Инквизитор - Аколит

Ледяные порывы ветра сбивали с ног. Капли проникали под броню, маленькими иголками царапая кожу. Темно-синие волны-великаны сотрясали платформу, забрасывая студёную воду на ровную поверхность. Какой-то придурок плохо закрепил свои контейнеры, которые теперь летали в разные стороны. Несколько штук с треском прорвались через ограду, исчезнув в беснующемся океане. Огромная платформа по размерам не уступала стоящему на земле «Венатору». Отдалённо схожие формы наводили на мысль о том, что кто-то очень предприимчивый просто переделал остов гиганта в огромную платформу. В архитектуре не прослеживалось хоть какой-то систематичности. Словно бы десятки различных существ строили кто на что горазд, без какой-либо системы. Хотя, скорее всего, так и было. Единственное, что выглядело правильно, - это невысокое трёхэтажное здание, от которого расходились три рукава, которые так или иначе обхватывали все здания на платформе. Какие-то из отрезков выглядели новее, какие-то не менялись с момента основания, но выглядели они гораздо надёжнее, чем всё остальное. А зачем? - Дроза!!! Хриплый крик динамика заставил рыбаков и всех немногочисленных разумных, стоящих на платформе, броситься врассыпную. Они едва ли не запрыгивали в закрывающиеся двери рукавов. Меня заставило дёрнуться в сторону не столько крик, сколько стремительно нарастающее ощущение опасности. В несколько прыжков преодолев расстояние до одного из рукавов станции, я запрыгнул, едва не оставив ногу в стальных дверях. Через узкое окно я с ужасом увидел, как волна поднимается выше самого высокого здания на платформе. Десять метров... сорок... пятьдесят! Волна достигла своего пика и обрушилась на казавшееся в этот момент таким маленьким здание, в котором я прятался. Вода скрыла под собой всё. Я с испугом смотрел, как ревущий поток проносится мимо. На секунду промелькнуло гуманоидное создание, которое не смогло вовремя спрятаться, а может, это была просто игра теней... Несколько минут нас сотрясали жуткие удары, но скоро всё прекратилось. Только сейчас я понял, что мёртвой хваткой вцепился в выступ на стене. Пальцы побелели и не хотели разжиматься. Пришлось постараться, чтобы отпустить казавшийся таким безопасным металлический блок. - Прошла Дроза, - старик, сидящий в углу, довольно закурил, - сегодня можно пожить спокойно. - Дроза - это эти ужасные волны? - я повернулся к нему, чувствуя, как бешено стучит сердце. - Нет, - он покачал головой, - Дроза - это гнев нашего бога, обитающего в глубинах. Его десять глаз следят за нами, его плавники создают течения, а его хвост вызывает гнев, обрушивающийся на нас. Дроза... это гнев на местном наречии. - Бред какой-то, - невысокий человек с круглыми очками на носу и огромным рюкзаком за спиной посмотрел на старика. - Не может живой организм создавать подобное. Я разработал гипотезу, что это действие термальных источников, которые в определённую фазу активизируются больше обычного. - Верьте во что хотите, юноша. - Я верю в науку. - Да пожалуйста, - он затянулся сигаретой и выпустил струю дыма. - Вот только бог Ибранам существует. Он плавает в глубине, охраняя ядро, он повелевает погодой, он неоспоримая сила на этой планете, и только он может создавать Дрозу. Я устал их слушать и, потянувшись всем телом, пошёл вперёд. Местные верования - это, конечно, интересно, но мне нужно придумать способ добраться к поселению на дне. На удивление, найти тех, кто готов был незаконно доставить незнакомца в закрытый город, оказалось достаточно легко. Похоже, это дело было поставлено на поток. Пара пьяных криков в кантине, несколько брошенных монет за игральным столом, намёки на очень важное дело - и нужные умельцы сами вышли на меня. Правда, первым пришлось сломать руки, ведь им скорее нужны были мои деньги, чем помочь