла девочка. Видимо, ты как раз ее призрак и увидела! – Да? – Гермионе все же удалось меня удивить. – Да. Она уронила в овраг игрушку, хотела достать, но упала и ударилась головой о твердый корень,– любознательная гриффиндорка взглянула на меня странно. Я отвела глаза. – Что у тебя с шеей… – неожиданно шепнула она мне ухо , отчего я мгновенно залилась краской и дрожащей рукой выхватила из кармана джинсов зеркальце. Не синяк, синячище. Прямо на месте поцелуя. И я с такой шеей ходила по школе! Вот откуда скользкие вопросы Кристиана и косые взгляды от Арии… – Мерлин, – я раздосадованно схватилась за голову. – Расскажи, – Гермиона обхватила меня за плечи – Я накажу любого, кто посмел обидеть мою дорогую преподавательницу. Я улыбнулась грустно и все-таки решилась поделится с Гермионой своей тайной. Я начала с самого начала, с первой встречи с Люциусом и подробно описала чувства, которые испытывала. Ученица слушала спокойно, до тех пор пока я не дошла до пересказа событий этого утра. В бойких глазах вспыхнул страх. Когда я замолчала, она накрыла рукой мое запястье и заговорила тихо и быстро: – Эмилия, это не шутки! Это была угроза! – Ты думаешь? – ответила я, ощущая, как зашевелились мягкие короткие волосики на моем затылке, которые не удалось убрать в хвост. – Да. И он сделает, что задумал, если это является его целью, – прошептала она и передернулась – Я уверена, ты должна рассказать Снэггу. А еще лучше Драко! – Нет, нет, что ты, он убьет меня! – взмолилась я. Только не надо вплетать в это дело бедного мальчика... – За что? – Решит, что я собралась влезть в его семью Сама я в его возрасте и младше готова была убить Марселя, влюбленного в мою маму, и отказывалась его принимать. – Да, возможно ты права. В общем, тогда не покидай Хогвардс одна. Не при каких обстоятельствах. Будем надеяться, что он добавил это для красного словца и ничего серьезного не подразумевал, – заключил отличница. Я устало прикрыла глаза руками. Гермиона осторожно направила палочку на синяк и тихо и безболезненно убрала его с моей шеи: – Почему именно мне это все досталось... – прошептала я. – Он очень хитрый человек. Возможно, после того, как он спас тебя, решил, что ты ощутишь себя должной ему и потому, так сказать, пошел в атаку... – Лучше бы я утонула в этой проруби! – отчаянно прошептала я. – Перестань! – одернула меня Гермиона – И не говори такие ужасные слова! Не лучше! Спасибо ему, за то что спас, и пусть идет по своим делам и ничего не ждет взамен. – О, две болтушки мои встретились! – над нами навис довольный Драко – Вас-то мне и нужно! – Привет, – Гермиона необычайно нежно поцеловала парня в щеку, так что у меня сердце подпрыгнуло, как мячик: – Любо-дорого на вас посмотреть! – Как провели время с профессором? – Драко устроился с левой стороны от меня и поглядел в глаза слегка лукаво – Зачем профессор повел тебя в лес? Я вымученно хихикнула: – Да, я тоже грешным делом сначала подумала, что окончательно достала его, и он решил от меня избавиться и закопать в сугроб! Драко хохотнул: – Да ладно тебе, декан Слизерина лучший! При этом он бросил довольный взгляд на Гермиону, отчего та шутливо обиделась и скрестила на груди руки. Внезапно мне вспомнились слова Люциуса о ненависти Северуса к людям: – Драко, ты на Слизерине всю сознательную жизнь. Думаю, знаешь профессора Снэгга лучше, чем кто-либо. Расскажи, пожалуйста, что ты о нем думаешь. Взгляд юноши стал серьезным. Он смахнул белые пряди упавшие на льдисто-серые глаза и заговорил тихо: – Сколько себя помню, он был рядом. Умел одним спокойным словом вернуть к жизни. На втором курсе мы проиграли матч по квиддичу и я при всех упал с метлы. Отец потом унизил меня. Так унизил... Невероятно обидно было, я сидел потом целый день в гостиной Слизерина, в одну точку