My sun and sky

— Ты что творишь, идиотка?.. — тихо спрашивает мужчина. Ханамичи держится за его руку так крепко, что здесь даже несколько пар мускулистых рук не помогут отцепить. Возможно, дело в том, что кое-кто ещё и запустил в кожу свои не особо длинные коготки, царапая всё практически до крови?.. И этот кое-кто сейчас смотрит на него жалобно, буквально излучая громкую мольбу и крик своей души. Зрачки с алой радужкой слегка подрагивают, а в уголках уже почти виднеются маленькие горошинки слёз. Дура, не смотри на меня так… Но вместе с тем он видит в этих «жалких» детских очах что-то знакомое до сильной рези в сердце. Всё внутри готово взорваться кровавым всплеском от одного только напоминания о том взгляде из прошлого. Неужели, быстрого преступника можно легко одолеть одной лишь эмоцией? — Ты не уйдешь сейчас, ибо я узнала тебя… — Хана тихонько всхлипывает — Понял?.. Перед ней был тот самый человек, оставлявший букеты гвоздик на могиле матери. Тот, кто толкнул её тогда. Она наконец-то нашла его… Незнакомец это тоже понял. Он понял, что не сможет теперь сбежать от подростка, пока не даст ответов на все вопросы, как бы этого ни хотелось избежать. Они бы всё равно встретились вновь… Именно поэтому мужчина тяжело вздохнул, а после аккуратно дернул наверх ту за каштановую копну волос. Хана прошипела и выругалась под нос от боли, но её зато наконец-таки отцепили от бедняги. — Поговорим не здесь, возле дороги — бросил он, после чего развернулся и пошел прочь по грязной дороге. Ханагаки довольно скоро поняла, что её позвали пойти за ним вслед. Она резко поднялась с земли, уже изрядно выпачкав свои коленки. Но на миг в голове промелькнуло обеспокоенное лицо Саи и мысли о том, что она оставила её в гостинице. А потом и вовсе на горизонте замаячил отец… Чёрт, просили же не совершать глупостей… Но мужчина продолжал отдаляться от неё, ни разу не обернувшись и ни разу не убедившись в том, что за ним идут следом. Хана зажмурила глаза и, не имея достаточно времени на тщательные раздумия, сорвалась с места и пустилась за ним, буквально вытряхнув все предостерегающие образы из головы. Она бежала за ним, смаргивая медленно подступающие слезы и плотно сжав тонкие губы… Это уже точка невозврата. Окончательный побег в никуда… — Ты ведь не плачешь там? — спрашивает ровный, низкий голос на половине пути. Девочка оттирает чуть влажные уголки глаз запястьем, после сразу натягивая подобие серьёзного выражения лица. — Вовсе нет, с чего ты взял? Ответа не получает, вместо этого ходит с ним по какой-то слабоосвещенной аллее. Здесь уже вовсю кипит ночная жизнь японского города со всеми их яркими кислотными огнями от рекламных щитов и вялым матом пьяных офисных работников. Ханамичи была не особо известна эта сторона людской жизни, ибо отец не разрешал поздних прогулок. — Попить не хочешь? — внезапно заявляет мужчина, вырывая её из раздумий — И не надо переживать, денег у меня предостаточно. — Да мне нафиг не сдались твои финансы! — она цыкает ему в ответ, однако после еле слышно добавляет — Но чуток водички бы не помешало… Он хмыкает, и на миг его уголки губ чуть приподнимаются. Не проходит и 5 минут, как школьница уже стоит возле него и пьет небольшими глотками воду из бутылки. Мимо них монотонно проходят остальные люди. — Значит, тебя зовут Хайтани Ран? — спрашивает шатенка после некоторого молчания между ними — И ты тоже знал Ханагаки Такемичи?.. — Ну, не прям таки «знал»… Мы всё-таки были врагами по большей части… — отвечает Ран, и взгляд его фиалковых глаз устремлен куда-то в небо. Он был слегка удивлен, что на него никак не накинулись со слезами и руганью, как того ожидалось. Наоборот, девочка спокойно и учтиво задавала ему вопросы, без всякого намёка на недоброжелательность. Разве не должен 15-летний подросток быть более подозрительным? — Тогда почему ты каждый раз таскал ей цветы на могилу? — её глаза чуток прищуриваются. А, нет, рановато он выводы сделал… Однако, Хайтани не растерялся и ответил со