Инквизитор - Аколит

Кости стучали в стаканах. Нас окружила толпа, но близко никто не подходил, и дело даже не в барьере. Всем было интересно смотреть. Воздух стал спертым, душным и вонючим, но нас троих это не особо интересовало. Мы слишком увлеклись игрой. — Роде! — Джома, чей ход наконец-то наступил, стукнул стаканом о стол и посмотрел на нас. Из-за трещины на очках казалось, что его глаз раздвоился и теперь у него три зрачка, внимательно изучающих нас. — Я думаю, что за столом… пять пятерок. — Пять шестерок, — Сторн перекатил потухшую сигарету из одного уголка рта в другой и посмотрел на меня. — Повышаешь, Тэс? — Гнусный старик… Хер с тобой. Семь шестерок. — Бред, согласно теории вероятности, подобный исход… — Вскрывай давай, не тяни! — кто-то из толпы недовольно крикнул. — Давай уже. Да или нет? — Заткнулись все, — я грозно зыркнул на окружающих. — Либо стойте тихо, либо проваливайте. Но вопрос в целом по делу. Повышаешь? — Нет, не верю, — стакан учёного скрипнул по столу, открывая несколько костей. — У меня одна шестерка. — У меня две, — Сторн поднял свой стакан и прищурившись посмотрел на меня. — Ну что? Угадал наш юный товарищ? — Не думаю, что у нас такая большая разница в возрасте… Нет, не угадал. На всеобщее обозрение открылись пять шестерок из семи костей, лежащих передо мной. — Да как так-то, а?! Не может такого быть. Ты жульничаешь! — Не ной и давай сюда сигареты, они тебе всё равно без надобности. — Как трофей и сувенир. — Потом тебе накручу, давай сюда. Я выхватил кучку папирос и тут же закурил. Простая на первый взгляд игра оказалась на удивление захватывающей. Если верить циферблату под потолком, то прошло уже больше двух часов, а мы всё с тем же азартом продолжали бросать кости и стараться угадать, сколько их за столом. Главная сложность была в том, что понижать было нельзя, только повышать. И никто не знает, какая цифра на костях у кого выпала… Если у меня не оказалось пятерок, это не значит, что у Сторна и Джомы под стаканами не скрываются все пятёрки из тех костей, что там остались. И каждый раз после проигрыша ещё и по одной костяшке уходит со стола, так что ставки растут, постоянно растут. Блеф, обман и азарт окутали нас, позволяя отвлечься от тряски, от тварей, плавающих рядом, от вони нескольких десятков существ, запертых в узком пространстве. Мы просто повышали ставки и играли, играли, пока были силы и желание победить. Лишь мы втроём, и больше никого для нас не существовало. Конечно, я мог бы использовать Силу, но это было бы слишком скучно, так что честно проигранные сигареты, небольшой нож и большой палец руки — вполне себе честная цена за веселье. Тем более что я только что их отыграл обратно. — Нечестно, — учёный печально осмотрел свои карманы, из которых исчезла пара безделушек. — Давайте ещё раз! — толпа зашумела, поддерживая его. Кто-то подталкивал к нему разный мусор, на который можно было сыграть, и даже если проиграет — какая разница, не жалко. Старик сквозь полуприкрытые веки благосклонно кивнул, а я лишь пожал плечами. От однотипной игры голова начинала немного болеть, а может, это всё от духоты… Да скорее всего от духоты. — Кто раздаёт? — он потянулся за костяшками, но писк динамиков заставил всех болезненно сморщиться. Приём, приём, надеюсь, все живы. Мы прибыли к первой нашей точке. Господа и дамы, если такие, конечно, есть на нашем корабле, прошу вас всех посмотреть направо. Знакомьтесь: Большой Водораздельный хребет этого сектора или, как мы его называем, хребет Имбранами. Практически все посмотрели направо, и лишь старик недовольно поджал губы. Нехорошо вспоминать его в таком месте… — Нехорошее? — учёный, разом забывший про игру, полез в рюкзак, разбрасывая по полу провода, какие-то жестяные коробки, куски костюма. — Какие-то верования, легенды, особенности? — Странное место. Здесь корабли пропадают. — Вот как, — Джома уже не слушал его, заворожённо