El triunfo de la Muerte

***

      Андрей зачем-то затаскивает Федю в ванную и запирает их так: пьяный Андрей — вообще загадка человечества. Федя покорно усаживается на бортик ванны, потому что знает, что выбора у него особо-то и нет; ну и потому что не то чтобы он так уж хочет куда-то уходить: там какое-то сборище пьяных взрослых подростков, и эта компания явно не для него. Так-то… Андрей тоже был пьяным взрослым подростком, но это. Это совсем другое.       С Андреем хотя бы уютно.       Он удобно запрыгивает на стиралку и достаёт сигареты.       — Почему бы не уйти просто? — спрашивает Федя.       Ему, ну, всё равно, если честно, где он будет — но главное, чтобы наедине с Андреем, и наедине — обязательно, иначе Андрей, увидев, что у него есть публика, начнёт кривляться, пытаться выебываться и вешаться на всех подряд. А так — вешается только на Федю и не пытается выебываться. Всё идеально.       — И куда мы пойдём? Места в отеле так и не забронированы, на улице холодно будет, — пьяно тянет Андрей и делает затяжку.       Он прав: опять какие-то туровые заёбы, которые Влад пытался решить через сотни километров, но впервые что-то совсем пошло не так — и тогда Андрей предложил пойти на дурацкую вписку своих бесконечных знакомых в бесконечных городах.       Федя молчит. И сказать-то нечего.       — Иди сюда, а, — тихо просит Андрей, и Федя осторожно встаёт с бортика.       Ванная тесная.       Шаг, два — и они рядом.       — Ну чё ты, блять, — недовольный голос; Федя понимающе делает ещё шаг, но и этого, кажется, мало: Андрей зажимает сигу зубами, а свободными руками как-то неловко хватает его за ткань тишки снизу, чтобы подтянуть к себе.       Теперь — совсем близко.       — Вот так, — важно говорит Андрей, — ну и чего ты боялся?       У Феди замирает сердце.       У Андрея на губах играет улыбка — ласковая, нежная, солнечная, совсем как он.       Федя в наваждении зарывается ладонью в яркие-яркие розовые волосы, зачем-то заправляет короткую прядку за ухо, хотя смысла особо нет, но Андрей на это ластится, прикрывает глаза, даже сигарету тушит — о раковину напротив.       Федя не пил ни капли.       Ха-ха: ни капли в рот, ни сантиметра в…       — Давай уже, — просит нетерпеливо.       Федя понимает сразу: всё к этому и шло. С первого сообщения, с первой встречи, с первого концерта. Вот и…       Целует сначала куда-то в щёку, потом — в уголок губ, и Андрей сам хватается за него, чтобы уже поцеловать нормально, губы в губы, но ещё без языка, потому что… Ой. Даже так — приятно. Ну, губы в губы. По-детски почти.       Они отрываются друг от друга с неловким смехом. У Феди внутри от волнения и радости всё крутит, переворачивается и вообще так странно.       — Хорошо, — улыбается Андрей, — это хорошо. Напомни повторить, когда я протрезвею.       Федя качает головой. Снова клюёт куда-то в щеку и обнимает.       Уютно.       Даже в чужой ванной — уютно. С Андреем только так.

***

      — А ты так и не напомнил, — вдруг говорит Андрей, когда Федя ласково целует его шею, пока они лежат в его мягкой удобной кровати. Королевской почти.       — Чего?       Спрашивает — и снова возвращается к тому, чтобы поцеловать тут, и вот тут, и там, и ещё здесь. Щетина у Андрея колется, так что у Феди всегда небольшое раздражение на лице после того, как они целуются, но ему почему-то все равно приятно.       Федю вдруг стукает мыслью: а ведь они совсем повзрослели. Андрей уже не юзает, даже на концертах не напивается так сильно, как было в их турах. Ну, богемой он быть не перестал, но уже как будто всё равно… повзрослел. Уж к двадцати восьми годам пора бы, да? Федя снова целует шею, потому что знает, что там — приятнее всего.       — В тот раз. Когда мы не смогли в отеле переночевать. Я на стиралке сидел, а ты…       — Ты помнишь? — от удивления Федя даже отрывается от бледной шеи.       Бледной — ненадолго. Ещё немного, ага, да, и снова будет куча засосов.       — Ну да. Зачем бы мне тогда потом к тебе лезть?       И правда.       Андрей в его объятьях такой мягкий и нежный, утренний ещё, потому что не особо выспался, но зато ещё не успел войти в образ или сесть за комп. Сядет за комп — и всё.       Федя такой же вообще-то, потому что он постоянно засыпается в сведосе, поэтому так и важно ловить такие моменты, когда можно просто поваляться в кровати. Потом придётся идти к себе в квартиру.       А потом — Андрей придёт к нему.       У них появился какой-то негласный график.       — Хорошо, — сдаётся Федя, — тогда напоминаю сейчас.       Андрей улыбается.       И целует — без языка, как в первый раз.       Жалко, что без стиралки и шума пьяной толпы за дверью, но так тоже неплохо.       Хорошо, очень хорошо.

***