В омуте

После того разговора прошло больше двух недель, как Долорес решила оставить Веронику в покое. Но сделала она это, увы, вовсе не из-за просьбы последней, как могло показаться. Нет, продолжать и дальше эти преследования Доролес помешала элементарная гордость и запоздалое чувство собственного достоинства. Да, не удивляйтесь, пусть Долорес и стелилась ковром перед ногами Вероники, гордость у этой девчонки была, да ещё какая! И именно эта поздно, проснувшаяся гордость, теперь душила Доролес не хуже удавки на шее. Долорес впервые ощутила ненависть к себе и своим мыслям, которые, словно больше ей не подчинялись и упрямо вертелись вокруг Вероники. Это было хуже пытки — Вероника мало того, что не покидала мысли Доролес днём, так ещё мучала и во снах. Это походило на помешательство. Доролес не могла не чем себя занять — всё потеряло свои цвета и краски. Стоило сесть книгу, учёбу — текст расплывался перед глазами. Долорес сама понимала, что сходит с ума, но ничего не могла собой поделать. Долгое время она привыкла жить, подчинясь лишь собственным чувствам, желаниям и капризам, совсем не умея их контролировать или сдерживать — нужды в этом не было. И вот теперь её чувства наконец взяла верх над разумом, заключив его в плен. Долорес всегда получала всё, что только хотела. Все её желания, как по волшебству, исполнялись одно за другим. Вероника стала первым капризом, который Долорес не удалось исполнить и поэтому не удивительно, что ей так трудно было с этим смириться. Опускаться на грешную землю и понимать, что ты не всемогущий — тяжело. За эти долгие две недели, все чувства Доролес к Веронике сильно переменились: злость, восхищение, обида, уважение, ненависть — всё это смешалось в плотный клубок и теперь нельзя было почувствовать одно, не почувствовав и другое. Как наркомана трясёт от необходимости принять новую дозу, Доролес также трясло от желания увидеть Веронику. Это было ей жизненно необходимо, почти также как дышать. Но Доролес откладывала эту встречу, зная, что ничего хорошего она ей не сулит, как новая доза наркоты — лишь продолжить мучение, но не решит самой проблемы. Уже после первой недели, Долорес поняла, что продолжаться так не может. Ей нужно было срочно что-то придумать, что-то, чтобы заставила бы Веронику обратить на неё внимание. Вот только что? Долорес, кажется, перепробовала все варианты: подарки, внимание, деньги — всё было тщетно. Что? Долорес была в замешательстве. Она привыкла решать всё деньгами. А как вы знаете, нет ни одной проблемы, которую не могли бы не решить деньги. Если проблему нельзя решить деньгами, значит денег просто мало — нужно добавить. Чем больше денег, тем меньше проблема. Схема проста, так почему она не работала с Вероникой? Одним из вечером, когда они ужинали всей семьёй, Долорес наконец задала давно терзающий её вопрос отцу: — Что ты делаешь, если деньги не достаточно, чтобы расположить человека? Помнится, услышав вопрос, отец засмеялся, ласково погладил дочь по голове и, улыбнувшись, сказал: — Когда одних денег не достаточно, в дело вступает власть — влияние. Каждый находится в чём-то подмичиние, каждый от кого-то зависит, каждый на кого-то работает. Кто-то выше по должности, а кто-то ниже. Чем ниже человек, тем легче получить нужный результат, необходимо лишь слегка надавить, припугнуть, и он полностью твой. Тот вечер отец дал Доролес много нужных советов, но решил её проблему только один — влияние. Вот чего не доставала Долорес. Вот чем обладал её отец, но не обладала она. До встречи с Вероникой, Долорес никогда даже не задумывалась, каким чудовищным влиянием обладал её отец, сколько власти было в его руках, сколько чужих судеб, зависело от него. В этих знаниях просто не было нужды. Доролес давали деньги, а каким способом их получали разве должно было её волновать? Сказать честно, она даже не знала точно, кем работал её отец. Знала лишь, что он какая-то крупная шишка, что некоторые задания в городе, в частности банки, принадлежат ему и всё. Это поздно пришедшее осознание губительным ростком проросла в сердце Долорес, глубоко пустив в него свои корни. Найти информацию было несложно. Родители Вероники были самыми обычными людьми: мать — учитель рисования, отец — фармацевт. Простые пешки. Достаточно потянуть за одну ниточку, их жизни также легко порушатся, как фигурки в домино. Так чего тогда это девчонка так высоко задирала нос? Почему смотрела на Долорес как на пустое место? Думая об этом, Долорес ощущала жгучую злость. Но впервые за это долгое время она была спокойна. Теперь Долорес знала, что делать. *** Сегодня Вероника закончила рисовать раньше, чем обычно. На часах ещё было только двенадцать, когда она торопливо собралась и уже хотела было выскочить на улицу, как её вдруг остановил тихий оклик. От неожиданности девушка замерла, но всё-таки повернулась в сторону источника звука. Долорес. При виде её Вероника испытала одновременно и облегчение и раздражение. Облегчение от такого, что с девушкой всё в порядке, и она не наложила от обиды на себя руки. И раздражение от того, что она снова к ней пристала. Честно, после того ужасного разговора, Вероника