спокойствием: — Это долгая и труднообъяснимая история… Я постараюсь ответить на любой другой вопрос, но только не на этот. Вдруг человек, мало знающий об этом мире не выдержит всей правды? Она довольно скоро нахмурилась, недовольная таким ответом. Зря что ли пошла за ним следом? — К твоему сведению, я не настолько глупая и невинная малолетка! Я тоже, как и вы когда-то, бью плохих личностей… На меня каждый день директриса жалуется. Старший Хайтани ненадолго застывает на месте, видимо, недоуменный её сменой поведения. Но потом тот почему-то внезапно прыснул от смеха, едва посмотрел в эти большие глаза «грозного» темно-красного оттенка. Девочка, определенно не понимая того, насколько комично выглядит со своей попыткой «прыгнуть выше головы», могла лишь молча хлопать глазками. Вскоре, на бледном лице проступил заметный стыдливый румянец, оттенком светлее, чем её радужки. — Что смешного?.. — она неумело пытается сохранить уверенные нотки в голосе. Но Ран продолжал умилительно посмеиваться над подростком, думающим что является волком, хотя на деле был простой чихуахуа. В его глазах ненадолго возникали образы покойной Ханагаки, которую ему посчастливилось увидеть в свои 18. Тогда эта блондиночка с напрочь отшибленными мозгами осмелилась выйти против Поднебесья, даже с пониманием того, что силы неравны. Её избитое и окровавленное лицо не вызвало никаких насмешек, скорее удивление и некоторый интерес. — Эй, я тебя спрашиваю! Мужчина продолжал изучать её взглядом, скрывая кистью руки небольшую линию улыбки. Сейчас, видя нахмуренное выражение лица напротив, он вспомнил уже Какучё — человека, которого уважал ещё с тех давних пор. Ханамичи многое унаследовала от обоих родителей, но от неё в первую очередь частично веяло аурой молодого Хитто. Ран в этом прекрасно убедился, когда между его ребер прилетел не сильный, но всё-таки довольно впечатляющий для несовершеннолетнего удар кулаком. Он удержался на месте, но всё-таки сдвинулся назад на пару миллиметров. — Зачем тогда вообще позвал меня за собою, а не оттолкнул, как того хотел ранее? — Хана тоже ненамного отходит, делая вид, что ей не было больно и что она совсем не потирает сейчас руку, которую секундой назад использовала для удара — Я ведь пока прошу ответа только на один вопрос. Лицо Рана принимает нечитаемое выражение лица, когда он видит ту самую мольбу в её глазах. Несмотря на большую часть полученной наследственности от некогда беспощадного отца, она всё ещё была маленьким ребенком, которому нужно было немногое от жизни для счастья. Ради этой крохотной крупицы девочка пошла за ним, за почти незнакомым человеком. Звучит просто кошмарно… — Ты просто не поверишь, если я отвечу именно на этот вопрос… — говорит он уже более серьёзно — Я же вижу, что ты человек не знающий многого об этом мире. — Да мне самой нехорошо от того, что я настолько глупая! — бурчит та себе под нос, внезапно отводя взгляд. Между ними столь же резко воцаряется молчание, пока мимо идут другие люди по своим делам. Наступает такая странная и неописуемая никакими словами атмосфера, давящая на каждого участника разговора словно наковальня. Природе, похоже, тоже не внушила ничего хорошего эта встреча, потому она и наслала завывающий холодный ветер. Абсолютно всё окружение, скрытое за ночными тенями, тихонько твердило двоим, в особенности Хане о ненужности всей ситуации. Так продолжалось до тех пор, пока мимо с потоком остальных жителей улицы не пробежала какая-то обеспокоенная молодая женщина. Она едва не задела подростка, пока опрометью бежала за кем-то. Вскоре раздался её крик. — Он украл мою сумку! Ханамичи тут же позабыла о своей основной цели прибытия сюда, едва услышала отчаянный зов о помощи. Она направила глаза в ту сторону, куда указывала незнакомка, сразу же замечая убегающую фигуру мужчины в черном. Тот и вправду зажал в своих руках бежевую дамскую сумочку. Ран тоже среагировал, но в тот момент, когда девочка уже вовсю сверкала пятками вслед за нарушителем спокойствия… Пришлось