такому хорошему человеку, как я. Прошло несколько дней, и за это время я проклял всё на этой платформе. Ночь в узком номере, где стены давили на сознание, а воздух был пропитан запахом морских гадов, так что внутренности сворачивались в рвотных спазмах. По вечерам, усталый и без сил, я падал, невольно цепляясь за край кровати, стараясь прекратить тряску, мысленно молясь, чтобы опоры не сломались и не провалились в бездну. По ночам меня мучали кошмары, словно где-то внизу плавала огромная бесформенная тварь. То проглядывались щупальца, то огромный рыбий рот, способный проглотить всю станцию целиком. Десять фосфоресцирующих глаз смотрели на меня с желанием сожрать. Немигающий синий свет переливался, словно внутри его белков вращалась вода, местами настолько тёмная, что инстинкты вопили: нужно бежать. Бежать настолько далеко, насколько это возможно - с этой планеты, из этой системы, ведь тварь одним прыжком способна проглотить корабль... Тёмная пасть открывалась, и я с криком исчезал в бездне, тут же вскакивая в кровати, обливаясь холодным потом. Казалось, что я провёл на этой проклятой платформе, пропитанной безысходностью, страхом и смрадом рыбы, смешанным с солью, уже несколько месяцев, так что появление контрабандистов я воспринял едва ли не как чудо... Хотя сама идея погружения страшила меня. Стоило посмотреть на бушующее море, ощутить ледяные брызги на лице и засаленных волосах, как казалось, морская бездна начинает темнеть, вырисовывая жуткий силуэт смотрящий на нас из глубины. Страх, парализующий страх заставлял меня постоянно дрожать и пить, пить настолько много, сколько я не пил никогда в жизни. Только алкоголь мог согреть меня изнутри. Я смотрел на мрачные лица подводников, рыбаков, учёных, сидящих рядом и тихо переговаривающихся между собой или просто смотрящих в полупустые кружки, и чувствовал невольное родство с этими заблудшими душами, занесёнными на край галактики. За всё это время лишь один корабль причалил к нашему пристанищу. Похожий на гигантского краба, весь в заплатках и со следами от зубов и, чёрт знает чего ещё, он показался из воды с полумёртвой от истощения командой на борту. Их рассказы холодили душу. Казалось, что там, в глубине, нет ничего, кроме смерти... И именно туда мне предстояло погрузиться. – Действительно дыра, теперь понимаю, о чём ты говорила, Спир, – я залпом опрокинул жидкий огонь и довольно стукнул кружкой по барной стойке. – Ты уверена, что этих приготовлений хватит? – Если так боишься, то купи себе корабль, – голограмма девушки недовольно фыркнула. – Я и так рассказала тебе больше, чем планировала. – Спасибо. Страх иногда толкает нас на самые неожиданные поступки. Вот и я искал своеобразного спасения и утешения у единственного человека, которого знал. А ещё Спир знала, как действовать в воде, и это хоть как-то помогало мне обрести уверенность. Наши разговоры по голосовой связи стали своеобразной традицией, но сегодня был последний раз. – Да не за что, – она неуверенно почесала затылок и посмотрела на меня глазом, в котором красным бликом играл огонёк на конце сигареты. – Удачи тебе и возвращайся живым. И не забудь воткнуть нож в барную стойку, пообещав оплатить всё после возвращения. – Странная традиция. – Зато рабочая. Видишь, я жива. – Спасибо. Связь пропала, а я смотрел на пляшущее пламя на конце свечи из рыбьего жира. Энергию приходилось экономить на поддержание станции и дроидов, которые постоянно трудились над её восстановлением после жутких ударов Дроз, уносящих с собой две-три жизни нерасторопных или вусмерть пьяных искателей удачи. – Тебе как обычно? – жирный бармен, похожий на один из бочонков, которые стояли за его спиной, протирал засаленной тряпкой большой стакан. – Или чего покрепче попробуешь? – Перед вылазкой нужно хорошенько выпить, – по спине