My sun and sky

— Если говорить проще — то я был просто заинтересован личностью Ханагаки — начал Ран после некоторого перерыва — Очень хотел знать, почему Сано Мандзиро так дорожил этой «невзрачной» трусишкой. — Поаккуратнее со словами… — угрожающе прошипела Ханамичи — Ты ведь знал её намного меньше, да? Яблоко от яблони недалеко падает, сколько уже раз было доказано это утверждение? Он никак не среагировал на её очевидное желание убивать в случае чего, почти проигнорировал его и дальше продолжил свой местами сглаженный рассказ. — Да, куда меньше, чем вся та компашка в черной форме. Однако, было отчетливо видно даже ежу, что Ханагаки Такемичи не была простой девушкой в их рядах. Каждый член «Тосвы» дорожил ей, а в особенности их глава — Непобедимый Майки, он же и есть тот Сано. Что в юношеские годы, что в своем сомнительном будущем… — Скажи честно, Ханагаки… Почему ты так отчаянно хочешь спасти Майки? — спросил однажды старший Хайтани. Такемичи, ещё живая, не растерявшая всей своей красоты, подобной летнему солнцу, стояла перед ним. Буквально мгновение назад она почти что ворвалась в убежище Бонтэн поздней ночью, а сейчас стояла перед ним. Её милое круглое личико никак не изменилось за эти 10 лет, оно всё также было наполнено смехотворной храбростью и желанием погеройствовать. Интересно, как ту вообще пропустили через кучу охраны в здании? — Я дала обещание на счастливое будущее для всех, где больше не было бы крови — решительно отчеканила девушка, совсем не заботясь о том, насколько глупо сейчас звучат её речи. Старший братец вначале где-то минуту таращился на неё, практически не моргая, словно бы увидел диковинного зверя. Девушка, продолжая держать свое «детское» мужество, не шелохнулась даже тогда, когда мужчина перед ней издал что-то вроде смешка. — Милочка, ты хоть саму себя вообще слышишь? — он наклонился чуть вперед — В наших реалиях невозможно сделать абсолютно каждого счастливым. Да и Майки сам выбрал эту жизнь. — Майки-кун уничтожает себя этой своей «жизнью» и медленно, но верно приближается к собственной гибели — её голос приобрел чуть более печальные нотки — А он просто дорог мне, как и остальные… Ханамичи, конечно, и раньше успела узнать о весьма неоднозначной связи Мандзиро с её матерью от Дракена, но она и представить себе не могла, насколько всё глубоко. Стоит ли тогда уже начать предполагать, что Такемичи дорожила им даже больше, нежели собственным мужем и другом детства? Да нет, бред сивой кобылы… — Каждый в Бонтэне насмехался над её желанием спасти человека, уже и так загнавшего себя почти на самое социальное дно. Чего уж греха таить, и я какое-то время был в их числе… — он громко вздохнул, и спустя секунду в его губах уже дымила сигарета — …Один лишь «Капитан» как-то по-особенному к ней относился… …Дверь неожиданно распахивается, и внутрь заходит Какучё, прямо в самый разгар их болтовни. Такемичи вздрогнула, и едва не подпрыгнула на месте от неожиданности, видимо, боясь, что это пришли за ней. Ран же мало как отреагировал, он уже по его лицу понял, что «Капитан» пришёл как раз из-за неё. В мгновение ока красноглазый схватил подругу детства за плечи и оттащил к себе. — Спокойно, Капитан… — Хайтани поднял обе свои руки в жесте капитуляции — Я ничего не собирался делать с твоей драгоценной Ханой. Голубоглазая немного успокоилась, когда окончательно убедилась в том, что это точно тот самый Каку-тян из её детства. Мужчина немного пригладил непослушные светлые локоны, а после аккуратно вывел в тёмный коридор, подальше от старшего из двух братьев. Ран тогда мог крепко поклясться себе, что от него веяло куда более опасной аурой, чем во время обычных избиений предателей организации. — Глава ведь тоже