Слишком рано и не вовремя

      Опять Ник спит не на подушке, а под подушкой. Это как так можно крутиться во сне?! Вроде, заснули, обнявшись, снова у Егора в номере. За прошедшие уже полтора месяца, что они здесь, на берегу тёплого моря, эти двое проросли друг у друга в сердце. Вместе. Опять это слово вошло в жизнь Егора, а в жизни Ника оно просто появилось, материализовалось в виде молодого мужчины, которого так хочется всегда видеть, слушать, прикасаться к нему. В 18 лет «вместе» бывает один раз и навсегда, до гробовой доски…       Егор любит просыпаться с Никитой, который периодически стаскивает с него одеяло и заворачивается в него, как в кокон, и сопит там тёплым сурком. Он такой расслабленный и мягкий в этом коконе! Сонный и ворчащий, когда замёрзший без одеяла Егор пытается распаковать этот подарок судьбы и отвоевать себе кусочек тепла. Любит, проснувшись раньше, смотреть на своего принца.       Такой безумно тёплый.       Егор улыбается, уткнувшись в мягкие русые пряди и слушает тихое дыхание Никиты. Он понимает, что сейчас Никита находится в полудрёме, всё еще в плену сна, но прекрасно ощущает любые его действия. А потому нежные прикосновения носа к мягкой коже на шее не остаются незамеченными. Сонное тело, тихо обвитое сильными руками, в миг напрягается, выдавая себя. И когда Егор, улыбаясь, чуть касается губами нежного места за ухом Ника, тот выдыхает лениво, сонно и сразу чуть откидывает голову назад, выгибая поясницу.       — Егор, ну нет… — звучит жарко и тихо.       Нужно ли что-то говорить вообще?       Егор нависает над просыпающимся и уже выжидающим парнем.       — Мы же… Вчера… — глаза Ника уже распахнуты, сверкают в полутьме, а губы, едва произнеся пару слов, расплываются в улыбке.       — Мы вчера? Что? — спрашивает Егор и гладит тыльной стороной ладони скулы, скользит на шею, пытается пробраться в кокон. Ник сдаётся и прикрывает лицо руками, когда понимает, что начинает краснеть, будто первый раз с этим мужчиной так близко. Когда его тело медленно лишают одеяла, спуская его всё ниже и ниже, пока он не остаётся совсем обнажённым под взглядом карих глаз, что с кусочками солнца. Они следят за его движениями, впитывают образ, запоминают уже знакомые изгибы молодого и горячего тела.       Красивый. Невозможно красивый, эстетическое наслаждение. Плоский живот даже на взгляд ощущается как твёрдый. С этими всеми рельефными мышцами, они перекатываются под кожей от каждого движения. Кожа за время, проведённое на солнце и море, приобрела ещё не смуглый, но уже какой-то медово-кофейный оттенок. Ник на белых простынях смотрится идеально.       Прохлада, скользящая по горячему после сна телу, вызывает волну мурашек, и Ник ёрзает, но совсем никуда не деться от этого властного и похотливого взгляда. Этот взгляд раздел бы, да вот снимать уже нечего — обнажённое тело ждёт.       Сдвинуть ноги мешает переместившийся на него Егор, ещё и одеяло сверху накидывает, чтоб его Высочество не замёрзло. Перемещает руки под подушку Ника, держится на локтях.       — Мы… — снова шепчет Ник, но его перебивают ленивым, чувственным и глубоким поцелуем. Глаза хочется закрыть и погрузиться в этот прекрасный момент близости.       Егор отстраняется, садится между ног Ника, закутывая себя сверху одеялом. Вытягивает ноги вдоль принца, просовывая их под его голени и притягивает его ближе к себе, затем садится по-турецки и бёдра Ника оказываются выше его вставшего члена, и он упирается ему в задницу.       — Можешь спать дальше, малыш, — говорит и обхватывает горячий и тяжелеющий член ладонью, второй рукой гладит и придерживает за задницу.       Ник упирается согнутыми в коленях ногами в кровать и толкается в кулак сам, выгибая спину. Явно уже желает большего. Егор выпускает немного слюны в кулак и двигает им к основанию и обратно, смотрит, как разгорается желание, Ник тихо стонет.       — Егор…       — Попроси меня.       — Пожалуйста, Егор!       — Хочешь?       — Да! Пожалуйста! Сейчас! Очень хочу!       — Ты же устал, мы же вчера…       — Заткнись уже, а?!       