сильно себя винила, что позволила тогда плохому настроению взять вверх и так грубо выразилась. Вероника вовсе не хотела обижать чувство девушки, но её прилипчивость очень раздражала Веронику. И она не знала, что с этим делать. В первое время Вероника пыталась просто не обращать на Доролес внимания, надеясь, что девушке это всё скоро надоест, и она успокоится. Но это методика не дала никого результата, почувствовав безнаказанность, Долорес прилипла ещё сильнее. И тогда Вероника решила, что нужно просто поговорить и всё объяснить. Но этот разговор всё откладывался и откладывался, пока Долорес наконец не попала под горячую руку. Нет, вымещать свою злость на ней было неправильно. Вероника хотела извиниться, но после того разговора Долорес исчезла и больше не появилась до сегодняшнего дня. Вероника уже хотела открыть рот, чтобы извиниться, но Долорес её опередила. — Идём. — произнесла она тихо. — Нужно поговорить. — Что? — недоуменно переспорила Вероника. — Куда? Вместо ответа Долорес лишь закатила глаза и кивком головы показала в сторону припаркованной машины. Сегодня она не отличалась особой болтливостью и выглядела слегка иначе, чем обычно. Её кожа казалась ужасно бледной, взгляд усталым, а волосы собранные в строгий пучок, казалось, придавали ей пару лишних лет. Также на Долорес был строгий костюм и высокие каблуки, которые совсем не вязался с её привычным ванильным образом. — Не могу. — Вероника покачала головой, глядя на часы. — Я тороплюсь. У сестры сегодня концерт, я должна прийти вовремя. Вероника сама не поняла, почему вдруг начала оправдываться. Но что-то в этой «новой» Доролес её пугало. — Поверь, тебе лучше поговорить со мной сейчас. — Доролес резко развернулась и, уже стоя спиной, добавила, — Мой водитель тебя подвезёт. Успеешь. Вероника прикусила от раздражения губу, но послушалась, решив, что они сейчас только дольше проспорят. Ох, эта Долорес так её раздражала. Она напоминала Вероники сладкий липкий сироп, вляпавшись который, хочешь только как можно скорее отмыться. Они сели в машину. Долорес развернулась к Веронике полуоборотом и тут же что-то торопливо ей передала. Девушка машинально взяла предложенное и опустила глаза. Обычная чёрная папка. Что Долорес хотела этим сказать? Вероника недоуменно посмотрела на Долорес. Но та молчала, словно чего ожидая. — Ты знаешь, кто мои родители? — наконец спросила она. Вероника покачала головой, всё ещё пытаясь понять, что от неё хотят. Ей угрожают? — Мой отец очень влиятельный человек. — начала Доролес, улыбнувшись. — Понимаешь, к чему я клоню? Вероника вновь покачала головой, понимая, что разговор явно заходит ни туда. — Открой папку. — Доролес не стала ждать, когда Вероника последует её совету и продолжила. — Здесь вся информация на тебя и на твою семью. Как считаешь, мне было сложно её собрать? Вероника молчала, перелистывая страницу за страницей. Долорес не лгала. Вся жизнь Вероники была изложена здесь, на этих чёртовых белых листах. Уместилась всего на двух страницах и казалось такой жалкой и незначительной. Вероника почувствовала, как по коже бегут мурашки. Абсурдность ситуации пугала. Веронике казалось, что такое бывает только в фильмах. Но кто бы мог подумать, что однажды она будет сидеть в машине и выслушать угрозы маленькой избалованной девчонки, что только недавно переступила порог совершеннолетия? Жизнь — непредсказуемая шутка. Вероника сжала руки в кулаки и, сделав глубокий вздох, процедила: — Что ты хочешь? На лице Долорес появилось задумчивое выражение, словно её планы входило только припугнуть, а что попросить она не знала. — Я хочу… — начала Доролес, но замолчала так и не подобрав слова. На её лице на секунду появилось беспомощное выражение, но она быстро взяла себя в руки и улыбнувшись выдала: — Я хочу тебя. Это формулировка была довольно размыта и каждый мог понять её так, как хотел понять. — Что? — воскликнула Вероника, едва не задохнувшись от злости. — Ты устроила этот спектакль, чтобы стать моим другом? Ты знаешь, что дружба, как и любовь, не возникает просто так? Ты просто это чувствуешь. Единственное, что я чувствую к тебе — раздражение. — Это не важно. Тебе не обязательно быть моим другом. — Доролес равнодушно пожала плечами. — Я буду дружить с тобой. Я стану твоей самой лучшей подругой. — Ты сумасшедшая. — Вероника покачала головой. — Чокнутая. Тебе надо лечиться. Долорес лишь улыбнулась. Казалось вывести её из себя было просто невозможно. Она взяла с кресла вторую папку и кинула на колени Вероники. — Я оплатила медосмотр. Пройди его в течение недели. — увидев недоуменный взгляд Вероники, Доролес пояснила. — Касаясь тебя, я хочу знать, что ты не заразная. Вероника беспомощно открыла рот, чувствую, что буквально задыхается от злости. Она много чего хотела сказать Долорес, но вряд ли в мире бы нашлись слова, способные выразить все её чувства в этот момент. В ответ на её молчание, Долорес снова улыбнулась. Её улыбка, действительно, напоминала солнце. Солнце зимним утром, что ярко светит, но совсем не греет. — Из без глупостей, Вероника. — добивала Доролес, перед тем, как просить водителя тронуться с места.