ценит её, так что советую тебе и твоему брату быть поаккуратнее… — произнёс он тихо, но вполне себе угрожающе Ран лишь немного посмеялся в ответ, хотя и едва заметно кивнул головой. Кто бы мог подумать, что одна из самых знаковых фигур в криминальном мире будет иметь слабость в лице обычной девчушки? Если об этом узнают все шестерки «Бонтэна», то сколько то смеху будет! — Тебе не помешало бы немного «воспитать» её, да отучить ходить совсем одной в подозрительные места. Она то хоть в курсе, что здесь работают те ещё отморозки?.. Сколько бы Ханамичи ни слушала рассказ бывшего преступника, она всё равно никак не могла понять, какое именно отношение было у него к её матери. Сейчас всё звучало так, будто Хайтани насмехался над её героизмом, присущим разве что только маленьким детям, ещё не знающим правды жизни. Не могло же за этим скрываться что-то более неожиданное… Пока она размышляла над этим, мужчина к тому моменту уже успел несколько раз затянуться. Запах табачного дыма неприятно защекотал ноздри. Девушка, едва почуяв его, тут же закрыла рот ладонью, дабы сдержать рвущийся наружу кашель. Рядом сидящий человек никак не подумал о чужом дискомфорте, вместо этого он полез в карман и попытался предложить ей тоже покурить. — Сдурел что ли? — прокряхтела она — Мне всего 15. Сам травись своим табаком. Ран пожал плечами, получив отказ. Его взгляд устремился в ночное небо, покрытое скромной россыпью звёзд. В голове возникла мимолетная фантазия о том, как эти маленькие искорки складываются в созвездие похожее на чей-то простой портрет. — А мне казалось, что все нынешние подростки сейчас имеют какие-либо вредные привычки — с его губ слетает уже знакомый смешок. — Кто бы что ни рассказывал, а отец меня хорошо воспитал! — шатенка громко фыркнула. Все эти рассказы о криминальном прошлом Какучё никак не вязались с ним нынешним. Уже второй человек описывал его как беспощадного монстра, отправляющего в нокаут (а может и к Энме на суд) с одного удара. Для Ханамичи он всю жизнь был в первую очередь заботливым, иногда сильно опекающим отцом. Намёки на былую жестокость проскакивали лишь в те моменты, когда его дочь начинали обсуждать другие в не самом приглядном свете. Они точно об одном и том же человеке говорят?.. — Так ты действительно покидаешь нас, Капитан? — спросил однажды Риндо. Какучё, у которого теперь на пальце виднелось скромное обручальное кольцо, лишь кивнул в ответ. Решение о своем уходе из «Бонтэна» тот принял ещё давно, когда Такемичи только заимела смелость возникнуть в его жизни спустя столько лет. Также давно он понял, что делает явно что-то не очень верное в своей жизни, что уже настала пора где-то свернуть в сложной жизненной развилке. — Не беспокойся, мы тебя прекрасно понимаем — рядом возник Ран, который не упустил возможность хлопнуть брата по плечу — Верно ведь, братик? Младший Хайтани кинул на брата хмурый взгляд, но тем не менее продолжил их общую мысль: — Как бы о нас не отзывалась общественность, мы всё же не настолько безжалостные монстры. Особенно, если дело касается близких людей. Мужчина на это никак не ответил. Он лишь устало вздохнул, пока поправлял рукав темной рубашки. — Если что, Босс дал мне официальное разрешение покинуть организацию. Почти вся их верхушка знала о том, что Хитто поступил так по большей части из-за того, чтобы обезопасить свою новоиспеченную супругу. Он не хотел, чтобы из-за его работы пострадала и не имеющая чувства самосохранения Мичи. Как оказалось, Мандзиро и сейчас сохранил маленькие ошметки себя прошлого, чем и позволил своему незаменимому сотруднику покинуть мир криминала. Перед уходом Сано даже взял с него обещание защищать и более никогда не подпускать её к этой опасной и