What’s the hell

      Ксавье недолго думал, когда приглашал Уэнсдей на свидание. Атмосфера сама не располагала к этому! Он недолго думал — видимо, ему это в принципе не дано, но мы ему не скажем, — когда угрожал ей поцелуем. Он бы поцеловал, честное слово, поцеловал, но будь он самцом богомола. Он вообще до сих пор не уверен, что Тайлер жив, потому что поцелуй с Аддамс даже её отражение не переживет: зеркало просто треснет паутинкой. Нет, она не такая страшная, вообще нет, эрекция тому подтверждение, но Торп предполагает, что именно таким расщеплением реагирует вселенная на подобный квантовый эксперимент.       Хотя по идее должен был произойти второй большой взрыв. Возможно, он сам, школа, её обитатели и Уэнсдей в почти открытом платье всего лишь иллюзия неспокойной души. Очень похоже на правду, судя по происходящему. Оно больше напоминает сон.       Ксавье уже битый час сидит в комнате Аякса, обнимая подушку, как девчонка после расставания — не хватает сопливой мелодрамы и мороженого, — и хнычет ему о сложности бытия и выбора места для свидания. В общем — философствует. У Ницше же тоже завалялся томик «Как удивить не такую, как все» между «По ту сторону добра и зла» и «Сумерки Богов». База.       Пусть точная дата и не оговаривалась, но после бала Аддамс доступно дала понять, что времени у него немного, прижав к стене коридора около лестницы, ведущей на её этаж — Торп, между прочим, джентельмен, — и прошипев что-то про его сердце, заспиртованное в банке, и, кажется, упомянув его мошонку. Конечно, чайным пакетиком там и не пахнет, но вот сепарацией очень даже. Уэнсдей обладает невероятной магической силой, потому что Ксавье почти видит этот запах и чувствует фантомные боли. А ему это не надо, у него ещё кровать в пыльных коробках в расчлененном виде прохлаждается и предполагаемые имена будущего потомства выписаны в личный дневник с мультяшными пони на обложке.       Аякс же, ловя слуховые галлюцинации в виде рычания своей девушки, подкидывает теннисный мяч в воздух и ловит, заняв противоположную кровать. Бесит это нытье. И ведь ноет не по делу: лучше бы за яйца так переживал, чем за организацию данного мероприятия, к тому же сомнительного.       Мяч приземляется аккурат в ладонь, а потом рвет воздух в направлении лохматой — Аякс, только без зависти — головы после очередной порции ачтожеделать и акакжебыть.       — Извини, рикошет, — приподняв руки в извиняющемся жесте, с улыбкой мурлычет горгона, когда Ксавье, вскочив от неожиданности, уставился непроницаемым взглядом на него. Примерно как полный парнишка из параллели, когда в буфет не завезли пиццу.       — Танкист в семье — горе артиллериста, — сморщив нос, бубнит юноша и трет шишку на голове. Чертыхнувшись, Торп свалился обратно на матрас, взвыв раздосадовано: — У меня из-за тебя уже змеи прорываются на макушке.       — Ой, не показушничай, — Аякс закатил глаза и завел ладони за спину, упираясь ими в кровать. Придумал же такую ересь. Зря горгона в голову метился, только последние зачатки мозга убил.       Ксавье зыркнул очами полоумными и, схватив мяч, кислотно-желтый такой, симпатичный, метнул в лицо друга. У того от силы удара голова дернулась, а змеи сами удерживали шапку клыками, чтобы та не слетела.       — В нос-то нахуя, Кинг Конг? — проверяя наличие крови над губой, болезненно тянет Аякс и запрокидывает голову.       — Ои, ни пакязющнитяй, — передразнивает его Торп, состроив мину, и — контрольно — бросает упаковку салфеток в картонке, попав в подбородок. — Ты лучше, приятель, скажи, что мне делать?       — Ты лучше, приятель, скажи, когда выйдешь, нахуй, из комнаты? — кривляется Аякс, вытирая кровавые сопли — на деле обошлось без крови, просто в ком-то пробудился актерский талант, — и отбрасывает мяч в сторону стола. От греха подальше.       Торп цокает и, в противовес чужим словам, устраивается на кровати поудобнее. Этому придурку повезло: за него все решает Энид. И на свидание заставит пригласить, и место выберет, и даже кино с закусками. Уэнсдей так не может. С Уэнсдей так нельзя. Или самостоятельно думай, без помощи учителя, или не пытайся. А у Ксавье из идей только повеситься, да и с этим проблемы: дедлайны горят, да и быть препарированным не шибко хочется. Он уже знает, что в случае внезапной смерти, его могилу вскроют ещё до начала погребальной церемонии.       — Ты подписан на инсту города? — спросил Аякс, запихивающий в нос скрученную салфетку, и, получив в ответ кивок, продолжил. — Так чего ты мне голову дуришь? Посмотри по постам, может, приезжает какой-нибудь ансамбль?       — Ага, Надежды Бабкиной, а за ней сразу цирк уродов со мной на афише, — выдыхает обреченно Ксавье, переворачиваясь на спину. — Какого черта тебя так сложно удивить? — едва чувствующимся шепотом, но чтобы она услышала и подсказала. Но она не подскажет, даже если услышит.       — Чего?       — Забей, мысли в слух, — отмахнулся Торп. Локаторы, конечно, у него точно не от змей по наследству.       — Вообще, если хочешь её удивить, то повтори трюк Тайлера, — хмыкнул горгона, вынимая из носа сухую салфетку. — Черт, я думал, будет кровь.       — Пункт А — ты видел, что крови нет, — Ксавье загнул мизинец, — пункт Б — я ТОЧНО не буду повторять трюк Тайлера! — загнув безымянный палец, раздраженно, на грани крика, выпалил Торп. Он теперь фиксик?       Про выкрутасы Тайлера Ксавье наслышан. Уже и перебесился, и стены поколотил, и даже портрет посвятил. С нюансом в виде вспоротого лица и обритого черепа, но главное внимание!       — Тогда делай то, что у тебя выходит лучше всего, олух, — взглянув на экран телефона, отвечает Аякс и судорожно что-то печатает, закусив губу. — Все, проваливай, я уже опаздываю.       Ксавье показательно закатил глаза и выставил средний палец в сторону друга, поднимаясь с кровати.       Лучше всего? Лучше всего…       А это идея.