смотрел. А он просто подошел, дотронулся вот так ... Драко положил руку мне между лопаток и продолжил: – И сказал: «Будут у тебя еще победы, вся жизнь впереди». Потом, через много лет, когда меня обязали служить Волан-де-Морту, он взял на себя вину, которую хотели взвалить на меня и которой я бы не выдержал... Вероятно, он говорит о смерти профессора Дамблдора... Драко помолчал и уверенно добавил: – Если услышишь, что кто-то говорит про профессора, как про бесчувственного человека – не верь и не слушай. И то, что он никого к себе не подпускает, не значит, что он не умеет любить. Он доказывает своим примером, что любить – не навязывать свое общество и кричать о чувствах, а стоять в тени, если так требуется, и молча помогать в бедах или просто быть рядом. – Согласна, – сказала я, с благодарностью глядя на моего мудрого ученика, который в свои семнадцать лет понимал больше, чем его «опытный» отец. – А доказательством тебе будут маленькие дети, – усмехнулась Гермиона – Поспрашивай у младшекурсников мнение о Снэгге и удивишься. Детей не проведешь Почему-то от этого разговора на душе у меня стало теплее. По крайней мере от ощущения, что вчера в лесу, я все же попала в точку со своим наблюдением про любовь Северуса к своей работе. – Эмилия, давай вечером с нами в Хогсмид! – позвал внезапно Раф. – Спасибо, идите без меня, – попросила я и поднялась – Пойду я, завтра понедельник, у меня уроки. Почему-то мне не хотелось проводить вечер с кем-либо. Это было на меня не похоже. В своей комнате, я закончила проверку эссе и возилась с конспектами уроков до тех пор, пока за окном совсем не стемнело. Стало одиноко и неприятно. Почему-то возникло ощущение, что кто-то с минуты на минуту ворвется в комнату и нарушит мое одиночество. Даже при том, что в двери торчали ключи, мне все равно было не по себе. Я решила, что просто сильно устала... Черная тень появилась в углу так внезапно, что у меня едва не случился сердечный приступ. Это был тот самый дух, появившийся надо льдом в тот страшный день, когда я провалилась. Страшный старик вперил в меня свои красноватые горящие глаза, заставив съежиться и вжаться в диван: – Кто ты? Что тебе нужно… Старик промолчал. Неизвестно откуда взявшийся сквозняк пронзил мое тело, словно лезвием: – Отвечай хозяйке кольца Соломона! – потребовала я срывающимся и дрожащим голосом. Черты лица старика исказились в злобную усмешку, и он снова исчез. Меня пробрало до костей, сквозняк словно открылся из преисподней и на меня повеяло вечностью. Рядом хлопнула дверь. Я посидела еще около десяти минут, дрожа и слушая звон холодного воздуха, а потом сама не зная, что делаю, выскочила в темный коридор и постучалась в соседнюю темную дверь: – Входите Я ворвалась в комнату наставника, дрожа всем телом, как идиотка. Я была вне смущения, вне гордости. Я интуитивно искала защитника. – Эмилия? – Северус застыл возле рабочего стола, глядя на меня неуверенно, но без недовольства. – Прости, пожалуйста, за вторжение, – прошептала я с хрипотцой – Я … просто сейчас очень сильно испугалась. – Что тебя так напугало? – он подошел ближе, взял меня за плечо и втащил вглубь комнаты, потому что я как приклеенная замерла на пороге. – Старик… страшный… – голос у меня продолжал срываться, лицо загорелось от смущения – Уже второй раз вижу его. В первый раз он появился, когда Луна Лавгуд провалилась под лед. И вот он снова здесь… Духи и призраки слушаются меня, а этот…Ты не думай, я не сумасшедшая и не пытаюсь к тебе пристать… Мне и правда очень страшно и не к кому пойти... – Успокойся, Эмилия, – Северус заставил меня сесть на диван и сел рядом, продолжая держать меня за плечи – Я верю, что ты действительно видела духа. Его голос, непривычно тихий, полный заботы и участия, подействовал на меня