What’s the hell

      Ксавье проснулся слишком резко. Вокруг темнота, окутывающая, сжимающая до озноба в костях и мерзких мурашек на загривке. Дыхание сбитое, учащенное: воздух отказывался поступать в легкие, застревая где-то посреди глотки липким комом. Хотелось выкашлять этот клубок из ниток, которыми собственное сознание манипулировало над Торпом, обрубить их сразу с руками, привязанными к ним. Тошнота собиралась где-то под ложечкой, где медленно посасывал голод, тревожный и мучительный, нечеловеческий. И пот пленкой покрывал все тело, мелкий, вязкий, назойливый, щекочущий кожу на висках и шее.       Беспокойство одолевало. Торп ничего не мог сделать, чувствовал, как дрожат ладони и ступни, а вместе с ними и сердце, отправляющее судороги импульсами дальше, к плечам и торсу. Казалось, он ещё секунду это потерпит, а потом повесится. Страх цепкий, настойчивый, навязывающий неконтролируемую панику. Пугала не ночь, что сияет луной на небе, пугало её отсутствие. В любое время суток этих четырех дней его ослепляло солнце, до ряби, до разноцветных кругов и головокружения. Ему необходимо затмение, его личный сгусток ночных кошмаров, потому что аллергия на цвета воспаляет слизистую, воспаляет мозг, что и так кишит червями.       Ксавье понимал, что ночная паническая атака, которая его внезапно посетила, — сопротивление организма. Уэнс не хватает уже физически, физиологически. Хочется просто обратить на нее — маленькую грозовую тучку — внимание, без взаимных шуточных издевок, без парадоксального влечения, что отталкивает, словно намагниченное, без ласки и трепета. Просто увидеть, просто рассмотреть, заметить как меняется настроение и зарисовать. Торпа кроет, у него ломка, дикая, необузданная, свирепая. С такой опасно существовать. Это нездоровая привязанность, потому что Аддамс имеет наркотический эффект. Человек, привязанный к наркотикам, — труп.       Юноша застрял на периферии, грациозно и виртуозно балансируя на острие рапиры. Не мертв, потому что дышит, питается, спит, способен размножаться — функционирует. Не жив, потому что внутри что-то бесконечно долго обрывается, по волокнам, нестерпимо болезненно. Какими-то ничтожно малыми остатками рационального мышления Ксавье понимает, что это точно синдром Адели, он так злорадствует, насмехается и тычет подожженными палками свысока в открытые раны. Конечно, после приема психотерапевта парень прочитал все доступные научные статьи по синдрому, залипнув в экран телефона на долгие минуты, когда понял, что почти все симптомы у него отмечены ярко-красными галочками.       Фетишизм в отношении объекта зависимости — Уэнсдей Аддамс сама по себе ходячий фетиш.       Неряшливый, неопрятный внешний вид — волосы бывают сальными, но это же не грех, просто усталость дает о себе знать, когда нужно промыть, потом ещё высушить, а подушка так соблазнительно поманивает пальчиком. Да и форма почти всегда, когда Торп не посещает мастерскую, идеально чистая. Но мастерскую он посещает всегда.       Склонность к саморазрушению, потеря аппетита, бессонница — просто да, без пояснений.       Сильная навязчивость по отношению к возлюбленной — Ксавье не сказал бы, что навязывается, просто не быть рядом слишком тяжело. Не знать, что она делает, тоже до безумия трудно.       Равнодушие ко всему происходящему вокруг, кроме любимой — не совсем, но в целом да. Если Уэнсдей уже помаячила перед носом, то все круто, вау, желание жить и коммуницировать со всеми растет в геометрической прогрессии, но если Уэнсдей прямо сейчас маячит, вот, прямо здесь, под греческим носом с горбинкой, то плевать на всех и все. Что, Зевс спустился с Олимпа под руку с динозавром в свадебном платье? Позвоните позже, когда данная тема будет кого-нибудь интересовать, а сейчас я занят любованием ходячей скверны.       Преследование объекта страсти без ее желания — да? Он не следит, просто беспокоится. Хочет помочь, когда никто не сможет, потому что за нее он убьет. За нее он, наверное, и сам бы умер, если бы точно знал, что в Аду повсюду будут баннеры с её изображениями. Но Уэнс явно этого не желает. Ей так сильно все равно, что Ксавье бы заплакал. А из-за этого он уже плакал.       Он просто преследователь? Помешанный псих? Это так отвратительно, что Уэнсдей уже лежала бы в его ногах с её пристрастиями к монстрам, серийникам и психам.       