Останься на внеурочные

Лоуренс никогда бы не подумал, что будет успокаивать плачущую девушку, пока та молча всхлипывает рядом с ним. Прижимаясь к мужчине, Эмма вытирала слезы, что, не переставая текли по лицу, и, как и посоветовала Николь, обдумывала свое поведение. Она так ничего и не рассказала Лоуренсу, хотя долгие рассказы ему были и не нужны, он прекрасно знал, что скрывает девушка. — Успокоилась? — Он погладил её по волосам, услышав приглушенный всхлип. — Голова потом болеть будет, а это, знаешь ли, не станет поводом прогуливать мои уроки. — Ну и пусть… Я это заслужила. — Нервно вытерев последние соленые капли, Эмма подняла голову, заглянула в яркие глаза учителя. — Мне нужно кое-что уладить. — Подвезти тебя? — Его улыбка успокаивала её, давала сил и вселяла уверенность. Эмма решительно встала на ноги, покачав головой. — Не нужно, так будет хуже. — Быстро схватив свои вещи, она поспешила к двери, забыв попрощаться с Лоуренсом, что остался в одиночестве. Дверь хлопнула, в кабинете повисло мерзкое молчание, давившее на голову с каждой минутой всё больше. Перед мужчиной всё еще стояли стеклянные, потерянные глаза девушки, он не мог забыть их печальный вид. Он считал, что подобные эмоции, по типу слез и громких рыданий не способны вызвать у него что-то кроме раздражения. Лоуренс много раз видел слезы обиды, слышал крики от девушек, которых так легко бросал. Они ни разу не затронули его, какими бы горькими не были, но лишь одна слезинка, упавшая с темных ресниц Эммы, заставила его сердце в панике забиться в груди. Лоуренс не знал, почему именно Эмма вызвала у него чувство жалости, побудила протянуть к ней руки и обнять, успокаивая. Больше всего в тот момент ему хотелось, чтобы девушка перестала плакать. Поймав себя на этой мысли, он скривился, ведь Эмма первая, кто за долгое время тронула его, зацепила за самую душу. Лишь от одной мысли об этом раздражение, злость закипали в крови. «Нет, такого я не допущу».

***

Трясущимися руками Эмма написала Жаку, она боялась, что он не согласится встретиться с ней после вчерашнего, даже не ответит на её сообщение. Однако парень быстро написал, сказав, что тоже хочет поговорить и ждет девушку возле дома. Уверенность, которая появилась еще в школе, испарилась, словно дым, стоило Эмме увидеть Жака, стоящего около её дома. В руках он сжимал букет цветов, от их вида дыхание замирало, сердце постепенно остывало внутри. — Эмма! — Виновато улыбнувшись, Жак подошел к застывшей девушке, та старалась сдержать предательские слезы. — Я хотел извиниться перед тобой. — С места в карьер. Жак протянул ей цветы, но Эмма не могла взять их, она лишь молча смотрела на парня, что говорил с ней так искренне и делал этим только хуже. — Прости меня, я не хотел ссориться с тобой и обвинять в чем-то. Знаю, ты бы не поступила так. — Жак… — И все-таки слезы снова ручьем побежали по её щекам, отчего Жак опешил и улыбнулся шире. — Ты чего? Всё хорошо, пожалуйста, перестань плакать. — Я-я соврала тебе… П-прости, я всё же так поступила… — Её слова заставили его замолчать. Слушая Эмму, Жак пытался отбросить её слова и будто переубедить себя в обратном. — Подожди, в смысле? Эмма, я ничего не понимаю. — Он всё понимал, но кто захочет признать подобное. — Т-ты был прав, когда сказал, что я встречаюсь с кем-то на стороне… Что-то рухнуло у него на душе, Жак до сих пор не мог поверить в слова Эммы, хотел, чтобы всё это оказалось глупой шуткой, дурным сном. Улыбка спала с его лица, в горле встал ком, обманутое сердце в ярости забилось в груди. — Т-ты никогда мне не нравился, я боялась рассказать тебе… — Эмма старалась держаться стеной, но больше походила на качающееся во все стороны деревце, попавшее под шторм. — Значит, ты всё время врала мне? С самого начала? — В ответ он получил утвердительный кивок. — П-почему не рассказала всё сразу? Почему тогда вообще согласилась встречаться со мной?! — Голос дрогнул, заставляя Эмму поежиться. Она молчала, не зная, как объяснить Жаку то, чего сама толком не понимала. — Я не могу ответить… — Ты знала, как нравишься мне, знала и всё равно решилась на вранье! Да если бы ты только знала, как я беспокоился за тебя, как ждал наших встреч, как радовался тебе! — Ж-жак, пожалуйста, прости меня! Я знаю, что поступила подло, но я просто запуталась тогда! — Насколько сильно нужно запутаться, чтобы нагло врать человеку, который тебя любит? — Голос его стал ровным, равнодушным. Более не было в нём прежних переживаний, лишь слезы, стоявшие в глазах парня, выдавали его. — Н-но я… Прости меня… — Не хочу больше разговаривать с тобой. — Бросил он напоследок, прежде чем отвернуться от девушки. — И видеть тоже, больше я тебя не побеспокою. Желаю тебе только хорошего. Эмма осталась одна. Жак ушел, исчез, будто его и не было в её жизни. Ситуация до боли напоминала ей всё произошедшее с Джеймсом, только в этот раз сердце разбили не ей, сама Эмма сделала это. Ранила другого человека так просто, но почему стало так легко на душе после этого? Грудь задышала свободно, с плеч словно упал груз, который они так долго несли на себе, он тянул вниз, прибивал к земле, а совесть наконец-то отпустила девушку. Жак же в тот вечер чувствовал себя отвратительно. Несмотря на предательство со стороны Эммы, он всё равно любил её, хоть и желал, чтобы эти чувства пропали. Домой в тот вечер он не дошел, появившись на пороге квартиры Николь, что и тогда открыла ему дверь.