успокаивающе,я кивнула несколько раз, но меня все еще трясло, несмотря на теплый свитер, который я успела натянуть еще у себя в комнате. Северус понял, что слов недостаточно. Он слегка наклонился ко мне и спросил серьезно: – Можно тебя обнять? Сначала я лишилась дара речи. Потом кивнула. Тот в ответ порывисто прижал меня к себе так, что я с размаху влетела лбом в его костлявую грудь. Он начал гладить мои предплечья, плечи, спину и повторять: – Успокойся, успокойся, все в порядке, он больше не придет... Я утонула в его тепле и запахе бергамота. Северус: Девушка была в самой настоящей панике. Я еще не видел Эмилию такой и потому догадался, что она увидела что-то действительно жуткое. И не рассердился из-за того, что она бросилась в мою комнату, куда я никогда никого не пускал. Все эта побрякушка, которую она носит на пальце… Что за народ, хватают и надевают на себя что попало, а потом трясутся, как в лихорадке, из-за того, что увидели существо из потусторонья… Волосы Эмилии пахли свежими фруктами. Это было странно… Невероятно странно, такой летний аромат в начале зимы. Постепенно, она успокоилась. Я направил палочку на камин и зажег его, потому что для человека не привыкшего к обычной температуре моей комнаты, может показаться, что я живу в ледяной пещере. После этого я осторожно отпустил девушку и деликатно осмотрел: – Тебе получше? – спросил я. – Да… прости меня, – проговорила она, заливаясь краской до ушей и судорожно протирая очки. – Опять извиняешься за ерунду? – я встал с дивана – Я очень надеюсь, что ты не извинилась перед Малфоем за вчерашнее? И зачем я про это вспомнил? – Нет, мне не за что извиняться, – ответила она уже бодрее и подняла глаза, которые снова слабо засветились и перестали выражать отчаянье и ужас. – Отлично, практикантка, вы усвоили урок! – с легкой иронией сказал я и подошел к рабочему столу – Можешь посидеть здесь и, если нужно, прилечь. Как закончу, дашь мне на проверку свою ахинею, которую ты называешь планами занятий. – Но я думала, наставник, после проверки от профессора Макгонагалл я уже не нуждаюсь в таком контроле, – в тон мне отозвалась Эмилия. – Это не я придумал, меня обязывают тебя контролировать, – внешне могло показаться, что я разбираю ящик с пузырьками, в котором разлилась какая-то липкая дрянь, но запланированные дела перестали идти мне на ум, и меня это не разозлило и не вызвало ощущение, что меня отвлекают. Эмилия задумчиво смотрела на огонь. Оранжевые блики плясали на ее стянутых резинкой волосах, отчего они казались почти рыжими. Тонкие пальцы она сплела в сложный узел и положила на обтянутую джинсовой тканью коленку. Тонкая. Изящная. Осунулась она с того момента, как впервые пришла в Хогвардс… Молчала. Непривычно тихая она сегодня: – Как у тебя прошел день? – спросил я. – А я не буду мешать тебе своей болтовней, если расскажу? – она обернулась на меня глядя с лукавой наивностью. Невероятная смесь, присущая ей одной! – Если спросил, значит, я не так уж занят, – отозвался я. Сейчас ее было необходимо послушать. Я это чувствовал: – Ну… день был тяжелый, мы лестницу чинили, потом я проверяла эссе. А потом случился этот ужас… – пробормотала она. – И все? – я с усмешкой поймал ее взгляд – Обманывать не умеешь Вздохнула. Потерла ладонями джинсовую ткань, потом затянула сильнее резинку на хвосте: – Северус, послушай… Вот как быть. Ты думал об одном человеке только хорошее, тебе было прекрасно в его компании, а потом… он как-то странно себя повел… и все, и тебе уже не хочется общаться с ним. Я понимаю, тебе это кажется глупым… – Я хотя бы раз говорил, что мне твои чувства кажутся глупыми? – я еле заметно затолкнул в тень занавески черную склянку с парфюмом, почему-то мне не хотелось чтобы Эмилия ее увидела. – Нет, – помотала головой девушка. – Зачем