You're made for me

— Вам давно стоило уйти, а не стоять здесь посередине зала и болтать! — Соник? — Нгх… Кажется, будет синяк… Соник приподнимается, встряхивая головой, заставляя её проясниться после резкой встряски. Словно старый телевизор, пролежавший последнее десятилетие в дальнем углу чердака, глаза выдают дёрганную, припылённую картинку, и приходится быстро протереть их пальцами. Мелкочастичная грязь, поднятая в воздух взрывом, долго оседает, скрывая противников, и единственное, что пробивается сквозь плотную завесу — это горящие алым и изредка перемигивающиеся тактические огни. А когда видимость становится более менее приемлемой, перед ребятами показываются их противники. Действительно, несколько дронов G.U.N. и с ними… Соник даже не сразу верит своим глазам. — Потаскушка готова? — Да, мэм. Соник проходит в небольшую комнату, по убранству которой становится понятно, что это рабочий кабинет. За столом с ноутбуком сидит женщина с настолько туго затянутой на затылке шишкой, что её глаза едва не сужаются на манер издевательств над азиатами. Взглянув на неё, Соник невольно проводит по собственным иглам, словно ощущая то мифическое чувство стянутости кожи от сильно фиксированной причёски. Вообще он чувствует себя немного неловко из-за происходящего. В голове полнейшая каша, среди которой выделяется единственное слово «Шэдоу». Тень. Тень чего? Или кого? Почему именно это слово? Ежа только недавно пробудили ото сна, отмыли, одели, причесали. И привели в какой-то странный кабинет к этой странной тётке. От взгляда её становится ещё неприятнее, но ему уже сказали, что она весьма важная шишка в G.U.N., и он обязан её слушаться, что бы она не сказала. — Здравствуй, Соник. — Женщина переплетает пальцы на уровне лица, а взгляд её аккуратно накрашенных глаз словно пробирается под самую кожу, от чего ёж невольно ведёт плечами. — Как чувствуешь себя? — Драсьте. Ну, вроде нормально. — Помолчал мгновение и всё же решает проявить воспитанность. — Спасибо. Женщина странно хмыкает, взгляд становится ещё острее. Сложно описать чувство, когда тебя буквально препарируют на составляющие. Соник словно не в обычном офисном кабинете находится, а на операционном столе лежит под скальпелем хирурга. — Ты знаешь, для чего ты здесь, Соник? Дама поднимается из-за стола, неспешно обходит его. Присаживается на край, скрещивая руки на груди, и так и не отводит взгляда от морфа перед собой. А тот готов уже хоть под ковёр залезть, настолько неприятно от неё. Что это? Почему она даёт такое впечатление? Вроде красивая женщина, фигуристая, одета хорошо, накрашена аккуратно. Нет ничего, что слишком бы выделялось и давало тот самый эффект отвращения. Но… что-то даёт. И Соник понимает, что всё это — из-за взгляда. Она смотрит на него как на пустое место. На грязь под ногтями так не смотрят! Ящик комода удостаивается лучшего взгляда! Для существа, что ничего не помнит из своей жизни, кроме «бегать быстро здорово» и «Шэдоу», подобное отношение становится весьма неприятным моментом. Он словно не живой морф, а просто какая-то вещичка. Игрушка. Разве в их мире морфы не живут бок о бок с людьми? Есть ксенофобы? Вроде на базе все друг с другом ладят, вместе спокойно работают и люди, и морфы. По крайней мере, то, что увидел Соник за этот день. Да он бы даже не обратил внимание, если бы не эмоции, с какими женщина смотрит на него и как говорит. Потому что как только она получает ответ на свой вопрос в виде отрицательно мотка игольчатой головы, тут же начинает рассказывать в лучшем стиле детсадовского воспитателя, которому нужно нежно и точно вбить в неокрепший ум нужную информацию: — Ты выведена искусственно, Соник. Создана для одной единственной цели — быть рядом с агентом Шэдоу. — Женщина берёт со стола планшет, что-то на нём находит и протягивает синюшному. Тот принимает устройство, видя на экране красивого чёрного ёжика с карминовыми полосами, что так ему идут. Даже засматривается невольно на изображение. Это… и есть Шэдоу? Тот, чьё имя так и крутится у него в голове? — Ты понимаешь, что подразумевается под этим? — Эм… — Соник невольно тяжело сглатывает, отводит взгляд от ёжика на экране и поднимает на женщину. Хотя смотреть на неё не хочется совершенно. Вот на этого Шэдоу — совсем другое дело. И даже не беспокоят её слова о том, что он искусственно созданный организм, ведь теперь понятно, почему он ничего не помнит из своей жизни. Ах, как же необычен их мир! Можно создать любое живое существо для любой цели! Ему не нравится только её обращение к нему по женскому типу… — Наверное, я должен жить с ним? Помогать ему? Он чем-то болеет? — Да, ему немного нездоровится. — Женщина машет рукой с тихим фырканьем. — И под «быть с ним» я подразумеваю, что ты должна быть ему женой. Знаешь же, как это? От услышанного Соник в смущении поджимает уши. Ох… его правда что ли создали специально для этого? Но ведь если двоих связывают узы брака, они живут вместе, ухаживают друг за другом, проводят совместный досуг. И… и занимаются любовью. Ёжик смущённо чешет шею и вновь отводит взгляд, чувствуя, как горят щёки даже через шерсть при одной лишь мысли о поцелуе с этим ежом. Отвращения или страха нет, есть только желание скорее оказаться с ним рядом. Оказаться в его руках и ощутить вкус его губ. Со стороны слышится ехидный женский смешок. — Вижу, знаешь. Основная твоя задача — заниматься с ним сексом как можно чаще. Он очень важен для организации, а ты будешь очень важной для него. Кстати, скоро он должен прийти, так что тебя подготовят к его приходу, Джон проводит в нужное место. Не задавайся никакими вопросами, которые могут возникнуть в твоей голове. Какие бы «воспоминания» там не появились, они не твои, понятно? Пока ты была в колбе, вокруг тебя ходили множество врачей, кто-то рассказал историю, ты услышала. Ничего твоего нет. Просто помни — он важен, ты — важна для него. Всё, ступай. Со смешанными чувствами Соник вышел из кабинета, сразу подхватываемый каким-то шакалом. — Я покажу дорогу в медкабинет, тебе поставят гормональную спираль. — Зачем? Шакал со смешком воззряется на ежиху, шлёпнув её по заднице. — А ты не знаешь, для чего делают такие вещи? Чтобы не забеременеть. Тебя создали как секс-игрушку для того чернильника, так что здесь просто необходима вещь, которая предотвратит появление беременности. G.U.N. пока не нуждаются в вашем потомстве. — Я… я буду ему женой… хорошей женой. Не просто игрушкой. — Конечно! Конечно. Сонику стало жутко обидно и неприятно от слов шакала и в особенности от того, как он к нему обращается. После разговора с женщиной он и так был не в лучшем расположении духа, тут этот ещё! Однако оставалась надежда, что Шэдоу хороший. Соника создали для него, и, наверное, тот будет рад ему. И надежда оправдалась. — Ах ты стерва! Шэдоу даже пальцем дёрнуть не успевает, как Соник внезапно вскакивает на ноги и уже мчится в сторону той самой женщины с высоким пучком и находящегося рядом с ней шакала. Они окружены дронами, вооружёнными до последней микросхемы, однако для сверхскоростного ёжика те не являются препятствием. В конце концов он разбивал и