***

Лоуренс уже второй час выслушивал монолог Кристины, что не могла угомониться. Бегая с телефоном по квартире, она показывала брату своё новое жилье, не забывая даже про мелкие детали, такие как цвет полов или почти невидимые рисунки на стенах. — У нас даже плита есть представляешь?! — Восторженно девушка навела камеру телефона на черную коробочку, стоящую посреди кухни. Подобные вещи удивляли её как ребенка, что впервые оказался в квартире. — Вау… Только ты к ней не подходи, у меня нет денег на твои похороны. — Под голос сестры Лоуренс заканчивал с бумажной волокитой, которая так напрягала его в работе учителя. — Всегда знала, что ты меня любишь, ха-ха! — Рассмеявшись, Кристина, наконец, приземлилась на небольшой диван в гостиной. — Что случилось, рассказывай, давай? — Ничего, я работаю. — Не поверю, что можно сидеть с таким раздраженным лицом перед бумажками. Выкладывай! — Ты просто переехала, в доме так тихо. Вот и загрустил. — Понятно, значит, не скажешь. Ну и ладно! Приедешь в гости на выходных? — Ну уж нет, обойдусь, пожалуй. — Как хочешь, кстати… — Голос Кристины прервался негромким стуком в дверь, который был отчетливо слышен в тишине, даже девушка на том конце провода услышала его. — Ого, к тебе гости. Уже привел кого-то, стоило мне съехать! — Позже поговорим. — Быстро Лоуренс завершил разговор и направился к двери, уже догадываясь, кто стоит за ней. Как он и предсказывал, в подъезде стояла Эмма, её лицо было в слезах, а тело дрожало от ветра, что всегда поднимался к вечеру. Она пыталась что-то сказать, но будто потеряв дар речи, продолжала стоять на месте, боясь сделать и шаг вперед. С улыбкой закатив глаза, Лоуренс протянул руки, Эмма без колебаний прижалась к нему, утонув в согревающих её объятиях. — Как ты нашла мой дом? — С усмешкой он закрыл дверь, устраняя сквозняк, от которого дрожала девушка. — Я же не полная дура… Память есть, посмотреть в картах не составило труда. — А я и не называл тебя дурой. — Поцелуй остался на её макушке. Насколько бы сильно Лоуренс не любил излишние любовные нежности, все же жалость к Эмме пересилила его ненависть к ним. В тот вечер он считал своим долгом оставить на время свои убеждения и подарить школьнице немного той любви, которой ей так не хватало.