тогда выводы ложные делаешь? – я сел напротив нее – Слушай сердце. Если рядом не твой человек, не тот, кто понимает и дорожит тобой, сердце даст тебе знать. Возможно, человеку будет тяжело принять твой выбор, но если общение тебя мучает, молчать нельзя. Нетрудно догадаться, о ком скорее всего говорит девушка. Если мои догадки постепенно подтвердятся, то я искренне рад. – Все непросто, – пробормотала она и снова посмотрела на камин. Внезапно я сказал, слегка запинаясь: – Тогда, в лесу ты предположила, что я люблю свое место службы и дорожу им из-за детей. Я много думал над твоими словами… И понял, что ты права. Он обернулась снова и игриво выгнула бровь: – Я знала! Догадалась. Потому что если бы ты не любил работать с детьми, мог бы жить где-то в одиночестве, в отдаленном домике, заниматься экспериментами и никто бы тебя не осудил! – Верно, – я усмехнулся – После того, как меня чуть не убила Нагайна, я долго лечился. После этого профессор Макгонагалл предложила мне покинуть пост преподавателя. Но я понял, что не могу... Мне стало страшно оттого насколько внимательно меня слушала Эмилия, но я продолжил свой монолог, необычно длинный и искренний: – Возможно, мой опыт кому-нибудь из них бы пригодился... Они… как зеркало. Когда смотрю на тихих внимательных, робких студентов… вижу себя. Выскочек не люблю, подлиз тоже, слишком популярные мне тоже никогда не нравились. – Я бы тогда тебе не понравилась как ученица, – тихо хихикнула Эмилия – Я была той еще выскочкой, вспоминать стыдно! – Какие у тебя по зельеваренью оценки были, выскочка? – с легкой иронией спросил я – Я была отличницей по всем предметам, – с достоинством ответила девушка – Какое-то время учеба была единственным смыслом моей жизни. – А потом? – уточнил осторожно я. – А что – "потом"? В восемнадцать лет я оторвала глаза от книг и поняла, что жизнь проходит! – Эмилия всплеснула руками и стало понятно, что она окончательно пришла в свое привычное состояние после пережитого страха – И тогда я ударилась в спорт. Играла в любительской команде в квиддич, я кстати ловец. Магловские виды спорта тоже пробовала, например, альпинизм, бег, танцы... – Ты танцуешь? – сам не знаю почему я зацепился именно за это. – Нет, у меня проблемы с координацией и грациозностью, – просто ответила Эмилия, нисколько не рисуясь, – Не мое. Я ощутил облегчение, вспомнив, как любил танцы Малфой и как важны они были для него. Это было так странно для мужчины его лет, даже для аристократа, которого учили танцевать с детства. Впрочем, если поразмыслить, он так и жил, словно в беспечном кружении вальса, ни о чем не думая и легко меняя партнерш... – Тоже никогда танцев не любил, – признался я Какое-то время мы помолчали, глядя на каминное пламя. Общение с Эмилией не утомляло, хотя при нашем первом знакомстве я и опасался, что у меня треснет голова от ее болтовни. Сейчас, рядом с ней я ощущал что-то похожее на уют. Но хорошего должно быть понемногу в день… – Я пойду, – Эмилия неловко поднялась – Спасибо тебе. Я правда не знала куда бежать с этим внезапным страхом… – На будущее рекомендовал бы тебе разобраться с этим видением, – заметил я и тоже поднялся – Нужно поискать мага, имеющего знания в области мира ушедших. Или попытаться выяснить самостоятельно, что нужно этому духу. Но будь осторожна. Даже со своим кольцом… Соломона, так ты его назвала? – Да, – Эмилия неловко потопталась у порога, затем как-то невинно и почти по-детски слегка помахала мне рукой и вышла. Я замер посреди собственной комнаты, испытывая почему-то дурацкое нелогичное счастье и ощущение, что день пошел не зря. И снова не спросил про патронус. Но думаю, она еще заглянет. Ее планы уроков я же так и не проверил, мы оба об этом даже не вспомнили. Конечно, любопытная белка, кто же еще...