What’s the hell

      — Уэнсдей, какого черта?       Ксавье с начала отношений — за плечами уже три недели — этот вопрос задавал чаще, чем дышал. Аддамс и раньше была с придурью, но эта придурь распространялась на всех, теперь — исключительно на Торпа. Ночная вылазка, чтобы понаблюдать на действиями дикого оленя в условиях капкана? Ксавье рядом с платочком у глаз. Поход в медпункт за какими-то волшебными химическими веществами, которые невозможно добыть в «домашних условиях»? Ничего не понимающий Ксавье стоит на стреме. Препарация — просто зачем? — дождевого червя? Ксавье снова ничего не понимает, но подает скальпель. Незаконное проникновение в морг, потому что по слухам произошло необычное убийство? Ксавье кладет набор отверток в шопер под успокаивающие постукивания по столу Вещи: «не переживай, мы такое уже проворачивали». Первое — это не успокоило, второе — необычность убийства заключалось в том, что какая-то девушка решила отомстить своему сексуально-озабоченному парню двадцатидюймовым вибратором в его анальном отверстии, чем вызвала множественные разрывы внутренних органов. Торп ещё никогда с таким интересом и одновременным отвращением не смотрел на мужскую задницу.       Конечно, это не всё, что сопровождало их — такое название упрямо предлагает Аддамс — «обременение лишней ответственностью». Больше всего Ксавье нравятся приливы нежности у Уэнсдей — это бывает, пусть и редко, — потому что тогда этого ангела невозможно порицать даже в мыслях. В такие моменты на уроках Уэнс любит трогать его ладони под партой, ощупывать все шрамы и неровности кожи, массировать незатейливо пальцы и просчитывать все суставы. Если они отдыхают в библиотеке клуба Белладонны, то она укладывает голову на его плечо, придерживая раскрытую книгу, и не читает. Кидает исподлобья взгляды в его лицо, отвернутое в сторону скетчбука, после чего сопит нетерпеливо и просит поцеловать. Самые сладкие поцелуи те, о которых она просит сама. Пару раз они оставались в комнате Ксавье за просмотром аниме — это настоятельные рекомендации Торпа, — во время которого она подлезает под его руку и укладывается на груди, прислушиваясь к биению сердца. Учащенному, но ритмичному.       Аддамс сыграла бы его мелодией виолончели, но забывает ноты каждый раз, когда отнимает голову от чужой грудной клетки.       Ксавье хранит каждое такое воспоминание в рисунках, беглых, слегка угловатых от резких движений карандаша, и чуть неаккуратных, потому что желает запечатлеть всё сиюминутно, чтобы не обойти все детали: тень от ресниц на щеках, складка на одежде и выпавший волосок на ней же, размер зрачка, зависящий от освещения и взгляда на неё. Теперь ему нравится изображать не только Аддамс, но и их вместе. Как должно было быть. Как он давно мечтал.       Совместные посещения Джерико также не оставались бесследными в сердце Торпа. Уэнсдей они тоже нравятся, но больше по той причине, что она отравляет жизнь местным жителям, а после словесно выносит мозг шерифу, который всегда оказывается рядом.       «Злостного правонарушения нет, задерживать не за что, но вот провести воспитательную беседу никогда не помешает!» — думает шериф.       Помешает. Злостных правонарушений же нет, зачем этот цирк? Ну подумаешь, Аддамс сказала бабуле в магазине, что помолится дьяволу за её скорую кончину и попросит самый глубокий котел для нее, когда та высказала про их «дьявольское»происхождение. Ну или какой прок учить жизни всего лишь за объяснения состава леденца на палочке ребенку? Да, она не скрыла правды, уведомив, что содержащиеся химикаты могут мальчишку убить или довести до комы и паралича. Но это же — нет — из лучших побуждений. Ксавье, подобно шерифу, просто находится рядом, но не останавливая.       Иначе Уэнс помолится и за его скорую кончину. А потом устроит.       Ещё иногда они заходят во Флюгель за кофе. Без Тайлера там поспокойнее, дышится легче, и внутренний голос не глушит мысли со своим «зая, ебашь! ЕБАШЬ ЕГО, ЗАЯ!» Теперь там какой-то школьник на подработке, постоянно интересующийся жизнью изгоев. Уэнсдей на это реагирует предложением перевестись в Nevermore и узнать на собственной шкуре, потому что среди всех учащихся он больше всего походит на отщепенца. Но в целом парнишка неплохой, пусть и слегка фанатичный, зато латте варит просто отменный.       А сегодня у них в планах поход по магазинам. Аддамс сказала, что ей необходимы свечи для общения с духами, а Ксавье понял, что у него закончились лезвия для канцелярского ножа. Затачивать карандаши нужно, а не то рисовать он будет молоком по бумаге. Главное запастись спичками в таком случае.       Но Уэнсдей привела своего парня не в канцелярский магазин, даже не в универмаг, а к кладбищу. И хорошо, если бы они пришли в эзотерическую лавку, где карму продают по скидочным купонам, но, блять, кладбище?       — Это поход за покупками, ты считаешь? Расплачиваться минутным молчанием будем? — Ксавье, задрав голову, читает надпись в надежде, что ему кажется. Он, конечно, знал про случаи мародерства непосредственно в местах обитания самых спокойных соседей, но участником акций «беспринципные руки — бездонные карманы» и «совесть вне разума» не становился.       — Матушка поделилась, что лучшие для спиритических сеансов свечи те, которые напитались мертвой энергией, — отвечает Аддамс, заходя на территорию кладбища. Ксавье очень хотел бы удивиться, что она собирается это сделать, но Уэнс выжгла эту способность подобно лесным пожарам летом.       — А зачем тебе спиритические сеансы? — интересуется Ксавье, нагоняя девушку около могилы какого-то старика. Уэнс осматривает памятник, вчитывается в выгравированные цифры и, цокнув языком, отходит. Срок годности вышел, видимо.       — Хочу поинтересоваться у своей безмятежной, одинокой жизни, не совершила ли я ошибку, начав встречаться с тобой, — немного раздраженно выдыхает Аддамс, просматривая надгробные плиты. Ещё немного и она потребует книгу замечаний и предложений.       — Сама как думаешь? — прищурившись, спрашивает Торп. Он дуется, как шарик, и перехватывает лямки шопера, обгоняя гнома со двора семейки Готов.       — Думаю, не совершила, — взгляд и голос Уэнсдей смягчился. Она приблизилась к парню, аккуратно вкладывая свою ладонь в его, и скомкано выдохнула. Поняла, что сказала лишнего, но извиниться внутренняя гордость не позволяет. Ксавье это принимает, не злится так сильно и не давит на нее, только оставляет поцелуй где-то в волосах, бережно убранных в две косички. — Хочу поговорить со своими предками со стороны матери. Недавно нашла их имена в записях из библиотеки. Возможно, хотя бы они помогут мне контролировать видения.       — Хорошо, — кивает Ксавье, проведя свободной ладонью по её щеке, пригладив большим пальцем скулу. — Расскажешь подробнее об этом? Позже, — он знает, что на данный момент лимит откровений от Уэнс исчерпан, а если начать выпытывать, то может произойти что-то страшное, что-то дикое… Знаете, откуда у Вещи такие шрамы? Вот теперь знаете.       Аддамс нехотя соглашается, дернув плечом и нахмурившись, и шагает по тропинке дальше, не выпуская пальцы Ксавье из своих. Свечи сами себя не найдут.       А вдвоем расхищать могилы не так скучно.