отравляющей среде. — Надеюсь, вы будете очень счастливы — сказал Ран в своей обычной наполовину саркастичной манере, но сейчас куда более искренней — Вам крайне повезло с избранницей. Хитто с Ханагаки обвенчались почти что 2 недели назад, да и «свадьбой» это было пока трудно назвать. Всё «торжество» было довольно скромным, даже без свадебного платья и настоящих дорогих колец. Из-за небезопасной работы первого оба решили отложить настоящую церемонию по всем законам, и ограничиться лишь обычным провозглашением себя мужем и женой… Внезапно Ран странным образом затихает. Легкая улыбка спадает с его лица, а взгляд устремляется куда-то вниз. Где-то там вдали был слышен вой полицейской сирены, а чуть позже и вовсе громкий выстрел. Он звучал ровно также, как и тогда, в тот злополучный день 12 лет тому назад. К сожалению, ему не удалось узнать полной картины случившегося. Единственное, что он помнил, был тихо бредущий по затихшей улице капитан. Его взгляд пуст, а руки все окрашены в красный. На руках тот держал чье-то худое тело, явно принадлежавшее молодой женщине. Вся её одежда тоже была пропитана красным оттенком, особенно в области грудной клетки. На лице застыло умиротворенное выражение лица, с едва заметной улыбкой на устах. Вероятнее всего, она умерла быстро и спокойно, без лишних мучений… Лишь позже с огромным трудом получилось узнать, что там случилось, хотя бы частично. По обрывкам слов он понял, что на Такемичи кто-то напал на улице, прямо возле дома, и этот кто-то был кем-то, кого она хорошо знала. Какучё подошёл слишком поздно, он был дома с дочерью, но нарастающее плохое предчувствие, а затем и дальнейший звук выстрела заставили его выйти на улицу, оставив 3-летнего ребенка. Ран, как и Хитто, не знал, что там произошло на самом деле. У него были в основном лишь малейшие предположения о том, кому могла перейти дорогу эта лучезарная девица. Вначале думалось, что это были старые недруги мужа, либо родственники казненных за ослушание правил. А потом уже пошли предположения о том, что это мог быть кто-то из верхушки, вплоть до самого Сано Мандзиро. Но мужчина быстро вернулся в реальность, вспомнив о своей ноше в лице упрямого подростка. Он помотал головой, дабы вернуть себя былого, пока она ничего не заподозрила. — В общем, эта Ханагаки и вправду была особенным человеком для многих, не только для Капитана и Главы… — кратко и без особых прикрас произнёс он — Для меня она тоже потом стала такой. Ран ожидал, что она снова начнет выпытывать всю прямую правду, но… К его неожиданности, та лишь тяжело вздохнула. — Помню, отец рассказывал мне о том, что мама в свое время многим нравилась… Я в них не особо то и верила, до поры до времени… Похоже, девочка таки поняла (и года не прошло) все эти очень заметные намёки в словах. Ханамичи раскусила его давние, до сих пор не потухшие чувства к той прекрасной женщине. К сожалению, такому человеку как Хайтани Ран, выросшему в диких условиях, было трудно принять ранее чуждые нежные чувства. Его влюбленность можно было назвать своеобразной, даже извращенной в каком-то плане, она буквально выражалась в ядовитых подколах над девушкой, до сих пор живущей наивными рыцарскими мечтами. Он никак не ответил на её слова, а стал лишь наблюдать. Ханамичи, явно погруженная в свои глубокие думы, тоже устремила свой взгляд в темное небо. Мужчина, переживший не самое мирное детство, явно удивился бы её простым юным мыслям и воспоминаниям. Наверняка бы удивился, если бы узнал, что сейчас она думает о том дне, когда мама впервые показала ей чистый звездный небосвод, взяв на ручки. Или то, когда она впервые прикоснулась к весенним цветам за окном… Все эти наивные, детские воспоминания… Которым суждено