более сложные и серьёзные устройства, построенные Эггманом, а уж у него-то хватало воображения для удивительных железных орудий. Приближаясь с каждым мгновением всё ближе, Соник желает лишь одного — добраться до твари, из-за которой всё началось и из-за которой сейчас может пойти прахом. Если он не успеет разбить дроны — а это явно те экземпляры, которые могут сравняться с ним по скорости, — они начнут повсюду палить, заденут друзей… Нет уж! Он вытащит отсюда ребят, что так неосмотрительно за ним пошли — и где только раньше были? — а уже после они обо всём поговорят в спокойной обстановке. И… конечно же, им придётся поговорить с Шэдоу. Судя по тому, как в защитной фракции окружают дроны даму с пучком, он вспоминает, что она не просто какая-то служащая G.U.N., а относится к руководству. Он помнит тот неприятный разговор, помнит, как ему фактически прямым текстом сказали, что он живая игрушка для секса. Помнит её голос. Резкий, сильный, пропитанный презрением. И презрением именно к нему — к ёжику Сонику. Он слышал её, будучи в колбе, как слышал и Шэдоу. Не помнит точно её слова, но интонацию отвращения не распознать сложно, в особенности, когда человек не слишком-то этого скрывает. Как он не вспомнил об этом тогда, когда обливался холодным потом от её надменного взгляда… Она за всё получит! И шакал этот, посмевший тронуть его за задницу! Стремясь к своей цели, Соник совсем не ожидает внезапно схватившую низ живота когтистой рукой боль, да настолько резкую, что перед глазами на мгновение всё покрывается тёмной пеленой, и вот он, охнув, уже на полу, корчится в невыносимой агонии. Его подстрелили? Задели? Откуда! Как смогли?! Ведь не было даже приглушённого звука стрельбы! Ощущения непередаваемые: внутри явно матки, судя по локализации боли, находится словно настоящий ёж, только не с мягкими как у всех новорождённых иголками, а с острыми, колючими, расчищающими паразиту путь сразу через пупок. Как сраный чужой! Как там эти мелкие называются?.. Грудоломы? Вот здесь животолом… — Соник! От невероятной боли Сонику кажется, что внутри действительно кто-то шевелится, хотя чуть позже он осознаёт, что это просто весьма болезненная пульсация. Только от этого осознания легче не становится, потому что он не понимает, какого хера вообще происходит с его телом! Никто не мог бы успеть его подстрелить! Никто и шевельнуться не успел бы! Он умеет бегать быстрее, чем импульсы доходят от мозга до нужных конечностей! Но здесь… его останавливают фактически в ту же секунду, что он начинает движение! Остальные замирают в ступоре. Они видят, как Соник синей молнией рвётся вперёд и… столь же внезапно и резко, как двинулся, с криком падает на грязный пол, вжимая лапы в живот. Только чудом не напарывается лбом на острый край металлического мусора. — Лучше остынь, синий. — Женщина спокойно переводит взгляд на зарычавшего Шэдоу, ошарашенного таким поворотом. Он не понимает, что происходит, что с Соником, почему он упал и корчится от боли, а потому дёргается вперёд, ему на помощь, но тут же встаёт как вкопанный, когда у ног его разбивает бетон пуля. Эта женщина, похоже, имеет козырь в рукаве на любой из моментов, и одним из таких козырей являются усовершенствованные дроны. Он читал про них. Модернизированные беспилотники, чьи процессоры настроены на обработку многих миллиардов потоков, обладают высокой частотой ядер и кэшем третьего уровня размером с терабайт. Обладание живыми скоростными агентами, что в совокупности стоят целой армии, но при этом являются скрытой ядерной бомбой с мощью тысячи солнц, налагает свои панические особенности на руководство. Не удивительно, что G.U.N. в своих лабораториях не только промывает мозги синим ёжикам, но ещё и бросает все силы на усовершенствование устройств, что точно лишнего вспомнить не могут и тем более предать. И в случае чего — защитить. Фактически G.U.N. работали над устройствами, что могут противостоять им с Соником; меньше, манёвреннее и быстрее Е-123 Омеги. Но когда он с месяц назад тайком видел документы этих устройств, они были лишь на уровне прототипа, а здесь уже целая куча опытных экземпляров! Женщина со смешком хлопает одного из дронов по металлическому боку, в то время как ещё четыре наводят на дрожащее синее тельце лазерные прицелы. И только один лазер останавливается на середине черношёрстного лба. Шакал около её ног целится из пистолета в сторону Наклза, Эми и Руж, как и ещё с десяток беспилотников. Обложили со всех сторон… — На вашем месте, агент Шэдоу, я не стала бы этого делать. Вы уже нарушили пункт 13 статьи 45 контракта службы G.U.N. Теперь вы втроём, — кидает неприязненный взгляд в сторону побледневшей мыши, — рассматриваетесь как особо опасные предатели и нарушители безопасности Объединённой Федерации. И если вы двинетесь хоть на миллиметр — эта синяя зараза сдохнет от разрыва матки, а вы получите по пуле с транквилизатором в лоб. Троица стоит, не шелохнувшись, в ужасе глядя на мучения Соника. По нему видно, что он испытывает невероятную боль, но понять, что является причиной, откуда идёт и как спасти его от неё — непонятно. Неужели… нечто внутри? И неужели они никак не могут ничем помочь? Судя по словам про разрыв матки — нечто точно внутри. Но откуда оно там взялось? Руж с ужасом поджимает уши, касаясь собственного живота. У неё такое же есть? Она тоже… может умереть от собственной физиологии?.. Шэдоу с рычанием сжимает кулаки, мысли роются в голове пчелиным ульем. Составляется план за планом, один за другим, но также один за другим отбраковывается как несостоятельный. Использовать силу Хаоса? Да! Но как? Хаос Взрыв? Не лучшая идея в подземном пространстве, где в любой момент может всё рухнуть. Шэдоу, конечно, насрать вообще на всех, кроме Соника, но он не может позволить погибнуть закадычной троице и своей, не побоится этого слова, подруге. Хаос Копья? Несколько десятков одновременно он никогда не создавал, да ещё и проконтролировать, чтобы все пошли в нужном направлении. Если целиться не в дронов, а сразу в дамочку — ещё более бесполезно. Да, он убьёт её, но с G.U.N. станется запрограммировать дронов на полное уничтожение Зоны в случае гибели руководства. Хаос Контроль? Ускориться настолько, что замедлится время. Вытащить Соника из-под прицела, подхватить ребят, найти Тейлза, перенести из Зоны… его оставшейся силы на всех не хватит. И дроны смогут отреагировать быстрее даже в такой ситуации. И кого-то он потеряет. А вдруг это будет Соник? Ведь он не знает, от чего ему больно и как его от этого спасти! И сделать ещё хуже ему он точно не хочет! Хаос Буст? Та же срань, только в профиль. От опасности внутри Соника он спасти его не может. Уничтожить один беспилотник бесполезно, нужно сразу все, он может перемещаться между ними за считанные доли милисекунд, но где гарантия, что один из них не подаст сигнал к уничтожению синего? А уничтожить сразу все он не сможет. И даже друзья здесь ему не помогут. А вдруг… вдруг у Руж тоже что-то внутри есть? А у него самого? Есть ли нечто внутри его тела, вживлённое G.U.N. под видом важного медицинского вмешательства, что может в любой момент