глядя в иллюминатор, за которым разливалось красноватое свечение. — Термальная активность земной коры… Значит, я был прав! Я же недовольно ощупывал костюм под небрежно наброшенной одеждой. Неясная, смутная опасность окружала нас со всех сторон. Это не было что-то конкретное, скорее просто одна из бесчисленных нитей будущего. Все желающие покинуть наш корабль и размяться в чудесной водичке, чуть теплее нуля, понежиться в тёплых потоках наших небольших красных чаш, могут заплатить всего сто имперских кредиток и арендовать практически новый костюм. Всех остальных просим подойти ко второму шлюзу. Время ожидания — десять минут, поторапливайтесь, кто не успел, тот опоздал и до конца жизни будет жалеть, что не увидел один из самых прекрасных видов в галактике. Сторн поднялся одновременно с возбуждённым учёным, который обматывался проводами, постоянно что-то бормоча под нос. — Я с ним. Тэс? — Иду, — просто сидеть в томительном ожидании не хотелось. — Только одежду скину. Из всей толпы набрался едва ли десяток тех, у кого были скафандры. После переполненного помещения небольшой ангар казался огромным. Мы стояли в центре под конвоем, ожидая тех, кто сомневался или степенно и размеренно переодевался — в силу возраста, а может, неприятного характера и общей заторможенности. Не знаю. — Отлично! — капитан корабля в облегающем чёрном костюме и с водным бластером за спиной смотрел на небольшую группу, сжимая в руках прозрачный шлем. — Перед тем, как мы выйдем в темноту, несколько простых правил. Первое и самое главное, — красный глаз медленно осмотрел нас, слова чеканились, словно стальные плиты под станком, чётко, ритмично, жёстко. — Любой мой приказ — закон. Если говорю свернуться в клубок, вы сворачиваетесь в клубок. Говорю заткнуться — вы засовываете языки в жопу и молчите. И только попробуйте нарушить мой приказ — тогда я буду первым, кто прострелит вам башку, потому что вы подвергаете риску всех. Здесь, конечно, условно безопасный район, однако это всё ещё океан. Если кто-то отстанет, то это ваши проблемы. Я понятно объясняю? Тишина была ему ответом, но вряд ли это имело большое значение. Упитанный техник-трандошанин что-то прорычал в рацию, и капитан защёлкнул шлем. Не было команд, и мы просто неорганизованной толпой направились к круглому проему, набиваясь в небольшую комнату, которая раньше, видимо, была ангаром для какого-то устройства. Судя по размеру, очень маленького, потому что мы стояли вплотную друг к другу. Сквозь тонкий, но прочный костюм я прекрасно ощущал, как металлические заклепки на скафандре ученого больно упираются мне в бок. Его губы быстро двигались, а глаза метались, словно не знали, за что зацепиться; руки, крепко зажатые между телами, пытались проверить оборудование. Скосив взгляд, я заметил старика и невольно хмыкнул. Его лица не было видно — лишь белое марево, словно туман заполнил стекло, и только красный кончик сигареты мерцал за шлемом. Сухая рука, нарушая все нормы, высунулась из плеча костюма, открывая круглый клапан изнутри. Сторн провернул вентиль, и из его маски повалил табачный дым, словно он был не человеком, а огнедышащей тварью. Увидев мой взгляд, появляющееся из белого облака лицо улыбнулось, и он подмигнул мне, быстро спрятав руку обратно. — Ну что, туристы, готовы?! — капитан взобрался по приваренным к стене скобам и довольно осмотрел всех нас. — Держитесь, первый раз это всегда немного неприятно. Он махнул рукой, и пол под ногами задрожал. Мне повезло: современный костюм не пропустил воду, поэтому я не сразу сообразил, почему все вдруг запрыгали на месте. Старым моделям, порядком поношенным и в целом не таким совершенным, потребовалось время, чтобы включиться, так что практически все туристы успели насладиться ощущением ледяной воды, близкой к нулю, омывающей их ноги. Некоторым не повезло особенно сильно — например, нашему ученому, который стоял прямо на двух