рано или поздно раствориться в суете жестокой реальности… Ханагаки Ханамичи явно не выживет на этих улицах без них… А может, и не проживет вовсе?.. Ран не видел её лица, но предполагал, что та, возможно, выпустила пару незаметных слёз из-за тоски по давно почившей матери. Хана знала ту всего 3 года, а потому и страдала в душе из-за малого количества воспоминаний о ней. Больше, конечно же, расстраивал тот факт, что ей не были известны настоящие причины гибели Такемичи. Наверняка та до сих пор прибывает на стадии отрицания того, что женщина в юности имела близкие связи с сомнительной частью городской жизни… **** — Что? В смысле «разговор окончен»? — спросила Хана спустя 10 минут их молчаливого любования ночью. — То и значит — твердо и лаконично ответил мужчина — Уже почти за полночь, ты не забыла? Оба недавно выбрались с их небольшого пристанища, и вновь пошли по дороге, но на сей раз уже в обратном направлении. Ран всё же, несмотря на свои явно нездоровые наклонности в молодости, сейчас немного поумнел и понял, что нельзя таскать с собой несовершеннолетнюю в темное время суток, если не хочешь загреметь в уже знакомые четыре серые стены с решетчатыми окнами. — Твой отец убьёт меня, если узнает, что ты половину ночи шаталась с не пойми кем. Да и тебя вроде подруга ждёт, я верно полагаю? — Но я надеялась получить ещё какие-нибудь ответы! Ты не можешь просто так взять и уйти после своего признания! Его, безусловно, устроило то, как быстро переключилась Ханамичи с состояния подавленного ребёнка на свое обычное, но оно могло вызвать определенные проблемы. Потому Ран, не теряя ни малейшей секунды, подхватил девочку и закинул её к себе на плечо, дабы у той точно не возникло шансов уйти на своих двоих. Сама же она, понятное дело, была не очень рада такой вопиющей наглости. — Ты что творишь, психопат! — начались неловкие попытки брыкаться — Немедленно поставь меня, слышишь?!.. — Я просто хочу отнести тебя обратно, и ничего более. Посему не веди себя так, словно бы я тебя собираюсь кинуть в бассейн с пираньями… — просто так сказал он, не шевельнув ни одной мышцей на лице. Им повезло, что на скромной улице сейчас рыскали либо уставшие, либо подвыпившие до самой сонливости взрослые, иначе бы сейчас точно пошли косые взгляды, явно думающие не о том. Уже тоже немного задолбавшийся Ран прекрасно помнил дорогу к злополучной гостинице и преспокойно себе нёс обозленную школьницу, не обращая никакого внимания на протесты и новые угрозы накатать на него заявление. Тем не менее, дотащить её до основной группы всё же удалось, пускай и пожертвовав идеальной гладкостью пиджака. Он поставил девушку перед входом в здание, и пока она собиралась произнести очередную гневную тираду, всучил в чужие руки какой-то белый бумажный обрывок. — Ну погоди ты у меня! Не думай, что сможешь испариться из моей жизни! — это было до того, как она развернула данную бумажку. На её лице тут же возник немой вопрос. — Это номер моего знакомого Коко. Можешь обратиться к нему, если потребуются финансы или ещё что-нибудь. Да они все издеваются!.. Неужели они специально превращают весь этот поиск правды в самый настоящий квест с кучей условий?.. Почему они не могут просто принять её всерьёз?!.. Ран громко вздыхает, параллельно задаваясь вопросами касательно воспитания этой маленькой копии «Капитана». У неё точно есть почти все задатки на то, чтобы пойти по стопам своего знаменитого отца, но… Она не понимает всей тернистости этого пути и напрочь обделена инстинктом самосохранения. Ей бы немного ясного ума в голову вбить. — И не надо так на меня смотреть — он ткнул её в переносицу — Я вроде как ответил на интересующий тебя вопрос. Их ругань бы наверняка ещё затянулась, если