пробежали мурашки, когда он вонзил нож прямо в глаз метровой рыбе, лежащей перед ним. На секунду показалось, что её зрачок сверкнул синеватым светом, направленным на меня. – Тащи самое крепкое, что у тебя есть. – Сделаем, – он осклабился и довольно начал перебирать бутылки на верхней полке. Толстая рука остановилась на тёмной бутылке. Внутри угадывались очертания чего-то извивающегося, словно живого... Пробка с смачным звуком вылетела, и из горлышка повалил фиолетовый туман. Похожая на чёрное топливо жидкость полилась в небольшой стакан, источая сладковато-терпкий запах. – Прошу, дорогой гость, – мужик сверкнул тремя золотыми имплантами в челюсти. – Самое крепкое, что у нас есть. В стакане извивалось небольшое щупальце с присосками. Я не чувствовал в нём жизни, но оно двигалось. – Что это? – Не знаю, – он пожал плечами и одним сильным движением загнал пробку обратно. – Старшие, те, кто здесь больше двадцати лет, называют этот напиток "душой Имбранама". Эти кусочки находят по всему дну, они мертвы и живы одновременно, словно частицы этой твари. – Не бога? – я покрутил чёрную жижу с лёгким отвращением, глядя на бултыхающийся в ней обрубок. – Именно тварь? – Будь это бог, он бы уже давно проглотил нас всех. А так, это просто огромная рыбина. – Вот как, – я грустно улыбнулся и передёрнул плечами, вспоминая бездонную пасть, своими размерами способную посоперничать с небом. – Звучит как тост. За огромную рыбину, но не бога, – сморщившись, залпом выпил, ощущая, как не огонь, а раскалённый металл из ядра планеты стекает по пищеводу. – И за меня, – короткий нож, спрятанный в ботинке, сверкнул и воткнулся в столешницу. – Оплачу, когда вернусь с добычей. С процентами. – Хахахахах! – повар заржал и выдернул свой огромный нож из туши рыбины. – А если не вернёшься, пусть Имбранам пожрёт твою душу. Снова мурашки пробежали по спине, но я всё же криво улыбнулся. Наверняка в полутьме кантины, обитой изнутри коричневым металлом и освещённой слабыми огнями свечей, расставленных где попало, это выглядело жутковато. Я не сразу понял, что это не волны качают платформу, а мир перед глазами решил прийти в движение. Кости морских тварей разных размеров — от пары сантиметров до десятка метров, висящие на стенах и потолке, казалось, смотрели на меня своими пустыми глазницами. В моих ушах звучал отчётливый треск, и не было понятно, это стучат кости за игральным столом или чудовища щёлкают своими челюстями, вожделея кусок моей плоти. – Я, пожалуй, пойду... Несколько монет упали на стойку и тут же исчезли в огромной волосатой руке. В голове шумело, а пол ходил, словно палуба корабля. Хотя откуда мне это знать? Я чувствовал, как щупальце извивалось, растворяясь в животе, и осознание этого вызывало рвотные позывы. Запах рыбьего жира, этой еды и соли заставлял голову раскалываться. – Эй, – крепкая рука поймала меня, когда неверная нога подогнулась, и я едва не упал. – Аккуратнее, уважаемый. Вы едва не расплескали этот прекрасный суп из экологически чистых продуктов. Такой можно найти только в таких местах. – Что? – я расфокусированным взглядом посмотрел на круглое лицо в очках и непослушные кудряшки. – Ты что мелешь? – Я не мелю, – на меня глянули ясные глаза. – Я разговариваю. – Оставь его, Джома, – старик, сидящий рядом в полутени, затянулся сигаретой. – Этот человек вкусил плоть Имбранама, всем плохо, когда они пытаются поглотить бога. Обычно люди сразу же падают и бьются в конвульсиях. Иногда теряют сознание на несколько дней. Другие же учатся задерживать дыхание на несколько минут. На всё воля бога. – Да? – молодой человек пододвинулся вперёд, так что свет свечи выделил рытвины от угрей на его щеках. – Очень интересно. Вероятно, это какой-то токсин, содержащийся в крови или мясе этого существа. Чем больше вы о нём рассказываете, тем