створках, начинавших разъезжаться в разные стороны. Громоздкий костюм, радостно ухнув вниз, потянул за собой Джому. Не повезло, что сказать. Только Сторн, вместе с капитаном, висевшим на приваренных скобах, медленно активировал внутренние системы костюма. В ухе неприятно зашипело — видимо, микрофон у дуроса был такой же паршивый, как и весь корабль. — Ну что, народ, погружаемся! Он без церемоний сбросил тех, кто не решался прыгнуть в ледяную воду. Испуганные люди и инородцы, в кромешной темноте, разгоняемой лишь светом нескольких фонарей да красным свечением кратеров, где бурлила магма, барахтались, пытаясь удержаться на плаву. Но чем сильнее они махали руками, тем больше их закручивало. Я отплыл в сторону и стал проверять окружение. Мелочь, одна мелочь вокруг — ничего и никого крупного. Ну и хорошо… Хотя неприятное, ноющее на периферии ощущение опасности не давало покоя. Оно было повсюду, словно кто-то разлил в море химикаты, которые не до конца растворились. Опасности вроде нет, но если глотнуть воды, станет плохо. Будь я моложе, отмахнулся бы, но сейчас всё иначе. Капитан криками на общей волне и кулаками стабилизировал туристов. Его домашний питомец радостно плавал рядом, наслаждаясь простором родного океана. Несколько сопровождающих пловцов окружили нас полусферой, наблюдая за округой. Ученый, неуверенно взмахивая руками, доставал приборы и пытался их активировать, но не попадал по кнопкам утолщенными из-за костюма пальцами. Я коснулся сознания дуроса через Силу, стараясь вложить ему правильные мысли, которые текли в унисон с его собственными. “Как же меня это толстая куча, неспособная нормально держаться в воде” - я старался вложить ему правильные мысли, которые текли в унисон с его собственными и похоже получалось. Капитан более резко чем обычно дернул руку пухлого мужчины из-за чего на общей волне раздался болезненный вскрик. Похоже, получалось: капитан более резко, чем обычно, дернул его за руку, и по общей волне раздался болезненный вскрик. — Не ной, — рык капитана через барахлящий микрофон давил на сознание не хуже всепоглощающей темноты вокруг. «Вот же мерзкий утырок, как и все эти… Зачем я вообще согласился на это?» — дурос встряхнул головой, пытаясь коснуться её рукой, но наткнулся лишь на защитное стекло. — «Надо заканчивать всё это побыстрее. И я знаю, как это сделать...» — За мной! — капитан взмахнул рукой и поплыл вперед. — Не отставайте, нам нельзя долго задерживаться здесь. Получилось. Я удовлетворенно скользил в середине группы, считывая эмоции инородца. Час, возможно, даже меньше — и мы вернемся на корабль и покинем это место. — Фантастика! — Это точно голос Джомы. Я оглянулся: ученый отделился от остальных и, опережая группу, уже приклеился к одному из кратеров на сотню метров ниже, где риф, не знаю, как еще это назвать, становился более пологим. — Такая температура и движение свидетельствуют о неимоверной активности верхнего слоя мантии, а значит, и о сильном воздействии на земную кору. Интересно, очень интересно, значит, теоретические выкладки верны и… — Эй, придурок, вернись на место! — дурос раздраженно дернул головой, и один из охранников поплыл вниз. — Если какая-то тварь откусит тебе тупоголовую башку, я не буду жалеть об этом. — Да-да, минуточку, — парень не слушал его, полностью погруженный в бормотание и перечисление какой-то научной белиберды: — богатые окиси, потенциальное развитие магматических пород, пригодное для ведения хозяйства типов один и три, согласно имперской классификации от… Ой! Увлеченный исследованиями, он не заметил того, из-за чего у меня мурашки пошли по спине. Из темноты, переливаясь и мерцая, поднималось облако. Вернее, издали оно казалось живым облаком, расползающимся со дна. Встроенный зум выцепил несколько белесых, прозрачных фигур — круглые шляпки, длинные щупальца, медленно развивающиеся, словно волосы мертвого человека. — Не дергаться