El triunfo de la Muerte

      То, как Андрей сутками не вылезает из кровати, почти не ест и даже не задродит в валорант, Федя замечает только спустя дня три: Андрею свойственно иногда просто запираться в себе, но обычно он хотя бы выходит, чтобы поприставать к Феде от скуки, да и валорант никогда не забрасывает — просто спит чуть больше обычного и никого к себе не подпускает. Ну, принцесска же.       Андрей лениво выползает на кухню, чтобы поставить чайник, и его щетина вместе с синяками под глазами убивают всю надежду на счастливое будущее.       — Ты таблетки свои пьёшь? — между делом спрашивает Федя; он сегодня так и так хотел зайти в комнату Андрея, потому что знал — нихуя он не пьёт, поэтому так резко всё пошло по наклонной.       Андрей застывает перед плитой. Стоит спиной, опустив голову.       Чайник у них старый, советский, с цветочками, такой надо кипятить на огне, и Андрей молча пытается поджечь плиту, делает вид, что не услышал вопроса. Федя хмыкает. Есть уже не особо хочется.       — Они хоть остались?       — Нет, — тихо отвечает Андрей.       — Сегодня вместе сходим и купим. Ты пойдёшь со мной. И умоешься.       — Федя, я…       Фёдор встаёт с табуретки: она от этого отъезжает ближе к стене и неприятно скрипит ножками о кафельный пол. Подходит к Андрею и кладёт голову на плечо, хотя обычно всё происходит наоборот, но Федя понимает — теперь придётся быть особенно осторожным и нежным. Не то чтобы Федя нанимался в няньки Андрею, в конце концов, они оба достаточно взрослые, но Андрей — это, блять, Андрей.       — Тебе станет легче. Рецепты ещё действуют?       — Вроде.       — Я проверю, а ты иди умойся и побрейся. Выглядишь на все сорок.       Андрей недовольно кусает его за щеку — по-детски, зато он уже явно повеселее, это главное, остальное как-то не особо важно.       Про чайник оба забывают.

***

      Сначала Андрей не проявляет особого интереса: тащится в аптеку медленно, почти через силу, хотя до неё идти минут двадцать, целых два раза просит отойти куда-то за угол, чтобы покурить, и, конечно, они не упускают возможности полизаться, раз уж из свидетелей только уличные коты — может, это поднимает и настроение Андрею. В итоге он даже улыбается чутка. Фёдору становится полегче.       В аптеке Андрей очень вовремя вспоминает про презервативы:       — Надо взять, — с намёком говорит он и кивает на ту часть витрины, где в ряд выстроились упаковки. Федя пожимает плечами: тут только они, скучающая фармацевтка даже не замечает тихий комментарий Андрея.       Подходит к кассе.       — Можно две упаковки презервативов? Те, синие, да, — девушка указывает на нужную пачку, потом оборачивается, открывает ящики, полочки, достаёт две пачки, и тут же Федя добавляет: — и смазку, да.       Всё ещё ничего такого: ну, подумаешь. Фармацевтка берет тюбик, на который показывает Федя, и тут за спиной рисуется Андрей, всё это время мирно стоявший где-то поодаль.       — А ады?       — Точно! Ты меня со своими…       — Федь, — многозначительно перебивает Андрей, и Федя неловко замолкает, — рецепт у тебя.       Федя оборачивается обратно к девушке: теперь она моргает часто-часто и глаза опускает, только щёки от смущения не покраснели. А вот у Фёдора — ещё как. Андрей спокойно отходит обратно к своему месту и смотрит как будто даже флегматично, но губы чуть подрагивают: пытается не улыбаться от такой нелепой ситуации. Ну да, очень смешно, теперь какая-то бедная девушка будет думать, что они трахаются. Не то чтобы это не было правдой… Не то чтобы Федя хотел, чтобы об этом знал кто-то лишний…       Медленно протягивает бумажный рецепт. Девушка принимает его, оглядывает, проверяет все печати и даты, а потом возвращает и оборачивается к своим ящичкам.       — Ещё что-то? — чуть прокашливаясь (и вот теперь краснея), спрашивает бедняга.       — Да, — вдруг подаёт голос Андрей. Снова подходит поближе, но не плечом к плечу, а, сука, со спины, как будто специально подливает масла в огонь, — аскорбинку, пожалуйста.       — Конечно.       Феде остаётся только оплатить всё это, пока он не умер на месте.