Осознание приходит слишком неожиданно. Он ведь точно не псих, иначе Аддамс давно бы ходила с фамилией Торп. Его не от чего лечить. Возможно, его пристрастие к Уэнс носит не совсем здоровый характер, но с ней по-другому нельзя от слова совсем. Будь он просто приятным парнем без багажа секретов и намеков на психические расстройства, вряд ли она бы удосужила его взглядом.       — Хватит себя успокаивать, — шепчет в тишину, наконец наслаждаясь кислородом полными легкими. Паника ушла, оставила за собой шлейф из разочарования и позволила насладиться одиночеством вдоволь. Ксавье сморгнул мутную пелену из оправданий и прикрыл лицо ладонями, точно понимая, что Аддамс успокоение. Аддамс панацея. Аддамс причина, по которой он улыбался. Искренне, иногда влюбленно, но точно не маниакально. С ней, действительно, не получится, как со всеми: розы окажутся в первой же урне, плюшевому медведю отрубят голову, а билеты в кино показательно сожгут.       С ней нужно поступками. Полной отдачей. С ней нужно идти на восставшего из мертвых пилигрима с луком и стрелами. С ней нужно рассматривать рисунки хайда. С ней нужно за решетку угодить, чтобы доказать невиновность и заслужить доверие. С ней нужно выделять целый угол в мастерской под её особые женские штучки (паровая гильотина очень долго его пугала). С ней нужно каждую деталь переносить на холст, чтобы заставить её удивиться, обомлеть. С ней, блять, нужно год бок о бок, чтобы получить объятия, нелепые, неоправданные, но настолько долгожданные, что запах полыни и ментола витает до сих пор где-то над верхней губой.       Ксавье опускает ладони, ведет ими по животу, почесывая под пупком, и вглядывается в потолок в поисках ответов. Что же делать? Отпустить? Или продолжать, потому что паранойя шепчет под наковальней с молоточком, что Уэнс открывается, идет на встречу?       «Утро вечера мудрее», — думает Торп и тянется к настольной лампе, чтобы не искать снотворное на ощупь. Светло озаряет комнату, бегает по стенам желтоватыми волнами и блестит в глазах Аддамс злыми огоньками.       — Какого черта, Уэнсдей? — испуганно, на грани с визгом, но так, мать его, облегченно. Рядом, сидит на кровати с ровной осанкой и строгим лицом, сложив ладони на коленях. Такая невероятная, что дух захватывает.       — Я впервые хочу задать тебе тот же вопрос, — её голос, холодный и лишь на немного встревоженный, льется по воздуху. — Где ключ от мастерской? — делает вид, что пришла только из-за этого, но Вещь азбукой Морзе отстукивает по ноге Ксавье лаконичное: «она пиздит, потому что тосковала».       — Я не делал дубликаты, — отвечает Торп, оперевшись на локти, и смотрит неверящим взглядом, чувствуя как дрожат собственные ресницы.       — Тогда сделай, мне нужен доступ к Зодиаку, — фырчит, недовольно сморщив нос, и отводит глаза в сторону, сперва изучив баночки с таблетками на тумбочке. Молчит, думает, что сказать, — видно по бегающим зрачкам — и сопит разочарованно, рассерженно. На саму себя. Ксавье дергает уголками губ, думая, какая же она очаровательная.       Аддамс встает со скрипом пружинок матраса, ждет Вещь, который взбирается ей на плечо, и семенит к двери. Торп замечает, что пальцы шевелятся около чужой шеи, явно высказывая негодование, но издалека рассмотреть не может, как бы не напрягал зрение.       Уэнс резко оборачивается, метнув искрами из глаз на Вещь, и упирается пустым взглядом в лицо Ксавье, вздернув подбородок.       — В прошлом году я, вероятно, сильно разочаровала твои ожидания, обманув про причину приглашения на Вороний бал. В этом — хочу загладить свою вину. Повторять дважды не буду, ждать ответ тоже. Поэтому, надеюсь, ты будешь не против меня в качестве своего партнера на бессмысленных танцах для подростков с острой нехваткой внимания, — на одном дыхании выпалила Аддамс, гордо хмыкнув в конце.       — Надеешься? — Ксавье не глухой, но почему-то именно это слово застряло в ушной раковине серной пробкой. Она надеется?       — Злых тебе снов, Ксавье, — Аддамс моргнула бы пару раз, если бы умела, но лишь вымолвила — милые — пожелания и покинула комнату.       — Я согласен, если ты не поняла! — юноша, опомнившись, вскочил с кровати и дернулся к двери, чтобы проорать ответ в пустой коридор. Она точно умеет телепортироваться.       Сообщение отправлено: Доктор Льюс       Хотел поблагодарить вас в прошлый раз, но долбоебам спасибо не говорят. Пошел на хуй.