и без резких движений, — несколько ныряльщиков достали странное оружие. Сторн, оказавшийся рядом с Джомой, вытащил откуда-то длинное копье. — Это донные медузы. Ничего не случится, если их не трогать и просто дать им проплыть мимо. — Нихера себе… Не знаю, кто это сказал, но я его понимаю. Я не видел медуз, только слышал что-то о них, но когда на тебя со дна поднимается светящаяся тварь, которую внутренняя система костюма определяет как опасную и ядовитую, приятного мало. Особенно когда это существо больше двух метров в длину, и совершенно непонятно, куда нужно ударить, чтобы прикончить его. — Может, корабль пальнет и спугнет их, — кто-то из туристов разделял мои опасения. — И мы того, вернемся назад? — Нет, привлечем внимание. Донные красотки спят, их просто несет течением наверх. — Вообще-то не течением, — ученый, который, судя по всему, снова вернулся к своему кратеру, вклинился в разговор. — Мои приборы фиксируют теплые восходящие потоки со дна. Это свидетельствует о том, что на дне, приблизительно в трех тысячах... — Да мне насрать. Стой и не дергайся. — Интересно, активность лавы продолжает расти. Это минутный пик или нет? — он вернулся к своим рассуждениям, похоже, наговаривая их прямо на записывающее устройство. — Возможно ли, что благоприятная температура стимулировала развитие организмов и стала причиной появления особо крупных особей... — Ждем, без паники, медленно отплываем к рифу, их сюда не прибьет. Как только стена пройдет, уходим обратно на корабль. Или кто-то хочет посмотреть, кто придет жрать этих морских красавиц? О, они — настоящий деликатес для местных, потому что всегда дрыхнут по несколько дней. Есть, наверное, всего пара причин, почему они могут проснуться. Так что набивай пузо до отвала и уплывай — сюда слетаются все самые прожорливые гады. Ну, есть желающие? Нет? Тогда живо к горе и ждите. Мы отплыли в сторону и прижались к кораллам и голым скалам. Первые существа уже были совсем рядом, медленно дрейфуя наверх. Иногда щупальца подергивались, но тут же замирали вновь. Свет уходил вниз, вниз, вниз, настолько, насколько хватало мощности камеры. Прошло уже несколько минут, но поток все не прекращался. Корабль замер в отдалении, ожидая команды, но, видимо, повода для беспокойства пока не было. Вот только Сила все сильнее била в голове. Тревога. Нарастающая тревога, смыкающаяся вокруг. Меня начало тошнить, когда перед внутренним взором вставали видения. Огромные подводные твари разрывают меня на части, не замечая моего сопротивления. Бездонная пропасть затягивает меня, и я исчезаю в ней в крике, который никто не услышит. Стекло костюма трескается, и моя голова разрывается из-за перепада давления. Десятки вариантов моей смерти проносились в голове, пока медузы проплывали мимо. — Что, боитесь, туристы? — капитан, видимо, правильно понимал, что чувствуют люди, впервые попавшие на такую глубину и столкнувшиеся с её обитателями, пусть и не самыми опасными. — Правильно делаете, в следующий раз умнее будете... Меня мутило. Дурос с важным видом плавал рядом с нами, избегая контакта с этими существами. Стена из белесых тел поднималась наверх — казалось, что это души мертвецов, бестелесные и обреченные вечно бродить, стремились к солнцу, к его теплу, но никогда не могли его достичь. Картина извивающихся гигантских белесых отростков, развевающихся тонких нитей, ощупывающих пространство вокруг, была омерзительной. Все старались не смотреть на это: либо отвернулись, либо закрыли глаза. Даже ныряльщики, казалось, не то чтобы испугались, но расслабились. Похоже, только я продолжал неотрывно следить за ними, ища опасность. — …и вот когда вашу плоть... — Это точно их нормальное поведение? Я со страхом смотрел на длинные тонкие щупальца медуз, которые извивались, оживая. Несколько особей, практически неразличимых в общем потоке, поплыли в сторону. — Что? — Они начали активно двигаться...