бы как раз в этот момент на улицу не выбежала бы взволнованная Широганэ. Она наверное уже давно наблюдала за изменениями снаружи, дабы уличить подругу в безответственном побеге, а её, выглядывающую с балкона, никто и не заметил. Девочка тут же схватила Хану за руку и потащила в сторону главного входа. — Хана-тян! Где тебя, чёрт возьми, носило?! Я думала уже в полицию звонить! Ханамичи, таки опомнившись и поняв свой проступок, сразу предприняла попытку торопливо успокоить подругу. Сая не слушалась, она угрожающе стреляла глазками в сторону изумленного старшего Хайтани, пока отчаянно тянула её внутрь здания. Похоже, у кое-кого не получится отвертеться от вопросов. — Я так волновалась за тебя! Думала, что на тебя кто-то напал в подворотне, а ты, оказывается, с якудза таскалась! — блондинка без всяких стеснений указала на ещё стоящего тут Рана — Неужели ты себя уже бессмертной посчитала?! Вышеназванный «якудза» ещё какое-то время постоял на месте, наблюдая ха поистине смехотворной картиной. Несомненно, это был хороший поворот событий, а посему он, когда наконец убедился, что Ханагаки крепко держут, тут же тихо развернулся и пошёл по своим делам. К тому моменту обе подружки уже зашли в свою комнату. И, внезапно, Саяка стихла. Это точно не к добру… — С-Сая-тян… Я могу всё объяснить… Она даже не повернулась в её сторону. Чужое лицо было невозможно видеть, и Мичи боялась, что в её светло-зеленых глазах могли выступить слезы. Сая же была куда более ранимой и имела не очень хорошую черту волноваться за всех и вся. — Тебе стоило дать обещание больше никуда не попадать, разве нет? — тихо произносит девочка, и до подруги доходит очень неприятный тихий звук, отдаленно похожий на всхлип. Хватка на руке наконец-то ослабевает, а далее и вовсе прекращается. Саяка отходит в сторону небольшого диванчика. В комнате совсем темно, но она всё равно замечает небольшие изменения в лице зеленоглазки. Глаза той усталые и едва держатся открытыми, внутри даже отчетливо виднеется стенка капилляров. Неужели Широганэ не смогла уснуть, вместо этого ожидая её?.. — Разве ты не понимаешь, насколько сильно я за тебя волнуюсь? — её голос дрожит, явно сдерживается, чтобы не заплакать — Ты ведь для меня дорога ровно так же, как и Кадзуки, разве ты не понимаешь?!.. Что для тебе ценнее сейчас: близкие люди или давно затерянная истина?.. Ханагаки кажется, что в её голове сейчас кто-то шепчет эти слова, будто бы это говорит собственное же «Я». В последнее время оно часто возникает со своими надоедливыми вопросами, от которых с силой сжимается сердце. Но Хана уже преступила запретную черту, ей некуда деваться… — Наверное, ты думаешь, что я не понимаю твоих переживаний по поводу матери? — создается видимость того, что она успокаивается — Вовсе нет… Я понимаю твою боль, но… Иногда ты поступаешь просто неразумно, находясь в этой погоне за правдой. А вдруг ты покалечишь себя?.. Ханамичи сглатывает, по-прежнему не имея возможности найти нужный ответ. Без всяких сомнений, она тоже любит и ценит Саю так же, как и своего отца, но и маму она любит тоже. Каждую ночь та видит во сне образ матери, как раз сотканный из тех маленьких ошметков воспоминаний. Такемичи тянет к ней руки в надежде обнять и прижать к себе. В уголках едва заметны слёзы, но улыбка светится искренней радостью от воссоединения. Ханагаки Ханамичи бы всё отдала, дабы остаться в этой иллюзии навечно… Но сейчас у неё не нашлось ничего дельного, кроме обычного едва слышного извинения: — Прости… Теперь уже настала очередь Саи устраивать затяжное молчание. Выражение её лица никак не переменилось, лишь губы слегка дрогнули. А вскоре подруга и вовсе оставила ту совсем одну, предпочтя просто уйти ко сну…