побежать за ней. **** — Умоляю, прошу вас, спасите Кадзуки! В слабоосвещенном коридоре больницы раздавались громкие рыдания некой светловолосой женщины. Она буквально стояла на коленях перед главным хирургом, готовая в любой момент вцепиться в него мертвой хваткой. Врач долго пытался свой собственный страх и тревогу, ведь только что им привезли маленького мальчика с ранами буквально несовместимыми с жизнью. Кровь из него литрами текла на носилки из двух пулевых ранений в верхней части тела. Но даже несмотря на то, что один из выстрелов пришелся ему в голову, он чудом оставался в частичном сознании. Неподалеку стоял мужчина, не менее далекий от такой же истерики. Он хорошо держался просто потому, что на его руках крепко спала маленькая дочурка двух лет, в силу своего возраста совсем не подозревающая об ужасах, творившихся в её семье. В глазах отца было страшное чувство вины при виде рыдающей и даже уже кричащей навзрыд жене и старшего ребенка, находящегося на грани смерти. Их невыносимые мучения продолжались несколько часов, пока врачи отчаянно боролись за жизнь мальчика, рискующую ускользнуть в любую секунду. За это время ни один из четы Широганэ не заговорил друг с другом, оба винили себя в произошедшем, в особенности отец семейства. В гнетущей тишине были слышны лишь судорожные всхлипывания женщины и такое же нервное дыхание мужчины. Только младший ребёнок продолжал мирно посапывать во сне. — Если так продолжится, этот «Бонтэн» и до Саи доберется — произнесла мать надтреснувшимся голосом. Женщина кинула заплаканный взгляд на мужа. Её глаза были опухшими от слез, а легкие были готовы лопнуть от частых нервных вдохов и выдохов. Она уже была похожа на оживший труп. От увиденного сердце отца облилось кровью и ужасно заныло, пережимая всё внутри до самой одышки. Когда он отвернулся к спящей дочери, то был готов тоже разреветься на все здание больницы. Это заставило вспомнить о его косвенной причастности к тому, что в Кадзуки выстрелили самые страшные люди нынешней Японии. В памяти возник отрывок этого нежелательного момента. Супруг давно предчувствовал что-то неладное и даже порывался убеждать семью уехать из густонаселенного города, но те сделали шаг раньше. Оказавшись невольным свидетелем того, как «Бонтэн» избавляется от неугодных им людей, он вогнал всех родных в глубокую яму. Трое самых отпетых «шестерок» опасной группировки выследили место жительства ненужного свидетеля и пошли действовать. В их планах было просто хорошенько припугнуть работягу и примерного семьянина на пути к дому, дабы ничего не выдал полиции, но каким-то образом всё пошло наперекосяк. Никто из двоих не ожидал, что мужчину выйдет встречать его сын. Хладнокровное начальство категорически запретило им убивать детей и пенсионеров, приказывая максимум напугать их или в очень крайнем случае оглушить мощным ударом, но никакого летального исхода. Однако, похоже, тревога и неожиданность напрочь отбило у них из памяти этот строгий наказ. Кадзуки всего лишь пустился хоть как-то защитить папу, когда увидел нападение неизвестных… А после… Прозвучал самый страшный звук в мире, который только может быть… Он не смог и дальше воспроизвести случившееся вновь. Всё, что помнилось это только тот момент, когда супруги опрометью неслись за помощью, не разбирая дороги. Даже лица преступников не удалось толком запомнить, лишь их принадлежность к «Бонтэну». Еще хорошо, что совсем крохотная Сая спала глубоким сном, иначе бы увиденное на всю жизнь травмировало бы неокрепший разум. Нужно было очень надеяться, что утром все станет хоть чуток лучше… Однако Саяка знала, что происходит что-то не очень хорошее… Осознание к ней пришло тогда, когда она сидела возле кровати брата. Девочка, уже изрядно подросшая за несколько лет, что-то увлеченно ему рассказывала и активно жестикулировала. Кадзуки искренне смеялся и даже иногда как-то комментировал чужие истории. -… в общем, у меня теперь есть хорошая подруга. Хана звать, вроде как… — блондинка