El triunfo de la Muerte

      Андрей чуть откидывает одеяло и лезет под кровать; Федя сначала не понимает, нахуя он это делает вообще и чё пытается найти, а потом видит, как удобно Андрей устраивается с очередной книжкой — сука, сразу после того, как они поебались. Нормальные люди после ебли о чем думают? О душе, о том, чтобы поспать лечь. А Андрей достаёт специально припасённую книжку и облокачивается лопатками о спинку кровати, пока Федя в ахуе наблюдает за этим.       — У тебя сперма на животе подсыхает, а ты собираешься Паланика читать? — спрашивает Федя так, будто и сам уже не понял, что происходит. — Блять. Просто блять. С кем я связался.       — Со мной, — просто отвечает Андрей.       Шелест страницы заставляет Федю вспомнить, что это правда происходит: это не какой-то бредовый сон или трип — это ебаный Андрей, читающий ебаного Паланика, которого специально положил под кровать, чтобы…       — Ты мне всё-таки объясни, что происходит, — просит Федя.       Может, обострение какое? Так сейчас же не весна — осень вот только-только наступила, чего это Андрей вдруг… С другой стороны, боже, это Андрей: у него обострения могут быть в любое время суток. Или, скорее, то, что он ведёт себя нормально, — вот это, блять, обострение, а…       Андрей подтягивается ещё чуть выше, чтобы устроиться удобнее, и одеяло сползает, оголяет бледную волосатую грудную клетку, и Федя вспоминает, как всего несколько минут назад они неплохо (хорошо) потрахались, что не может привести ни к чему хорошему — ещё один стояк он физически не переживёт.       Приходится отвлечься.       — Я читаю, — не отрываясь от книжки, говорит Андрей, — подашь сиги?       — Квартиру так спалишь, — предупреждает Федя, но пачку, валяющуюся на подоконнике подаёт. Странные чары Андрея, его, блять, странные чары.       — Не спалю.       Зажигалка прям в пачке — Андрею приходится перевернуть бедного Паланика и уложить раскрытыми страницами себе на колени, иначе было бы неудобно поджигать сигарету.       Ну ахуеть: теперь в их комнате будет пахнуть не только сексом, но и дымом.       В их?       Да это же, вроде, квартира Феди…       — Ну иди сюда, — недовольно бурчит Андрей, и Федя сначала искренне не понимает.       Сюда — это куда? Андрей в одной руке держит сигарету, в другой — книжку, а потом Федя вдруг осознаёт.       Закатывает глаза — Андрей ебаный выпендрёжник Пирокинезис.       Но на его колени всё равно кое-как сползает, чтобы почувствовать, как рука, которая освободилась, потому что Андрей снова затягивался, забирается ему между повлажневшими от пота прядями. Это странно. Это приятно.       Федя и сам не замечает, как засыпает — ему правда нравится вот так.