проконтролировать и его? Он едва помнит, что с ним происходило, когда после миссий с хаосом вместо контроля Хаоса он возвращался едва живой. Там с ним что угодно могли делать, хоть пластину ему в мозг вживить, хоть член чужой пересадить. Тогда что делать? Почему даже будучи Совершенной Формой Жизни, обладая столь невероятными способностями он ничем не может помочь! Сердце обливается кровью при виде терзаемого неизвестно чем возлюбленного и от осознания, что он никак не может его избавить от мучений, становится только хуже. Ужасное чувство, когда ты совершенно беспомощен и бесполезен. Нет! Нельзя так просто сдаваться! Соник, держись! И Соник пытается! Действительно пытается! Но как это сделать, когда тебя разрывает изнутри? Когда настолько больно, что уже хоть самому себе живот вспарывай, чтобы собственноручно вытащить причину! И причина — его матка. Но она ведь всегда у него была! И никогда не выдавала такого! Что же является причиной сейчас? — Внутриматочная спираль. — А?! Соник кое-как приоткрывает зажмуренный глаз, но тут же с отвратительным звуком вываливает скромное содержимое желудка. Не до конца переваренные остатки двух булочек да сока, что он смог закинуть этим утром перед боями. Перед глазами начинает мутнеть, троиться, но он видит её. Тёмную Соник. Та вновь усмехается, но уже не столь самодовольно, скорее, с лёгкой грустью. Хмыкает. — Забыл, что ли? Тебе в первый день поставили спираль. Очевидно, модифицированную. Из-за неё так больно. — Блять… — Отпустите его! — кричит сдавленно Эми; на глазах её застыли слёзы. — Ему же больно! — Так и должно быть! — громко шипит женщина. Хмурится, сжимает до скрипа зубы, оглядывая стоящих перед ней морфов. Пока не опускает взгляд на синего ёжика, сдавленно стонущего от боли. — Ёжик Соник… Всегда тебя ненавидела. Слишком дерзкий, везде лезущий, неугомонный, болтливый! Тебя слишком много! Синее пятно! — Чем…. Чем я заслужил твою шизоидную ненависть?.. — кое-как находит в себе силы прошептать Соник, садясь на колени. Его всего трясёт, отлепить руки от живота кажется страшнее смерти, но он всё ещё пытается бороться. Висящая в воздухе ежиха лишь хмыкает. — Своим существованием! — кричит женщина, сжимая в руках пульт. Щёлкает пальцами, зависший рядом с ней дрон мигает лампочкой, и Соник с новым криком впечатывается лбом в пол, едва не попадая в собственную рвоту. — Соник! Нет! — кричит и Шэдоу едва не со слезами на глазах. Почему он так беспомощен?! Почему не может помочь любимому! Блять! — Мэм… — окликает начальницу шакал, что в направленном на троих морфов оскале обнажает ряд острейших зубов. Он всегда за мучения, однако здесь уже перебор. Но начальница его словно не слышит. Она упивается своей ненавистью, вываливая наружу всё то, что так её беспокоило. — Сколько раз ты мог покончить с доктором Эггманом, сколько раз ты мог его убить и остановить навсегда! Но нет, ты каждый грёбанный раз даёшь ему возможность сбежать, залечить раны и придумать новый план! Руж едва заметно переглядывается с Наклзом, заводит руку за спину, нащупывая в амуниции дым-бомбы. Им бы хотя бы сбежать! Забрать Соника и свалить! А с организацией разберутся позже, нужно просто уйти! Только… как это сделать, когда на тебя прицелены не меньше двух десятков дронов, неизвестность относительно встроенного в тело нечта наподобие того, что сейчас сводит болью синего, а сверхскоростью обладают полтора ежа? И оба фактически недоступны. — А разбираться с последствиями кому? Государству! G.U.N.! Как будто у нас другой работы нет! Ещё и мешаешь постоянно! И в итоге довёл всё до того, что при очередной попытке Эггмана захватить мир взорвалась нефтебаза, почти сто человек гражданских погибло! Нефтебаза?.. Даже сквозь яростную пульсацию боли Соник вспоминает тот день. Да, кажется, Роботник хотел украсть пару тонн нефти для каких-то своих планов, но он помешал ему… Там был взрыв? И… и погибли люди?.. Почему он совсем ничего не помнит про это?.. — От тебя стоило избавиться как от государственного изменника, когда ты припёрся в эту Зону, но ты мог послужить родине, Соник. И ты послужил — благодаря тебе G.U.N. и правительство не потеряли лучшего агента, Шэдоу усмирил внутреннюю силу Хаоса, да ещё и приобрёл такую послушную сучку. — Ну нихера она баклажан, — присвистнула Тёмная, скрещивая руки на груди. — Сводница ебанная. Слышишь, да? Она тебя специально с чернышом свела, чтоб вы трахались во славу Хаосу. — Сука! — Невозможно это терпеть! Слёзы рвутся из глаз, и хочется только одного — чтобы всё прекратилось. Чтобы не было ничего! Ни гребанных G.U.N., ни Хаоса, ничего! Да чтоб мир весь схлопнулся, лишь бы оно помогло унять боль! И убрать от него двух мразей, чьи слова бьют похлеще разрываемой наживую матки. Даже если по его вине погибли невинные люди, разве это повод такое сотворять с ним? Его можно было просто убить, посадить под замок, в конце концов, но они ставили на нём опыты, привязали к Шэдоу и заставили работать на себя. Наказание несоразмерное проступку. — Давай же! Помоги мне! — И кого ты просишь о помощи? Никто тебе не поможет, — ухмыляется женщина, явственно наслаждаясь мучениями синего ёжика. — Вы все арестованы. Кто-то должен понести наказание за нападение на государственную организацию и предательство интересов Объединённой Федерации. Так что не советую делать лишних движений. Сюда уже выдвигается подмога, вот-вот они будут здесь. Вот и допрыгались. Наклз тихо рычит, не сводя взгляда с корчащегося на полу синего ежа. А тот вновь кричит: — Ну же! Помоги! ПОМОГИ! Шэдоу судорожно в который раз продумывает план действий, и отчаянные крики Соника, молящие о помощи, совсем в этом не помогают. Ситуация выходит из-под контроля, врождённого хладнокровия не хватает для выстраивания хоть какого-то плана — да и как оставаться спокойным, когда твоего возлюбленного пытают и мучают, а ты и сделать ничего не можешь. Если бы только Соник мог сам сдвинуться ему навстречу… тогда они могли бы успеть! Пока мысли в безумном рое проносятся у гибрида в голове, рубиновые глаза замечают трещины на кольцах цвета морозного неба. Как и сегодня на ринге. Собственный хаос внутри начинает возмущаться, волнами прокатываясь по шерсти, от чего та дыбится, словно наэлектризованная. О нет! Соник наполняется тёмной энергией. Это может быть как спасением, так и полнейшей катастрофой. Как они успели выяснить, в момент наполненности он мало себя контролирует, а здесь, когда он пришёл к этой форме через боль… он совершенно точно будет не в себе. Висящая в воздухе Тёмная закатывает глаза. — А ещё возмущался моему существованию. — О боже! — с ужасом вскрикивает Эми, вжимая в мордочку ладони. Большими глазами она смотрит на то, как ткань комбинезона между ног Соника начинает темнеть от влаги, а затем несколько капель срываются на пол. Кровь. — Прекратите немедленно! Молниеносно она выхватывает молот, но только хочет сделать шаг — раздаётся выстрел и новый яростный крик Соника. Один из дронов прострелил плечо, по краю, не задев кость, но продырявив плоть. Руж ошарашенно ахает, а розовая ежиха замирает столбом, холодея от случившегося, ведь