неловко почесала в затылке. — Ну вот, видишь! А ты боялась, что не сможешь ни с кем подружиться — братец снова обаятельно нежно улыбнулся. Глаза Кадзу были наполнены искренней любовью и поддержкой к малолетней сестре. Его бледные и почти пустые из-за полной слепоты глаза. Они излучали сильное душевное тепло. Любой человек запросто бы поверил такому прекрасному солнечному парню. Саяка ведь поверила его глазам больше, чем любому другому жесту (и всегда верила)… Как и касаниям его мягкой ладони. Кадзуки неумело потянулся рукой вперед. Девочка заморгала в недоумении, едва увидела, как тот зачем-то машет рукой в воздухе, будто бы ищет что-то. Пальцы чуть дрожат, словно хотят поскорее ухватиться за что-нибудь. Не понимая, что тот хочет, она вздрогнула и даже чуть не упала со стула, в попытке отодвинуться. Услышав странное шуршание, парень едва заметно нахмурился и стал уже настойчивее двигать рукой. Ему уже пришлось чуть привстать с постели, чтобы дотянуться получше. Как оказалось, братец всего лишь хотел аккуратно потрепать сестричку по макушке. Почувствовав его слабо движущиеся из-за последствий травмы тонкие пальцы в своих волосах, девочка успокоилась. По делу вновь заструилось приятное и теплое чувство защищенности и искренней любви кровного родственника. Кадзуки, даже будучи тяжело раненым на всю оставшуюся жизнь, всё равно продолжал быть заботливым и думающим о счастливом будущем членом семьи. Саяка не могла не вздохнуть с восхищением… Школьница просыпается от странной дрожи, что сводила всю верхнюю часть тела. Перед глазами тут же испарились яркие, пастельные цвета воспоминаний с участием любимого брата, нанесенные будто бы мелками в руках ребёнка. Вместо них снова вернулись темные стены гостиничной комнаты с закрытыми шторами. Широганэ после этого ещё какое-то время смотрела в потолок, распластавшись на самом краешке небольшого диванчика. Легкие наполнились прерывистыми вздохами, которые обычно возникают при сильном волнении. Стук сердца был настолько громким, что уже эхом отдавался в ушах. Разум только оправился от произошедшего сновидения, напомнившего о главной причине её ненависти к любым бандам. К сожалению, в комнате до сих пор не было того, кто мог бы погладить по спине и прошептать успокаивающие слова. Ханамичи всё ещё не ступила за порог небольшой гостиницы, хотя говорила, что пойдет всего лишь купить попить и перекусить. Девушка аккуратно положила свою ладонь на грудь и чуть сжала, сминая ткань пижамы. На миг ей показалось, что сердце перестало отбивать удары… **** …Ран с раздутыми до размеров блюдец глазными яблоками стоял возле одного из углов затемненного переулка. Ещё пару секунд назад он бежал за оборзевшей от смелости девочкой-подростком, боясь что та попадет в неприятности из-за своего желания помочь. А теперь она обнаружилась совершенно целой, даже без единой царапинки, тихонько ругающейся себе под нос и с чужой сумочкой в руке. Возле неё лежит уже изрядно побитый вор-идиот, причем выглядел он так, словно бы его грузовик переехал несколько раз. В глазах «несчастного» отчетливо прослеживался тихий ужас, словно бы перед ним успел явиться сам судья мертвых и правитель Подземного царства Энма. Сама же Хана просто стряхнула пыль с одежды и беспристрастной походкой поковыляла к выходу. Даже пафосной фразочки в конце, как в каком-нибудь боевике, не кинула. Старший Хайтани мог лишь только раскрыть рот вдобавок и тихонько ахнуть. — Ну точно в отца пошла… Но и на него внимание обратили. Девочка вновь смотрела на него глазами его бывшей уважаемой фигуры в преступном мире. Где это видано, чтобы от 15-летней школьницы за версту чувствовалась аура хладнокровного бандита?.. Небольшая частичка разума отчаянно и громко просила Рана не вести за собой дочку Ханагаки и просто оставить там, возле дороги. А он не послушал. — С тобой я ещё не закончила. Если не попытаешься найти ответа на интересующий меня вопрос, то я на тебя заявление накатаю и скажу, что ты меня похитить пытался.