интереснее. Это же материал для пяти... нет! семи диссертаций. – Дурак ты, Джома, не знаешь, чего сам хочешь. Никто не может найти бога, если он сам не пожелает. А если и встретишь, тогда живым уже и не вернёшься. – Я учёный, я по определению не могу быть дураком. – Глупцом, – старик затянулся и выпустил длинную струю дыма через нос, – ты не можешь быть глупцом, а вот дураком ещё каким. Я, плохо соображая, подсел рядом, надеясь, что рвотные позывы скоро пройдут. Тёмное помещение вращалось, люди расплывались в нечеткие линии и пятна. Слух улавливал стук ложек по мискам, в углу компания, ругаясь и крича, бросала десяток кубиков, играя в незатейливую игру. Но я их не слышал. Густой полумрак, казалось, поглощал звуки, лишь неясный тревожный гул окружал меня... Словно бы звук пищевода огромной рыбины... – Ну ладно, – молодой отставил кружку в сторону и подался вперёд, – вы, Сторн, говорите и говорите про своего бога. – Он не мой, – клубы дыма практически скрыли лицо старика, которое выглядело пугающе в неясном свете сигареты. Огонь выхватывал из темноты острые скулы, тонкие губы и впалые глаза, которые повидали за свою жизнь такое, что другие и вообразить не могли. Казалось, в углу сидит оживший мертвец, ещё обтянутый кожей, но всё ещё двигающийся. Его пробитые лёгкие наполнялись табачным дымом, а невидящие глаза с интересом замерли на тлеющем кончике сигареты. – Он не мой... – Сторн стряхнул пепел на стол и полез за табаком. – Он просто есть и всё. – Ну допустим, а как же тогда подводный город? Как они выживают? – Подводники-то? – Да, – только сейчас я понял, что парень молод, едва ли старше двадцати. – Они. Вы говорите, что бог живёт на глубине, но и подводный город тоже глубоко. Какой же бог согласился бы, что столько существ вторглись бы в его владения? Разве они не должны быть уничтожены? Но нет, буквально вчера от них прибыла делегация, они отдали товары и ушли. Как же так? – Подводный город – это не люди... – старик начал медленно сворачивать из зеленоватой бумаги новую сигарету. – Они сами произошли от морских тварей. Жители умеют с ними общаться, договариваться. Но даже среди них есть те, кому твари покоряются, чью волю слушают, как свою. Вокруг нас постепенно собиралась толпа. Уставшие люди и нелюди подходили и нависали над нами или со скрежетом тащили металлические стулья, оставляя на полу неровные царапины. Становилось трудно дышать от перегара нависших рядом. Уставшие пустые глаза смотрели на старика, который так же медленно сворачивал сигареты, словно ничего и не происходило. Мертвецы собрались послушать другого мертвеца, вот что мне казалось, и от этого становилось не по себе... Волна ударила в платформу, и её поток снес входную дверь. Ледяная влага коснулась моих ног, заставляя немного протрезветь, но никто не дернулся. – Ублюдки, – повар воткнул нож в столешницу и с трудом выбрался из-за неё. – Какому придурку выпустить кишки и подать ему же! Всегда закрывайте дверь, неужели это так сложно!? Его металлическая нога скрежетала по полу и одновременно чавкала, наступая в воду, превратившуюся в бурую жижу, собравшую в себя весь мусор. Одним пинком подняв дверь, он напрягся и руками вправил её на место. Последний порыв ветра загасил практически все свечи, кроме нашей, не сумев пробраться сквозь десятки спин, собравшихся вокруг. С руганью калека пошёл по залу, поджигая свечи. Его нога жутко скрипела, словно крик скелетов, висящих на стенах, прорывался в мир живых и выходил через его тело... через эту проклятую скрипучую ногу... – Как так? – учёный шептал, но его услышали все. – Как неразумное существо может подчиняться другому? Их тренируют? – Нет, – узловатые пальцы плавным движением достали нож и одним взмахом отсекли неровные концы самокруток. – Я не знаю почему, но сам видел, этими