***

Допивая горячий чай, Эмма наблюдала за Лоуренсом, что доделывал свою работу. Девушка сидела рядом, старалась не мешать своим присутствием, однако все равно отвлекала работягу своим пристальным взглядом раскрасневшихся глаз. Он скользил по домашнему виду учителю, лицезреть его таким было в новинку. Точнее не совсем, ранее она один раз видела его в домашней одежде, во время занятий, но тогда Эмма и не думала обращать на подобное свое внимание. Сейчас же она старалась запечатлеть в памяти даже малейшие детали. — Почему вы не носите очки в школе? — Прервала тишину она, поставив кружку на стол, освещаемый лишь тусклым светом настольной лампы. — С ними слишком много мороки, нравится? — На пару минут Лоуренс оторвался от бумажек, взглянув на смущенное лицо. — Ну… Вам идет. — Призналась Эмма, не заметив, как зевнула. Расставание, если его таковым можно назвать, с Жаком выбили из неё последние силы. За спиной у неё стояла дикая усталость, а вместе с ней кровать, что так манила к себе. Очередное лживое сообщение было послано родителям, на него они в очередной раз не обратили должного внимания, но это девушке было лишь на руку. — Хах, значит, буду иногда надевать их на работу. — В ответ Лоуренс получил уставшую улыбку. Эмма так и не рассказала ему обо всём, убедила его только в том, что теперь ей спокойнее и конфликт разрешен, хоть и победивших в нём нет, скорее проиграли все. Но даже без её слов он понимал, что произошло в этот вечер между Эммой и тем парнем. — Иди спать. — Без вас не пойду. — Протест не выглядел убедительным для учителя, учитывая то, как Эмма лениво потерла лицо, пытаясь держаться бодрячком. — Хорошо, тогда мне еще нужно выставить оценки, проверить вон ту стопку тетрадей и составить проверочную работу для пяти классов, подождешь? — Ладно, я поняла. — Поднявшись на ноги, Эмма сделала пару шагов назад и наконец-то встретилась с мягкой кроватью. Одеяло, подушки, это все было ей не нужно, зачем они, если можно просто уснуть? Такого мнения была Эмма, когда закрывала глаза. — Спокойной ночи… — Напоследок произнесла она, прежде чем провалиться в туманную яму. За спиной Лоуренса раздалось протяжное сопение, он и не подозревал, что человек может заснуть за пару секунд. Обернувшись, встретился с обнаженными ногами девушки, та подтягивала их к себе, пытаясь согреться. Футболка, которую он дал ей для сна, неприлично задралась, оголяя мирно спящее тельце вплоть до нижнего белья. Кровать скрипнула, на бедра Эммы приземлилось одеяло, которым Лоуренс любезно накрыл её, скрывая от своих глаз до дрожи соблазнительную картину. Эта ночь напомнила ему о том случае, когда он забрал Эмму из бара и точно так же уложил на свою кровать, что тогда, что сейчас девушка не представляла, насколько притягательной силой она обладала. Перед ней Лоуренс устоять не мог. Осторожно укрыв спящую до самых плеч, он хотел уже встать и уйти из комнаты, однако слабая рука остановила его. — Не уходите, пожалуйста… — Придержав его, Эмма едва открыла глаза. Она боялась, что Лоуренс оставит её наедине и в эту ночь, просто молча уйдет, закрыв дверь, но её опасения не подтвердились. — Я буду мешать тебе. — Нет, наоборот… Мне страшно оставаться одной. Пожалуйста. — Противиться мольбам Эммы он не мог. Оставив работу позади, Берч устроился рядом с довольной школьницей, что тут же прижалась к нему и словно прилипла, расплываясь в улыбке. Обманывать Эмму было так просто. Пара ласковых слов, милая улыбка и крепкие объятия и всё, она прикована к нему. Проходя через это вранье много раз, Лоуренс впервые ощутил свою вину, некую ответственность перед этой наивной девушкой, чье сердце громко билось даже во сне. Уж если он врет ей, то нужно окутать её этой ложью с ног до головы, чтобы Эмма не смогла усомниться в любви с его стороны, чтобы почувствовала себя нужной кому-то, любимой хотя бы тем, кто зациклен лишь на её материальной составляющей, кому плевать на глупые, безрассудные чувства. Обнимая крепко спящую Эмму, Лоуренс рассматривал начинавшийся дождь за окном. В квартире его было по-прежнему тихо, мрачно, но почему-то именно присутствие Эммы хоть немного украшало атмосферу вокруг, разгоняя серые краски. Давно он не дарил подобной нежности кому-то, Эмма стала победительницей в несуществующей лотерее, не осознавая этого. Однако прошлое всё еще не отпускало Лоуренса, не мог он забыть те времена, когда проявление трепетных чувств было для него обычным делом. Со временем он охладел к ним, ведь любви не существует, тогда зачем нужны все эти пустые нежности? Все они просто мусор, правда, тогда, слушая дыхание Эммы, Лоуренс признал, что иногда можно и затеряться в нём, пусть даже на одну ночь.