вместо того, чтобы спасти друга, лишь усилила его мучения. Наклз встаёт перед ними, закрывая девчонок собой от возможного града пуль, но теперь действует уже другой самец. Который, наконец-то, вышел из оторопи и вспомнил, что он не просто какой-то там агент. Он Совершенная Форма Жизни. И ему нужно спасти свою самку. Шэдоу больше не в силах сдерживаться. Нет смысла доводить Соника до состояния Тёмного, он спасёт его хоть даже если сам окажется продырявленным в решето! Его переполняет позитивная энергия, охватившая алым ореолом всё тело; он кидается вперёд, исчезая во вспышке телепортации, хочет добраться до Соника. Он уже появляется около него, хочет подхватить на руки и перенестись с Изумрудом как можно дальше, но неожиданно вздрагивает от исчезнувшего в смазанных помехах тёмного сгустка энергии. Хаос внутри взбесился, тысячами игл пробираясь под кожу; Шэдоу моментально осознаёт — он опоздал. Соник наполнился тёмной энергией, напитался ею, словно губка. Но только произошло это не постепенно, а резко, неожиданно. Разве подобное возможно? Он думал, у него есть ещё время! — Что это? Что происходит?! В мгновение больше половины дронов оказываются уничтожены, а женщина едва в состоянии отступить, закрываясь от взрывов. Шакал путается у неё под ногами, и в итоге она падает, запнувшись об него. Среагировавшие на опасность оставшиеся дроны начинают беспорядочно палить во все стороны, и Наклз с трудом успевает закрыть себя и девочек куском какой-то металлической пластины. Несколько пуль пролетают совсем рядом с женщиной и задевают хвост шакала; он болезненно воет, и общая обстановка становится поистине безумной. Нужно вырубить дроны! Только Шэдоу кидает Копьё Хаоса в нескольких, достаточно приблизившихся к нему, как неожиданно всё замолкает. Дроны выключаются один за одним и падают на землю, но это не приводит к желанной передышке. Шэдоу, не давая себе времени для удивления от отключившихся беспилотников, в напряжении оглядывается, пытаясь понять, куда делся Соник. — Быстрее! Уходите! — кричит громко в пустоту над собой, обращаясь одновременно ко всем присутствующим. — БЫСТРЕЕ! — Что произошло?.. — пищит ничего не понимающая Роуз, что только что выкрутилась из ежиного комка. Оглядывается, вскрикивая. — Где Соник! — УХОДИТЕ! И в этот момент гибрида сносит в сторону цельная тёмная масса. Он едва успевает сложить перед мордой руки прежде, чем ему впечатают нос в затылок, однако изо рта вырывается болезненный хрип при весьма жёстком падении на спину. От силы удара бетон пола рассыпается кусочками в разные стороны, а тело оказывается вбито в тридцатисантиметровую в глубину воронку. Но он не даёт себе времени на отвлечение на боль; крепко обхватив Соника, фонящего отрицательным Хаосом до омерзительной щекотки внутренних органов, он сворачивается с ним в клубок, отскакивая в сторону, вновь крикнув: — Давайте же! Наклз дёргает ошарашенных девчонок за руки, замирая в секундном замешательстве, оглядывается. А… Куда идти-то? Они почти разрушили базу, лифтовая шахта забита, лестничная — разрушена. Зона большая, простирается на почти километр под землёй вширь и вглубь, но при такой активности разрушения — а при настолько взбесившемся Сонике и едва сдерживающем его Шэдоу радиус воздействия увеличился в несколько раз — всё здесь разрушится к ебеням в ближайшие пару минут, если не меньше. Успеют ли они найти выход?.. — Сюда! Знакомый голос! Троица оборачивается на него и видят чуть в стороне Тейлза. Лисёнок машет руками и зовёт следовать за собой, тут же пропадая в темноте длинных коридоров. Эми и Руж спешат к нему, а вот Наклз внезапно останавливается. Оборачивается. Шакал машет дёрганно окровавленным хвостом, прижимая уши к треугольной голове, а сам вертится около своей начальницы. Нашёл её разбитые очки и пытается помочь ей подняться. Но та оглушена и слишком медлительна, и вот уже находится под угрозой — тёмный колючий шар энергии рвётся в её сторону, но на полпути его сбивает чёрно-золотистый. С одной стороны, с другой! Шэдоу едва успевает за Соником, но даже телепортация неслишком ему помогает, ведь сначала нужно определить местоположение следующей атаки, а для этого приходится напрячь своё чутье до предела, настолько, что теперь он ощущает не только Соника, но и лёгкое течение Хаоса внутри каждого из их друзей. Это не похоже на ту пошлую игру на ринге, сейчас всё намного серьёзнее. Синий словно в десятки тысяч раз увеличил свою силу, ультанул на полной, от чего Шэдоу уже подумывает снять ручные ингибиторы… Как ему его остановить? Опять завалить? А получится ли? Потому что по горящим белым глазищам он понимает, что кверху сракой ебать его будет уже Соник. Нет времени на размышления. Наклз рычит и спешит в сторону шакала и женщины. — Уходим! Подхватывает женщину на руки, не обращая внимания на её возмущённые крики, и бежит за остальными; шакал семенит за ними, болезненно поскуливая от боли в хвосте. Несколько поворотов в темноте коридоров, едва освещаемым мерцающей полуживой проводкой — и они оказываются около пожарной лестницы. Та уходит в недостижимо опасную высоту, в тёмную, пугающую, однако где-то там в вышине заметно скромное пятно света. — Скорее! Здесь есть выход наружу! Тейлз спускается на хвостах и в удивлении смотрит на пополнение их маленького отряда. Эми и Руж уже поднимаются наверх, судя по всему, уже фактически на поверхности, а вот женщина, чей пучок разбился, раскидывая по плечам волны роскошных каштановых волос, отвратительно невозмутимо поправляет разбитые очки на носу. — Я туда не полезу. Шакал заскулил ещё жалобнее, и на его фоне рычание Наклза показалось громовым, словно драконовым. Ещё мгновение и дыхнёт огнём. — Ты издеваешься, женщина? У нас нет на это времени! — Я не смогу! В этот момент одна из стен рушится, морфы едва успевают закрыть человека. Ехидна отбивает особенно большие куски бетона, кроша их до мелкой крошки, шакал же просто закрывает собой присевшую на корточки и закрывшую голову женщину. А в разрушенном проёме словно в замедленной съёмке появляется тёмная фигура. Шерсть чёрно-синего оттенка с фиолетовыми всполохами молний повсюду, белые пустые глаза, наполненные гневом самой вселенной. Они распахнуты настолько широко, словно Соник несколько удивлён и одновременно невероятно зол. Что, в принципе, и есть. — Куда это ты собралась, сука? Мы с тобой разве закончили? Шерсть встаёт дыбом от того мёртвенного холода, каким их обдало с этой фразой. Наклз с ужасом рассматривает перчатки синего, но в такой полутьме ничего не видно. Ему кажется, что он весь покрыт кровью. — Где Шэдоу? — Пропусти меня к ней. — Где Шэдоу! — Пусти или я пройду сквозь тебя. — Соник! Что с тобой происходит?! — кричит в ужасе Тейлз. Он впервые видит, чтобы его нежный улыбчивый братик был в таком состоянии. И это безумно его пугает! — Пожалуйста! Пойдём домой! — Тейлз! Хватай её и поднимайся на хвостах! — командует Наклз, стараясь не сводить взгляда с синюшного перед ними. Если он расправился с Шэдоу, то из него и тем более из псины рядом сделает отбивную в два счёта. Но он должен выиграть хоть немного времени! Хоть ненадолго