самыми глазами. Рогнор облепил корабль подводников, его щупальца сдавливали стены так, что наша рыбацкая посудина, спрятавшаяся за рифом, могла видеть, как сдавливается металл. Мы ничем не могли им помочь. Кожа крепче металла, пятнадцать щупалец, старый, умный. Его белые глаза постоянно вращались, выискивая опасность. А вы сами знаете: если они завращались, значит, первый, кто подплывёт к нему, умрёт. Язык, подобный жалу, со скоростью звезды пробьёт что угодно. Нам оставалось лишь смотреть, как их сожрёт огромная пасть. И тут... – он сделал короткую затяжку и дёрнул уголком рта – И тут открылся люк. Один, всего один, выплыл наружу и аккуратно подобрался к самому большому глазу твари. И о чудо! Смертельная хватка ослабла, шипы втянулись, а вращение остановилось. Рогнор издал писк, который издают детёныши при встрече с матерью, и просто скрылся, оставив тех, кто был уже мёртв, в живых. Вот так вот. – Врёшь, старик. Не бывает такого, – инородец вышел вперёд и навис над столом, едва не ткнув меня в глаз локтем. – Рогнора можно лишь разорвать на куски, измельчить, чтобы его мозг не смог спастись в огромной башке. Я охотился на него, и потребовалось тридцать торпед, чтобы убить тварь. Они беспощадны, они не разжимают своих смертельных объятий. Я потерял брата! А ты говоришь, что подводники просто так прогоняют их. – Я лишь говорю то, что видел. – Значит, твои старые глаза ошиблись. Острый нож с костяной рукояткой воткнулся между расставленных пальцев охотника. Пустые, немигающие, похожие на глаза мёртвой рыбы, глаза старика уставились на него. – Я может и стар, временами глуп, но точно не лжец. И видел это всего две недели назад. Толпа зашумела и отпрянула в стороны. Охотник шарил рукой по бедру, стараясь найти пистолет, которого там не было. – Не это ищешь? – я пьяно икнул, покрутив бластер на пальце. – Не нужно пьяных... Ой... ик... То есть старых обижать неуважением. Шёл бы ты отсюда. – Правда, – кто-то из толпы дёрнул его за плечо и затащил за спины. – Не нужно портить такой хороший рассказ. Я вот однажды... Но мне было не интересно слушать. Сознание потихоньку очищалось, и мне удалось выловить главное. Две недели назад джедай был ещё тут... Ночью я спал как убитый. Сновидения наконец перестали мучить меня, давая возможность отдохнуть перед долгим днём. И запах рыбы перестал быть таким мерзким, а покачивание платформы скорее успокаивало, чем пугало. Утром, подхватив объёмный рюкзак и нацепив под одежду специальный костюм, который стоил мне как половина небольшого истребителя, но зато был способен выдержать давление больше, чем на пяти тысячах метров. Надеюсь, этого хватит в случае чего... Утро встретило меня порывом солёного, но не такого уж и промозглого ветра в лицо. Впервые за всё это время мне удалось увидеть солнце на этой проклятой планете. Оно тусклым диском проступило сквозь облака и показалось всего на несколько минут, но все, кто был на платформе, благоговейно замерли, подставив лица слабым лучам, ласкающим кожу. Тишина охватила платформу. Перестали материться рыбаки, закидывающие снасти в свои суда. Прекратили трещать механизмы, перетаскивающие тяжёлые контейнеры. Дроиды замерли, переведённые в спящий режим. Время остановилось, и лишь облака текли по небосводу. Это продолжалось всего несколько минут, пока мир погрузился в благоговейное молчание, и стоило свету скрыться, как всё снова зазвучало, загрохотало, заухало и заорало, словно ничего и не было. – Говорите, бог – это огромная рыбина, – я поправил висящую на груди маску, легко улыбнулся и погладил щёку, ощущая слабое тепло, оставшееся от нежного касания луча. – Похоже, вот он – истинный бог, при виде которого всё на этой планете замирает. Поудобнее перехватив лямку, я пошёл вперёд к кораблю, рядом с которым уже собиралась небольшая толпа.