Опускает Ника на простынь, одеяло сползает на пол, когда Егор тянется за лубрикантом и презервативом.       — Тяжело быть таким озабоченным? — спрашивает шёпотом Ник и слегка упирается ладонями в напряжённую грудь, ласкает кожу, наслаждаясь её гладкостью.       — Это я с тобой таким становлюсь, детка! Ты меня с ума сводишь своим телом, видом, запахом, своим присутствием в моей жизни. Хочу тебя всегда, невозможно просто.       Даже растягивать не надо после вчерашней ночи. Приставляет дрогнувшую от возбуждения головку ко входу, придерживает член у основания и медленно входит. Живот сводит от накатившего предвкушения и наслаждения, волна мурашек пробегает от поясницы до затылка, бёдра предательски дрожат от желания. Можно кончить сразу от одного только вида стонущего под ним Ника, у которого русые волосы разлетелись по подушке, глаза закрыты, а рот приоткрыт — оттуда на выдохе вырывается возбуждённое шипение. Мальчишка берёт руку Егора за указательный палец и тянет его себе в рот, облизывает и засасывает его, смотрит в глаза. Невозможно. Уже близко, совсем близко. Волны желания подкатывают к опасной черте. Отбирает свою руку, упирается ею в матрас, чуть разворачивает Ника боком и втрахивает теперь уже громко стонущего парня в кровать, прикусывая его за плечо, шею, помечает засосами. Ник усиливает проникновение, подмахивая бёдрами навстречу, хватает руками простынь под собой и кончает, так и не коснувшись себя. Егор за ним через пару движений, не в силах больше сдерживаться.       — Такой ты красивый. Затраханный, мой. Ты так мило краснеешь, малыш, — Егор не давит сверху, зависнув опять на локтях над любимым телом. Утренний секс расслабленный и чувственный, просто на ощущениях, с закрытыми глазами, будто наощупь, по памяти.       Егор любит те ночи, в которые Никита остаётся ночевать. И дело тут не только в сексе: само появление и присутствие этого мальчишки в его жизни теперь ощущается как покой, как будто недостающие детали единого механизма нашлись, встали на место и теперь — он заработал правильно. Никита совсем рядом, вот он, нужно только протянуть руку к соседней подушке и почувствовать его тепло, его запах… Пока он здесь, с ним, в его номере, в его кровати, в его жизни, не нужно гадать, всё ли с ним хорошо и чем он занят.       Странное чувство. Теперь он старший в паре, в отношениях, теперь ему нужно заботиться и думать за двоих. Так нужно было, так хорошо и так правильно. Егору это нравится, это в природе Егора.       Пока ни с кем он не испытывал ничего похожего, даже отдалённо. Такого коктейля взаимоисключающих желаний: защищать и подчинять, всё позволить и в то же время быть учителем и проводником. Брать и отдаваться.       ***        Телефонный звонок от мамы Ника звучит приговором во время совместного завтрака в номере Егора. Никита его ждал со дня на день и нервничал. И не хотел его услышать. Неизбежное настигало, приближалось. Хотя они уже говорили об этом с Егором, но пока это не было сказано вслух, не было точных сроков, будто и вообще ничего не было. Так проще…       — Да, мам, привет, мам, — Никита здоровается и включает громкую связь, чтоб не повторять всё то, что сейчас материализуется в неизбежность.       — Никки, всё решилось, всё хорошо. Ты едешь в сентябре в Northern School of Contemporary Dance.       Вот и всё. Конец лета, конец кайфа, конец маленькой жизни вместе. Их только что сложившийся мир рассыпается на части, утекает в прибрежный песок и смывается волнами.       И да, в 18 лет проблемы действительно кажутся глобальными и неразрешимыми, особенно, когда ты «истеричка», когда ты только нашёл того, кого искал, и не хочешь его отпускать.       Глаза смотрят в глаза.       — Англия, значит, всё-таки, — говорит задумчиво Егор, пытаясь скрыть, как тяжело это принять.       — Егор, я не поеду.       — Не говори глупости, Никит, пожалуйста. Ты этого хотел, стремился и готовился! Это твоё призвание, твой путь. Не смей малодушно отказываться от всего этого. Мы сможем видеться, я буду прилетать к тебе при первой возможности, ты будешь прилетать на каникулы. Всё будет хорошо, малыш. Я тоже очень не хочу с тобой расставаться. Не то, что так надолго, я тебя не хочу выпускать вообще из рук, из поля зрения. Так что не надо думать, что только ты не хочешь расставания и расстояния между нами.       У Ника предательски щиплет в носу от просящихся наружу слёз. Не сметь! Не сметь ныть. Но Егор чувствует всё прекрасно, встаёт со своего места, обходит стол и притягивает Ника к себе, поднимает со стула, сгребая в тёплые объятия, и слёзы, конечно же, проливаются на шею Егора. Он чувствует влагу, но лишь крепче прижимает притихшего мальчишку к себе, который судорожно цепляется за Егора, тоже сдавливая парня в своих объятиях.       — Родной мой, детка, пожалуйста, посмотри на меня, — берёт лицо Ника в руки и смотрит серьёзно в такие прекрасные сейчас голубые и полные горя глаза. Но Никита прячет их, опускает ресницы, стыдится своих слёз.— Я люблю тебя, слышишь? Мы справимся, это не конец света. Всё наладится, мы приспособимся к обстоятельствам, вот увидишь.              Никита замирает от услышанного только что…       — Скажи ещё раз, —моргает, поднимает наконец огромные голубые глаза с застывшими слезами в них, ещё не до конца веря, что не ослышался.       — Что сказать, Никит? Что люблю? А ты не понял ещё? С той первой встречи в зале, где ты стоял, как будто произведение искусства, в лучах солнца. Меня словно током пронзило. Не зря, как видишь.       — Значит, это случилось одновременно, практически. Я заметил тебя, твои глаза… Я не смогу без тебя, я тоже тебя люблю! Мне было так важно это услышать сейчас. Тебя так не хватало в моей жизни. Всё было будто без вкуса, а теперь всё иначе, с тобой вкусно жить. И спокойно. Почему именно сейчас всё?! Я не смогу, понимаешь?!       — Никит, перед тем, как сюда приехать, у меня закончились отношения, которые длились 5 лет…       «Давай, добей меня», проносится в голове у Никиты, но вслух он, после небольшой паузы, взяв себя в руки, произносит только:       — Почему вы расстались?       — В двух словах и не расскажешь. Эта связь просто изжила себя, понимаешь? Моим партнёром был взрослый мужчина, он бизнесмен, достаточно серьезный. И он женат… Не то чтобы я сильно надеялся на то, что буду единственным в его жизни, особенно в начале этих отношений, — Егор подбирает слова, прокручивая ещё раз в голове какие-то воспоминания. Глаза смотрят потеряно внутрь себя. Отстраняется от принца, будто выстраивая преграду. — Я был совсем молод и было наплевать на это, было сначала просто хорошо. Даже круто встречаться тайком, сплошной адреналин. Потом, со временем, пришло понимание всей этой ситуации, этого замкнутого круга. Я понял, что уже не дождусь того, что было обещано. Не хочу уже, чтобы он разводился, чтобы что-то менял ради меня. А он и не спешил. А потом я узнал, что кто-то ещё появился в его жизни. Просто понял, что достаточно тратить себя и свою жизнь на непонятно что, там нет будущего. Но всё равно было больно — тупая и ноющая боль. Знаешь, когда не сразу отрезают, а по кусочку… Тянут, — он чуть помолчал и улыбнулся. — Приехал сюда, а тут ты такой красивый со мной приключился. Со своими глазами, руками, психами, ревностью. Я был не готов к свалившимся на меня чувствам. Я и не ожидал от себя, что смогу вообще сейчас что-то чувствовать… Но ты был настойчив, детка. Я просто не смог не ответить на твои чувства. Ты такой… совсем другой. Живой и настоящий, дикий и независимый. С тобой хочется дышать и наслаждаться жизнью. Я уже и забыл как это — не скрывать и не скрываться! Вот как тебя отпустить?! Ты моё маленькое безумие, — обнимает снова, притягивая к себе. — Я не готов тебя сразу терять, как только нашёл. Ты такой уже родной, красивый мой мальчик, ты пробиваешь меня и мою душу насквозь! — внезапный звук напоминания привлекает его внимание, он хмурится: — Чёрт, я чудовищно опаздываю, сегодня прогон перед завтрашним выпускным концертом. Что ж так у нас всё вечно не вовремя то?! Пойдём собираться уже, скоро репетиция.