задержать взбесившегося Соника, представляющего столь сильную угрозу, что даже не различает врагов и друзей — они все одинаковая пыль на его ботинках. Тейлз кусает губы до крови, не желая уходить просто так. Но всё же слушается старшего и подхватывает женщину за руки; та, что ещё недавно неуместно выступала, молча цепляется за него, позволяя поднять себя ввысь. Похоже, поняла, что проиграла и уже ничто её не спасёт, кроме кучки морфов, которых ещё недавно хотела убить. Шакал тяжело сглатывает, ощущая, как дрожат поджилки от направленного в него стеклянного взгляда. Да, зрачков не видно, но взгляд ощущается почти физически. Соник не моргает. Он так и смотрит на них совершенно безумными широко распахнутыми глазами. На то, что цель увели, он словно и внимания не обратил, будто это такая помеха, которую он легко и быстро решит, сколько бы форы они не выиграли. Он неумолим, как сама судьба. Он её посланник. Она вынесла приговор той женщине. Нужно только привести его в исполнение. — Ради чего вы спасаете тварь, что издевалась над вашим другом? Ради чего? Может… вы в сговоре? — Соник делает шаг, легко спрыгивая с обломка стены на усыпанный мусором пол. — Почему пришли только сейчас? Где были полгода, пока он верой и правдой служил перестроившей его словно робота организации? — Нам дали ложный след, что это Эггман тебя похитил. — Наклз скалится, морща нос, открывая вид на острые клыки. — Мы полгода обыскивали его базы, разбили десятки тысяч бадников… пока Руж не сообщила о твоей службе в G.U.N.! Мы даже предположить подобное не могли! И тут же пришли сюда! — Серьёзно? — Соник делает ещё шаг и останавливается. По-совиному наклоняет голову к плечу. Наклз не успевает ответить, потому как в появившемся не по задумке архитектора, а по желанию свихнувшегося, напитанного тёмной энергией ежа проёме в стене, созданном его же туловищем, светятся в темноте алым ещё одни глаза, обрамлённые золотыми всполохами. Рычание прокатывается в лишённом свете помещении словно чешуя сотен змей. Шакал испуганно пищит, и Наклз толкает его к лестнице. — Поднимайся, тебе здесь не место. Он и повернуться не успевает, как два колючих комка уже сцепились в инфернальную карусель. Они гоняются друг за другом тёмно-фиолетовой и золотой молниями, то здесь, то там! Невозможно уследить, ежи перешли не просто на иной уровень — на иную шкалу отметки их сил. Нечеловеческое, невообразимое, исключительное. Кажется, они запросто пролетают прямо сквозь стены, телепортируясь и не разрушая, но нет — повсюду слышатся взрывы, грохот… понимая, что он здесь ничем не поможет, а только помешает, да ещё и глупо погибнет, ехидна быстро начинает карабкаться по прикреплённой в стену лестнице сразу же за шакалом. Сверху виднеется дневной свет. В отличие от тьмы под ногами. Шэдоу рычит, громко, сдавленно. Ему кажется, что если погромче прорычать, попыхтеть, и к прилагаемым им усилиям по сдерживанию синюшного добавится ещё немного сил. Соник вовсе словно неуправляемый. Неумолимый, словно лавина он наваливается своей тёмной энергией, и Шэдоу сложно перебить её собственной, позитивной энергией, заряженной светом и теплом. Но он не сдаётся. Он не может сдаться. Ну, хоть избавил его от боли. И вот Соник отталкивает его, отпрыгивает в сторону, выпрямляясь. Дёргает головой, от чего колючки, загнутые на концах кверху, мягко колышутся. Белые глаза сверкают холодом сверхзвёзд. — Как интересно. Неужели ты серьёзно защищаешь сволочь, что доставила вам столько проблем? Шэдоу тяжело дышит. Он скинул ручные ингибиторы, добавил себе сил, но вместе с тем они слишком быстро иссякают. Ещё немного, и он свалится опустошённый. Нет! У него есть ещё ножные кольца, если снять их… он сравняется с силой с Соником, скинувшим собственные сдерживающие браслеты. Только вот немного сложно ему сейчас. И дело не только в том, что он на полном серьёзе вынужден бороться с любовью всей своей жизни. Они не знают, что с тёмной энергией Хаоса, к чему она может привести. Заставит ли Соника свалиться в беспамятстве, как только она иссякнет? Или же случится что-то другое, более… страшное? Приходится с силой сжать веки, чтобы только оттолкнуть от себя подобные мысли. Нужно думать на позитиве! Это он здесь с позитивной энергией! Он должен вытащить Соника, погружённого в самый тёмный подвал собственного сознания из-за перенесённого потрясения и боли. Самому бы только туда не свалиться… ведь здесь и его вина есть во всём том, что испытывает и через что приходится проходить синему ёжику. Жил ведь просто сам по себе! А потом зашёл не в ту пустыню. И к чему его это привело? Выдохнув, немного собравшись, Шэдоу распахивает глаза, горящие решимостью ядерного синтеза целого солнца. Смотрит чётко перед собой, на свою пару. На свою самку. На свою девочку. — Она причинила не только боль мне и тебе, Соник. — Ёжик напротив лишь иронично приподнимает одну бровь, вынуждая чернушного продолжить: — Она позволила нам с тобой открыться друг другу. Помочь. Выжить. Я… я так давно за тобой наблюдал. Любовался издалека. Не решался подойти. Соник хмурится и неожиданно звонко фыркает, искажая морду в отвращении. — Трус! Без других не решился бы подойти признаться? — Дело не в этом! — рычит гибрид. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Ему явственно кажется, что он видит перед собой не Соника, не возлюбленного, а какую-то извращённую его копию. Неправильную, неприятную. Нечестивую. Словно его инвертированное отражение в разбитом зеркале. — Я умирал, Соник! И помер бы, если бы не она! Я понимаю, это эгоистично и абсолютно неправильно. Но я безумно счастлив с тобой. Ты всё для меня, Соник, пожалуйста! Несколько мгновений они стоят и смотрят друг на друга в полнейшей тишине, прерываемой лишь отдалённой сиреной, хрустом осыпающихся разбитых стен, искрящей проводкой. В полутьме горят две пары ярких глаз, пока обладатель пустых не заговаривает: — Похоже, Сонику стоит поблагодарить ту, кто ценой его собственной сломанной судьбы помогла выжить его возлюбленному. Но стоит ли благодарности та, кто только что лишила вас будущего? Лишила потомства? — Что? — От услышанного сердце Шэдоу рухнуло вниз, и он в напряжении развернул уши назад. Стоящая напротив фигура опускает руку и… проводит пальцами по промежности, чтобы затем растереть по подушечкам среднего и большого нечто тёмное, вязкое, пахнущее омерзительно мокрым металлическим ароматом. Нет… не может быть! — Внутриматочная спираль. Ты знаешь, для чего она ставится? — Для… — Горло пересохло, и гибрид не сразу может шевельнуть иссохшим языком. — Для контрацепции. — Сонику поставили такую спираль в организации, возомнившей себя богом, решившей творить чужие судьбы. Думаешь, она помогала? — Нечто, что точно не было Соником, усмехнулось невероятно тошнотворной улыбкой, и Шэдоу невольно передёргивается. — Если бы он понёс, я бы точно знал. Запах бы изменился. — Как может измениться запах у существа, пахнущего ветром в лицо и свободой? Пахнущего твоим собственным запахом? Ты проебался, Совершенная Форма Жизни. Он нёс третью неделю. Где-то внутри базы раздаётся взрыв, помещение начинает постепенно трясти всё сильнее. Вибрация проходит под ногами, треск и грохот нарастают в общем шуме. В своих догонялках они пробили несколько стен, подземные уровни, лишившись опоры, начинают постепенно рушиться. Совсем немного времени пройдёт прежде, чем всё здесь сложится как огромный карточный домик, похоронив под собой всех, кто не успел выбраться. И впервые с момента, как взбесившийся хаос выворачивал его наизнанку, Шэдоу вновь думает о том, что спасения нет, и хорошо, если его придавит не просто бетонной плитой, а целой многоэтажкой. Он не станет даже пытаться спастись. Соник носил в себе жизнь. Ту, что они зачали вместе. Три недели? Да, он помнит. Им дали небольшой отпуск после хорошо выполненной миссии, и ежи отправились на море. Солнце, пляж, коктейли из кокосовых чашек. Соник, такой красивый в купальнике и больших очках, с собранными в колючий хвост колючками. Почему же контрацепция дала осечку? Ведь G.U.N. показали, что Соник нужен им как боец, а не как инкубатор новых агентов. По крайней мере… на данный момент. И до этого отпуска всё было хорошо! Он даже не знал! И Соник… наверное, тоже понятия не имел! А это существо, оно-то откуда знает? Это воплощение тёмной энергии? У него собственные методы для диагностики своего носителя? Где тогда синий? А у него, у Шэдоу, есть такое? Если он снимет ножные ингибиторы, выйдет ли золотой ёж на сцену? Сможет ли спасти ситуацию?.. А какую ситуацию спасать? Какой смысл? Всего в один день мир Шэдоу собрался и разбился в дребезги. У них могла быть семья! Могли быть симпатичные маленькие ёжики, похожие и не похожие на них одновременно. Обычные дни в обычных заботах с необычной работой. Но… ничего больше нет. Для G.U.N. они теперь предатели, как и Руж; для Соника он сам предатель и жуткая мразь, ведь именно для его восстановления организация изменила синего. И так вероломно забрала ребёнка. Совсем маленькую невинную жизнь, которая даже ещё не обрела свою форму, оставаясь лишь нагромождением клеток. Шэдоу рычит, сжимая руки в кулаки с такой силой, что когти распарывают ткань перчаток и врезаются в ладони. В горле першит, и ему кажется, что это вновь активизировался золотой ёж. Теперь-то он точно убьёт его. Вырвется на свободу, прорвёт себе путь острыми саблями, что заменяют ему когти. Тёмная густая гема брызнет на стену, веером, красиво так, в полукольце, и останется безжизненно валяться на полу пустая куча чёрной шерсти. Да ну и пусть! Может, он присоединится к Тёмному Сонику, и тогда они вместе убьют не только ответственную за всю их боль женщину, но и уничтожат весь мир, заставивший их столько страдать. Да! Уничтожить! Уничтожить всех! Правительство, G.U.N., ту бабищу! Как она посмела? КАК ОНА ТОЛЬКО ПОСМЕЛА?! Покуситься на главное! На Соника! На их ребёнка! Не простит! НИКОГДА НЕ ПРОСТИТ!!! Нет… Нет! Он не должен так думать! Что бы там не случилось на нефтебазе, Соник не виноват, виноват только Эггман, заваривший всю эту кашу. Конечно, прощения той бабе нет, нет никакого оправдания её действиям. Но ещё можно спастись. Ещё ничего не кончено. Есть ещё возможность всё восстановить. У них ещё есть шанс. Точно! Есть! — Жизнь… на этом не заканчивается. — А? — Тёмный Соник чуть склоняется вбок, хмуря брови. Шэдоу мотает головой, словно таким образом выкидывая все злые гневные мысли. Сглатывает тяжело, собирая себя по крупицам, чтобы помочь собраться своему возлюбленному. Своей самочке. Хмыкает мягко. — Многие пары переживают потерю ребёнка. Но это не лишает их будущего. Хочешь, я убью эту женщину? Жизнь за жизнь! Легче только никому от этого не станет! Соник звучно фыркает, изгибая верхнюю губу. — С каких пор ты стал пацифистом? С каких пор позволишь спокойно жить этой дамочке, так издевавшейся над твоим любимым? — Никто не говорит о вселенском прощении. Считай меня сволочью, но я не только злюсь на эту стерву с пучком, но и благодарен ей за то, что у меня теперь есть ты, Соник. Я знаю ты слышишь меня там, внутри собственной тёмной оболочки. Прошедшие полгода были счастливейшими в моей жизни. И я хочу провести с тобой весь остаток отведённого нам обоим времени. До самого конца. Каким-то невероятным образом чернушному удаётся зацепиться за позитивную мысль, не утонуть в тёмных водах собственного сознания. Не позволить золотому ежу вырваться из-под воли хозяина. У него есть Соник, они всё ещё есть друг у друга несмотря ни на что. Быть вместе, любить и быть любимым, поддерживать друг друга, делить горести и радости — это ведь то, ради чего стоит постараться. То, что у них было и точно будет ещё. И семья будет, и ежата. Всё будет! Плевать, что против них идёт могущественная правительственная организация. Плевать вообще на всех. Пока они есть друг у друга, их ничто не сломит. В мгновение Шэдоу оказывается около Соника — или тем, что находится в его теле — и крепко обнимает. Прижимает к себе, не позволяя отстраниться, крепко вжимается ходящей ходуном от гипервентиляции лёгких грудью в мягкую грудку напротив, а носом зарывается в шею, в то время как пальцы сминают шелковистую чёрно-синюю шёрстку. Воздух начинает гудеть лишь сильнее от воронки Хаоса вокруг. — Мы справимся с этим, Соник. Ты и я. Вместе. Один… один я не смогу… пожалуйста… Что бы не случилось… От отчётливо прозвучавшего в сорванном голосе Совершенной Формы Жизни всхлипа опешило даже существо, состоящее полностью из отрицательной энергии. Вокруг них пляшут ломанные линии светлой и тёмной сил, дрожащие стены не выдерживают, а по заполненному различным мусором помещению хрипит сирена оповещения о чрезвычайной ситуации. По полу звенят два золотых кольца, а сверху на ежей стремительно надвигается потолок. Раздаётся яркий взрыв. Зона-99 уничтожена без возможности восстановления.

***

Вечерний воздух постепенно приобретает свои холодные нотки; чем ближе ночь, тем прохладнее становится вокруг. Ветер лениво перебирает песчинки, пытается пнуть валяющийся всюду мусор, дёргает за торчащий обгрызанный кусок крыши — того, что осталось от ангара Зоны. Чуть в стороне он догоняет людей, многие из них в халатах, другие же в экипировке охраны, однако безоружны. Все они растерянно переговариваются, пытаясь понять, что произошло, кто напал и где руководство. И почему до сих пор не прибыла подмога из центральной Зоны? К счастью, все успели эвакуироваться, пострадали лишь пара человек, но то лишь лёгкие царапины. Несмотря на произошедшее, многим предстояла долгая тяжёлая работа по ликвидации последствий, а затем и заполнение множества бумажек. Ближе к пеньку, что раньше было красивым раскидистым деревом, на земле очерчивается правильный прямоугольник. Мгновение, и он превращается в дверцу, что поднимается и откидывается назад, открывая под собой черноту лаза. Жёлтошёрстный лис мгновение осматривается, отмечая обстановку. Как он и рассчитал — этот пожарный выход находится в отдалении от тех, что использовались сегодня для эвакуации, значит, они могут уйти незамеченными. Ещё рано подводить итоги их миссии, но они выполнили главную цель — нашли наконец-то Соника! А то, что произошло дальше… Даже со своим умом Тейлз по-детски наивно хочет думать, что видеосигнал исказился как-то сам, или там Метарексы опять припёрлись, или высшие силы, может, кто-то так глупо решил пошутить и подменить видеоданные — ну да, на военной правительственной организации, чего нет-то? — но… не может это быть правдой. Чтобы Соник взял от Изумрудов Хаоса только отрицательную силу и настолько ею преисполнился, что поехал крышей и напал на своих же… напал на Шэдоу. Даже в самую трудную минуту он оставался на позитиве, но здесь… Минутная радость от нахождения братика сменилась ужасом, опалившим лисёнка словно кислотой, разъедающей кожу, мясо и до самых костей. Только невероятной силой воли ему удалось заставить себя оторваться от этого кошмарного зрелища и найти способ отключить палящих повсюду дронов, пока они не задели никого. И как раз нашёл нужный выход. Он не видел того, что случилось до точи кипения, ведь был слишком занят переносом и вычисткой некоторых данных из базы G.U.N. и поиском выхода. Оставшиеся на поверхности заглушки, позволившие выйти за пределы базы только сигналу бедствия, предназначенному ежам, отработают ещё около часа, после скрывать целую базу уже не смогут. К этому моменту им нужно быть как можно дальше, по его изначальным расчётам они успевают. Но появившаяся в них неизвестная переменная спутала все вычисления, и как теперь высчитать положительный исход из отрицательного явления не представляет даже гениальный лисёнок. Но он знает точно — без Соника он отсюда не уйдёт, вот хоть режьте. Следом на воздух вылезают Эми и Руж. Обе выглядят не пострадавшими, но с припылённой шерстью, слегка помятые и ментально оттраханные. Валятся устало прямо на землю, тяжело дыша, в ужасе от того, свидетелями чего стали. Молчат, не зная, что здесь сказать. Да и что скажешь? Ничего не скажешь. Их друга только что вывели за пределы возможностей живого существа, за пределы… всего. Он словно крикун в структуре — существующий лишь в ненависти, злобе, абоминации, где-то на краю собственного сознания, не признающий никого и ничего, желающий лишь разрушения. Но прежде — убить ту женщину. Они сами готовы её убить… И тишина приобретает напряжённые нотки, когда Тейлз вытаскивает наружу ту самую даму, ставшую причиной всего происходящего. Морфы смотрят на человека, человек смотрит в ответ. Ветер игриво касается каштановых волос, приподнимает локоны, но на него никто не обращает внимания, и он обиженно уходит дальше, к скрытой с другой стороны поля кучке людей. — Ты довольна? — Эми сжимает в пальцах молот, надвигаясь на ненавистную тётку, но та лишь смотрит на неё сверху вниз, едва стоя на ногах. Похоже, её сильно оглушило и она ранена, но пытается не показывать этого, ведь сейчас всё, что у неё осталось — это её гордость. И даже тяжеленный молот, украшенный в по-девичьи розовых тонах, но скрывающий в себе подобную Мьёльниру силу, не пугает её так, как должен бы. — Довольна?! До чего ты довела его! — Эми! — Руж кидается ей наперерез, пытаясь остановить от действия, из-за которого может пожалеть. Тейлз лишь расстроенно смотрит со стороны. Шерсть на его щеках влажная, но он не плачет. Только смотрит пустым взглядом за тем, как разъярённая Эми желает размозжить голову человека с высоким статусом, но совершенно без сердца. — Она довела Соника до такого! Она во всём виновата! И ваш этот гребанный G.U.N.! Не нужно прикрываться никакими благими намерениями, вы во всём виноваты! Не Эггман! Не кто-то ещё! А вы! Именно вы! И ты тоже, Руж! — Эми! — ахает оскорблённая подобным отношением к ней мышь, отталкивая напряжённым дёрганным движением ежиху. Роуз, понимая, что сказала на эмоциях лишнего, откидывает молот в сторону и отворачивается, громко и навзрыд заплакав. Кричит до хрипоты в небо и вновь сжимается на земле, зажимая голову между бёдер. В устоявшейся напряжённой обстановке слово решает взять Руж. В груди дыра размером с галактику, но она должна выяснить всё. — Разрешите обратиться, мэм? Женщина тяжело садится на один из камней, заплетая быструю небрежную косу, лишь бы волосы не лезли столь настойчиво в лицо. Глаза её неотрывно следят за лазом в ожидании чего-то или кого-то, и она настолько увлечена этим, что не замечает раны на бедре, оставшейся от прошедшей по касательной пули. — Вольно, агент Руж. Сейчас мы не на службе. Слова о благодарности за спасение её жизни присутствующими морфами застревают у неё на языке, однако для всех это остаётся очевидным. Только вот никак не спасающим ситуацию. — Это я и хотела выяснить, мэм, насчёт нашей службы. Просто… ничего не понимаю. По вашим же словам, вы всеми силами пытались спасти Шэдоу, когда его хаос взбесился по неизвестной причине. И я видела документы с приказом изучить Соника для помощи Шэдоу. И теперь… так просто позволите всем усилиям пойти прахом? Женщина молчит. Только поджимает губы, отводя взгляд, но тут же возвращает его, когда видит выбирающегося шакала. Он сильно устал при подъёме, запыхался, очевидно, не готовый к таким марш-броскам, и вот снизу его подталкивают тяжёлым кулаком вверх, пробкой из бутылки выталкивая на поверхность. Плюхнувшись на живот, шакал максимально быстро для себя поднимается, оглядывается… и тут же спешит к своей начальнице, складывая уши и поджимая окровавленный хвост. На удивление всех присутствующих она не отталкивает его, а обнимает, словно ребёнка, и шакал скулит жалобно ей в шею. Весьма интимный момент единения казавшейся совершенно сухой в плане эмоций и равнодушной ко всему живому дамы кажется странным и неестественным, но… по ним заметно, что всё реально. Чувства настоящие, какими бы они не были. И у такой железной, с виду бесчувственной женщины есть тот, кто способен их вызвать. Следом из лаза выползает Наклз, который максимально странным образом закрывает лаз за собой и ещё прижимает сверху ладонями под удивлёнными взорами. Однако отвечать не спешит, хотя и так понятно — переполненный тёмной энергией Соник выбьет эту дверь как закрывающий новую банку кофе листик, и Наклз в этом случае несильно ему помешает. И от того действия ехидны становятся ещё боле странными и даже пугающими. Ребята не знают, что делать, что говорить, куда идти. Столько всего произошло, каждый из них истощил внутренний ресурс Хаоса, но пока они не выяснят, что с Соником и Шэдоу, никто и с места не сдвинется. — Агент Руж. Мышь вздрагивает, отвлекаясь от созерцания закрывающего собой люк Наклза, и переводит взгляд на позвавшую её женщину. Около её ног сидит шакал, положив голову на мягкие бёдра, и она поглаживает его словно домашнего пса по большеухой треугольной морде. Рана уже скрыта перевязкой из лёгкого шарфа. — Вы, верно, хотите знать, что будет дальше с вами и с агентами Соником и Шэдоу? Все переводят ожидающие взгляды на неё, мысленно гадая, что же будет дальше. Троицу агентов отправят под трибунал? Или расстреляют на месте? Второе маловероятно, ведь Тейлз сделал всё, чтобы заблокировать двери оружейных, а те боеприпасы, что остались у охраны, вряд ли сильно помогут против двух скоростных ежей, одного гения-лиса, одной талантливой воровки-мыши, одного ехидны с огромными кулачищами и одной ежихи с тяжёлым молотом. Но всё же это только здесь и сейчас, однако данная Зона G.U.N. далеко не единственная, и против всего полного арсенала правительственных цепных псов никто из них пойти и уж тем более скрываться всю жизнь не сможет. — К сожалению, на момент ухудшения состояния агента Шэдоу мы не нашли ничего лучше, чем разделить энергию Хаоса между ним и синим. Я предпочла бы разобрать второго на запчасти и затем уничтожить как отработанный материал. — Да как ты… — зарычала в гневе Роуз, сжимая руки в кулаки. Усталость и недавняя истерика полностью истощили её, не позволяя даже взяться за молот, и она лишь в стороне прожигает взглядом женщину, доставившую столько боли и страдания невинному синему ёжику. Только дама словно и не обратила на неё внимания. Взгляд её стал немного пустым под очками с разбитым стеклом, но руки ласково скользят по тёмной шерсти. — Это глупо, я знаю. Его можно было взять на замену отработанному Шэдоу, но… Но я так зла была на синего. Каждое его действие, каждое слово, всё меня в нём неимоверно бесило. Произошедшее на нефтебазе и вовсе вывело меня из себя, ведь для него всё было игрой, а на деле погибли люди. А ещё его предстояло обучать, следить… Так как всё равно нужно было обработать его мозги, было решено сделать хотя бы с пользой для уже доказавшего свою верность и опытность агента Шэдоу. К тому же, он и присматривал за синим, чтобы тот не вспомнил лишнего. А потом можно было бы вывести их потомство для новых агентов… — Вы… так говорите о них, словно они не живые существа, а игрушки! — крикнул молчавший до того Тейлз. — Это отвратительно! — Так нужно для безопасности страны и всего мира, мистер! — жёстко оборвала женщина лиса. — Если к каждому агенту проявлять слишком много чувств, можно быстро выгореть. Мы не в солдатики играем, а держим в безопасности всю Землю. Думаете, только Эггман проблема? Нет. Множество террористических организаций, террористов-одиночек, шпионов, маньяков, повсеместное нарушение прав как людей, так и морфов, вооружённые демонстрации ксенофобии с обеих сторон. — На этих словах шакал тихо заскулил и принялся вылизывать свой подбитый хвост. Женщина только потрепала его между ушей и вновь посмотрела на мышь. — Мы не могли потерять опытного агента, и ради него я пошла на преступление против человечности. И на полгода ведь получилось! Воцарился мир! Эти двое невероятны в своей слаженности, мы сделали из них идеальных бойцов, машины для убийств, сносящие всё на своём пути к поставленной государством цели. Жизни миллиардов против жизни двоих. Ваш друг сполна искупил всю ту тупость, что творил до этого. Наверное… — женщина притихла, хмуро отводя взгляд в сторону. — Мне не стоило так срываться на нём. И заставлять испытывать такую боль. — Да точно не стоило, идиотка. Из-за этого он превратился в непонятно что! Тейлз со вздохом обнимает вновь заревевшую Эми, обхватывает её хвостами и сам едва сдерживает слёзы. — И… и что теперь? — тихо спрашивает Руж, слыша, как внизу раздаётся новый грохот и взрывы. Сердце сжимается от того, что там два ежа, пытающиеся успокоить друг друга. — Полгода не прошли даром. Научный отдел работал не покладая рук, и теперь есть возможность вернуть им самостоятельность. Жаль, снова придётся залезать им в головы. А теперь ещё и вам, агент Руж. Мышь резко бледнеет от услышанного, как и все остальные. Но на этот раз не молчит Наклз. — Ты думаешь, мы так просто отдадим Соника и Руж? — Хватит над ними издеваться! — вступает в разговор и Тейлз. Его уши прижаты к голове, хвосты нервно дёргаются, и по общему виду лиса можно сказать, что он ужасно напряжён и взволнован. Ему страшно, но он старательно смотрит в лицо женщине, что даже в порванной юбке, растрёпанная и со сломанными очками является весьма могущественной особой. — Никто не издевался. Ваш друг ведь любит играть в спасителя мира. — Женщина невесело усмехается уголком губ. — И мы дали ему возможность стать настоящим героем. Пару мгновений все переглядываются, пока Руж не высказывает мысли своих друзей: — В таком космическом уровне лицемерия вместо автобуса что ли катаетесь? Дальнейший разговор прерывается из-за появившегося гула. Нарастающий по громкости, он идёт откуда-то снизу, с нижних уровней зоны, к нему присоединяется и дрожь земли. Словно огромное животное зашевелилось под ногами, потянулось, готовое вот-вот подняться. — Что… что происходит? — О нет… база рушится! С ужасом встрепенувшись, все тут же бегут в сторону, подальше от границ Зоны, а земля под ногами буквально ходит ходуном, превратившись в мягкий пружинящий батут. Только вот прыгнешь на него и вместо верха он опустит в саму преисподнюю. Подобная перспектива никому не нравится, и не взирая на усталость и единственное желание лечь и не подниматься, с невероятным усилием передвигают ноги. Наклз снова подхватывает женщину на руки, ведь той босиком далеко не уйти, Тейлз поднимает вымотанную Эми, ребята старательно помогают друг другу избежать погребения под завалами обрушившейся базы. И в этом им приходит помощь в виде раздавшегося взрыва — воздушная волна от него подталкивает в спину, и всех отбрасывает вперёд сразу на пяток метров, роняя в пески пустыни. Несколько минут тишины, пока вскинутая в воздух взвесь пыли, грязи и песка медленно опадает обратно на землю, погружая пространство вокруг в непроглядную полутьму. Первым очухивается Наклз; он закашлялся от попавшего в рот песка, мотает головой, выбираясь из-под слоя погрёбшего его мусора. Осматривается, замечая совсем рядом Руж — она тоже кашляет, отплёвываясь. Тейлз помогает выбраться Эми, женщина откапывает шакала, тут же обнимая его. На первый взгляд все живы… все ли? Резко обернувшись, ехидна сжимает в отчаянии зубы. Вместо и без того полуразрушенной Зоны теперь огромная воронка. Всё рухнуло вниз, не выдержав собственного веса, подняв столб пыли и грязи, мерзким облаком нависшим теперь над ними. Дышать сложно, во мгле ничего не видно, но он всё пытается высмотреть двух ежей сквозь узкие щели глаз. Неужели… всё кончено? — СОНИК! — Нет, не может быть! Соник! — Соник! — О, Хаос… — шепчет расстроенно Руж, потирая влажные глаза и размазывая остатки макияжа. Однако какое сейчас беспокойство о внешнем виде, ведь главное и самое страшное — неужели… всё? И она потеряла не только работу, но и… лучшего друга? В тишине они пытаются разглядеть хоть что-то в плотном навесе пыли. Никто не верит, что они могли погибнуть. Два особенных ёжика. Но представшая перед глазами картина не позволяет надежде надолго задержаться в дрожащих душах каждого из присутствующих. Даже дама отводит со вздохом взгляд, утыкаясь носом в чёрную макушку. Тейлз всхлипывает и вжимается в молча роняющую слёзы Эми, Наклз приобнимает притихшую мышь. И именно в этот момент они слышат такой знакомый, такой родной, обнадёживающий звук. Звук межпространственного Хаос перемещения. Буквально в паре метров от них появляется растрёпанный ужасно грязный и побитый Шэдоу, а на руках у него Соник. Голова его безжизненно свисает, шерсть опалена, местами даже содрана с кожи. Чёрный ёж делает лишь пару шагов по направлению к замершим друзьям. И падает на землю.